Вторжение кочевников

– О! – улыбнулся менестрель и подмигнул мне. – Я понимаю, о чём ты, но ты ещё слишком молод, чтобы воспитывать взрослую дочь. Так в чём же дело?

В его голосе сквозила ирония и в то же время интерес.

– Я вижу, что ты мастер своего дела! Эта песня совсем не твоего уровня, да и мне бы хотелось услышать из твоих уст что-нибудь более серьёзное.

– Вот как?! – менестрель был заинтригован. – А ты у нас оказывается ценитель музыки?!

Я проигнорировал его иронию и спокойно ответил:

– Вроде того.

– Тогда выложи на стол одну серебряную монету, и я удивлю тебя старинной балладой, которую держу для самого короля!

Я посмотрел ему в глаза. Это был вызов, вызов в первую очередь самому себе. Менестрель собирался прыгнуть выше собственной головы.

Моя рука сама потянулась в кошелёк, пальцы извлекли на свет серебряную монету, я со стуком припечатал сверкающий кругляш к деревянной поверхности и оставил её на столе перед дерзким артистом.

Глаза менестреля сверкнули, и он решил поднять ставку:

– Если смогу удивить тебя, то буду сидеть за твоим столом!

– Идёт!

Менестрель повернулся к посетителям и громко заявил:

– Друзья! Я спою для вас редчайшую, древнюю балладу о городе, который мог бы соперничать в своём величии со столицей Кварта. Вы услышите песню, которую я берегу для самого короля.

– Да-а! – шахтёры были в восторге.

Длинноносый артист провёл пальцами по струнам, извлекая нежный звук из своего инструмента и голоса стихли.

– Приготовьте ваши денежки, друзья! Баллада начинается!

Мелодичный перебор лютни завораживал с первых аккордов, из неё лились божественные звуки, наконец, лютня дрогнула, притихла и уступила место голосу менестреля:

«Случилось то сказанье в век, Когда был сильным человек. Тогда собрались вместе мужики И основали город у реки. И страшные проклятья не смутили их. Про них слагаю я свой стих. За речкой поселились мужики, Они туда же семьи привезли. Тот берег проклят был навек, Не должен там селиться человек! С той стороны реки лежит земля уродцев, Не привечают орки инородцев! Чтоб город стал надёжно укреплён, И днём, и ночью стоял звон, О наковальню молоты стучали, И забивались в землю пали. Они готовились отстаивать свой город, Им не мешал ни дождь, ни холод. И к сроку, когда орки вышли к стенам, Никто не думал, не гадал о плене! Тот берег проклят был навек, Не должен там селиться человек! С той стороны реки лежит земля уродцев, Не привечают орки инородцев! В ту ночь напали орки лихо, Они пробрались в город тихо. Убив охрану, вскрыв ворота, Забралась в город их пехота, И стар и млад убили тут же, Обрезав нити жизни лучшей! Всех молодых забрали в плен, Оставив в городе лишь тлен. Тот берег проклят был навек, Не должен там селиться человек! С той стороны реки лежит земля уродцев, Не привечают орки инородцев! После того, как стих там ор, Стоит там тишина с тех пор. Они свободными желали стать, Хотели люди те мечтать, Те проклятые земли заселить. Свободно и без пошлины пожить. Не пожелав платить налоги, Наказаны они врагами строго! Тот берег проклят был навек, Не должен там селиться человек! С той стороны реки лежит земля уродцев, Не привечают орки инородцев! Исчез, сожжён прекрасный город, Поели орки всех, кто молод, И смерть других теперь в былинах! Остались у реки лишь камни и руины. Запомнили все Междуреченцы навек, Как был неправ и опрометчив человек! Хоть город у реки и был собой прекрасен, Дома и башни сожжены, конец его ужасен. Тот берег проклят был навек, Не должен там селиться человек! С той стороны реки лежит земля уродцев, Не привечают орки инородцев!»

Затем послышался призыв, мощный голос менестреля и надрывные ноты лютни слились в едином порыве:

«Ты куй мечи, готовь своё забрало! Настанет час вернуть врагам должок. Запомни, орков не бывает мало! Копьём придётся почесать их бок!»

Песня внезапно закончилась и в таверне воцарилась тишина.

Глава 19

Я огляделся по сторонам и увидел женщин, собравшихся у входа на кухню. Спереди стояла Алевтина, рядом её муж, купцы за соседним столом выглядели задумчиво, а шахтёры сидели молча, тиская в руках свои большие пивные кружки. Длинноносый менестрель следил за каждым движением моей головы, пытаясь прочитать мою реакцию на его балладу.

– Браво! Ты заслужил свою награду, – я подвинул сверкающую монету к артисту и добавил уже тише, так чтобы только он мог услышать мой вопрос, – но стоило ли пугать людей?

– Пусть помнят, что по соседству живут людоеды. Люди должны знать свою историю, своё прошлое, ведь перемирие между людьми и орками не вечное и очень хрупкое! Поверь моему чутью, парень, орки ещё придут сюда, собирая кровавый урожай с помощью своего острого, добытого в болоте железа! А на реке нет ни одной заставы, ни одной крепости!

– Я запомню твои слова.

Артист смахнул со стола серебряную монету и с улыбкой напомнил:

– Ну, что? Могу я сесть за твой стол?

Я кивнул, соглашаясь, что длинноносый собеседник заслужил и этот бонус. Затем я позвал Алевтину и оплатил то, что заказал менестрель.

Слова песни крепко засели в моём мозгу. Уж я-то знал, что орки существуют и не брезгуют человечиной. Теперь я понимал, что просто обязан взять власть в моём посёлке в свои руки, а иначе Игву может ждать судьба свободолюбивых граждан из баллады длинноносого менестреля. Свой проект я собирался защищать от любого посягательства, и неважно чьи руки или лапы к нему потянутся. Будут это кочевники или орки, мне было всё равно! Но мне точно не хотелось бы, чтобы дело моих рук превратилось в руины, а я или мои потомки оказались убиты кочевниками или хуже того съедены уродливыми орками. Идеализм тут был не при чём: у меня была цель – построить передовой процветающий город, я собирался подмять его под себя и стать богатым феодалом, служить которому выгодно и перспективно.

Менестрель дождался своего заказа, ещё немного поговорил со мной, расспрашивая о моей жизни, а затем принял приглашение купцов и исполнил новую песню.

Я доел свой завтрак и дождался прихода Всеволода, Павла, Пантелеймона и Василия. Мы выпили ароматного травяного чаю и обсудили наши дальнейшие действия, а затем отправились к Светозару, чтобы нанести очередной удар по его благополучию.

Светозар занимал кабинет старосты на втором этаже. Когда мы вошли, он с важным видом объяснял какому-то крестьянину, политику постройки частных домов.

– Сперва дома построим для бригадиров и мастеров. – говорил мой будущий тесть.

– А как же простой люд? – вопрошал работяга. – Когда ему дома ставить будешь?

– Всем дома строить я не обещал. – возразил новый староста.

– Почему же бригадирам и мастерам можно, а простому люду нет? – удивился крестьянин.

– Так заработай и построй себе сам! – прорычал Светозар. – Кто же тебе запрещает?! А захочешь – заплати и мои люди тебе построят дом не хуже, а то и лучше моего.

Крестьянин не сдавался, пробовал давить на жалость и на чувство справедливости, но получал на все лады один и тот же ответ – «Нет!».

Староста заставил нас подождать в коридоре. Секретарём Светозара остался мой старый знакомый Егор. Увидев меня, он смутился, принял извиняющийся вид и пытался занять себя какими-то делами, стараясь не смотреть мне в глаза.

Мы прождали не менее получаса, когда, наконец, крестьянин с грустным видом вышел, а мы дружной компанией зашли в кабинет старосты. Когда-то это был мой кабинет. Тут я у окна делал чертежи зданий, планировал закупку продовольствия и материалов, встречался с людьми и подводил баланс в казне поселения. Жаль было расставаться с этим местом, и я загрустил, увидев перестановки, которые произошли после вселения нового старосты.

Тут появились статусные вещи. Новый стол, привезённый издалека, напоминал мне дорогую мебель, которую я видел в гильдии купцов. Мой старый письменный стол был убран в угол и использовался Светозаром для подставки под бочонки с пивом и вином. Тут же стояли деревянные пивные кружки и дорогие шкалики из зелёного мутного стекла, которые стоили не менее одной серебряной монеты каждый.

– Многовато вас сюда набралось! – заметил Светозар.

Он предстал перед нами собранным и хмурым человеком, который пытается показать, что сильно занят. Хмурость нового старосты доказывала, что он понимает – такая делегация, как наша, появилась у него неспроста, и ждать от неё следует только неприятностей. Поэтому он решил перевести всё в шутку и выпалил:

– Неужели свататься пришёл? – он хохотнул и добавил. – Я же сказал, Игорь, что свадьбу сыграем после того, как дочь родит!

– Ну, вот что, староста! – начал Василий, выйдя вперёд.

– Погоди! – Оборвал Светозар заготовленную Васькой речь.

Он неспешно выбрался из-за стола, прошёл мимо нас к бочонку с пивом. Я даже подумал, что мой будущий тесть собирается угостить нас пивом, но вместо этого тот набрал пиво только в одну кружку – свою!

Отпив большой глоток хмельного напитка, Светозар вернулся на своё место, уселся в кресло и, откинувшись в кресле, наконец, спросил:

– Так что ты там хотел сказать, Василий?

– Не обижайся на нас, но незаконная добыча руды и камня с сего дня прекращается. Воевода Мстислав выдал мне грамоты на шахты и каменоломню, вот взгляни-ка!

– Ну-ка!

Новый староста становился всё более хмурым по мере того, как начинал осознавать масштабы своей зависимости. Всеми ресурсами, которые были ему нужны для строительства частных домов в посёлке, а также ресурсами, что требовались для производства железных и деревянных изделий, теперь владели я и Василий. Сдвинув свои густые брови, он посмотрел на нас:

– И чего вам от меня надо?

– С этого дня руда, антрацит и камень будут поставляться для тебя и твоего поселения только за деньги! Вот мои представители на местах, ты их прекрасно знаешь: за руду и антрацит будет отвечать Пантелеймон, а за камень – Всеволод! – Василий оскалил зубы в торжествующей ухмылке.

Староста встал из-за стола и грозно заявил:

– Ты что же, решил, будто только у тебя можно камень добыть? Или только на твоих рудниках есть железо? А может ты решил, что только твой антрацит подходит нашей домне?

– Не шуми староста! Запомни, что если что-то случится с домной или станками в обрабатывающем цеху, то кроме меня некому будет их наладить. Чем ты тогда зарабатывать станешь?

– Ироды проклятые, без вас разберёмся! – прошипел Светозар, падая обратно на стул. – Не один ты умеешь с домной обращаться!

– Только я могу рассчитать нужное количество антрацита, руды и прочих добавок. – ухмыльнулся Василий. – Нет у тебя специалистов по рудам, не всё твоим мастера могут и умеют! А уж если что-то сломается, то без меня могут так починить, что сломается в три раза больше.

«Шах и мат!»

– Вот цены на мою руду, антрацит и камень! – сообщил мой земляк, выкладывая на стол старосты исписанный мелким почерком листок. – Обращайся к моим помощникам, если вдруг моё сырьё потребуется кому-то из твоих людей! И я советую тебе запасаться этим сырьём впрок. Закупил, отвёз на склад и уже оттуда можешь выделять каждому своему работнику нужное количество.

– Если ты всё сказал, то можете убираться! – рявкнул Светозар, речь Василия заставила его покраснеть.

Слов ему было мало, поэтому новый староста встал и указал рукой на дверь. Когда мы выходили из кабинета, нам в след летели жуткие проклятья и непристойная ругань. Пантелеймон, Всеволод и Плотник Павел тут же отправились по своим местам, а я и Василий опять отправились к Алевтине.

Глава 20

Опытная повариха всё так же замечательно готовила, при этом она тщательно следила за своей репутацией и берегла собственные рецепты в секрете даже от своих ближайших подруг.

Мы заказали пива и еды к нашей трапезе, и я насладился неспешным замечательным обедом со сладким привкусом нашего нового успеха. До победы над Светозаром ещё было далеко, но начало было положено. Василий тоже веселился и повторял:

– Это Светозар ещё не в курсе того, что будет, когда в посёлок вернётся Захар!

– Мастер Игорь и мастер Василий.

Мы повернулись на сладкий и неестественно радостный голос. Длинноносый менестрель стоял рядом с нашим столом и улыбался.

– А! Сладкоголосый бард! – догадался Васька, рассмотрев в руке длинноносого собеседника лютню.

– Зови меня просто, – сказал он пафосно и с широкой улыбкой, – Серебряный голос Стабита!

– А почему не золотой голос, а только серебряный? – иронично поинтересовался Васька.

– Ну, мне пока золотых монет не подавали. – спокойно ответил длинноносый непрошеный гость и ловко запрыгнул на скамью рядом с моим земляком.

– Выходит тебе ещё есть куда стремиться! – поддел его Василий.

– Угу. – согласился наглец, подхватив с общей тарелки аппетитную сочную куриную ножку.

– Говори, чего хотел. – предложил я, пока этот проныра не съел все припасы с нашего стола.

– Я тут поспрашивал, – он огляделся по сторонам, – говорят, что это вы парни создали этот красивый посёлок?

– Ну…

– Это достойно хорошей песни. – заметил длинноносый проныра.

– Возможно…

– Я мог бы помочь вам.

– Я уже слышу эти фанфары, эту волшебную симфонию, которая сладкой песней льётся прямо нам в уши! – скептически отреагировал Васька, который страшно не любил, когда кто-то другой начинал умничать в его присутствии.

– Ну, зачем же так грубо! – наигранно обиделся менестрель. – Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.

– И чем же ты можешь нам помочь?

– Предположим, что я уверен в том, что ваши товары, например, оружие и доспехи сделаны качественно.

– Наши товары гораздо лучше того, что производится в любом другом месте! – гордо заявил Васька. – Об этом все знают!

– Ну, пока об этом знают немногие. И заметьте, я не спорю, я просто говорю, что мне до этого нет особого дела. Но, – он наклонился вперёд и прошептал, – я могу сделать так, что об этом узнают везде! Каждый житель Кварта услышит, что нет ничего более качественного, чем произведённое в Игве оружие, доспехи и прочие товары. Любые, какие только захотите!

– Продолжай. – предложил я ему.

– Вот! Сразу видно хватку делового человека! – обрадовался менестрель.

– Постой, Игорь! Ты что же, собираешься тратить на этого павлина наши денежки?

– Кто такой павлин? – весело переспросил Серебряный голос Стабита, почесав свою бородку.