Помоги проекту - поделись книгой:
Например, С. Н. Ткаченко называет «чекистскую версию» приоритетной, не объясняя, впрочем, чем обусловлен этот приоритет. Точнее, объяснения приводятся, но по степени убедительности они могут посоперничать с рассказами «трансильванского мальчика». Для начала Ткаченко цитирует П. А. Судоплатова: «Я долго руководил службой разведывательно-диверсионных операций в советских органах безопасности — с конца 1930-х до начала 1950-х годов, включая период Великой Отечественной войны». Однако какое отношение это признание имеет к смерти Алехина, Ткаченко не говорит. В общем-то, ни для кого не секрет, что Судоплатов занимался разведывательно-диверсионной деятельностью. Но когда эта деятельность была направлена против Е. М. Коновальца или Л. Д. Троцкого — вопросов не возникало, а вот зачем было НКВД убивать Алехина — понять непросто. Убедительнейший аргумент о том, что большевики плохие, мы оставим в стороне и попытаемся найти хоть какие-нибудь рациональные объяснения. Прежде всего обратим внимание, что подобного рода операции — дело затратное, не каждому государству по силам и по карману. И проводятся они только в тех случаях, когда государственный интерес ясно просматривается. Но каков же интерес в деле Алехина?
Ткаченко разъясняет этот вопрос таким образом: Ботвинник, заручившись поддержкой Молотова, начал готовиться к матчу с Алехиным. Но НКВД был против и поэтому «инсценировал смерть Алехина». И вот, чемпиона больше нет, статус Ботвинника вырос, а задуманный матч между Эйве и Решевским откладывался. Далее Ткаченко задается вопросом: «Интересно, просило ли НКВД разрешение у высшего руководства страны на ликвидацию Алехина, или это была „личная инициатива“ диверсионного ведомства? По логике, учитывая знаковость фигуры и огромный общественный резонанс в случае провала, НКВД не стал бы так „подставляться“». Наблюдение очень интересное.
Во-первых, Ткаченко выше назвал «чекистскую версию» приоритетной, но если, «по логике», НКВД «не стало бы так подставляться», то не такая уж она и приоритетная. Приоритетная версия — эта та, где меньше всего противоречий и взаимоисключающих обстоятельств. Не стоит забывать, что салазаровская Португалия отнюдь не благоволила коммунистическому движению, и вряд ли парни Судоплатова могли свободно и никем не замеченные разгуливать по Лиссабону.
Во-вторых, получается, что «инсценировать смерть» кого бы то ни было для НКВД — это пара пустяков. Хотя, повторимся, дело это очень опасное, затратное и трудоемкое, а потому используемое только в исключительных случаях. А уж дело Алехина — точно не тот случай. За пределами СССР проживало достаточно много тайных и, что особенно важно, явных врагов советской власти. Однако далеко не все из них имели удовольствие лично познакомиться с П. А. Судоплатовым или его коллегами. Например, та же белоэмигрантская печать ощутимо вредила СССР, а с началом войны кое-кто из бывших соотечественников откровенно радовался и публично, вслух возлагал на Гитлера надежды по «освобождению» России. Однако никому в Москве не приходило в голову проредить «белоэмигрантскую сволочь».
Да и не считали Алехина врагом в СССР. Наверное, даже самые убежденные разоблачители советского строя в состоянии увидеть разницу между аполитичным шахматным чемпионом и деятелями вроде Троцкого и Коновальца.
В-третьих, со слов Ткаченко получается, что НКВД — это какое-то «государство в государстве», частная лавочка и бандитский притон в одном здании. Спасибо, если разрешения у власти спросят «пришить» кого-нибудь. А то прямо так… катай-валяй! Народный комиссариат внутренних дел СССР — это центральный орган государственного управления СССР по борьбе с преступностью и поддержанию общественного порядка, а также и по обеспечению государственной безопасности. И никакой самодеятельностью по ликвидации несимпатичных деятелей за рубежами Отечества, к тому же граждан иностранных держав, это заведение не занималось. К слову, организация шахматных матчей также находилась вне компетенции данного ведомства. А руководитель Всесоюзной шахматной секции полковник госбезопасности Б. С. Вайнштейн с 1942-го по 1946 г. возглавлял плановый отдел НКВД СССР, то есть занимался не разведывательно-диверсионной, а, скорее, финансово-экономической и хозяйственно-производственной деятельностью. Если бы против встречи Ботвинника с Алехиным активно выступал Судоплатов, можно было бы если не разделить мнение сторонников «чекистской версии», то хотя бы понять их. А так… Да и вообще стоит вспомнить, что в НКВД, как и в любом аналогичном ведомстве мира, трудились не только диверсанты и особисты.
Итак, правительство страны поддерживает матч Ботвинника с Алехиным. Но НКВД в обход руководства государства и на уровне планового отдела решает, что для советских шахмат будет лучше убрать Алехина, и незамедлительно приводит свой план в исполнение, рискуя в не самой дружественной стране жизнями сотрудников, репутацией государства, да и просто миром в Европе — ведь убийство советскими диверсантами гражданина Франции на территории Португалии вполне могло бы спровоцировать новую мировую войну после Фултонской речи. Абсурдно? Не то слово… Зато как интересно для любителей загадок и тайн! Как утешительно для ненавистников большевиков!
И, наконец, в‑четвертых, почему со смертью Алехина статус Ботвинника вырос? И с какой стати Эйве и Решевский должны были отказаться от задуманного матча? Эти утверждения голословны, более того, они противоречат действительному положению вещей. Со смертью Алехина шансы советских шахматистов заполучить чемпионский титул уменьшались, поскольку теперь шахматному миру предстояло определиться, как быть дальше, и в этих условиях Эйве, Решевский и пр. смогли бы настоять на своем разрешении ситуации, употребив обстоятельства в свою пользу.
Любопытно, что в западной печати «чекистская версия», то есть объяснение смерти Алехина вмешательством советских спецслужб, не пользовалась особой популярностью. Конечно, такая гипотеза высказывалась, но не была принята за истину. Например, Д. Дж. Ричардс в книге «Советские шахматы. Шахматы и коммунизм в СССР» писал, что к 1946 г. в СССР, возможно, опасались лишения Алехина титула чемпиона мира, «а его последователь мог быть выбран без участия советских игроков». Именно поэтому и велись переговоры через англичан с Алехиным, и «Московский шахматный клуб гарантировал 2500 фунтов стерлингов на главный приз и на оплату расходов». То есть Советскому Союзу более, чем кому бы то ни было, смерть Алехина представлялась невыгодной, потому что в противном случае звание чемпиона мира могло быть разыграно без участия Ботвинника или любого другого советского игрока.
Другие приверженцы «чекистской версии» утверждают, что в СССР боялись матча с Алехиным, поскольку Ботвинник не смог бы у него выиграть и советские шахматы были бы опозорены. Но, во‑первых, никто еще не был опозорен из-за проигрыша в соревновании. Советские шахматисты, участники любых других соревнований случалось проигрывали или не занимали призовых мест, и никто не выглядел опозоренным, никого на Родине в ГУЛАГ не отправляли за проигрыши. Во-вторых, достаточно посмотреть на результаты турниров, в которых участвовали и Алехин, и Ботвинник, чтобы убедиться, насколько высоки были шансы у Ботвинника выиграть чемпионский титул или опозориться. В 1936 г. оба шахматиста участвовали в ноттингемском турнире, где сыграли вничью. Но Ботвинник выиграл турнир, Алехин же занял шестое место. На АВРО-турнире они встречались дважды, причем одну партию сыграли вничью, и одну партию выиграл Алехин. Зато в итоге Ботвинник расположился на третьем месте, а Алехин разделил четвертое-шестое места. При этом стоит учесть, что Ботвинник был существенно моложе Алехина, в марте 1946 г. Ботвиннику шел 35-й год, Алехину — 54-й. К тому же Алехин в одиночестве бедствовал, болел и пил, в то время как Ботвинник жил в исключительно благоприятных условиях: на время подготовки к матчу с Алехиным ему предоставили полугодовой отпуск, материальное обеспечение, увеличенный паек, проживание с семьей в санатории «Сосны». Конечно, никто ни сейчас, ни тогда не смог бы сказать, с каким счетом закончится матч Алехин — Ботвинник. Но то, что Ботвинника не ждал позор, это очевидно. Вспомним, что в 1935 г. пьяный Алехин проиграл Эйве одно очко, а спустя два года, бросив пить, выиграл с опережением на шесть очков. И то о позоре не было речи. Хотя можно было бы сказать: Эйве способен выиграть всего очко у пьяного Алехина, тогда как у трезвого проигрывает сразу шесть. Так почему же должен был опозориться Ботвинник? И почему бы в таком случае не подозревать в убийстве Эйве, который уже точно опозорился и мечтал лишить Алехина титула? Понятно, что в таком случае отпадет возможность лишний раз послать проклятия большевикам, а значит, день будет прожит зря.
Но большевики оказались большими затейниками и преподнесли своим ненавидящим потомкам еще один сюрприз. 14 июня 1946 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции». Указ гласил:
«1. Установить, что лица, состоявшие к 7 ноября 1917 года подданными бывшей Российской империи, а также лица, состоявшие в советском гражданстве и утратившие это гражданство, а равно их дети, проживающие на территории Франции, могут восстановить гражданство СССР.
2. Лица, указанные в статье 1 настоящего Указа, изъявившие желание восстановить гражданство СССР, могут быть восстановлены в гражданстве СССР в том случае, если они в течение срока до 1 ноября 1946 года обратятся в Посольство СССР во Франции с соответствующими заявлениями, к которым должны быть приложены документы, удостоверяющие личность заявителя и его принадлежность в прошлом к подданству бывшей Российской империи или к советскому гражданству.
3. Ходатайства о восстановлении в советском гражданстве рассматриваются Посольством СССР во Франции. В случае признания представленных заявителем документов удовлетворяющими требованиям настоящего Указа, Посольство выдает заявителю советский вид на жительство.
4. Лица, не возбудившие в течение срока, установленного статьей 2 настоящего Указа, ходатайств о восстановлении гражданства СССР, могут быть приняты в гражданство СССР на общих основаниях».
Подобные же указы выходили и в отношении бывших граждан Российской империи, проживавших на территории и других государств. Александр Александрович Алехин, как гражданин Франции, подпадал именно под Указ от 14.06.46. и вполне мог получить паспорт СССР в июне 1946 г. Конечно, если бы не внезапная кончина.
Л. Д. Любимов так описал вручение первых паспортов: «…Торжественное вручение в одном из самых больших залов Парижа. На трибуне — посол СССР во Франции А. М. Богомолов и его сотрудники. Все полно, в проходах толпа. А две трети вставших на улице в очередь за четыре часа до открытия собрания так и не вместились в зале. Выдача паспортов первым двадцати новым советским гражданам. Их вызывают поименно, и посол вручает каждому красную книжечку с золотым серпом и молотом в венке. И каждый раз стены зала потрясают громовые аплодисменты. Среди этих двадцати — профессор и конторский служащий, священник и шофер, старый моряк, защитник Порт-Артура, и девушка, празднующая в этот день свое совершеннолетие. И все в зале понимают умом и сердцем величественность происходящего». Многие из новоявленных советских граждан придерживались в свое время довольно жесткой позиции по отношению к обновленной России, многие состояли в монархических организациях и открыто высказывались против советской власти, кто-то, как тот же Любимов, писал антисоветские статьи в эмигрантских изданиях. И тем не менее многие вернулись в СССР, где жили и работали до конца дней своих. Более того — как это ни странно покажется кому-то — об ужасах ГУЛАГа многие знали только из эмигрантской печати или от Солженицына.
Что это может значить для матча Ботвинника с Алехиным? Только то, что в июне 1946 г. Алехин мог бы вернуться в СССР, и тогда было бы не важно, кто выиграл матч — Алехин или Ботвинник. Чемпионский титул в любом случае переместился бы в Советский Союз. То есть с какой точки зрения ни смотри на предмет, а выгод избавляться от Алехина у НКВД и правительства СССР не было никаких. Впрочем, как и санкций на проведение такой операции.
Рассмотренная нами «чекистская версия» не единственная, хотя и наиболее для многих желанная, но при этом одна из самых неправдоподобных. Что же касается остальных гипотез и предположений, здесь меньше информации; однако стоит разобраться и с ними. Начнем с «еврейской версии». Все достаточно просто и при этом эфемерно. Свалить, как на НКВД, вину на «Моссад» решительно не получится. Остаются построения, связанные с ощущениями. Сторонники этой версии утверждают, что Алехина убили оскорбленные им евреи. Но при этом не уточняется, что это были за евреи, откуда они, как именно убили чемпиона мира по шахматам и какими средствами осуществлялась эта спецоперация. Ну и главное — каков мотив убийства. На это могут сказать, что некие евреи приговорили Алехина к смерти из мести за его антисемитские статьи. Но вспомним: шел 1946-й, то есть первый послевоенный год. Численность евреев в Европе, по известным причинам, значительно сократилась. Восстановиться меньше чем за год — ни морально, ни физически, ни демографически — этот народ вряд ли бы успел. Но даже и восстановив силы, логичнее было бы заняться местью по отношению к действительным палачам, а не к автору нескольких статей, обвинивших евреев в дурном влиянии на шахматную мысль. В США, например, несколько лет назад умер гражданин Демьянюк, служивший во время войны охранником в нескольких немецких концлагерях. Уже в наше время немецкие СМИ [10] писали, что первым его заданием была охрана еврейских узников на принудительных работах. Демьянюка несколько раз судили, лишали американского гражданства, катали для опознания по всему миру, пока, наконец, он не умер собственной смертью на 92-м году жизни в доме престарелых немецкого курортного города Бад-Файльнбаха. А сколько таких демьянюков расползлось после войны по всему белому свету? Сколько их проживало в США, Германии, Аргентине, Бразилии? И что-то ничего не слышно о тайных еврейских отрядах, истребляющих обидчиков и палачей ветхозаветного народа. Так почему же именно Алехин?..
Представим, что его убийство организовали не подавленные войной европейские евреи, но их американские соплеменники, не видевшие концлагерей, не голодавшие и не прятавшиеся по подвалам и чердакам несколько лет сряду. Но опять же вопрос: так ли далеко за пределы шахматного мира распространилась весть о странных статьях Алехина, за которые он, кстати сказать, уже успел оправдаться? И стали бы американские евреи заниматься организацией убийства человека, написавшего что-то нелицеприятное о евреях пять лет тому назад? Особенно если учесть, что нечто похожее происходило и происходит время от времени. Подчеркнем: речь идет об убийстве человека, не убивавшего евреев, не доносившего на них, а неуважительно отозвавшегося о еврейских шахматистах. Очень сомнительно. На этом фоне гораздо более убедительно выглядит «гроссмейстерская версия». Вспомним слова М. М. Ботвинника о том, что многие его коллеги хотели бы прославить советские шахматы. Однако некоторые считали, что если не они, то пусть лучше никто. Именно отсюда произрастали разговоры о слабости Ботвинника, о преступности Алехина, о невозможности матча между ними. «Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории…» — писал М. А. Булгаков. И слова эти относятся не только к советским шахматистам. А уж завидовать Александру Алехину были все основания у любого служителя Каиссы. И в первую очередь, пожалуй, у М. Эйве. Итак, 1. Именно Эйве стоял во главе бойкота Алехину в 1945 г. на том основании, что Алехин писал антисемитские статьи, а также участвовал в матчах на оккупированных немцами территориях. 2. Однако и сам Эйве провел матч с Боголюбовым в 1941 г. в Карлсбаде. 3. Эйве, среди или во главе прочих, настаивал, что Алехина следует лишить титула чемпиона мира. 4. Но, как выяснилось, за разговорами о справедливости скрывалось желание завладеть титулом любыми способами — Эйве и Решевский сговорились разыграть первенство мира без Алехина и без советских шахматистов. На заседании Генеральной ассамблеи ФИДЕ в 1947 г. планировалось объявить решение: либо признать чемпионом Эйве без игры, либо объявить о поединке Эйве — Решевский. И если бы не вмешательство советской делегации, так бы все и было. 5. И наконец, из-за Алехина Эйве оказался в ситуации не самой приятной. Ведь за ним навеки закрепилась слава человека, в упорной борьбе обыгравшего пьяного Алехина на одно очко. Стоило Алехину взять себя в руки, как Эйве уже проиграл ему шесть очков.
Что ж, мотив налицо: Эйве мог ненавидеть Алехина, навсегда поставившего его в унизительное положение, и понимать, что выиграть у него матч он, скорее всего, не сможет. Кроме того, Алехин одним своим существованием всегда бы напоминал Эйве об участии в организованных немцами состязаниях, то есть о том, о чем Эйве, возможно, предпочел бы забыть. Ради титула и мести он мог попытаться дискредитировать Алехина и лишить его звания чемпиона мира, но когда понял, что это не удастся, когда узнал, что уже ведутся переговоры с Ботвинником, приехал в Португалию и подкупил, например, официанта отеля «Парк», чтобы тот добавил Алехину цианид в кофе.
Это, конечно же, не обвинение, это всего лишь версия в ряду прочих. Мы рассматриваем самые разные версии и пытаемся понять: какая из них наиболее убедительна и каким может быть мотив убийства. А мотив может быть совершенно любым — от личной неприязни до политической борьбы. Вспомним, например, о Фултонской речи Черчилля, после которой мир приготовился к новой войне. Во всяком случае, США собрались противостоять СССР. И вдруг какой-то матч в Лондоне с участием советского шахматиста. Разве это не поспособствует сближению Великобритании и Советского Союза? Во всяком случае, такие мероприятия только противодействуют антисоветской пропаганде и не позволяют убедить население в чудовищности коммунизма. В льстивой по отношению к США Фултонской речи Черчилль посетовал, что «на картину мира, столь недавно озаренную победой союзников, пала тень. Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообратительным тенденциям». «Англосаксонская версия» появилась именно в связи с новым противостоянием, наметившимся между Западом и Россией. С. Н. Ткаченко почему-то предупреждает своих читателей: «Предвижу, что версия убийства Алехина западными спецслужбами многим покажется неправдоподобной. Но не спешите с полным ее игнорированием». Ну почему же! Эта версия представляется как раз таки более убедительной, чем убийство шахматного короля плановиками-синтетиками из НКВД. Заметим, что для Ткаченко «чекистская версия» стала приоритетной. И несмотря на всю ее абсурдность, исследователю она не кажется неправдоподобной. Происходит это в тех случаях, когда исследователь не ищет истину, а притягивает за уши факты, чтобы доказать уже известный ему вывод. А ведь П. А. Судоплатов отнюдь не был одинок в Европе и мире — все известные и сильные разведки занимаются диверсионной деятельностью, уничтожая врагов на чужих территориях. Конечно, матч Алехина с Ботвинником в Лондоне мог быть попросту не допущен или отменен. Но как быть с Фултонской речью? Ведь Черчилль ясно сказал, что «мы должны неустанно и бесстрашно провозглашать великие принципы свободы и прав человека, которые представляют собой совместное наследие англоязычного мира. <…> Таково послание британского и американского народов всему человечеству. Давайте же проповедовать то, что мы делаем, и делать то, что мы проповедуем». Получается, отменить матч нельзя — это значило бы ограничить свободу, то есть делать отнюдь не то, что проповедуется. Но и допустить матч нельзя — такое событие может привлечь слишком пристальное внимание и стать настоящим праздником, сродни встречи на Эльбе. А это сейчас уж совсем ни к чему. Не проще ли убрать неудобного чемпиона, чтобы не допустить никакого сближения с Советами?.. Учитывая, что Португалия с Великобританией давние и хорошие подружки — даже Черчилль в Фултонской речи отметил: «Наш союз с Португалией действует с 1384 года и дал плодотворные результаты в критические моменты минувшей войны…» — то сложностей с подготовкой операции не должно было быть. Словом, «англосаксонская версия» выглядит наиболее правдоподобной и мотивированной.
Но помимо версий политических и профессиональных, существует версия весьма приземленная и даже банальная, а именно — «версия ограбления». Об этом вскользь упоминает Р. Нашсименто, ссылаясь как на собственный опыт общения с Алехиным, так и на статью в «Dia€rio de Lisboa» «Тайна комнаты 43» известного и весьма уважаемого португальского журналиста Артура Портела. Статья Портела вышла в апреле 1946 г. и представила читателю сказочный набор — тут были и партия Алехина с «царем Всея Руси», и присвоение отцу гроссмейстера маршальского звания, и обвинения в попытках самоубийства, о чем никто, кроме Портела, не знал, и встреча накануне смерти с актрисой Вероникой Лейк, в начале 1946 г. разбиравшейся с собственными проблемами за океаном, и много чего другого примерно той же степени реалистичности и вероятности. Однако и Портела, и Нашсименто, знавший Алехина лично, уверяют, что у него в номере хранилась большая ваза из севрского фарфора, которую он якобы намеревался преподнести новому чемпиону. Но после смерти эта ваза исчезла. Та ваза, что видна на фотографиях, вероятно, родом не из Севра. И вот по поводу пропажи вазы Нашсименто высказал такую догадку, основанную, по его собственному признанию, «на письменных и личных свидетельствах». Бельгийский скрипач-виртуоз Э. Изаи скончался в Брюсселе 12 мая 1931 г. Накануне его смерти, по свидетельству лечащего врача Ларуэля, к нему явился молодой скрипач Ф. Ньюман. Изаи попросил сыграть что-нибудь, и молодой человек исполнил просьбу мэтра, последними словами которого были: «Великолепно… финал, немного быстрее… возможно…»
Шли годы, и вот как-то Нашсименто познакомился в Португалии со скрипачом Ньюменом. Тот преподавал в консерватории, где дал несколько концертов в разное время. А еще Ньюмен слыл обладателем скрипки Гварнери или, как утверждает Нашсименто, «драгоценной скрипки Изаи».
Вспомним, что в Москве с Ньюменом встречался А. А. Котов, которому скрипач поведал о своей дружбе с Алехиным, о том, что незадолго до смерти шахматного короля он играл для него в № 43 романс А. Е. Варламова «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан». Алехин слушал молча и так же молча плакал. Нашсименто уверяет, что никто в то время не знал в Лиссабоне о встречах Ньюмена с Алехиным, но в этом, возможно, и нет ничего удивительного. Было в этих встречах что-то интимное, что-то такое, что не должно было покидать стены комнаты, о чем и гроссмейстер, и музыкант предпочитали не говорить.
Потом Алехин, готовившийся к встрече с Ботвинником, внезапно умер, а Ньюмен отправился в США, прихватив с собой, конечно же, скрипку Гварнери, стоимость которой на тот момент, по утверждению Нашсименто, составляла около пяти миллионов эскудо, к концу же XX в. эта стоимость выросла до двухсот миллионов эскудо. Но тогда же из комнаты Алехина исчезла севрская ваза, цена которой, конечно, отнюдь не сравнится со скрипкой Гварнери, а все же вещица, видимо, была симпатичная. Эти совпадения показались Нашсименто странными — уж больно примечательна склонность Ньюмена «давать скрипичные концерты, когда смерть стоит на пороге». Но, повторимся, это тоже всего лишь версия.
Столица нейтрального во время войны государства, Лиссабон в 40-е гг. был наводнен самыми разными и неожиданными людьми. Сюда съезжались шпионы, бежали от расовой теории евреи, стекались беженцы, не имевшие возможности или желания отстаивать свободу с оружием в руках. Свободному от немцев Лиссабону, озаренному яркими огнями ресторанов и казино, городу, куда устремлялись беглецы со всей Европы, посвящен роман Э. М. Ремарка «Ночь в Лиссабоне». Кто знает, что может произойти в городе, похожем на Вавилон? Какие тайны умирают на его стогнах, какие загадки таятся в его чреве?.. Можно сложить и некую «шпионскую версию», обвинив в убийстве Алехина каких-нибудь шпионов, толкавшихся в Лиссабоне, но это будет уж совсем отвлеченная и ни на чем не основанная догадка.
Но гадать, перебирая фантазии, как затейливые четки, занятие неблагодарное. Все, что мы можем — это собрать по возможности факты и попытаться хоть что-то понять. А потому рассмотрим, наконец, самую убедительную версию, то есть «версию естественную». Но для начала вспомним и уточним несколько важных деталей. Прежде всего, что нам известно о смерти и здоровье Александра Алехина.
1. В свидетельстве о смерти от 27 марта 1946 г. указана следующая причина: «удушье, вызванное обструкцией верхних дыхательных путей куском мяса». Документ подписан доктором А. д`Агияром и служащей пункта регистрации актов гражданского состояния М. Т. да Кошта Монтейро де Фигейредо. При этом точное время смерти не указано, написано «в 11 часов 24 марта <…> скончался…». Но в 11 часов был обнаружен труп, скончался Алехин раньше. Отсутствие в свидетельстве о смерти точного указания на время может говорить о некоторой небрежности установки причин смерти.
Судя по тому, что гроссмейстер вернулся домой в 23.40, запросил ужин и сел за стол, на котором стояли тарелки с едой, он приступил к ужину и скончался во время еды.
2. Португальский писатель и шахматист, автор книги об Алехине «Шах и мат в Эшториле» Д. Маркл пишет, что в отчете о вскрытии значились выявленные атеросклероз и хронический гастродуоденит.
3. Ф. Люпи рассказывал, что, приехав в отель «Парк» примерно к полудню 24 марта, он заметил на губах трупа немного пены. Правда, по этому поводу не раз упомянутый С. Н. Ткаченко предположил, что Алехина могли убить на улице, притащить в отель, бросить в кресло, а пену нанести искусственную. Но ответа на вопрос «зачем?» Ткаченко не дает. В самом деле, среди сторонников версии убийства бытует мнение о перемещении трупа. Якобы убийство произошло за несколько дней до 24 марта на улице, после чего труп кто-то перенес в гостиницу и усадил в кресло, на что указывают и смятые полы пальто. О полах пальто мы уже говорили выше, это не может свидетельствовать ровным счетом ни о чем. Скорее, можно предположить, что человек смертельно устал или плохо себя чувствовал, а потому не обращал на такие мелочи внимания. А вот перемещение трупа с места на место — стопроцентная фантазия, не выдерживающая критики. Для того чтобы занести в отель труп незамеченным, нужно умудриться миновать персонал, посетителей и вообще случайные взгляды. Коротко говоря, войти в гостиницу с трупом крупного пятидесятилетнего мужчины незамеченными попросту нереально. Но даже если представить себе такую невозможную комбинацию: на время удалось отвлечь внимание метрдотеля, портье, консьержа, горничных, официантов, технического персонала, постояльцев — всех тех, кто в любой момент может появиться в любом месте или выглянуть из любого окна, после чего пронести в отель труп человека, скончавшегося несколько дней назад, оставить его в комнате и нанести на губы пену, то возникает другой вопрос: зачем нужна эта пена, и если кто-то так старательно пытался сымитировать смерть, то почему не расправил пальто? Тут же и еще один вопрос: на трупе, неизвестно где проведшем несколько дней, не может не быть следов начинающегося разложения, но ни о чем таком никто не написал и не сказал. В свидетельстве о смерти не указано время кончины, но если бы Алехин к 24 марта уже несколько дней был мертвым, это обстоятельство заметили бы и врачи, и практикант А. Ж. Феррейра, и полиция, и даже оба Люпи. Если же предположить, что все они заметили следы тлена, но все упорно молчали, это только еще раз опровергнет чекистскую версию и подтвердит версию англосаксонскую. Советские спецслужбы не были желанными гостями в Португалии Салазара, в отличие, например, от британских. То есть никто бы не стал хранить в тайне советскую спецоперацию. А британскую — почему бы и нет. Есть и еще один немаловажный вопрос: даже если Алехин был убит на улице, тащить его в отель было бы крайне неосмотрительно, весьма рискованно и совершенно бессмысленно. Ну и лежал бы себе труп на улице, а когда нашли, зафиксировали бы смерть от сердечного приступа. К чему лишние риски и хлопоты?
Но вернемся к пене. Пена — это важный морфологический признак, могущий указать на причину смерти. Поэтому отмахиваться от пены на губах трупа точно не стоит.
4. Известно, что в 1914 г. немецкие врачи подтвердили негодность Алехина к службе. В анкете Коминтерна он написал, что не воевал по причине болезни сердца. В 1942 г. он перенес скарлатину — заболевание, которое дает осложнения на сердце. В частности, после скарлатины, особенно на фоне злоупотребления алкоголем, могут развиться эндокардит и миокардит. Эти сердечные заболевания способны стать причиной внезапной смерти от сердечной недостаточности, закупорки сосуда тромбом, аритмии.
5. За последние несколько лет до смерти врачи фиксировали у гроссмейстера повышенное давление, перенесенные сердечные приступы, депрессию и увеличенную печень. Последнее могло свидетельствовать о сердечной недостаточности.
6. Итак, нам известно, что у Алехина было плохое сердце и что вскрытие показало у него атеросклероз. Атеросклероз — это поражение артерий, сопровождающееся холестериновыми отложениями в сосудах, сужением их просвета и нарушением кровоснабжения. Атеросклероз сосудов сердца проявляется главным образом приступами стенокардии. Заболевание может привести к скоропостижной смерти, причем при очень быстрой смерти видимые очаги некроза не успевают образовываться, и на вскрытии могут быть обнаружены лишь начальные признаки атеросклероза.
7. Нам известно, что после перенесенной скарлатины у Алехина вполне могла развиться сердечная аритмия. Известный российский кардиолог, доктор медицинских наук, профессор В. Л. Дощицын в статье «Внезапная аритмическая смерть и угрожающие аритмии» подробно описал этиологию внезапной остановки кровообращения. Время наступления такой смерти исчисляется не часами, а минутами. И в этих случаях даже в наши дни вскрытие не всегда в состоянии выявить несовместимые с жизнью морфологические признаки.
8. Таким образом, смерть А. А. Алехина вполне могла наступить в результате нарушенного кровообращения. Причем в этом случае вскрытие не смогло бы установить причину смерти. Алехин мог почувствовать себя плохо еще на улице. Дойдя до гостиницы, он заказал ужин и в своем номере почти упал в кресло, не думая о том, чтобы поаккуратнее расправить пальто и вообще снять его перед едой. Ужин принесли и, возможно, немного отдохнув, он почувствовал себя лучше, принялся за еду. Но вдруг новый сердечный спазм. Вспомним, что на посмертных фотографиях правая рука его покоится на животе. Это могло получиться из-за того, что перед самой кончиной правой рукой он хватался за сердце. И вот именно после внезапной остановки сердечной и дыхательной функций на губах его могла появиться та самая пена, увиденная Ф. Люпи.
9. Но пена вполне могла появиться и в результате асфиксии, то есть закупорки дыхательных путей куском мяса. В книге «Судебная медицина» (под ред. В. И. Прозоровского) читаем: «Асфиксия (задушение) — это острое нарушение газообмена в организме. Чаще всего она происходит вследствие прекращения доступа воздуха или накопления в нем вредного для организма углекислого газа. В обоих случаях развивается кислородное голодание организма, приводящее в конечном итоге к смерти». При этом смерть от механической асфиксии наступает в течение нескольких минут. Если умерший страдал сердечным заболеванием, как в рассматриваемом нами случае, возможна и моментальная смерть от остановки сердца. То есть кусок мяса мог остаться в глотке после скоропостижной смерти от нарушения работы сердца, а могло получится и так, что сердце остановилось в связи с закупоркой дыхательных путей.
О том же пишет Д. Г. Левин, автор книги «Судебная медицина: конспект лекций»: «В ряде случаев небольшие предметы, раздражая слизистую гортани и трахеи, могут вызвать отек слизистой, рефлекторный спазм голосовой щели или рефлекторную остановку сердца. В последнем случае асфиксия не успевает полностью развиться, что будет констатироваться отсутствием ряда типичных признаков асфиксии. Таким образом, обнаружение инородного предмета в дыхательных путях является ведущим доказательством причины смерти». Другими словами, смерть от обтурационной асфиксии может наступить после того, как в ответ на перекрытие дыхательных путей инородным телом происходит рефлекторная остановка сердца. Особенно, если учесть, что сердце у Алехина было больное. В случае рефлекторной остановки сердца другие признаки асфиксии могут вообще отсутствовать.
Кого-то из исследователей смутило, что лицо трупа оставалось спокойным — Люпи даже сравнил его с лицом спящего. Из-за этого, в частности, асфиксия как причина смерти отвергалась, поскольку многим представляется, что подавившийся мясом человек должен умереть в страшных корчах и с выпученными глазами. Но это совершенно необязательно, тем более если смерть наступила мгновенно от остановки сердца. У асфиксии есть и другие, заметные невооруженным глазом признаки. При наружном осмотре трупа, например, наблюдается синюшность лица, особенно сильно выраженная в первые часы после кончины. Но через несколько часов она может исчезнуть вследствие стекания крови в нижележащие отделы. То есть к тому времени, когда в комнату № 43 гостиницы «Парк» вошли сотрудники полиции и двое Люпи, синюшность могла исчезнуть. А если вспомнить, что при рефлекторной остановке сердца другие признаки асфиксии могут вообще отсутствовать, то ничего удивительного ни в спокойном выражении лица покойного, ни в чистоте его кожных покровов и вовсе не остается.
До нас не дошло, обнаружили португальские врачи иные признаки асфиксии, кроме застрявшего в горле мяса, или нет. Важно, однако, еще раз подчеркнуть, что увиденная Люпи пена — это свидетельство в пользу удушья. К слову сказать, пена изо рта может пойти и в случае сильного отравления, то есть попадания в организм большой дозы яда. А при отравлении синильной кислотой, то есть цианидом, морфологические признаки схожи с признаками, проявляющимися при асфиксии. Однако в случае отравления цианидом запах миндаля сохраняется довольно долго, и при вскрытии врачи непременно почувствовали бы этот специфический дух. Но мы помним, что желудок покойного был исследован на предмет яда, и ни запаха миндаля, ни чего бы то ни было другого врачи при вскрытии не обнаружили. Можно предположить, что был использован какой-то редкий яд, не распознаваемый при вскрытии. Но такой яд, в отличие от цианида, купить в аптеке было невозможно, а значит, таким ядом могли располагать только спецслужбы. Впрочем, при наличии явных признаков атеросклероза и асфиксии странно подозревать ничем не подтверждаемое отравление.
Итак, собрав воедино все доступные нам факты, мы можем сделать вывод, что Александр Алехин с большой долей вероятности умер естественной смертью, вызванной нарушением кровообращения или удушьем. Возможно, закупорка дыхательных путей повлекла за собой остановку сердца, а может быть, у приступившего к трапезе гроссмейстера остановилось сердце, и кусок мяса остался непрожеванным и непроглоченным.
Конечно, мы не можем с уверенностью сказать, как умер шахматный король, был ли он убит по неведомой нам причине или ушел в мир иной обычными для всех дорогами. Не исключено, что истина так никогда и не откроется и смерть А. А. Алехина навсегда останется неизведанной тайной. Но одно можно сказать уверенно: никаких убедительных фактов, указывающих на то, что кончина шахматного гения была насильственной, нет. Ни одна из версий насильственной смерти не имеет материального подтверждения. И отнюдь не все версии связываются с убедительными мотивами предполагаемых преступников.
Зато есть люди, которым интереснее живется в мире загадок и тайн, шпионов и маньяков, всесильных органов безопасности и мирового правительства на службе у Антихриста. Не каждый может стать непревзойденным чемпионом мира по шахматам. Но каждому по силам придумать тайну, чтобы затем самому раскрыть ее. Для этого не нужна истина.
5. Игра без правил
Мы уже отмечали, что отнюдь не все исследователи биографии и наследия Александра Алехина отличаются добросовестностью. Немало попадается откровенных выдумщиков, причем самого разного толка. Ложь множится и растет как снежный ком. Но самое неприятное и даже опасное, когда с недобросовестным писателем начинают считаться коллеги, ссылаясь на его фантазии как на проверенные или доказанные факты; учитывая его мнение и цитируя рассыпающиеся аргументы.
Олицетворением такого рода исследователя стал теоретик и историк шахмат, международный мастер по шахматам, автор многих публикаций по истории шахмат В. Д. Чащихин, якобы опровергнувший причастность Алехина к «Арийским и еврейским шахматам» и доказавший, что в статьях речь шла совсем о другом. Более того, именно Чащихин настаивает на «чекистской версии», подменяя, правда, доказательства собственным страстным желанием. Но следует учесть, что г-н Чащихин — убежденный и даже фанатичный антисоветчик. А фанатизм в деле установления истины — отнюдь не лучший помощник, поскольку всегда работает на себя, а не на истину. Иными словами, фанатизм мешает объективному восприятию действительности и вынуждает исследователя выбирать факты, подтверждающие удобную гипотезу, а за неимением таковых фактов попросту их выдумывать. Г-н Чащихин, например, заявляет, что Алехин был первым антисоветчиком. Правда, почему именно первым, так и остается загадкой. Какой номер был у генерала Врангеля или адмирала Колчака — насчет общей нумерации г-н Чащихин не просвещает своего читателя. Зато он охотно оскорбляет уважаемых людей, не разделяющих его точку зрения, и выдвигает собственную теорию жизни и смерти Александра Алехина, зиждущуюся на выдумках и расхожих антисоветских мифах. Дальше и вовсе все упрощается до неловкости, особенно когда г-н Чащихин приписывает Алехину текст, который тот наверняка должен был написать. Вот именно не написал, а должен был написать. Пылкий г-н Чащихин рассуждает как московский юнкер образца 1918 г. Та же прямолинейность и фанатичная ненависть к большевикам и Советам, та же непримиримость ко всему, что не отвечает его воззрениям. Зато манерой клеймить несогласных или инакомыслящих «агентами КГБ» г-н Чащихин напоминает уже белоэмигранта, осевшего в Париже в 1920-е гг. Исследователь может ошибиться — ошибаются все, ошибался даже Алехин. Но чего исследователь не может себе позволять, так это становиться выдумщиком, а тем паче — тенденциозным выдумщиком. Но хуже всего, когда исследователь закладывает в основание своих изысканий песок вместо камня.
Стоит отметить, что антисоветских мифов существует сегодня довольно много. Все они довольно разные. Одни базируются на передергивании или намеренно искаженном толковании фактов; другие — на полуправде и недосказанности; но есть и третьи — выдуманные от первого до последнего слова. Вот именно такие россказни и заложил в основание своего исследования г-н Чащихин. В книге «Алехин: моя борьба» [11] г-н Чащихин пишет: «Мы знаем, что в то время (март 1941) в фашистской прессе столь же рьяно не допускался малейший антисоветизм, как и в советской — критика нацизма…» Вдумчивый читатель непременно споткнется об эту фразу, поскольку совершенно непонятно: кому, что, из каких источников известно. Но в интернет-публикациях на ту же тему г-н Чащихин дает разъяснения. Оказывается, что 15 января 2003 г. было рассекречено секретное соглашение о сотрудничестве между НКВД и гестапо от 11 ноября 1938 г. «Согласно этому соглашению (среди прочего) в средствах массовой информации должны работать сотрудники этих служб, то есть в советских газетах — гестаповцы, а в немецких газетах — работники НКВД, именно с той целью, чтобы в советской прессе не было критики фашизма и нацизма, а в немецкой прессе отсутствовали антисоветизм и антикоммунизм. Итак, статья „Arisches und judisches Schach“, написанная Алехиным, была отредактирована НКВД и гестапо. Поэтому Алехина обвинять нельзя!» Собственно, все доказательства г-на Чащихина непричастности Алехина к статьям отталкиваются от этого утверждения. Причем, что любопытно, книга «Алехин: моя борьба» выходила в 1992 г., а, по утверждению г-на Чащихина, рассекреченные документы были опубликованы в 2003 г. То есть, когда он писал: «Мы знаем, что в то время (март 1941) в фашистской прессе столь же рьяно не допускался малейший антисоветизм, как и в советской — критика нацизма…», он, вероятно, имел в виду что-то другое — например, Пакт Молотова — Риббентропа. Но Пакт не регулировал взаимоотношения прессы двух стран. Тогда что же имел в виду г-н Чащихин? Уж не знал ли он заранее, что вскоре в России рассекретят такой важный документ? Кстати, о документе.
Действительно, примерно с 2003 г. в интернете появился «документ» под названием «Генеральное соглашение. О сотрудничестве, взаимопомощи, совместной деятельности между Главным управлением государственной безопасности НКВД СССР и Главным управлением безопасности Национал-Социалистической рабочей партии Германии (гестапо)». «Документ» слеплен настолько топорно, что уже первый его абзац вызывает улыбку, поскольку по стилистике это соглашение больше напоминает договор между какими-нибудь российскими ИП и ОАО, заключенный в начале XXI в.: «гор. Москва 11 ноября 1938 г. Народный Комиссариат Внутренних Дел Союза ССР, далее по тексту НКВД, в лице начальника Главного управления государственной безопасности, комиссара госбезопасности 1 ранга Лаврентия БЕРИЯ, с одной стороны, и Главное управление безопасности Национал-Социалистической рабочей партии Германии, в лице начальника четвертого управления (ГЕСТАПО) Генриха МЮЛЛЕРА, на основании доверенности N1 448/12–1, от 3 ноября 1938 г., выданной шефом Главного управления безопасности рейхсфюрером СС Рейнхардом Гейдрихом, далее по тексту ГЕСТАПО, с другой стороны, заключили настоящее генеральное соглашение о сотрудничестве, взаимопомощи, совместной деятельности между НКВД и ГЕСТАПО». Приводить весь «документ» не имеет, пожалуй, смысла — его легко найти в интернете. А вот рассказать о том, что эта писулька из себя представляет, можно и нужно. В конце концов, именно на этой грамоте основана позиция г-на Чащихина, доказавшего много разных истин. Представив себе, на чем основывается г-н Чащихин, можно окончательно решить, стоит ли ему верить и, главное, стоит ли впредь на него ссылаться как на заслуживающий внимания источник.
Итак, некое соглашение «во имя безопасности и процветания обеих стран» заключено не между главами этих стран, не между руководителями министерств иностранных дел и даже не между руководителями соответствующих ведомств — Берия был назначен наркомом внутренних дел СССР только 25 ноября 1938 г. Но помимо процветания стороны договорились бороться с «международным еврейством и дегенерацией». Под дегенерацией согласились считать следующих людей: «рыжие; косые; внешне уродливые, хромоногие и косорукие от рождения, имеющие дефекты речи: шепелявость, картавость, заикание (врожденное); ведьмы и колдуны, шаманы и ясновидящие, сатанисты и чертопоклонники; горбатые, карлики и с другими явно выраженными дефектами, которые следует отнести к разделу дегенерации и вырождения; лица, имеющие большие родимые пятна и множественное кол-во маленьких, разного цвета кожное покрытие, разноцветные глаза и т. п. Стороны дополнительно определят квалификацию типов (видов) дегенерации и знаков вырождения. Каждая из сторон определит соответствующий (приемлемый) лимит и программу по стерилизации и уничтожению этих видов». Кто-нибудь слышал от дедушек или бабушек, чтобы перед войной отлавливали рыжих или косых?.. И кто-нибудь видел протоколы отлова, то есть документы, фиксирующие исполнение договоренности?
Следующий вопрос: почему, рассуждая о дружбе и сотрудничестве, о процветании и безопасности, об отлове «дегенератов» и пр. в том же роде, Берия и Мюллер забывают о войне в Испании, где Германия и СССР фактически вступили в вооруженную борьбу? И почему в открытом, не засекреченном Пакте Молотова — Риббентропа ничего не говорится о «дружбе и сотрудничестве между народами»?
Далее. В процитированном выше отрывке из «документа» читаем: «Главное управление безопасности Национал-Социалистической рабочей партии Германии, в лице начальника четвертого управления (ГЕСТАПО) Генриха МЮЛЛЕРА». Но никакого такого управления в Германии не существовало. Гестапо, или политическая полиция, являлось частью Главного управления имперской безопасности (РСХА), образованного в сентябре 1939 г., то есть спустя почти год после подписания рассматриваемого соглашения. Кроме того, никакого «рейхсфюрера СС Рейнхарда Гейдриха» тоже не существовало, был обергруппенфюрер СС Р. Гейдрих. А кто и когда видел, чтобы советские документы подписывались не инициалами, а одним именем? Где-нибудь зафиксирована подпись Вячеслава Молотова, или Иосифа Сталина, или Климента Ворошилова? Так с чего бы Л. П. Берия подписывал документы как просто Лаврентий? И еще раз обратим внимание, что Г. Мюллер — это не глава всего ведомства, в данном случае некоего управления безопасности Национал-Социалистической рабочей партии Германии, он возглавляет структуру, входящую в состав РСХА. Но и само управление имперской безопасности — это часть СС. То есть соглашение между НКВД и Гестапо — это примерно то же самое, что и соглашение между СС и плановым отделом НКВД. А подпись Мюллера против подписи Берии — это примерно то же самое, что подпись Вайнштейна против росчерка Гиммлера.
В «документе» этом много еще чего интересного. Только углубляться в эти нелепости, пожалуй, дальше не стоит, поскольку и так уже понятно, что перед нами — нелепая и довольно корявая фальшивка. Нам лишь важно уяснить, что доказательная база г-на Чащихина о непричастности Алехина к статьям из «Pariser Zeitung» основана на 100 %-ной лжи. А потому цена таким доказательствам весьма невелика. Кроме того, остается вопрос: что имел в виду г-н Чащихин в 1992 г., когда писал: «Мы знаем, что в то время (март 1941) в фашистской прессе столь же рьяно не допускался малейший антисоветизм, как и в советской — критика нацизма…»? Либо он вообще ничего не подразумевал под этими словами, либо сам имеет отношение к рассмотренной фальшивке. И опять же: ни то, ни другое не прибавляет веса его утверждениям.
Далее г-н Чащихин проводит разбор статей (или, как он настаивает, статьи) Алехина, разбирая и комментируя едва ли не каждый абзац. Комментарии эти довольно занятные, разбирать каждый из них опять же не имеет смысла, поэтому для примера можно взять лишь несколько отрывков.
Итак, абзац № 7.
Комментарий г-на Чащихина [12]: «Это предложение в какой-то мере может претендовать на начало статьи, на абзац № 1, ибо вынося новый термин в заголовок, автор естественно обязан начинать первое предложение с толкования нового термина. Очевидно в редактуре участвовало несколько сотрудников „Паризер цайтунг“, материал „перелопачивался“ в спешке — так первая страничка могла оказаться второй, третьей». (Орфография и пунктуация сохранены.)
Абсолютно вольная трактовка, имеющая, конечно, право на существование, но никому и ни о чем не сообщающая. И прежде всего потому, что неизвестно, к кому она относится. Кем перелопачивался материал Алехина? Что это были за люди? Какие цели ставили перед собой? Рассуждая, например, вообще о полиции, можно предположить некую модель поведения, поскольку у полицейских есть должностные инструкции, в соответствии с которыми разные люди с разным темпераментом и разными манерами ведут себя если не одинаково, то похоже. Но кто правил статьи Алехина? Профессиональный редактор? Шахматист? Убежденный наци? Или обиженный судьбой мечтатель? «Это предложение в какой-то мере может претендовать на начало статьи», — написал г-н Чащихин. Что ж, может претендовать, а может и не претендовать. Эти соображения настолько общие и отвлеченные, настолько далекие от реальности, что расценивать их как часть какого-то серьезного анализа или опровержения нельзя. Такие аргументы могут варьироваться до бесконечности. Придет другой ниспровергатель и скажет: «Совершенно очевидно, что это предложение могло быть написано только в середине статьи. Ибо ни один пишущий человек никогда не начнет серьезную статью с места в карьер. И прежде, чем ввести новый термин, сделает пространное вступление, где обрисует подробно предмет исследования, расскажет о задачах и целях своей работы, введет читателя в курс дела и только потом приступит непосредственно к теме изыскания». Придет третий и скажет еще что-нибудь, а четвертый станет спорить с пятым и шестым… И так без конца. То, как поступил бы в аналогичной ситуации г-н Чащихин, никому ни о чем не говорит.
А вот другой пример. Абзац № 33.
Комментарий г-на Чащихина: «Алехин, как профессиональный литератор, затрагивая какую-либо тему, всегда пользовался соответствующей литературой по данной теме. Вот он описывает микроэпизод из турнира Лондон-1851, но ради точности даже в хорошо известной ему шахматной теме он не полагается на свою память, а педантично берет в руки книгу самого Стаунтона, чтоб не допустить и малейшей неточности даже в микроэпизоде. И, разумеется, если бы он вдруг вздумал писать о ЕВРЕЙСТВЕ, да еще с далеко идущими обобщениями, то наверняка бы запасся подходящей литературой на сей счет, а в то время в Западной Европе, в отличие от Советского Союза, литературы по „еврейскому вопросу“ было вполне достаточно. Но из текста всей статьи очевидно, что Алехин (точнее — автор, пишущий от имени Алехина) никак не знаком с этой темой. Так автор (пишущий от имени Алехина) ошибочно полагает, что Решевский американизировался. Но если бы он хотя бы раз в жизни прочитал хоть что-то о еврействе, то знал бы, что евреи не могут ни американизироваться, ни обрусеть… Вот что говорил на сей счет сам Решевский: „Я еврей, а уж только потом Американец“». (Орфография и пунктуация сохранены.)
Начнем с самого начала. Откуда г-ну Чащихину известно, что Алехин «всегда пользовался соответствующей литературой» по той или иной теме? Может быть, в каких-то случаях пользовался, а в каких-то и нет. Эта не идущая к делу уверенность опять же ничего не доказывает. А откуда знает г-н Чащихин, что Алехин «не полагается на свою память, а педантично берет в руки книгу самого Стаунтона»? Что такое память Алехина, мы имели удовольствие убедиться выше. Более того, память шахматного короля стала притчей во языцех, об этой памяти едва ли не слагаются легенды. Он помнил все свои партии, мог восстановить по памяти сыгранную несколько лет назад игру, вспоминал людей, виденных им однажды. Причем с такими подробностями, что приводил их в ужас и обращал в бегство. Но г-н Чащихин уверен, что гроссмейстер на свою память не полагался. Но допустим. Тогда совершенно непонятно, что означает утверждение, будто «в Западной Европе, в отличие от Советского Союза, литературы по „еврейскому вопросу“ было вполне достаточно»? Какой именно литературы по еврейскому вопросу не было в Советском Союзе? Из высказывания г-на Чащихина можно заключить, что такой литературы в Союзе был недостаточно. То есть она была, но на всех желающих ее не хватало. Но все-таки непонятно, какой именно литературы о евреях было достаточно в Западной Европе и не хватало в СССР. Если же г-н Чащихин уверен, что статьи правили нацистские редакторы, то уж кому как не им знать, кто такие евреи. Но если кто-то написал, что еврей Решевский американизировался, это вовсе не означает, что написавший не имел представления о евреях. Во-первых, потому, что «американизироваться» значит всего лишь перенять американский образ жизни. Судя по фотографиям Решевского, он не носил пейсов, ермолок, кнейчей, лапсердаков. Он коротко стригся и облачался в обычного кроя мужской костюм. Возможно, он усвоил и другие привычки и вкусы американцев, то есть как раз таки американизировался, не забывая при этом о собственном происхождении. К тому же утверждение г-на Чащихина, что «евреи не могут ни американизироваться, ни обрусеть» слишком категорично. Какие-то, конечно, не могут, а другие очень даже могут. Особенно если речь идет о нерелигиозных евреях.
Приведем еще несколько примеров рассуждений г-на Чащихина. Абзац № 66.
На матчах Алехина с Эйве в 1935-м и 1937 гг. мы подробно останавливались выше. Но откуда на встрече в 35-м взялся «коммунистический дух», а в 37-м — «большевистская сволочь» — решительно непонятно. Откуда среди голландских евреев столько коммунистов, что можно говорить о «шахматном интернационале» или «советском заговоре» — не известно вообще никому. Кроме, возможно, самого г-на Чащихина. И, наконец, в чем именно состоял советский заговор, просто невозможно себе представить. Не иначе в том, чтобы всеми правдами и неправдами добиться выигрыша Эйве. В организации матчей Алехина с Эйве было действительно задействовано много евреев, но какое все они имели отношение к СССР, не знает никто.
Абзац № 67.
Комментарий г-на Чащихина: следует читать: против засилья шахматного мира коммунистической заразой. (Орфография и пунктуация сохранены.)
Почему же именно так следует читать? Да потому что г-н Чащихин, повинуясь собственному фанатизму, утверждает, что в статьях «Арийские и еврейский шахматы» вместо слов «еврейские», «евреи» следует читать «советские», «Правительство Советского Союза» и т. д. Никакого серьезного обоснования своим предположениям г-н Чащихин никогда не дает. Преклоняясь перед гением Алехина и ненавидя в то же время советский строй, г-н Чащихин желал бы, чтобы и его кумир любил и ненавидел с ним в унисон. Так Алехин и превратился в первого (почему-то) антисоветчика, а вся его биография — в сплошную фантасмагорию. Например, что касается цитируемых статей, дело, по мнению г-на Чащихина, было так. Александр Александрович Алехин, как первый и убежденный антисоветчик, написал для гитлеровского журнала «Pariser Zeitung» антисоветскую шахматную статью. Но поскольку существовал некий договор между гестапо и НКВД (как вариант — Пакт Молотова — Риббентропа), запрещавший Германии и СССР дурно отзываться друг о друге в прессе, то немецкая редакция «Pariser Zeitung» заменила все антисоветские выпады на выпады антисемитские, убив тем самым нескольких вальдшнепов. Удалось, во‑первых, избежать нарушения мифического договора с НКВД (как вариант — Пакта Молотова — Риббентропа), во‑вторых, поддержать расовую теорию, в‑третьих, задействовать в нацистской пропаганде чемпиона мира по шахматам и, в‑четвертых, самого чемпиона зацепить пропагандистским крючком, что позволило бы отныне манипулировать им.
Но ведь цель любого исследования — поиск истины. У г-на Чащихина своя цель — доказать, что Алехин ненавидел коммунистов, а коммунисты ненавидели Алехина. То есть результат исследования известен заранее, поэтому не вывод делается из фактов при помощи логики, а факты подверстываются под вывод, логика же и вовсе отбрасывается как ненужная роскошь.
Кроме статей из «Pariser Zeitung» г-н Чащихин с той же энергией и неистовостью рассматривает и другие фрагменты и события из биографии Александра Алехина. Но каждый раз он остается верен себе. Разбирать все, что им написано, не имеет никакого смысла, поскольку написанное — это насилие над здравым смыслом, в чем легко можно убедиться на нескольких примерах. Вот, скажем, г-н Чащихин разоблачает «советские фальшивки» и «преступления большевистской сволочи»: «В 1956 году появилась идея перезахоронения праха А. А. Алехина. И в этой связи нужно было как-то доказать международной общественности, что дескать сам Алехин мечтал вернуться в Россию — так пришли к идее создания фальшивых писем, якобы адресованных в „64“ (от 24 июля 1936 и от 1 сентября 1936). Труднее всего оказалось убедить международную общественность в том, что правительство СССР не станет глумиться над прахом великого гения. [Я был в 1983 году в Челябинске и видел как одна из новостроек шла прямо по погосту. При этом никаких перезахоронений не делалось. Сваи забивались прямо в могилы. Жуткая картина — жилые девятиэтажные дома стоят в центре кладбища; и на погибшем погосте играют дети.]»[13] (Орфография и пунктуация сохранены.)
Обращаем внимание, что все приведенные цитаты — это вполне законченные, не вырванные из контекста мысли.
Итак, о нескольких посланиях Алехина в Советский Союз упоминалось выше. В отечественной печати не раз публиковались снимки этих писем. Но г-н Чащихин считает, что это фальшивки. Почему? Просто потому, что ему так хочется; потому, что так он может доказать желаемое. На письмах, кстати, стоит подпись Алехина с характерным начертанием буквы «А». Но г-н Чащихин все равно настаивает, что это подделка. Так, может быть, стоит для начала провести графологическую экспертизу, а уж потом утверждать, что это подделка? Но даже если бы Алехин не мечтал вернуться в Россию, то письма — хоть подлинные, хоть поддельные — никак не смогли бы убедить «международную общественность» отправить тело гроссмейстера на Родину. В таких вопросах обращают внимание совсем на другое. В частности, на происхождение человека, на его завещание, на мнение наследников. Но не на какие-то письма, в которых человек ничего не писал о том, хотел бы он быть захороненным на Родине или нет. Но даже если бы такие письма имели хоть какое-то юридическое значение, то, наверное, «международная общественность» позаботилась бы об установлении их подлинности. То есть в этом случае графологической экспертизы было бы не миновать. И конечно, советская сторона прекрасно об этом знала бы и, разумеется, сто раз бы подумала: а имеет ли вообще смысл подделывать письма для того, чтобы в чем-то убедить «международную общественность», если обман может раскрыться на счет «раз-два-три».
Но оказывается, что за СССР тянулась слава потрошителя трупов, так что правительство СССР так и не смогло убедить «международную общественность», что не станет глумиться над телом Алехина. Другими словами, эта самая общественность не отдала прах гроссмейстера только потому, что была уверена: Советы выпрашивают кости, чтобы поглумиться (трудно себе представить, что должно быть в голове у человека, транслирующего в мировой эфир подобные умозаключения). Доказательства тому, что в СССР только и делали, что глумились над останками умерших, г-н Чащихин не преминул явить миру. Оказывается, он видел в Челябинске, как сносилось старое кладбище, а застройка шла прямо по погосту. Может быть, такое и было — чего только не бывает, особенно в стране, занимающей 1/6 часть суши. Но сделать на этом основании вывод, что глумление над покойниками давно стало прочной нормой или традицией, зная о которой «международная общественность» даже не захотела выдавать тело Алехина, — это значит как минимум не отличать частное от общего. Интересно, к 2005 г., например, когда в Россию перевезли останки А. И. Деникина и И. А. Ильина, «международная общественность» уже отказалось считать Россию местом, где регулярно глумятся над трупами?
А вот другой пример: г-н Чащихин доказывает, что М. М. Ботвинник повинен в смерти Алехина: «В 1946 году был организован всемирный бойкот Алехина — ему запрещено участвовать в шахматных турнирах, выступать с лекциями и сеансами, то есть ему фактически запрещено жить (на войне, как на войне). Его принуждают играть матч с Ботвинником. Разумеется, этот матч планируется не для нового триумфа Алехина — речь могла идти только об игре в „поддавки“ со стороны Алехина и предполагалось обсудить условия, на которых он мог уступить свой титул… Но Алехин ни на какие условия не соглашался и его пришлось убить — на войне, как на войне!» [14] (Орфография и пунктуация сохранены.)
Бойкот Алехину объявили западные коллеги, матч с Ботвинником предложил СССР. Прямой связи между этими обстоятельствами нет. Откуда известно г-ну Чащихину, что Алехина вынуждали играть в «поддавки»? Откуда ему известно, что Алехин на это не соглашался, тем более что обсуждение только предполагалось, но даже не начиналось? Все это взято г-ном Чащихиным из собственной головы, но преподнесено как факт.
В другом месте он пишет: «В этой книге
Где доказательства? Нет доказательств. И потом, если Ботвинник в состоянии отправить кого-то в лагерь смерти, зачем размениваться на интриги и лишение звания? Не проще ли было бы всех скопом упечь по разным лагерям?
Читаем дальше: «А ведь существуют факты и даже высказывания самого Ботвинника, которые и прямо и косвенно указывают на него, как непосредственного руководителя всей операции по физическому уничтожению А. А. Алехина. Ботвинник в книге „Аналитические и критические работы. Статьи. Воспоминания“ (М. ФиС, 1987) пишет, что Подцероб сообщил ему (по телефону из Португалии) о смерти Алехина через три часа после установления факта смерти. Получается, что Ботвинник очень точно знал дату и час смерти Алехина (но все-таки нигде не назвал ее). Более того: ему во всех подробностях должна быть известна истинная причина смерти» [16]. (Орфография и пунктуация сохранены.)
Если существуют такие высказывания Ботвинника, почему г-н Чащихин нигде и никогда их не приводит, а лишь многозначительно намекает? Каким образом инженер и шахматист Ботвинник (пусть даже и обласканный властью) мог стать руководителем спецоперации по ликвидации гражданина иностранного государства на территории недружественной СССР державы? Неужели г-н Чащихин даже не догадывается, что разведывательно-диверсионная деятельность требует от человека не меньшей подготовки и опыта, чем, скажем, шахматы? И самое главное. В книге Ботвинника «Аналитические и критические работы. Статьи. Воспоминания» нет указаний на то, что советский дипломат и шахматист, старший помощник министра иностранных дел СССР Б. Ф. Подцероб звонил Ботвиннику из Португалии. Вот буквальная цитата из книги: «В воскресенье, 24 марта 1946 года, к нам пришли друзья. Беседуем, пьем чай. Телефонный звонок. — Говорит Подцероб, — слышу четкую знакомую речь. — Страшная новость. Три часа назад неожиданно умер Алехин…» [17] Более в книге нет ничего об этом звонке, нет упоминаний о том, что звонил Подцероб из Лиссабона, Эшторила или Виламоры. Кроме того, из этой цитаты никак не следует, что «Ботвинник очень точно знал дату и час смерти Алехина». О том же, как именно новость распространилась по миру, довольно подробно описано выше.
Досталось от г-на Чащихина и П. Морану, и Ю. Н. Шабурову, и И. М. Линдеру, и Ф. Люпи… но всякий раз разоблачения все так же лживы и нелепы. Люпи, как утверждает г-н Чащихин, вообще «писал под дулом пистолета» (пистолет к его виску приставил, разумеется, лично Судоплатов), а потому «вся его галиматья не заслуживает доверия». В том, заслуживает ли доверия написанное самим г-ном Чащихиным, мы уже разобрались. Обратим лишь внимание на примерный уровень претензий г-на Чащихина к Люпи.
Так, он приводит слова Люпи о пристрастии гроссмейстера к алкоголю: «В послеполуденное время, когда мы проходили мимо кафе, Алехин сказал, избегая смотреть в глаза: „Я должен купить сигарет. У меня их совсем не осталось“. И попросил меня подождать, пока он сходит в кафе и купит их. Я ждал, но так как он отсутствовал долго, решил пойти вслед. И тогда я увидел, что он взял бутылку портвейна и опорожняет стакан за стаканом». Как же возражает на это г-н Чащихин? В обычной своей манере: «Когда человек врет или фантазирует, то выстраивает такую концепцию, в которую может поверить сам. Представим картину — дворянин, доктор права, чемпион мира пьет вино стаканами, да без закуски… Это уже явный перебор, ибо портвейн стаканами может пить только быдло, которое в кафе не ходит. Стаканы предназначены для безалкогольных напитков. А для алкогольных напитков существует самая разнообразная посуда — рюмки, бокалы, фужеры, которые всегда имеются в изобилии в любом кафе. Итак, Люпи — врет. Однако этого ему показалось мало и он врет еще круче» [18]. (Орфография и пунктуация сохранены.)
Что называется, не знаешь, с чего начать. Ну, во‑первых, слова «когда человек врет или фантазирует» г-ну Чащихину следовало бы отнести на свой счет со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во-вторых, даже если Люпи и врет, то г-ну Чащихину не удалось поймать его на вранье и вывести на чистую воду — все его претензии неосновательны. В-третьих, Люпи рассказывает не об Алехине времен матча с Капабланкой. Речь идет о закате дней шахматного короля. И портвейн он пьет стаканами не как «быдло», а как человек, страдающий алкогольной зависимостью, которому все равно, из какой тары потреблять необходимую дозу. Некоторые в аналогичном состоянии пьют, что называется, «из горла`». В-четвертых, непонятно, почему это «быдло» не ходит в кафе? Куда же оно, интересно, ходит в таком случае? И вообще, что это за классификация: человек, пьющий портвейн из стакана, — «быдло». В-пятых, если уж умничать, то надо идти до конца. Этикет действительно диктует некоторые правила употребления спиртного. Однако международные нормы вовсе не ограничивают использование стаканов только для безалкогольных напитков. Стакан емкостью 50 см3, иначе называемый «стопка», предназначен как раз таки для алкогольных напитков, причем крепкоалкогольных. А вот стакан «коллинз» емкостью 300–400 см3 используется для пива, то есть для слабоалкогольного напитка.
В заключение приведем цитату, относящуюся к смерти А. А. Алехина, которую г-н Чащихин объясняет не иначе как убийством чекистами под руководством Ботвинника с целью устранения конкурента. О том, насколько это «достоверно» и «мотивированно», мы уже говорили, рассмотрим теперь типичные доказательства «чекистской версии», кочующие из книги в книгу, из публикации в публикацию. Г-н Чащихин приводит цитату из письма, адресованного ему В. А. Чарушиным: «Даже полвека спустя патологоанатом Александр Васильевич Алядов, разглядывая фотографию, пришел к выводу, что Алехин был отравлен примерно за двое суток до фотоснимка. После такого заявления я показал этот снимок некоторым другим патологоанатомам, которые пришли к такому же выводу: Уже внешний вид трупа полностью исключает, что причиной смерти Алехина явилось болезненное удушье от кусочка мяса» [19]. (Орфография и пунктуация сохранены.)
В интернете имя Александра Васильевича Алядова встречается только в связи с публикациями Чащихина и Чарушина. Более о нем нет никаких упоминаний. Но, допустим, этот человек умер давно, в историю патологической анатомии не вошел и потому ссылок на его имя не осталось. Пусть так. Но как можно по плохонькой фотографии полувековой (или более) давности установить причину смерти с точностью до дня — вот это большой вопрос. Веками человечество пользуется методом вскрытия. И ни одному выдающемся врачу до сих пор еще не удавалось назвать точную причину смерти, основываясь на старой, плохого качества фотографии. Вообще вся эта фраза из письма Чарушина представляет что-то среднее между анекдотом «Ну так и вы скажите» и солженицынским «Один старый лагерник рассказывал…» Этак кто угодно может сказать: один старый патологоанатом рассказывал… Ну и пошла писать губерния! Что это за «некоторые другие патологоанатомы»? Что они знали о смерти Алехина? Хорошо ли были осведомлены об условиях его жизни, о его здоровье и привычках? А как быть с рефлекторной остановкой сердца при обтурационной асфиксии? Ну и, наконец, «а был ли мальчик?» Жил ли когда-нибудь на свете Александр Васильевич Алядов и часто ли он имел дело с обтурационной асфиксией? Как, впрочем, и те самые «некоторые другие патологоанатомы»… Этого мы не знаем. Но и доверять нелепым домыслам, глотать подлую ложь и принимать пустые слухи за истину мы не намерены.
Почему так подробно пришлось остановиться на творчестве г-на Чащихина? Именно потому, что этот автор, занявшийся, по его собственному утверждению, ревизией шахмат, стал собирательным образом современного ниспровергателя и разоблачителя, а по сути банального фальсификатора. Кроме того, остановиться подробно на деятельности г-на Чащихина нас заставило то обстоятельство, что его домыслы и ни на чем не основанные утверждения сделались предметом серьезного рассмотрения — мы уже молчим о тотальной неосведомленности этого человека. При этом на труды г-на Чащихина ссылаются другие исследователи, его суждения цитируют и всерьез обсуждают. А это значит, что ложь продолжает множиться и расти. За последние три десятилетия этой лжи повсюду скопилось такое количество, что отличить от нее правду становится подчас непросто. Особенно для человека, привыкшего доверять печатному слову и не всегда могущему вовремя сориентироваться в потоках информации. Ложь проникла повсюду, ее стало так много, что не просто не стоит потворствовать лжи — своевременное ее пресечение должно сделаться хорошим тоном. Ссылаться же на фальшивки и потакать фальсификаторам — особенно по нынешним временам — совершенно недопустимо.
Заключение
По сей день вокруг имени Александра Алехина не утихают споры. Был ли он убит, свел ли счеты с жизнью или умер своей смертью. Воевал ли на фронтах Первой мировой войны или по какой-то причине только сделал вид, что воюет. Высказывался ли против Советской России или эмигрантская печать выдала желаемое за действительное, приписав ему слова, которых он никогда не произносил. Действительно ли сотрудничал с нацистами и писал антисемитские статьи или стал жертвой манипуляций. Бесспорным остается одно — гений Алехина. А также все достижения шахматного короля, оспорить или переписать которые никому не под силу.
Но оказалось, что этого мало. Многим поклонникам Алехина и сегодня хотелось бы обелить его образ, отбросив несимпатичные черты и поступки своего кумира. По этой причине личность Алехина кажется подчас еще более загадочной и в высшей степени необъяснимой. Противоречивая натура гроссмейстера снискала такие же противоречивые оценки. Мотивы многих его поступков также объясняются с противоположных точек зрения. С чем же связана такая полярность восприятия его личности? Отчасти на этот вопрос ответил и сам Алехин: «Цель человеческой жизни и смысл счастья заключаются в том, чтобы дать максимум того, что человек может дать. И так как я, так сказать, бессознательно почувствовал, что наибольших достижений я могу добиться в шахматах, — я стал шахматным маэстро. Все же я должен отметить и подчеркнуть, что профессионалом я стал лишь после отъезда из России и что я намереваюсь продолжать работу на юридическом поприще». Казалось, он чувствовал себя гроссмейстером не только за шахматной доской, но и перед судьбой. Вся жизнь его напоминала шахматную партию, исход которой, возможно, предопределил неудачный ход в дебюте. И все же он верил, что может стать лучшим не только в шахматах. Но поскольку в Советской России, по его мнению, мечте не суждено было сбыться, а значит, невозможно было стать счастливым, он предпочел уехать.
Его формула счастья оказалась слишком механической и слишком зауженной. Мало «дать максимум того, что человек может дать», нужно еще, чтобы нашелся тот, кто в полной мере оценил бы дар и был за него благодарен. Нужны и другие сопутствующие условия, которые трудно предусмотреть все сразу.
Однако партия с судьбой сложилась так, что с гроссмейстером остались только шахматы. Хоть и принявший, в отличие от многих соотечественников-эмигрантов, французское подданство, Алехин не смог сделать карьеру дипломата. Если мир соглашался рукоплескать ему как шахматному королю, да и то, пока корона прочно держалась на его голове, то ни в каком другом качестве он был не нужен миру. Мало-помалу он превратился в мономана — человека, подчинившегося одной-единственной идее. Человека, отметавшего все, что мешало продвижению к намеченной цели и отвлекало от даривших ощущение (или иллюзию) счастья шахмат. При этом он сохранял способность глубоко чувствовать, из-за чего служение одной-единственной идее оборачивалось порой драмой.
Почему так противоречивы его высказывания и поступки? Возможно, потому что он говорил и поступал в зависимости от того, что именно требовали от него в той или иной ситуации шахматы. Он жил шахматами и подчинялся им. С некоторых пор особенно — оказаться вне шахмат стало для него смерти подобно. И если с этой точки зрения смотреть на его поступки и слова, то противоречия исчезают. Его называли приспособленцем. Но это не было приспособленчество в прямом и точном смысле слова — приспособленчеством ради денег или иных материальных выгод. Приспособленчество Алехина — это своего рода самосохранение; разумеется, не физическое, но сохранение себя как личности, как цельного и осмысленного существа, поскольку вне шахмат жизнь для него теряла смысл. А жертвовать смыслом жизни ради чего бы то ни было, особенно ради политики, он не желал и не мог. Тем не менее, повторимся, как человек остро и живо чувствующий, Алехин не раз переживал внутренний конфликт, когда, выбирая шахматы, вынужден был отказываться от того, что любил и чем дорожил.
Но каким бы он ни был, в оправданиях, особенно в лживых и нелепых, он точно не нуждается. Александр Алехин, как и всякий неординарный человек, интересен таким, каким он и был, со всеми своими недостаткам и достоинствами.
Все мы знаем, что жизнь — игра. Только для кого-то жизнь театр, а для кого-то — шахматы.
Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Поделиться книгой: