Хрустальные небеса

***

11 ноября 1997 года. Вашингтон. Фрагмент пресс-конференции командующего космической обороной США генерала Роджера Беккера.

Вопрос корреспондента «Сидней таймс»:

«Господин генерал, планировало ли Министерство обороны США нанести удар по французскому орбитальному комплексу или это произошло случайно?»

Ответ генерала Роджера Беккера:

«28 октября 1997 года в рамках программы совершенствования космической обороны на объекте №37 проводились учебные стрельбы. Из-за сбоев в бортовом компьютере наведения произошел

неправильный выбор цели, в результате чего и был произведен выстрел по французскому кораблю. Мы приносим извинения французскому правительству и обещаем в месячный срок возместить причиненные нами убытки. Поймите, господа корреспонденты, произошла всего лишь ошибка, маленькая ошибка в системе наведения - и ничего более».

***

15 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в газете французских коммунистов «Юманите»:

«В результате последних чудовищных событий в космосе человечество еще раз убедилось, насколько опасна милитаризация околоземного пространства. Космос должен быть мирным!»

Воспитательный эффект

1.

Сигнальные транспаранты на пульте горели ровным зеленым светом. Стрелки приборов плавно перешагивали по делениям на шкалах.

- Удаление от станции - четыре километра, - голос оператора из Центра управления полетом звучал спокойно и уверенно.

Николай Рукавишников заглянул в окошко визира и сообщил:

- Вижу «Салют». Орбитальная станция расположена точно по центру стыковочной мишени.

- Понял вас, «Сатурн», - откликнулась Земля. -Сближение корабля и станции проходит нормально.

- Коля, ты чем собираешься во входной люк стучать? - вклинился в разговор веселый голос Владимира Ляхова.

Ляхов и Валерий Рюмин уже второй месяц жили на орбитальной станции «Салют-6» и с нетерпением ждали прилета экипажа «Союза-33» - Николая Рукавишникова и первого болгарского космонавта Георгия Иванова.

- Как и положено - валенком, - отшутился Рукавишников. - Вы там с Валерой стол накрывайте. Скатерку праздничную постелите. У нас половина орбитального отсека гостинцами забита. Огурчики, помидорчики, лимончики...

- Огурчики - это хорошо, - сказал Рюмин мечтательно. - Маленькие такие зелененькие огурчики.

Георгий Иванов записал показания приборов в полетном журнале, коротко взглянул на панораму земной поверхности за стеклом иллюминатора и указательным пальцем чуть тронул маленькую фигурку тигренка, которая на тонкой резинке была прикреплена к пульту. Фигурка дернулась и стала описывать в невесомости совершенно непредсказуемые пируэты.

- Все идет как по маслу, - констатировал Николай Рукавишников. - Сейчас я переключусь на ручное управление, и через часок будем уже на станции.

Сказал - и как сглазил...

2.

- Дальность - три с половиной километра, скорость сближе. - голос наземного оператора оборвался на половине слова.

Свет в космическом корабле погас и мгновение спустя зажегся снова.

- Что за чертовщина? - Николай удивленно вскинул брови.

- Перебои с электричеством, - спокойно прокомментировал Георгий. - На Земле это иногда бывает. Наверное, случается и в космосе.

Рукавишников потянулся рукой к кнопкам управления на пульте и отдернул руку.

Пульт был мертв. Погасли все до единой лампы индикации. Замерли на нулевых отметках шкалы приборов. Остановился медленно вращавшийся шарик глобуса на приборной панели.

- Вот такая получается ерунда. - растерянно пробормотал Рукавишников. - Приехали!

Георгий промолчал. Он во все глаза смотрел на маленькую фигурку тигренка на резинке. Тигренок перестал выписывать замысловатые кренделя в пространстве и сейчас просто качался из стороны в сторону. Как обычный маятник.

- У нас появилась сила тяжести, - Иванов кивнул подбородком в сторону фигурки. - Коля, разве такое может быть?

Несколько секунд Рукавишников молча смотрел на болтавшегося из стороны в сторону тигренка, и наконец, изрек:

- Ты прав, этого просто не может быть. Во всяком случае, в обычном космическом полете.

Он повернул голову и заглянул в иллюминатор. За бортом корабля была непроглядная темень. Исчезла похожая на парящую птицу орбитальная станция. Пропал яркий шар Солнца. Растворилась во тьме бело-голубая с темными пятнами материков выпуклая линза Земли под кораблем. И звезд тоже не было видно.

- Ничего не понимаю, - Николай щелкнул ногтем по микрофону внутри гермошлема. - «Сатурн» вызывает «Зарю»! Вас не слышу!

Темнота за стеклом иллюминатора ответила абсолютным молчанием. В динамиках не слышалось даже обычного потрескивания радиопомех.

«Нас как будто накрыли плотным одеялом, -подумал Николай. - Огромным ватным одеялом, которое не пропускает ни свет, ни радиоволны».

Рукавишников слыл в отряде космонавтов человеком, который никогда не теряет самообладания, но сейчас и он растерялся. На Земле они с Георгием проигрывали многие теоретически возможные

аварийные ситуации на тренажерах. Но никто и представить себе не мог, что в полете может отключиться все бортовое оборудование за исключением только ламп внутреннего освещения. И разом исчезнут Земля, Солнце и даже далекие звезды...

- А попробуем-ка мы перейти на резервное питание, - Рукавишников щелкнул тумблером на пульте и с надеждой окинул взглядом сигнальные индикаторы.

Но ничего не изменилось. Все бортовые системы по-прежнему пребывали в глубокой спячке.

- Быть такого не может, - вполголоса произнес Николай. - Это просто невозможно. Ни теоретически, не практически.

- Кажется, светает, - заметил Иванов и наклонился к иллюминатору. - Командир, за бортом свет!

Николай прижался лицом к стеклу. Пространство за пределами корабля перестало быть черным мороком и осветилось ровным рассеянным светом.

«Союз» находился в огромном округлом зале со светло-серыми стенами. Пол и потолок зала из иллюминатора корабля не просматривались.

«На глаз от нас до поверхности стен метров пятьдесят, - прикинул Рукавишников. - Ничего себе! Это же целый ангар!»

Николай повернул голову к Георгию:

- Гоша, я совершенно не представляю, что происходит. Мы больше не в невесомости. Потому что появилась сила тяжести. - Рукавишников кивнул в сторону болтавшейся из стороны в сторону фигурки тигренка, - И судя по всему, мы уже не в космосе. Мы внутри какого-то очень большого помещения.

- Может, пойдем и посмотрим? - помолчав, предложил Георгий. - Что здесь сидеть, когда ничего не работает?

- Пойдем и посмотрим, - согласился Николай и развел руками. - А что нам еще остается?

3.

Перебраться в орбитальный отсек оказалось не так уж и просто. Скафандры сковывали свободу движений, но снять их в тесноте спускаемого аппарата было совершенно невозможно.

Орбитальный отсек был заставлен пластиковыми и алюминиевыми ящиками, в которых лежало полетное оборудование для работы на станции «Салют» и гостинцы для Ляхова и Рюмина.

Николай присел на один из ящиков и сказал:

- Давай обсудим ситуацию.

- А что ее обсуждать? - Георгий пожал плечами, но тоже покорно уселся на контейнер с провизией. - И так все ясно. Нас каким-то образом вернули из космоса на Землю. Коля, может быть, это какой-то новый вид тренировки?

- С запуском корабля с Байконура, перегрузками и невесомостью? - Николай скептически фыркнул. - Быть такого не может! Чепуха!

- Тогда я могу предположить только одно: мы с тобой спим и видим один и тот же сон, - невесело сказал Иванов. Он секунду помедлил и осторожно ущипнул себя за руку. - Больно...

- Мы не спим, Гоша, - Рукавишников покачал головой. - Случилось что-то, чего мы с тобой объяснить не можем. На корабле оказались отключены все бортовые системы, кроме освещения. «Союз» каким-то образом перемещен в пространстве внутрь поля тяготения. Знаешь ли, человечеству сделать такое пока не под силу.

- Из этого следует вывод. - начал Георгий, но закончить не успел.

Со стороны входного люка космического корабля послышался громкий стук.

- Это еще кто? - Николай испуганно охнул и произнес первое, что пришло ему в голову:

- Войдите!

- Я не могу войти, - донесся звонкий голос извне. -У вас заперто.

Иванов выглянул в иллюминатор:

- Девушка. В белом комбинезоне. Симпатичная.

- Девушка, говоришь? А я думал, что это маленькие зеленые человечки с летающей тарелки, - Рукавишников нервно засмеялся. - Что же, откроем двери гостье.

Он перебрался через ящики и принялся вертеть запорный штурвальчик на люке.

За бортом космического корабля действительно оказалась девушка, одетая в просторный белоснежный комбинезон и такие же белоснежные сапожки на невысоких каблучках.

На вид незнакомке было лет двадцать-двадцать пять. Аккуратно расчесанные на прямой пробор черные как смола волосы обрамляли ее нежно-розовое лицо. Голубые глаза смотрели пытливо и внимательно. Пухлые розовые губки сложились в приветливую улыбку.

- Добър ден, другари! - поздоровалась девушка по-болгарски.

- Здравствуйте, - кивнул Николай. - Э... Извините, я не знаю вашего имени...

- Меня зовут Снежана, - девушка с легкостью снова перешла на русский язык. Говорила она свободно и без малейшего акцента. - Я рада вас приветствовать на борту яхты шестнадцатой софийской школы.

- Яхта, значит, - Николай окинул взглядом зал, в котором оказался «Союз». Глазомер не подвел его - до стен было около полусотни метров. Стены плавно изгибались кверху и превращались в округлый потолок. Высоту потолка зала Николай оценил в те же пятьдесят метров. Получалось, что «Союз» каким-то непонятным образом переместился с околоземной орбиты внутрь большой матово-серой полусферы.

Рукавишников по пояс высунулся из входного люка, заглянул под космический корабль и удивленно присвистнул. «Союз» висел примерно в полутора метрах над полом, ни на что не опираясь.

- Шестнадцатая софийская школа? - Георгий задумчиво наморщил лоб. - Что-то я не припоминаю, где такая находится.

- Я сейчас все объясню, - доброжелательно улыбнувшись, пообещала Снежана. - Только вам все же лучше выйти из корабля. И можете снять скафандры. Состав атмосферы и температура у нас практически такие же, как и на Земле.

Первым из корабля выбрался Иванов. Он неловко спрыгнул вниз из круглого проема люка, слегка топнул ногой по матово-серой поверхности пола и помахал рукой Николаю:

- Болгарский космонавт Георгий Иванов вышел из космического корабля. Хотя программа полета этого и не предусматривала...

4.

- Я нарисовала ваш портрет!

- А мы собрали из пластов космическую ракету!

- Вот действующая модель Байконура!

- Мы с дедушкой сняли стереофильм о вашем полете!

Три десятка ребятишек в возрасте примерно пятишести лет плотным кольцом окружили Иванова и Рукавишникова. Белые, желтые, смугло-коричневые улыбающиеся лица. Светящиеся радостью детские глаза. Улыбки и радостный смех.

- Мои подопечные, - лицо Снежаны озарилось улыбкой. - Мой подшефный класс.

Окруженные детьми, они стояли в центре большого кубообразного зала. Стены зала представляли собой четыре огромных экрана - окна. За окнами в четырех направлениях вздымались в высь огромные стволы столетних сосен, пенился прибоем серо-голубой океан, расстилался бескрайний пейзаж саванны и поднимались к небесам величественные пики горных вершин. Графика изображений была столь совершенной, что у Николая создалась иллюзия одновременного присутствия сразу в четырех местах - в лесу, в степи, в горах и на океанском побережье.

Почти вся площадь внутри зала была уставлена маленькими и удобными диванчиками и округлыми столиками с рисунками, моделями и поделками - всем тем, что ученики первого класса шестнадцатой софийской школы хотели показать болгарскому космонавту Георгию

Иванову и его русскому товарищу Николаю Рукавишникову.

- Ребята, - в голосе Снежаны обозначились строгие нотки, - прошу всех сесть на свои места. Мы с вами присутствовали при старте космического корабля «Союз» и его сближении с орбитальной станцией. Сейчас откройте, пожалуйста, ваши компы и сделайте стерео длительностью до десяти минут о том, что вы видели.

Она повернулась к землянам:

- Теперь, пока мои сорванцы будут заняты, мы сможем поговорить спокойно.

- Итак, вы учительница, - сказал Николай. -Учительница одной из софийских школ.

- У нас говорят наставница, - мягко поправила Снежана. - Наставница начальных классов.

- Никак не вспомню, где в Софии находится шестнадцатая школа, - Георгий виновато улыбнулся. -Наверное, это очень крупная и известная школа, а я не знаю...

- И не вспомните, Георгий, - Снежана покачала головой. - Шестнадцатая школа - это совершенно обычная школа. Но находится она совсем не в той Софии, о которой вы говорите.

Она сделала паузу и окинула Иванова и Рукавишникова внимательным взглядом. Словно еще раз хотела убедиться в способности землян правильно оценить услышанное.