Девятая жизнь

Холл переходил в гостиную, гостиная – в столовую, и лишь там, вдалеке, в царстве кастрюль и современных кухонных приборов, напевала что-то Мария Михайловна. Катька решила, что заглянет к ней позже. Сейчас хотелось закинуть вещи в комнату и… и что-то делать. Увидев дедову квартиру без деда, Катька поняла, что сидеть здесь сложа руки не сможет. Это место требовало жизни, непрерывного движения, обычная праздность тут неуместна. Здесь даже отдыхалось с пользой.

Ее спальня окнами выходила во двор, а не на оживленную улицу. Забросив сумку в угол, Катька подошла к окну. Деревья разрослись, их зеленые кроны лениво колыхались под полуденным ветерком. Москва лежала вокруг – разнеженная, словно сытая кошка.

И, кстати, о котах.

– Где лоботрясы? – спросила Катька у Валентина Петровича, следовавшего за ней молчаливой тенью.

– Наверное, в комнате Филиппа Ивановича. Они там в последнее время прописались. Впрочем, – помощник усмехнулся, – это их любимое место всегда было. Вы к ним сходите, а я пока Марию Михайловну предупрежу, что вы здесь. Хотите обедать?

– Через час, спасибо.

Валентин Петрович кивнул и ушел, а Катька несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем пройти по коридору и открыть дверь в комнату деда. Наверное, там все, как он оставил: небрежно брошенная книга на тумбочке, спортивные штаны на спинке кресла, зубная щетка в примыкающей к спальне ванной комнате… Как будто дед здесь, никуда не делся, просто уехал ненадолго.

Было не так. Мария Михайловна явно прибралась в спальне, и книги лежали аккуратной стопочкой, а зубная щетка из ванной исчезла. Тут, в большой и светлой комнате с ярко-бирюзовой картиной на стене, по-прежнему ощущалось присутствие деда – но живое, а не мертвое. Как будто не здесь он упал и лежал, неловко вывернув руку и одну тапочку… Нет, не стоит об этом думать. Тапочек тоже не было, гардероб стоял плотно закрытым, и Катька не стала проверять, на месте ли дедова одежда или домработница деликатно прибрала и ее тоже.

Зато тут были коты.

Фред и Джордж лежали на идеально застеленной кровати – два упитанных калача ярко-рыжего цвета. Услышав шаги, коты подняли головы и синхронно зевнули. Катька всегда считала, что лоботрясы общаются телепатически. Ну да, они близнецы, но это ничего не объясняет! А вот инопланетное происхождение и телепатия – вполне.

– Привет, – сказала она. – Бездельничаете?

При звуках ее голоса коты оживились. Фред (а может, и Джордж: пока не увидишь хвост, не поймешь) встал, потянулся и утробно мяукнул. С того дня, когда Катька видела их в последний раз больше месяца назад, коты еще больше разжирели. О чем дед только думал? Конечно, эти монстры будут выпрашивать вкусности, только волю дай. Но есть же кошачье здоровье.

– Я вас на диету посажу, – кровожадно пообещала Катька. От присутствия котов ей сделалось немного легче. – Будете у меня фитнес-котиками. Я вам пропишу диетических вкусняшек.

Она села на кровать, погладила котов по очереди и осмотрела их. Ага, в синем ошейнике – Фред, в красном – Джордж. Дед уважал фильм «Матрица», не иначе.

– А предыдущие ошейники где, дизайнерские? – поинтересовалась Катька у котов. – Сгрызли?

«Сгрызли, – согласился Фред. – Свободу честным котам!»

– Я так и думала.

Котики были беспородные, но красивые. На морду красивые: Катьке так и казалось, что эти мультяшные ряхи сейчас заговорят с нею человеческими голосами. Она понимала, почему дед ими вдохновился, просто это далековато зашло. Коты подлезли ей под руки, оба топтались передними лапами на коленях, мурлыкали.

– Если это вы похудели, то насколько ж круглыми вы были неделю назад?..

«Идеальная форма кота – шар!» – высказался Джордж.

«И не кота тоже», – согласился Фред, глядя на тощую Катьку с неодобрением. Та попробовала сграбастать нахала, но кот не дался. Вывернулся, отпрыгнул, тяжело сверзился на пол и вдруг не замяукал – завыл.

– Вот так они всю неделю, – в дверях стоял вернувшийся Валентин Петрович. – Вроде сначала ластятся, а потом воют. Сейчас и второй подключится.

Словно услыхав его слова, Джордж присоединился к брату.

– М-да, караоке. – Катька задумчиво смотрела на котов. Петь они прекратили через минуту – так же внезапно, как начали. – А они с Марией Михайловной не спят?

Домработница проживала здесь же, в квартире.

Валентин Петрович покачал головой.

– Она пробовала их зазывать, но не идут, говорит. Я тоже одну ночь на диване остался, домой не пошел, так они меня проигнорировали. Иногда выходят поесть, в лоток, но обычно предпочитают запасной, что у Филиппа Ивановича всегда в ванной стоял. И главное – не пакостят! – Валенин Петрович задумчиво покачал головой. – Раньше дня не проходило, чтобы что-то не испортили, цветок не опрокинули да просто не прогалопировали по гостиной. А сейчас тишина. Мария Михайловна говорила, раньше готовит – эти двое тут как тут. В первый раз такое вижу, чтобы коты по человеку убивались.

– А что, вы котов держали? – вежливо поинтересовалась Катька. Валентин Петрович усмехнулся, прошел к креслу и уселся, сложив ладони домиком.

– Я и сейчас держу, – сказал он. – Когда Филипп Иванович этих принес, я подумал: что это я, я ж кошатник со стажем, а Кузьки моего уже года три нету! Ваш дедушка сначала подумывал мне одного из этих отдать, но уж больно они друг к другу привыкли, не стали мы их растаскивать по квартирам. И я взял себе шотландского вислоухого, давно хотел. Назвал Рафаэль, сокращенно – Раф.

– Раф – это модный кофе, – пробормотала Катька.

– Так ведь и кот модный. Хотя в последнее время все на мейн-кунах помешались, шотландцы и британцы по-прежнему, как говорят, в тренде. Я ведь, Катерина Филипповна, раньше со своими породистыми котами и на выставки ездил, разбираюсь немного.

Катька слушала и понимала, что совсем не знает помощника деда. Сколько лет Валентин Петрович работал с Литке? Пятнадцать? Двадцать? Катьке казалось, что дедов ассистент был тут всегда – неотъемлемый элемент бытия, надежный, словно столп Земли.

– Познакомите с котиком?

– Заглядывайте в гости, буду очень рад. Тут ведь и недалеко совсем. – Валентин Петрович аж засветился, и Катька поняла, что все сделала правильно.

Поговорить бы с ним… обо всем. Он был рядом с дедом значительную часть жизни и наверняка сейчас тоже тоскует по нему. Как это происходит у мужчин? Скупая мужская слеза не ползет по щеке Валентина Петровича, однако это не значит, что помощник не испытывает эмоций. Дед вот был эмоционален наружу, а большинство мужчин живет чувствами внутрь, ибо слезы ронять – это недостойно и не подобает. А потом удивляются инфарктам всяким.

Но Катька понимала: недостаточно они с Валентином Петровичем близки, чтобы он ей свою душу открыл, а она ему – свою. Может быть, потом, когда-нибудь. Если он не решит сменить работу.

– А вы… – Она запнулась, не зная, как сформулировать. – Вы останетесь мне помогать? Я, честно говоря, с дедовым наследством наверняка не сразу разберусь, и потом… Я не знаю, что вы хотели бы. – Она прямо посмотрела на Валентина Петровича: правда всегда лучше лжи, откровенность лучше хождения вокруг да около. – Может, у вас мечта – уехать в деревню, а я препятствую.

Ассистент подался вперед.

– Убереги меня Господь от деревни, – серьезно сказал он. – Я коренной москвич бог знает в каком поколении, здесь родился, здесь и помру. Так что деревня не вариант, хоть Филипп Иванович и был так добр, дом мне оставил… Это чтобы на выходные выезжать, ну и, опять же, свежий воздух, в лесу прогулки… А так – всецело можете на меня положиться, Катерина Филипповна. Я вас в курс дела введу, дальше вы решите, какие мои услуги вам нужны. Москва не сразу строилась.

– Спасибо. Честно говоря, я растерялась немного. Я думала, дед будет жить вечно.

– И я думал, и они. – Валентин Петрович кивнул на котов, снова превратившихся в плотные калачики. – Тоже думали. Но есть так, как есть.

– Если вы не против, начнем сегодня разбирать кабинет и студию, – сказала Катька. – И про заказ этот мне расскажете. Только у вас ведь, наверное, выходной…

– О чем вы, Катерина Филипповна! – усмехнулся ассистент. – Субботним днем самая работа.

Глава 6

Через три часа Катька обнаружила, что оба кота ходят за ней, словно верные пажи – за своей королевой.

Когда обедали, Фред и Джордж пришли в столовую, сели под Катькиным стулом и, прося подачки, периодически мявкали. Эта их привычка была ей хорошо известна, и подачки обычно от нее не перепадало, однако сейчас был исключительный случай. Все-таки коты загрустили. А потому под кресло отправились несколько кусочков буженины, сыр и даже остатки домашнего паштета в керамической плошке. Коты идеально ее вылизали, чем вызвали восторг Марии Михайловны.

– Кушают наконец, хорошие мои, – умилилась она, глядя на толстые рожи. – Ах, мальчики мои любимые, я еще паштетику дам, хотите?

– Хватит с них! – возмутилась Катька. – Мария Михайловна, они ж и так шарообразные!

– Да куда там! Похудели, бедненькие!

– Этим бедненьким худеть и худеть! – Катька наклонилась и ущипнула Фреда за толстый бок. Кот опасливо попятился: паштет закончился, а унижения терпеть лоботряс был не намерен. – Давайте их на диету посадим, я вас очень прошу. Еще пара лет при таком кормлении – и начнутся проблемы со здоровьем. Пока это сытые молодые лоси, но, как говорится, береги честь смолоду…

Мария Михайловна повздыхала.

– Ну, если надо, так надо… Только я в кошачьих диетах не разбираюсь.

– Мы к ветеринару их свозим. Или дед ветеринара сюда приглашал?

– Приглашал, а как же. Для котиков ездить куда-то – стресс!

– Здоровый стресс необходим излишне жирному коту! – провозгласила Катька. – Где все их игрушки? Где банальный бантик на веревочке? Будем заниматься фитнесом.

– При всем уважении, Катерина Филипповна, – посмеиваясь, сказал Валентин Петрович, – фитнес они презирают. Мы с вашим дедушкой и так их уговаривали, и этак, но игрушки лежат невостребованные. Вот цветок опрокинуть…

– Ну, тоже физическая активность. Может, купить побольше фикусов и устроить соревнования на опрокидывание?

– Боюсь, это так не работает.

– Ничего, жиртрестики… – Катька плотоядно взглянула на котов, – от судьбы не уйдешь. Я вам это обещаю. Дед сказал, чтобы я о вас позаботилась, но у нас с ним были разные представления о заботе. Сам виноват, нечего было… – Она осеклась. В горле встал комок, и, чтобы не выдать себя, Катька повернулась к Валентину Петровичу: – Начнем с кабинета?

– А десерт? – всполошилась Мария Михайловна. – Я тортик испекла!

– А десерт – прямо там.

Вот в дедовом кабинете все осталось так, как было, домработница здесь ни одной бумажки не переложила. Валентин Петрович что-то отсюда брал – паспорт и свидетельство о рождении из сейфа вынимал точно, – однако остальной творческий бардак не трогал. Бумаги и наброски лежали неаккуратными стопками, книги стояли на полках вразнобой, и несколько блокнотов валялось, один даже на ковре. Катька подняла его, открыла и прочла: «Серым п. на в. завтра же». Что дед имел в виду? Загадка…

За людьми в кабинет просочились коты. Обычно они валялись под столом у деда, когда он тут работал, а теперь вдруг потерлись о Катькины ноги – с двух сторон одновременно.

– У вас мозг как у косяка сардин, – сказала она, глядя на котов сверху вниз. – Один на всех и все за одного!

Раньше коты не проявляли к ней такой нежности. Да и Валентина Петровича видели чаще, чем Катю Литке. Мария Михайловна тут вообще живет. И вот пожалуйста…

Было бы странно так, с наскоку, устраиваться в дедовом кресле за его рабочим столом; ко всему этому предстоит привыкнуть. Пока что Катька села на один из стульев, кивнула Валентину Петровичу на второй и попросила:

– Рассказывайте.

Жирный Джордж тут же запрыгнул Катьке на колени, а Фред обиделся, что места не хватило, забрался под стол, повернулся ко всем задом и от горя уснул.

– Ну, дело такое, – неторопливо начал Валентин Петрович и включил планшет, с которым практически не расставался. – Всего подвисло семь невыполненных заказов. С шестью из них ясно: там вы примете решение, завершать их или нет. Филипп Иванович мне неоднократно повторял, что вы спокойно имитируете его стиль, поэтому тут я буду ждать вашего решения. Список заказов, их описание я вышлю вам на почту, папки с набросками и заметками Филиппа Ивановича вы найдете в мастерской. А вот седьмой…

Он пощелкал по экрану планшета, кивнул и продолжил:

– Седьмой был принят месяц назад. Вернее, переговоры о нем ваш дедушка начал еще с полгода тому, но пока сошлись с заказчиком во мнениях, пока утвердили концепцию… Сразу скажу, что концепция обрисована в общих чертах, дальше спонсор полагается на мастерство художника.

– А ничего, что это будет другой художник? – перебила Катька.

– Ничего. Встреча со спонсором во вторник. Я подключу вас к расписанию, а вы скажете мне свое.

– Да хоть сейчас, – усмехнулась та, поглаживая теплый рыжий бок Джорджа. Он тоже уснул, надо же… – Рисунки к книге о тайм-менеджменте я сдала еще на прошлой неделе и пока нахожусь в свободном полете. Остальные тоже быстро доделаю, максимум сутки мне нужны. Обещали мне роспись детского садика, но все это зависло. Я бы предпочла поскорее разделаться с дедовым заказом. И не ради наследства. – Она обвела рукой комнату. – Не подумайте, что я ужасно меркантильная! Просто… это нужно сделать.

– Катерина Филипповна… – Валентин Петрович взглянул на нее в упор. – Давайте сразу проясним один момент. Мне и в страшном сне не пришло бы в голову подозревать вас в меркантильности. Если бы вы были, скажем так, более себе на уме человеком, то вы бы никуда отсюда не съезжали и пользовались всем, что ваш дедушка готов был вам предложить. Тратили бы его деньги, не заботясь о пропитании. Вы же, простите за откровенность, свой путь ищете самостоятельно. И если вам что-то такое помстилось, что я мог бы о вас подумать, то зря.

– Простите. Я не думала, что вы подумали. Просто я главная наследница. Светские паблики наверняка бомбит. – Она кивнула на планшет в руках ассистента. Катька знала, что Валентин Петрович, этот с виду старомодный пятидесятилетний дядечка, в интернете ориентируется получше иной школоты, умеющей тупить только в мессенджеры и YouTube.

– А вам, простите, не наплевать? – Валентин Петрович прищурился.

– Наплевать, – согласилась Катька. – Но не хочется, чтобы имя деда полоскали.

Валентин Петрович засмеялся.

– Полоскали и будут полоскать, Катерина Филипповна! Помните, вам шестнадцать было и вышли те статьи? Ну, Севастьянов их написал. Как вы там сказали – бомбануло? Помните, как вы орали, что найдете его и убьете в темной подворотне?

– Припоминаю. – Катька кивнула. В шестнадцать она за деда очень переживала.

Севастьянов был известным художественным обсирателем – так Катька переделала слово «обозреватель» и иначе об этом типе думать не могла. Человек крайне негативный, Севастьянов мог написать разгромную статью о милейшем пейзаже с подсолнухами, ничего ему не сделавшими. Кстати, о подсолнухах: классиков критик тоже громил, опубликовав целую серию статей «Ошибки известных художников». Деда с его потретами вице-премьеров Севастьянов ненавидел. За успешность, легкое отношение к жизни и острый язык, не раз проезжавшийся по любителям сделать себе имя на чужой славе.

– Творческий мир – это серпентарий, Катерина Филипповна. Он никуда не делся. И вам сейчас достанется, готовьтесь. Но дело тут не в пустозвонах, а в том, чего именно хотите вы.

– Я хочу сделать то, что оставил мне дед. Так что именно он оставил?

Валентин Петрович удовлетворенно кивнул.

– Фреда и Джорджа. Наш заказчик – Дамир Шагдетов, владелец сети ресторанов «Дефтер», специализация – адыгская кухня. Слыхали о таком?

Катька покачала головой.

– Они с вашим дедушкой давно водят знакомство. Друзьями не были, но приятельствовали. Шагдетов – сын известного хирурга Кирмита Шагдетова, москвич во втором поколении. В ресторанных кругах носит прозвище Черкес, этим очень гордится.

– Горячий кавказский парень? – вздохнула Катька.

– Ну, не парень, ему под сорок уже, но что кавказец – без сомнений. Привез в Москву адыгскую кухню, кстати, отличная еда, загляните как-нибудь в любой из «Дефтеров». Сеть Шагдетов создал и, видать, заскучал, потому что решил заняться спонсорством и коллекционированием. Так они с Филиппом Ивановичем и познакомились. Шагдетова кто-то ввел в художественную тусовку, дед услышал, что именно Дамир собирается покупать для коллекции, и поднял его на смех.

– А кого он собирался брать?

– Сарафанова.

– О боже! – Катька закатила глаза. Полотна Сарафанова она терпеть не могла. Ни цели, ни смысла, ни души. Зато пиарщик у этого типа был хороший.

– Вот-вот, – согласился Валентин Петрович. – Филипп Иванович подсказал Шагдетову, с чего начать и куда смотреть, пообедали они пару раз вместе на эту тему… А с полгода назад Шагдетов обмолвился, что хочет сделать Москве добро. Вместе с вашим дедушкой они выбрали девять объектов, которые нужно расписать – и центральными элементами росписи непременно должны быть коты.

– Вот эти. – Катька ткнула пальцем в мирно вздымаюшийся рыжий бок. Джо недовольно дернул ухом.

– Да, эти конкретные коты, раз уж они на пике московской моды. В стиле, который Филипп Иванович избрал для их изображения. Ярко, крупно, фактурно. Наброски он уже начал делать, однако…

– Я поняла.

– Нет, еще не до конца. Среди объектов значится ресторан Шагдетова в Костянском переулке, это рядом с «Тургеневской», но тем спонсор для себя и ограничился. Все остальное – социальные объекты. Дом престарелых, детский дом, онкологическое отделение больницы… Таким образом Филипп Иванович и Шагдетов – идея принадлежит ему – планировали привлечь внимание общественности и собрать для различных заведений деньги на пожертвования. Придумана масштабная рекламная кампания в сотрудничестве с мэрией Москвы. Она до сих пор в планах. Из мэрии мне звонили, интересовались, я обещал дать ответ на следующей неделе. И вам нужно решить не только делаете ли вы что-то вообще. Вам надо понять, что это работа на публику. Не просто роспись, но и участие в различных рекламных и благотворительных мероприятиях, сотрудничество со СМИ. Придется сходить на несколько передач, дать больше десятка интервью – это те, с кем уже договорились. А будут и новые. И ушат дерьма, куда ж без этого. Если вы возьмете заказ, многие станут говорить, что вы делаете имя за счет деда. Условия завещания не оглашаются, и о том, что вы унаследуете имущество только по завершении заказа, знаем лишь мы с вами, Мария Михайловна да нотариус. Если бы это выплыло, вам бы совсем не поздоровилось.

– Я еще Игорю сказала…

– Зря. Жаль, я вас вчера не проинструктировал. Но с него мы можем взять подписку о неразглашении.