Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду

Но оправдана ли наша непоколебимая уверенность в правильности наших ощущений? То, что органы чувств могут нас обманывать, едва ли может кого-то удивить. Это давно известный факт – знаменитый монолог Макбета о призраке кинжала говорит именно об этом; хрестоматийный злодей рассуждает о природе того, что он видит:

Что в воздухе я вижу пред собою?Кинжал! Схвачу его за рукоять.А, ты не дался! Но тебя я вижу!Иль ты, зловещий призрак, только взору,А не руке доступен? Иль тыЛишь детище горячечного мозга,Кинжал, измышленный воображеньем?Но нет, я вижу, чувствую тебя,Как тот, что мною обнажен[43].

Двойственная природа нашего восприятия была частой темой у Шекспира, который в своих пьесах целенаправленно придавал истинной природе призраков и видений известную двусмысленность. Шекспир использовал паранормальные явления как драматургическое средство для отражения ненадежной природы наших ощущений, однако нельзя забывать, что глубокая и подлинная вера в сверхъестественное долго господствовала в человеческом обществе. Вся его история изобилует рассказами о паранормальных явлениях – от похищения инопланетянами до астральных встреч с божествами. Очень живуча вера в то, что покойники могут общаться с живыми и влиять на них спустя много лет после смерти: истории о навязчивых преследованиях, видениях и эфирных посланиях с того света можно услышать во всех уголках земного шара, у любых народов и от представителей самых разнообразных культур.

Сама вездесущность этих рассказов и легенд дает повод поставить наше повествование на паузу: хотя большинство подобных историй являются откровенным вымыслом или симптомом галлюцинаторного расстройства, так бывает отнюдь не во всех случаях. Многие из нас знакомы с рассказами вполне искренних и честных людей об их встречах с духами… да, возможно, вы и сами их видели. Несмотря на то, что нам известна ненадежность человеческого восприятия, чрезвычайная детализация рассказа о такой встрече, прозвучавшего из уст трезвого здравомыслящего человека, может разрушить наши сомнения. Пусть даже человеческие органы чувств несовершенны, но каким образом нашему изощренному уму удается вводить нас в заблуждение таким специфическим и убедительным путем? Для того чтобы разобраться с этой головоломкой, нам следует больше узнать о восприятии и посмотреть, как можно его запутать и обмануть.

Часть ответа заключается в том, что мы, люди, очень любим искать закономерности (выражаясь по-научному, паттерны) даже в тех случаях, когда их нет. Во время разгула спиритуализма корреспондент популярного журнала Scientific American спросил Томаса Эдисона о том, можно ли использовать его изобретения для общения с мертвыми. Эдисон, изобретатель фонографа, не чуждый саморекламе, ответил, что если духи в состоянии оказывать влияние, то электрический записывающий аппарат наверняка сможет уловить их голоса лучше, чем любое другое приспособление. Доходящий до фетишизма интерес к спиритуализму угас в начале двадцатого века, но сама идея общения с духами не умерла, а лишь впала в анабиоз. Уже после изобретения магнитофона, в пятидесятые годы двадцатого века, она пережила свое второе рождение, и отцом этого нового увлечения спиритизмом стал фотограф Аттила фон Салаи, который начал записывать на пленку якобы имевшие место контакты с усопшими; эти голоса были названы феноменами электронных голосов (ФЭГ).

Интерес к ФЭГ, влитый в культурный мейнстрим, и сегодня остается опорой для поклонников паранормальных явлений. Но хотя они и интерпретируют с энтузиазмом какофонию статического электричества как послания с того света, реальность заключается в том, что в этих посланиях нет ничего такого, чего нельзя было бы объяснить интерференцией волн либо выдачей желаемого за действительное. С точки зрения психологии в основе данного явления лежит так называемая апофения, или, в переводе на обычный язык, вычленение закономерностей в потоке случайных данных. Та же апофения “виновата” в появившихся после вхождения в нашу жизнь бытовых магнитофонов сказках о том, что в эстрадной музыке, если ее проигрывать в обратном направлении, можно уловить некое скрытое послание. В итоге любители проигрывать музыку задом наперед любопытнейшим образом разделились на два лагеря: первый лагерь – это молодые музыканты, располагавшие избытком свободного времени, а второй – морально обеспокоенные граждане из числа религиозных правых, убежденные в том, что в роке зашифровано какое-то дьявольское послание.

Но это была (пускай и поразительная) попытка с негодными средствами. Начнем с того, что расположить последовательность звуков так, чтобы при их проигрывании в обратном направлении получился некий связный смысл, безумно трудно. Тем не менее возникли легенды о зловещих историях, заложенных в записи многих популярных рок-музыкантов; например, если песню группы “Лед Зеппелин” “Лестница в небо” проиграть задом наперед, то можно, мол, услышать мрачный рассказ о злобной демонической силе: “там стоял сарай, где он заставлял нас страдать, этот гнусный дьявол”. В хите “Квин” “Еще один повержен в прах” энтузиасты выявили зашифрованное восхваление радостей марихуаны[44]. Сила апофении такова, что с ее помощью человек при легком дополнительном внушении может вычленить из какофонии мнимое осмысленное содержание.

Несмотря на то, что моральная паника по поводу скрытых посланий была всего лишь мелким причудливым примечанием на полях истории, она может служить напоминанием о времени, когда ей поддались наиболее паранойяльные представители евангелических сообществ. Я приведу один пример, который очень наглядно демонстрирует мощь этой веры: примечательный и прискорбный во всех отношениях суд над британской металлической группой “Джудас Прист”. Одни из первых представителей тяжелого металла в Британии, музыканты этого ансамбля выпустили за всю историю существования группы более 50 альбомов, пользовавшихся огромной популярностью. Среди этих альбомов есть появившийся в 1978 году альбом Stained Class с синглом под названием Better by You, Better than Me – песней, ставшей причиной больших неприятностей группы. Произошли они спустя много лет и в другой части света. Двое подростков из штата Невада, Джеймс Вэнс и Рэй Белкнеп, которые как-то вечером в 1985 году слушали, изнывая от зноя пустыни, альбом “Джудас Прист”, по совершенно необъяснимой причине приставили к своим головам дула ружей и спустили курки.

Белкнеп скончался на месте, а Вэнс выжил и умер только три года спустя от передозировки наркотика. Убитые горем родители горели желанием наказать виновных в бессмысленной гибели мальчиков и в конце концов нашли козла отпущения, который позволил оставить в стороне всю сложность причин, толкнувших молодых людей на самоубийство. Родители обратили внимание на увлечение погибших детей группой “Джудас Прист” и прониклись убеждением, что песня этой группы могла стать катализатором самоубийства. Однако дело осложнилось тем, что ни в одной песне группы не удалось найти ни прямых, ни косвенных призывов к самоубийству. Тем не менее один из учителей школы, где учился Вэнс, утверждал, что мальчик винил во всем песню “Джудас Прист”. Родители и их адвокат решили, что в тексте содержался скрытый призыв к самоубийству, который можно было услышать при обратном проигрывании записи – якобы это было зловещее повторение приказа: “Сделай это!”

Такое заявление стало ошеломляющей новостью прежде всего для самой группы, члены которой уверяли, что никаких призывов к самоубийству в их композициях нет и никогда не было. Семья Вэнса тем не менее настаивала на том, что может это подтвердить и что песня на подсознательном уровне содержала приказ их мальчикам покончить с собой. Отбросив неизбежные в таком случае сомнения, член Верховного Суда Джерри Карр Уайтхед счел, что повод для иска обоснован. Мало того – он запутал все еще больше, когда объявил, что любое зашифрованное и адресованное подсознанию послание не подпадает под действие первой поправки к конституции. Дело против “Джудас Прист” было окончательно прекращено лишь в августе 1990 года. В комментарии, написанном для Skeptical Inquirer, психолог и свидетель защиты Тимоти Мур разъяснил и то, почему некоторые люди слышали определенное высказывание, и, что еще важнее, то, насколько легко можно стать жертвой манипулирования, если подпасть под влияние призрачных императивов:

Восприятие – это активный процесс построения. Следовательно, люди часто видят и слышат то, к чему они изначально предрасположены, то, что они хотят услышать (или то, что им внушили). Внимательное прослушивание десятков изолированных и усиленных фрагментов из трехминутной записи позволяет вычленить из потока звуков несколько членораздельных слов или фраз, которые никогда не показались бы членораздельными человеку в нормальном психологическом состоянии. Представляется удивительным скорее то, что подобные “открытия” делаются так редко.

Апофения не ограничивается слуховыми феноменами – она способна исказить восприятие любой модальности. Поскольку зрение играет фундаментально важную роль в нашей интерпретации окружающего мира, нет ничего удивительного в том, что мы особенно сильно предрасположены к восприятию зрительных иллюзий. Психологический феномен, заключающийся в восприятии известного изображения там, где его на самом деле нет, называют парейдолией. Как в высшей степени общественные существа мы самой природой предрасположены к распознаванию лиц и фигур. И большинство из нас (если не считать тех, кто страдает болезнями из спектра аутизма) приписывает этим лицам определенные “эмоции”.

Это может показаться бредовым абсурдом, однако данная способность так важна для нас, что мы пользуемся ею абсолютно инстинктивно. Парейдолия издавна служила важным художественным приемом. В знаменитой, написанной в 1566 году, картине Джузеппе Арчимбольдо “Юрист” лицо на портрете скомпоновано из рыбы, курицы и птенца. Леонардо да Винчи также призывал художников использовать погрешности восприятия для улучшения работы: он, например, давал советы о том, как следует смотреть на каменные стены:

Вы увидите сходство с множеством ландшафтов, обрамленных горами, реками, скалами, деревьями, обширными равнинами, долинами и холмами, сопоставленными в самых разнообразных сочетаниях. Увидите вы и славные битвы, живые позы странных фигур, выражения лиц, костюмы и бесконечное число других вещей…

Леонардо, глядя на кладку стен пятнадцатого века, отчетливо сознавал, что это лишь канва для его мощного художественного воображения, – так мы сегодня, развлекаясь, всматриваемся в очертания облаков на небе в летний день. Но парейдолия не всегда осознаваема и не всегда очевидна. Когда корабль НАСА “Викинг-1” в 1976 году достиг Марса, на одной из сделанных им в регионе Кидония фотографий обнаружилось изображение человеческого лица. Немедленно возникли гипотезы о руинах некоего древнего инопланетного храма, свидетельствовавших о существовании и гибели марсианской цивилизации. Однако “Лицо на Марсе” оказалось иллюзией, результатом низкого разрешения фотографической аппаратуры “Викинга”. Когда был сделан снимок с более высоким разрешением, выяснилось, что оно – всего лишь плоская вершина горы. Правда, это нисколько не смутило армию теоретиков-конспирологов, которые до сих пор утверждают, что НАСА злонамеренно скрывает данные об инопланетной жизни.

Для искренне верующих людей случайные сочетания пятен могут представляться маленькими чудесами. Простое перечисление предметов, на которых проступали лики религиозно значимых фигур, заняло бы остаток этой книги, но впечатляет даже неполный список: пятна смолы на деревьях, застывший воск свечей и клубок спагетти, напоминающие лик Христа, наплыв на дереве, напоминающий обезьяньего бога (индийского Ханумана), кучки пыли, складывающиеся в имя Аллаха, и даже сэндвич с сыром, на котором запечатлелся лик девы Марии.

Слева: “Лицо на Марсе”, сфотографированное “Викингом-1” в 1976 году.

Справа: Снимок того же участка поверхности Марса, сделанный с более высоким разрешением с борта станции Mars Reconnaissance Orbiter; видно, что мнимое лицо оказалось всего лишь горой с плоской вершиной (© NASA).

Однако это все случаи мнимых паранормальных явлений, когда не проанализированные ошибки восприятия могут приводить к ложным выводам. С самой зари человеческой цивилизации, с тех незапамятных времен, когда люди только начали рассказывать друг другу истории, их персонажами частенько становились призраки, демоны и разнообразные неземные создания. Вера в этих сверхъестественных существ сохраняется и теперь, спустя несколько веков после начала Просвещения. Опрос 2017 года показал, что 50 процентов респондентов верят в призраков, а проведенное агентством Pew в 2015 году исследование выявило 18 процентов респондентов, не сомневавшихся, что они лично встречались с привидениями. Было бы непростительной грубостью отмести все эти рассказы как злонамеренный обман, а самого обилия случаев и личных переживаний множества людей вполне достаточно, чтобы на время заглушить скептицизм.

Нет также никаких оснований считать, будто встречи с привидениями – это удел ветреных и легкомысленных особ: вскоре после Второй мировой войны великий Уинстон Черчилль посетил Белый дом. Отмокнув в ванне после выпитого виски и бесчисленного множества выкуренных сигар, сэр Уинстон, пошатываясь, отправился в спальню, где лицом к лицу столкнулся с призраком Авраама Линкольна. Сохранив, несмотря на наготу, свое обычное хладнокровие и чувство юмора, бывший премьер-министр успел произнести: “Добрый вечер, мистер президент; кажется, вы застали меня не в лучшем виде”, прежде чем призрак растаял в воздухе. Циник может объяснить эту встречу чрезмерным количеством шотландского виски или же склонностью Черчилля несколько приукрашивать свои талантливые устные рассказы. Но, независимо от правдивости этой истории, мы можем утверждать, что значительная доля людей уверена в том, будто им приходилось встречаться с духами умерших.

Очень часто такие переживания случаются вскоре после потери близкого человека. Когда мне было семнадцать лет, неожиданно умер мой дядя, которого я очень любил. Он так часто нас навещал, что комнату для гостей мы называли комнатой Майкла. Однажды вечером, вскоре после его смерти, я углом глаза заметил фигуру, поднимавшуюся по лестнице в ту самую комнату. Хотя умом я понимал, что это невозможно, я немедленно ассоциировал эту фигуру с Майклом и едва подавил желание окликнуть его. Такие рассказы встречаются нередко; восприятие “тени человека” на периферии поля зрения (такие тени называют “черными массами”) – явление универсальное и очень распространенное. Многие подобные случаи объясняются простой парейдолией, но поражает она не всех одинаково: люди, верящие в паранормальные феномены, с большей вероятностью приписывают целесообразность случайным композициям. В одном исследовании такие люди видели “шагающую” фигуру в случайных сочетаниях светящихся точек куда чаще, чем скептически настроенные испытуемые. В других экспериментах с регистрацией активности головного мозга с помощью функциональной МРТ при демонстрации случайно движущихся фигур люди, склонные к вере в паранормальные явления, выказывали усиленную активность в областях мозга, связанных с намеренными действиями, то есть приписывали некие мотивы случайным движениям на экране.

Хотя все это и позволяет – во всяком случае отчасти – объяснить живучесть веры в сверхъестественное в человеческом обществе, любой уверовавший может вам возразить, что подобные объяснения не помогают справиться с ощущением чужого присутствия, каковое характерно для многих рассказов о навязчивом преследовании. Очень часто ощущение присутствия бесплотного духа настолько отчетливо, что жертва твердо убеждена в том, будто это не простая ошибка в распознавании. Присутствие это часто бывает пугающим и кажется зловещим да вдобавок возникает в таких местах, где людей и без того могут преследовать мрачные предчувствия – например, на кладбищах, в заброшенных домах или в темных подвалах, которые не зря используются авторами готических романов для описания жутких сцен. Согласно многим народным поверьям, всякий, кто встречается с привидениями, не только видит эфирный призрак, но и испытывает безошибочное чувство его присутствия и безотчетный страх.

Таких историй великое множество – как описанных в литературе, так и рассказанных непосредственными очевидцами. Но какими бы захватывающими ни были эти сказки, существует куда более приземленное объяснение неотвязного и устойчивого ощущения присутствия: наш мозг стремится придать какую-то стройность хаотичным, противоречащим друг другу сигналам. Ощущение присутствия часто оказывается симптомом шизофрении или эпилепсии. Результаты исследований позволяют предположить, что эти ощущения могут быть результатом сенсорно-моторного рассогласования, то есть нарушения связи между тем, что мы воспринимаем сознанием, и тем, что ощущает наш организм. Имеющиеся данные говорят за то, что при этом синдроме имеет место поражение лобной и теменной коры. Эти участки отвечают за осознание самости и за интеграцию внутренних и внешних стимулов, с которыми нам приходится сталкиваться. Подобный эффект можно имитировать у абсолютно здоровых добровольцев. В одном из экспериментов специально сконструированный робот помещался за спиной испытуемого, у которого на глазах была повязка, и в точности копировал все его движения. Как правило, испытуемые сообщали о странных ощущениях: им казалось, что их трогают за спину, причем это ощущение не было галлюцинаторным. Однако если робот повторял движения испытуемых с задержкой около половины секунды, то людьми овладевало беспокойство и у них возникало ощущение присутствия. Оно было столь неприятным, что многие испытуемые просили прекратить эксперимент.

Люди, оказывающиеся в экстремальной ситуации, часто склонны испытывать чужое присутствие. О факторе “третьего человека” впервые рассказал полярный исследователь сэр Эрнест Шеклтон – после того как он и участники его группы ощутили присутствие бестелесного существа на последнем этапе их антарктической экспедиции. Этот феномен особенно характерен для альпинистов, марафонцев, лиц, переживших кораблекрушение, а также мореходов-одиночек. Во время своего одиночного восхождения на Эверест британский альпинист Фрэнк Смит был настолько уверен в реальности галлюцинаторного невидимого партнера, что предложил ему кусок пирога во время обеда. “Синдром третьего человека” часто возникает вследствие монотонной деятельности и физической изоляции и столь же часто сочетается с темнотой и огромными открытыми пространствами. Это ощущение провоцируется сильным холодом, полученной раной, голодом и жаждой. Сильное утомление тоже может вызывать видения, ибо длительное отсутствие сна приводит к нарушению деятельности органов чувств, а значит, и восприятия. Знаменитый летчик Чарльз Линдберг так вспоминал свои отчетливые галлюцинации во время полета в Париж:

Весь фюзеляж за моей спиной был наполнен призрачными существами – смутными силуэтами, прозрачными движущимися фигурами, которые вместе со мной летели в аэроплане… они разговаривали между собой, давали мне советы по полету, обсуждали курс, подбадривали меня и говорили важные вещи, недоступные в обыденной жизни.

Наш мозг – это гудящий улей, наполненный взаимодействующими электрическими и химическими сигналами; вот почему мы столь уязвимы, когда происходит искажение восприятия при нарушениях этой электрической или химической передачи. Галлюцинации являются одним из типов таких нарушений и вызываются целым спектром причин. Гипнагогические галлюцинации – это слуховые и зрительные восприятия, возникающие, когда человек засыпает или просыпается. Мимолетные образы, бестелесные голоса и даже тактильные ощущения, появляющиеся на грани сна и бодрствования, встречаются достаточно часто и, как правило, воспринимаются как иллюзорные. Эдгар Аллан По писал о фантазиях, которые он ощущал “только на грани засыпания, понимая, что происходит”.

Меньше удовольствия доставляет феномен сонного паралича, который сопровождается обычно более мрачными галлюцинациями. В фазе сна, называемой фазой быстрых движений глаз, наше тело обездвиживается. Это состояние называют мышечной атонией; ее назначение – не допустить двигательной реакции на сновидения. Но атония может дать сбой, и в результате возникает сомнамбулизм (снохождение). Другой парасомнией является совершение во сне половых актов (секс-сомния). Намного реже, к счастью, наблюдаются случаи совершенных в состоянии сна убийств – как правило, членов семьи. Совершенно удивительная история произошла с французским детективом Робером Ледрю, который в 1880 году расследовал убийство на пляже близ Гавра. Убийца оставил на песке след ноги с отсутствующим большим пальцем. Увидев эту улику, Ледрю понял, что убийцей скорее всего является он сам. Коллеги-полицейские усомнились в этой версии, но поверили в нее, когда оставили Ледрю в камере с пистолетом и всю ночь за ним наблюдали. Он действительно встал с постели и воспользовался оружием. По суду Ледрю был оправдан, но его сослали в деревню со строгим предписанием спать одному в запертом доме. Это было, конечно, намного разумнее, чем оставлять его по ночам наедине с огнестрельным оружием.

Сонный паралич развивается, когда человек просыпается, но мышечная атония, характерная для состояния сна, еще не прошла. Несчастный, несмотря на то, что пребывает в ясном сознании, не способен ни шевелиться, ни говорить. Это состояние длится обычно от нескольких секунд до нескольких минут и сопровождается ужасающим ощущением присутствия нападающего злоумышленника. У некоторых это ощущение осложняется гипнагогическими галлюцинациями: человек слышит демонические голоса и чувствует сдавленность в области грудной клетки, словно этот злодей лежит на нем и не дает дышать. Как давний страдалец, не понаслышке знакомый с перемежающимся сонным параличом, могу засвидетельствовать, что это страшно неприятная вещь, очень тягостная, несмотря на то, что я отчетливо понимаю, что происходит.

Вероятно, именно сонный паралич является причиной появления самых древних и универсальных легенд о демонах – инкубах и суккубах. Эти гнусные создания нападают на сонных людей и насилуют их, пользуясь беспомощностью жертв. Под тяжестью демонов жертвы не могут сопротивляться. Истории об этих чудищах встречались во все времена и на всех континентах; инкубы с давних пор фигурируют в летописях и устных рассказах – начиная с шумерских рукописей, датированных 2400 годом до н. э., и книги Бытия и заканчивая, к примеру, кобылой из германского фольклора, которая скачет по груди спящего, наводя страшные сновидения (отсюда слово nightmare, “ночная кобыла”). Прототипы инкубов существуют во всем мире – от южноафриканского зловредного человечка токолоша до турецкого джинна Карабасана. Поскольку наши предки не знали об искажениях восприятия, обусловленных сонным параличом, можно легко понять, почему эти явления воспринимались как паранормальные и вставали в один ряд с другими культурологическими представлениями, включающими в себя инкубов или каких-то иных неземных существ. Многовековая вера в таких созданий служит доказательством того, какое большое значение придаем мы нашим восприятиям, априори считая их безошибочными, – хотя на самом деле это отнюдь не так.

Изменения восприятия под действием разных химических веществ наблюдали уже в античной древности, когда люди начали принимать галлюциногенные средства, вызывавшие вроде бы реальные, но на самом деле абсолютно сюрреалистические видения. В культуре американских индейцев психоактивным веществом пейотль, содержащимся в кактусе рода Лофофора, пользовались для вызывания видений, которые затем толковались как общение с высшими силами. В религии индейцев уичолей пейотль даже стал главным божеством. Гораздо более страшным является непреднамеренное употребление галлюциногенных веществ. Отравление спорыньей происходит после употребления в пищу хлеба из ржи, зараженной грибом Claviceps purpurea; к тяжелым симптомам вызванного им отравления относятся судороги и ужасающий психоз. Эти отравления часто встречались в Средние века и назывались в Европе “огнем святого Антония” (название было дано из-за сильнейшей жгучей боли в конечностях, а также потому, что имя этого святого носил монашеский орден, который пытался заботиться о жертвах отравления). Современный галлюциноген диэтиламид лизергиновой кислоты (ЛСД) получен из того же гриба, а его психоделические эффекты известны настолько хорошо, что повторяться, пожалуй, не стоит.

Внезапная отмена приема некоторых средств также может привести к нарушениям восприятия. Белая горячка (delirium tremens) – это быстрое наступление спутанности сознания по причине прекращения приема алкоголя, после чего организм доблестно пытается восстановить гомеостаз, иначе говоря – устойчивое состояние внутренней среды организма. Часто у тех, кто оказывается жертвой мучений, вызванных белой горячкой, возникают устрашающие слуховые и зрительные галлюцинации, в связи с чем это страдание нередко называют алкогольным бредом. Люди, злоупотребляющие метамфетамином, частенько видят ужасные фантомы, когда на периферии их поля зрения появляются пугающие человеческие тени. Как правило, это происходит при длительной бессоннице у лиц, “подсевших” на метамфетамин и отказавшихся от его употребления. Как и при “синдроме третьего человека”, отсутствия сна в сочетании с приемом амфетамина оказывается достаточно для того, чтобы убедить даже самого уравновешенного человека в истинности присутствия страшных незнакомцев.

Восприятие податливо, а не абсолютно; оно легко поддается внешним влияниям. Мало того – наши предубеждения и предвзятые суждения тоже формируют восприятие и даже могут влиять на физические реакции, которые протекают незаметно для нашего сознания. Всплеск интереса к спиритизму, наблюдавшийся с середины девятнадцатого века, основывался на догмате о том, что мертвые обладают способностями и желанием говорить с живыми. Конечно, такое общение редко бывало непосредственным: в высшем обществе тогда резко возрос спрос на медиумов, вооруженных множеством эзотерических техник общения с усопшими и обладавших способностями к актерской игре. Одной из наиболее убедительных демонстраций влияния духов было “столоверчение” – вид спиритического сеанса, во время которого участники сидели вокруг круглого стола, а стол этот попеременно наклонялся к тем или иным буквам алфавита, расставленным по его краю, и записывал призрачные послания с того света. Для уверовавших это служило бесспорным доказательством сохранения духа умершего после смерти. Был даже постулирован механизм столоверчения: действие эктенической силы, порожденной эктоплазмой и духовной энергией.

Но убеждало это далеко не всех. Например, Майкл Фарадей, великий британский физик, проявлял в отношении эктенической силы немалый скептицизм. Большой мастер эксперимента, Фарадей решил проверить, действительно ли столоверчение имеет какую-то материальную основу, и постарался, исключив все переменные, исследовать и альтернативные объяснения. Используя деревянные и резиновые прокладки, он увеличил сопротивление движениям стола, однако это не помогло: стол по-прежнему двигался. Дальнейшее исследование вопроса привело Фарадея к выводу о том, что – вопреки убеждению во вмешательстве неких причудливых сверхъестественных сил – столоверчение есть результат “ложно-непроизвольных мышечных усилий”. Эфирное, “бесплотное” вращение столов не требовало сверхъестественной причины: для этого вполне хватало многовековой расположенности мужчин и женщин к самообману.

Надо сказать, что Фарадей был не одинок в своих отчаянных усилиях. Хорошо спланированные и тщательно проведенные эксперименты французского химика Мишеля Эжена Шеврёля забили последний гвоздь в гроб спиритизма. Вклад Шеврёля в науку был многогранен, и его имя по праву выгравировано в числе других 72 великих имен на конструкциях Эйфелевой башни. Этот выдающийся ученый и мыслитель, подобно Фарадею, последовательно боролся с шарлатанством и в середине девятнадцатого века обратил пристальное внимание на три главных инструмента спиритизма: столоверчение, волшебную лозу и магические маятники. В статье, опубликованной в 1854 году, Шеврёль объяснил, как непроизвольные и подсознательные реакции могут стать причиной магических с виду движений. Если человек, державший лозу, осознавал происходящую реакцию, то она прекращалась и воспроизвести ее уже не удавалось. В том же году врач Уильям Карпентер ввел термин “идеомоторный ответ”, описывающий именно этот феномен.

Идеомоторный рефлекс лежит в основе и другого известного спиритического трюка – так называемого автоматического письма, когда рукой пишущего помимо его сознания, по некоему мистическому каналу, управляет отдаленный источник. В процессе автоматического письма пребывающий в состоянии транса медиум записывает послания духов, управляющих его рукой из потустороннего мира. Чудо автоматического письма буквально магнетизировало многих представителей британского высшего общества, но Чарльз Артур Мерсье к их числу не принадлежал. Мерсье был психиатром, у которого недоставало времени на пустяки, но тем не менее он потратил много сил на разоблачение медиумического транса. Обратив особое внимание на автоматическое письмо, он показал, что единственным по-настоящему любопытным аспектом автоматического письма является один из вариантов идеомоторного акта. В 1894 году Мерсье на страницах “Британского медицинского журнала” убедительно развенчал допущение о том, что рукой медиума водят потусторонние духи, и прямо заявил, что “нет никакой нужды привлекать для объяснения данных феноменов действия духов, и призвание таких сил для объяснения феномена говорит лишь о недостатке ума или о невежестве”.

Изучение подсознательных мышечных движений идеомоторного рефлекса показало, что в основе чудесных событий конца девятнадцатого – начала двадцатого века нет никакой мистики, а есть лишь опьяняющая смесь иллюзии с откровенным мошенничеством. Разумеется, идеомоторный рефлекс может стать причиной добросовестной ошибки, однако такие случаи тонут в океане шарлатанства. Популярные медиумы той поры пользовались ярмарочными трюками, стараясь привлечь как можно больше публики и прибегая для этого к весьма хитроумным приемам. Примером может послужить история медиума Мины Крэндон. Она всегда работала нагой, выделяя “эктоплазму” из влагалища. Но на самом пике славы Мина была разоблачена как мошенница фокусником и цирковым артистом Гарри Гудини, обожавшим выводить медиумов на чистую воду. Он считал их бессовестными манипуляторами и пользовался своими навыками иллюзиониста, чтобы разоблачать их фокусы, посещая спиритические сеансы под прикрытием и в сопровождении агентов ФБР. Гудини был настолько последовательным противником спиритизма, что его сделали арбитром в комитете, созданном журналом Scientific American. Этот комитет предлагал довольно большую премию тому, кто сможет продемонстрировать свои сверхъестественные способности. Между прочим, премия так до сих пор никем и не получена.

Страсть Гудини к разоблачению шарлатанов сделала его непопулярным в кругах спиритуалистов и даже стоила ему дружбы с сэром Артуром Конан Дойлем, создателем отважного и непобедимого Шерлока Холмса. Дойл истово верил в спиритизм, и эта вера стала еще глубже после гибели в Первую мировую войну его сына. К большому огорчению Гудини, Дойл, несмотря на все разоблачения, остался непоколебим, и это вбило клин в отношения между ними. Даже после безвременной смерти Гудини Дойл продолжал утверждать, что тот и сам обладал некими сверхъестественными способностями.

Огромный массив научных опровержений теоретически должен был бы сокрушить все спиритические практики, от лозоходства до говорящих досок, но этого не произошло, и спиритизм по-прежнему остается частью нашего культурного сознания. И хотя идеомоторный феномен известен уже без малого двести лет, безграничные способности человека к нескончаемому повторению старых ошибок и очевидное неумение на них учиться грозят тем, что мы в любой момент можем пасть жертвами прежних иллюзий, но в новой упаковке.

Вот вам особенно позорный пример: в 2013 году бизнесмен Джим МакКормик сумел продать иракской армии наборы рамок для обнаружения заложенных бомб – этот абсолютно неэтичный плагиат доброй старой лозы. Еще одной бесславной строкой, появившейся в идеомоторном каталоге в том же 2013 году, стал C-Fast, механическая “волшебная лоза” для мгновенного выявления заболеваний печени. Эта заявка была разнесена в пух и прах организацией Síle Lane of Sense About Science[45] – как методика “внушающая надежду и ничего более”. Однако какими бы наглыми ни были эти деяния, они меркнут перед лицом трагических последствий веры в подобные замшелые иллюзии. Я, в частности, имею в виду концепцию “Облегченной Коммуникации” (Facilitated Communication, FC). Согласно предложенной ОК методике, оператор помогает человеку водить рукой по экрану или клавиатуре компьютера, и в итоге такой человек якобы получает шанс общаться с близкими. Для семей больных с нарушенной способностью к коммуникации смутные обещания, данные разработчиками методики, стали синонимом прорыва – несмотря на то, что никаких доказательств представлено не было. К концу восьмидесятых годов надежда полностью возобладала над опытом и здравым смыслом – потрясающие истории о том, как ОК раскрывает вербальные способности глубоких аутистов и больных с тяжелым слабоумием, стали общим местом, а россказни о случаях чудесного исцеления заменили собой любые доказательства. Буквально за сутки дети, страдавшие тяжелой умственной отсталостью, становились талантливыми поэтами и научными гениями, а в некоторых случаях даже публиковали книги под руководством своих фасилитаторов (то есть тех, кто обеспечивает коммуникацию, делая ее удобной и легкой для участников).

Однако со временем первоначальный энтузиазм, с которым была встречена методика ОК, испарился, ибо – что было неизбежно – начали накапливаться тревожные сигналы, предупреждавшие о том, что мы имеем дело с лженаукой. К 1991 году в более чем 40 исследованиях было показано отсутствие каких-либо свидетельств эффективности методики и появилось множество данных о роли оператора и о признаках идеомоторного рефлекса. Как выяснилось, операторы вовсе не высвобождали мысли своих подопечных, чтобы поместить их на экран монитора, а записывали туда собственные соображения. Так же как в истории с паникой по поводу сатанинских издевательств над детьми, можно было изначально предугадать дальнейший ход событий. Стало ясно, что появление зловещих рассказов – лишь дело времени; так оно и вышло: операторы принялись обнародовать сообщения своих жертв-инвалидов об имевшем место жестоком обращении и насилии. С удручающей предсказуемостью последовал ряд арестов, основанных на подобных, с позволения сказать, “свидетельствах”. Особо заинтересовала СМИ история шестнадцатилетней Бетси Уитон, страдавшей выраженным аутизмом с немотой. Через своего оператора, Джейнис Бойнтон, Бетси сообщила: “Отец заставлял меня держат его пениссс [sic!]”. Вскоре после этого она начала раскрывать детали насилия, какое якобы учиняли в ее отношении многие члены семьи.

Решив удостовериться в истинности этих утверждений, логопед Говард Шейн и психолог Дуглас Хаулер создали простой, но эффективный тест: они использовали аппарат, с помощью которого можно было независимо и одновременно демонстрировать изображения Бетси и ее оператору, причем Бетси просили идентифицировать увиденный ею предмет. В некоторых сериях опыта (о чем не знала Бойнтон) ей и Бетси демонстрировали разные изображения. В каждом случае Бетси сообщала о том предмете, какой видела не она, а Джейнис – и это было неопровержимое доказательство того, что коммуникацию осуществляла не Бетси, а Бойнтон[46]. Случившееся выглядело весьма прискорбно, и, конечно же, Бойнтон разоблачили. Казалось бы, это должно было положить конец ОК, но (что не редкость для историй с псевдонаучным шарлатанством, предлагающим немедленное исцеление) методика ОК умирать отказалась. Хаулер, который раньше и сам верил в ОК, остро осознал, что даже такие сокрушительные доводы не смогут пошатнуть убежденность коммуникаторов: “Мы получили неопровержимые доказательства того, что операторы контролируют действия своих подопечных. До нас начало доходить, что влияние операторов может привести к психологическим травмам. ОК стала частью их системы убеждений, важной частью их личности”.

Предупреждения Хаулера оказались поистине пророческими: пьянящие посулы ОК до сих пор держат мертвой хваткой отчаявшихся родителей, убежденных, что они и впрямь общаются со своим ребенком. Многие предпочитают иллюзию коммуникации суровой правде о том, что, возможно, их ребенок не достиг уровня умственного развития, достаточного для общения, и именно поэтому ОК продолжает пользоваться безоговорочной поддержкой многих людей. Недавний обзор, посвященный этой теме, с сухой лаконичностью констатировал: “Весьма вероятно, что ОК будет и дальше убеждать родителей и практикующих врачей в своей эффективности”.

“Облегченная коммуникация”, обладая такой же научной достоверностью, как доска Уиджи или волшебная лоза, собирает свою жатву и по сей день. Вероятно, самым печальным и тревожным является случай, происшедший в 2015 году с Анной Стабблфилд, которая лечила одного своего пациента с тяжелой умственной отсталостью методом ОК; в судебных отчетах этого человека обозначили инициалами Ди. Джей. Анна очень быстро убедилась в том, что ее подопечный не страдает слабоумием и что он – гений, признавшийся ей в любви. Последовательность зловещих событий в конце концов привела к половой связи, на которую Ди. Джей из-за своего слабоумия был просто не в состоянии дать согласие. По умственным способностям Ди-Джей не только не был гением – он не превосходил в этом отношении годовалого ребенка. Самое трагичное в данной истории то, что даже после обвинительного приговора Стабблфилд продолжала верить в эффективность ОК, будучи не в состоянии понять, что любовные словесные излияния Ди-Джей на самом деле были не чем иным, как проекцией ее собственных фантазий, порожденных подсознанием.

Во всем этом есть один очень важный момент: мы обычно склонны полагаться на наш личный опыт и часто отбрасываем все другие варианты, хотя суровая правда жизни заключается в том, что мы не должны всегда и на все сто процентов доверять нашей памяти и нашим восприятиям и считаться только со своими личными впечатлениями. Несмотря на то, что мы можем и не иметь намерения ввести кого-либо в заблуждение, реальность существования искаженного восприятия означает, что для начала мы обязаны исключить все альтернативные объяснения. Ни одно повествование, ни один рассказ нельзя считать абсолютно устойчивым к вредным влияниям как окружающего, так и нашего собственного внутреннего мира. Такова истина.

Глава 11

Большие надежды

В окажете мне огромную любезность, если позволите провести маленький эксперимент. Взгляните на следующие высказывания и оцените, насколько они верны в отношении вас. Для удобства можете выставить баллы: 0 – это высказывание вас не характеризует вовсе, 5 – это высказывание полностью соответствует вашим качествам.

1. Вы испытываете потребность в том, чтобы другие люди любили вас и восхищались вами.

2. Вы склонны критически относиться к себе.

3. У вас есть много скрытых возможностей, которые вы так и не использовали себе во благо.

4. У вас есть некоторые личные слабости, но вы способны их нивелировать.

5. У вас были трудности с половой идентификацией.

6. Дисциплинированный и уверенный с виду, на самом деле вы склонны волноваться и чувствовать неуверенность.

7. Временами вас охватывают серьезные сомнения, приняли ли вы правильное решение или совершили неправильный поступок.

8. Вы предпочитаете некоторое разнообразие, рамки и ограничения вызывают у вас недовольство.

9. Вы гордитесь тем, что мыслите независимо, вы не принимаете чужих утверждений на веру без достаточных доказательств.

10. Вы поняли, что быть слишком откровенным с другими людьми – не слишком мудро.

11. Иногда вы экстравертны, приветливы и общительны, иногда же – интровертны, осторожны и сдержанны.

12. Некоторые из ваших стремлений довольно нереалистичны.

13. Одна из ваших главных жизненных целей – стабильность.

Насколько хорошо эти оценки соответствуют вашим качествам и вашему характеру? Если они кажутся вам сверхъестественно точными, то вам надо подумать, не стали ли вы целью какого-нибудь циничного маркетингового исследовательского проекта. Но будьте спокойны: любая видимость глубокого знания вашего характера абсолютно иллюзорна. То, что вы сейчас проделали, имеет весьма любопытное историческое происхождение. В 1948 году психолог Бертрам Форер составил список личностных оценок для своих студентов. Студенты читали его наедине с собой, так же, как вы, а для точности им предложили проставить баллы соответствия – от 0 до 5. Студентов впечатлила точность знания их внутреннего мира, и средний балл оказался равен 4,26.

Студенты, правда, не знали, что Форер раздал всем совершенно одинаковые “анализы”, без разбора собрав выдержки из популярных гороскопов, – это был тот самый список качеств, который вы только что прочли. Эксперимент был первой научной демонстрацией эффекта Форера – наблюдения, согласно которому люди склонны придавать большое значение описаниям личностных черт, которые, как им кажется, специфичны именно для них, хотя на самом деле эти описания размыты и неопределенны в такой степени, что подходят большинству людей. Подобные незавершенные высказывания известны под названием высказываний Барнума, в честь основателя легендарного цирка, известного мистификатора Р. Т. Барнума[47].

Дальнейшие исследования позволили выявить еще один нюанс – людей намного легче одурачить, если они верят в авторитет того, кто их оценивает, и убеждены, что эти тесты составлены специально для них. Очень красноречив тот факт, что важно также содержание оценок, причем люди с большей охотой верят в положительные, а не в отрицательные высказывания о себе. Особенно информативный эксперимент был проведен учеными, которые составили точные оценки испытуемых, а затем добавили к ним общие высказывания Барнума. Когда испытуемым предложили выбрать наиболее точное описание их личности и характера, большинство выбрало хвалебные высказывания Барнума; то было торжество тщеславия над реальностью.

Этот аспект эффекта Форера имеет большое значение для объяснения нашей коллективной склонности цепляться за давно дискредитированные идеи. Астрология – вера в то, что движение планет и звезд влияет на человеческую судьбу, – находилась (и находится) под огнем критики как античных, так и современных ученых. Еще в двенадцатом веке философ и врач Маймонид без обиняков отверг эту концепцию, устало заметив: “Астрология – это болезнь, а не наука”. Это высказывание можно вложить в уста и современных выдающихся ученых. Наука не принимала астрологические прогнозы на веру и предпринимала многочисленные попытки оценить астрологические предсказания. В каждом, без единого исключения, случае предсказания астрологов были не более достоверны, чем простое случайное гадание.

Несмотря на недостаток доказательств, вера в астрологию остается прочной и незыблемой. И сегодня, спустя несколько столетий после начала Просвещения, газетные полосы заполнены астрологическими прогнозами, каковые являют собой образчики высказываний Барнума, развенчанных Форером в его знаменитом тесте. Нет никакой случайности в том, что любые астрологические прогнозы и предсказания носят льстивый, угождающий характер. В 2010 году 45 процентов американцев были согласны с тем, что астрология это “вид науки” или просто “наука”. Весьма забавно, но было показано, что преданные поборники астрологии клянутся, будто связанные с ними прогнозы отличаются высокой точностью, даже если это не так.

Как бы устрашающе это ни звучало, но факт остается фактом: существует процветающий рынок финансовой астрологии, где эту лженауку применяют для решения вопроса об инвестициях. Банкир Джон Пирпонт Морган держал у себя в штате персонального астролога. Моргану приписывают фразу “Миллионеры не пользуются услугами астрологов, а миллиардеры пользуются”. Эта невероятная практика продолжается по сей день: ведущий технический аналитик Банковской корпорации Гонконга и Шанхая в 2000 году заявил, что “некоторые штатные астрологи дают неверные прогнозы, но другие делают достаточно точные предсказания”, а в еще одном европейском банке заявили, что корреляция между астрологическими и банковскими событиями просто “поражает”. Это не может не пугать, если учесть влияние на экономику масштабных банковских кризисов.

Для того чтобы доказать, насколько бесполезна финансовая астрология, Британская ассоциация по содействию науке провела в 2001 году эксперимент, в ходе которого финансовому астрологу, рядовому инвестору и пятилетнему ребенку дали по 5 тысяч фунтов с тем, чтобы они вложили их в ценные бумаги, руководствуясь индексом FTSE 100. Очень показательно, что наибольшие потери понес именно астролог. Самое интересное и одновременно тревожное заключалось в том, что ребенок, который выбирал вложение абсолютно случайным образом, получил доход больший, чем инвестор или астролог. Оставив в стороне невероятную гипотезу о том, что ребенок был финансовым гением, мы можем рассматривать такой результат как демонстрацию полного отсутствия способностей у астрологов – и, вероятно, у профессиональных инвесторов. Ранее мы уже обсуждали феномен парапсихологии, адепты которой используют поощрительные банальности, прибегая при этом к “радужной уловке”, то есть объединяя в одном высказывании самые противоречивые черты, эвентуально присущие личности; например: “Вы добры и сострадательны, но если вас предают, то ваши гнев и возмущение не знают границ”. Несмотря на внутреннюю бессодержательность этих характеристик, имеющиеся данные подтверждают, что многие люди охотнее идентифицируют себя именно с такими пустыми хвалебными описаниями, а не с заключениями, соответствующими их истинному психологическому портрету. Медиум же, используя подобные высказывания, может направить реакцию клиента в нужное русло и прочитать всю его подноготную, создавая при этом впечатление, будто он, медиум, обладает неким неосязаемым тайным знанием, хотя в действительности он не знает о клиенте ровным счетом ничего. Соединенный эффект таких трюков может быть весьма убедительным, и современные маги, читающие в цирке чужие мысли (например, Деррен Браун и Йен Роуленд), используют эту технику для того, чтобы у зрителей возникла вера в умение артиста проникнуть в чужую психику и жизнь, – и это несмотря на то, что сами “маги” откровенно говорят об отсутствии у них каких-либо сверхъестественных и мистических способностей!

“Высказывания Барнума” – отнюдь не единственный заповедник паранормальности. Великолепной питательной средой для создания подобного эффекта являются и личностные тесты. Вероятно, самый убедительный пример такого рода – это тест “Индикатор типа Майерса-Бриггса” (MBTI / ИТМБ), обожаемый во многих учреждениях. Он предназначен для оценки психологической способности испытуемого принимать решения, и используют его и при определении профпригодности, и для личностного усовершенствования, и даже в семейном консультировании. Однако энтузиазм, с каким его издавна применяют, совершенно не оправдан. Проведенные исследования указывают на то, что ИТМБ обладает низкой результативностью и не способен оценивать то, на что претендует. Вдобавок он отличается плохой воспроизводимостью, так что один и тот же человек, пройдя тестирование дважды, может спустя всего несколько дней получить абсолютно иной результат. Критики этого индикатора сосредоточились в основном на неопределенной и туманной природе вопросов, так как они – согласно эффекту Форера – предрасполагают к ответам, в которых содержатся позитивные качества. Дефекты ИТМБ оценил специалист по психометрии Роберт Хоган, который сказал: “Большинство психологов, занимающихся вопросами личности, считают ИТМБ чуть более информативным, чем изящные китайские печенья с предсказаниями”.

Эффект Форера объясняет, почему мы тяготеем ко всему, что указывает на личностное значение в случайном шуме, и почему мы склонны примерять к себе самые общие характеристики. Но еще более любопытной чертой человеческой психологии является тот недавно открытый факт, что ожидания и верования и сами по себе могут формировать наши представления о реальности. Ничто не демонстрирует эту странность лучше, чем эффект плацебо, – когда пациент отмечает улучшение самочувствия на фоне приема пустышки вместо активного лекарства. Эффект облегчения боли является архетипическим примером. Стоит в связи с этим вспомнить проведенный в 1996 году эксперимент, в ходе которого участникам смазывали местным анестетиком триварикаином указательный палец одной руки, а палец второй руки оставляли нетронутым. Потом пальцы зажимали в тисках, а испытуемые оценивали уровень боли в обоих пальцах. Вполне предсказуемо, что палец, обработанный местным анестетиком, болел меньше. Однако триварикаин был “ложным лекарством” – смесью воды, йода и масла. В той или иной степени мы все подвержены эффекту плацебо, и самого ожидания улучшения зачастую хватает для того, чтобы оно действительно наступило (пусть и не слишком заметное).

Несмотря на то, что в “лекарстве” отсутствуют какие-либо фармакологически активные ингредиенты, эффект плацебо может повлиять даже на объективные физиологические показатели. В другом исследовании было показано, что чем более масштабным является фиктивное вмешательство, тем более эффективным оно представляется. Например, ненужные внутривенные инъекции или даже хирургические операции кажутся пациенту более действенными, чем сахарные шарики. В этом отношении плацебо является самосбывающимся пророчеством и доказательством силы воздействия надежды на улучшение. Однако важно понимать, что эффект плацебо – это лишь субъективное ощущение, а вовсе не свидетельство мистического преобладания духовного над материальным, и невозможно вылечить болезнь, выдавая желаемое за действительное. Ощущение улучшения может помочь при банальной простуде или легком недомогании вроде ломоты в костях либо небольшой головной боли, но оно не в состоянии заменить медицинское вмешательство в более серьезных случаях. Этичность применимости плацебо в медицине является предметом ожесточенных споров. Как мы увидим в следующих главах, многие кажущиеся эффекты плацебо поддаются объяснению, если обратить внимание на соответствующие статистические данные.

Само слово “плацебо” взято из перевода Библии на латинский язык, сделанного святым Иеронимом, и означает “я понравлюсь”. В средневековой Франции существовал обычай, согласно которому семья умершего раздавала щедрые дары плакальщикам. Это привлекало на похороны массу мнимых родственников и откровенных мошенников, разыгрывавших безмерную скорбь в расчете на денежное вознаграждение или по крайней мере на еду. Эти паразитические действа получили очень широкое распространение: плакальщиков, распевавших строку из святого Иеронима: placebo Domino in regione vivorum (“угожу Господу в царстве живых”), можно было встретить почти повсеместно. Их стали пренебрежительно называть “плацебопевцами”. Очень скоро этот термин перебрался через Ла-Манш; подобный отвратительный льстец ярко и выпукло описан в “Кентерберийских рассказах” Джеффри Чосера. В эпоху донаучной медицины вмешательства с помощью плацебо (наряду с другими способами лечения) считались вполне эффективными; француз Амбруаз Паре, выдающийся врач и хирург пятнадцатого века, полагал, что долг врача – это Guérir quelquefois, soulager souvent, consoler toujours (“Исцелять иногда, облегчать часто, утешать всегда”)[48].

Эффектом плацебо можно объяснить живучую популярность множества бессмысленных или бесполезных методов лечения – от наложения рук и иридологии до краниосакральной терапии и тому подобного. Эти виды лечения не имеют под собой никакого физиологического обоснования, но в некоторых случаях создают иллюзию облегчения. Таким образом, может создаться впечатление, будто эти методы исцеления – всего лишь безвредное знахарство: в конце концов люди столетиями покупали змеиное масло у откровенных мошенников или чудодейственные эликсиры у добросовестно заблуждавшихся невежд, зачастую рассматривая это как потакание собственному безобидному капризу. Увы, альтернативные целители часто пытаются заменить научную медицину и даже предупреждают своих клиентов об опасности медицинского лечения. Поскольку же альтернативные целители – это, как правило, люди без специального образования, они нередко пропускают симптомы опасных заболеваний и вдобавок дискредитируют работу профессиональных врачей. Это не раз приводило к гибели как взрослых пациентов, так и, что самое трагичное, детей, родителей которых удалось убедить в преимуществах альтернативной медицины. Подобными примерами можно заполнить целые тома; на сайте www.whatstheharm.net есть описания тысяч случаев, когда пациенты умирали или серьезно заболевали после вмешательства альтернативных целителей.

Хуже того: многие из таких целителей являются закоренелыми противниками жизненно необходимых вакцинаций; в одном исследовании, посвященном деятельности гомеопатов, было показано, что 83 процента из них побуждали пациентов отказываться от иммунизации в пользу своих дорогих и бесполезных пилюль от малярии и кори. Это очень опасно, абсолютно незаконно и совершенно бессмысленно. Страх, который люди испытывают перед побочными эффектами фармакологических средств, вполне понятен и обоснован. Но это, однако, ничуть не улучшает качество альтернативных средств, которые являются всего лишь замысловатыми плацебо, не способными вылечить ни одно серьезное заболевание. Повторяю: альтернативная медицина является в лучшем случае бесполезной, а в худшем – попросту вредной, причем не только с медицинской точки зрения, но и из-за ее пренебрежительного отношения к науке. Убеждая своих клиентов верить в заблуждения, поборники альтернативной медицины одновременно внушают им неверие в гигантский прогресс, достигнутый за последнее столетие в сфере понимания нами окружающего мира и, в частности, того, как работает наш организм.

Современное понимание применения плацебо пришло на заре научной медицины. Сам термин был введен в медицину в 1920 году, когда Т. Грейвс опубликовал в “Ланцете” статью о вроде бы бесполезных вмешательствах, которые тем не менее “производят реальный психотерапевтический эффект”. Ученые быстро поняли, что превосходным способом проверки эффективности новых лекарств является разделение участников клинического испытания на две группы, одна из которых получает подлежащее проверке лекарство, а другая – плацебо. При анализе результатов можно определить, оказывает ли исследуемое соединение какое-либо действие, помимо чистого внушения; именно так работает плацебо-контролируемое клиническое исследование двойным слепым методом (то есть в условиях, когда ни врач, ни пациент не знают, что именно назначено – плацебо или действующее лекарство). В настоящее время это золотой стандарт исследования эффективности всех новых лекарств.

Плацебо-эффектом можно объяснить благотворное воздействие множества неактивных веществ. Но можно ли наблюдать противоположный эффект? Может ли человек быть убежден в том, что данное вмешательство принесет ему вред, несмотря на то, что это действие абсолютно доброкачественно? Ответ будет утвердительным. Если человек в достаточной мере верит, что какое-то вмешательство или лекарство для него вредно, то тот же психологический механизм приведет к негативной реакции на инертное соединение. Это извращенное по отношению к плацебо действие называют эффектом ноцебо, и ученые считают, что этот эффект является даже более мощным, чем эффект плацебо. Подобно своему антиподу, слово “ноцебо” тоже имеет латинское происхождение: “Я причиню вред”. Хотя этот термин появился лишь в шестидесятые годы двадцатого века, саму концепцию использовали еще в шестнадцатом столетии, когда церковные власти давали людям, предположительно страдавшим бесовской одержимостью, фальшивые священные реликвии: если одержимый неистово реагировал на подделку, то его состояние считали обычным умопомешательством, никак не связанным со сверхъестественными силами.

Современный вариант этого феномена мы наблюдаем на примере электромагнитной гиперчувствительности (ЭМГ). Страдающие этим расстройством рассказывают об аллергии на электричество или электромагнитное излучение (ЭМИ), которая проявляется удивительно разнообразными симптомами – утомляемостью, расстройствами сна, общим недомоганием и кожными высыпаниями. Подобные симптомы истощают организм, ибо мало есть в современном мире вещей столь же вездесущих, как электромагнитные волны, – это, например, и видимый свет, освещающий наш мир, и сигналы радиостанций, вещающих на всю планету. Здоровью тех, кто страдает ЭМГ, наносят вред именно средства современной связи. Вера в ЭМГ сильна и подлинна; везде существует множество групп, поддерживающих эту веру. И нет недостатка в сомнительных гуру, охотно высказывающихся об опасностях электромагнитной гиперчувствительности, но не забывающих при этом проталкивать какое-нибудь змеиное масло.

Вера в ЭМГ настолько глубока, что многие страдальцы предпринимают активные правовые действия: скажем, в Санта-Фе группа активистов попыталась добиться официального запрета общественных точек доступа в Wi-Fi по причине их вредоносного действия на здоровье. В 2014 году одна семья в Массачусетсе вчинила иск школе, в которой учился ее сын, полагая, будто Wi-Fi в школе стал причиной его заболевания. Особенно трагический случай произошел в 2015 году. Тогда родители пятнадцатилетней Дженни Фрай утверждали, что ЭМГ довела их дочь до самоубийства, и даже организовали кампанию за запрещение Wi-Fi в школах Великобритании. В том же году суд во Франции постановил, что жертвы ЭМГ могут претендовать на инвалидность. Такие больные часто стараются переселиться из мест, соседствующих с источниками их страданий. Города, где из-за проводимых там астрономических исследований или по военным соображениям созданы зоны радиомолчания, например, Грин-Бэнк в Виргинии, осаждают толпы страдающих ЭМГ, стремящихся найти облегчение. На этой почве у них часто возникают конфликты с местными жителями.

Нет никаких сомнений, что эти люди действительно плохо себя чувствуют, но, несмотря на утверждения, будто причиной их мучений является ЭМИ, объективные факты говорят за то, что здесь преобладает психосоматический компонент. Самые достоверные свидетельства были получены в ходе следующих провокативных исследований: людей, страдающих гиперчувствительностью к ЭМИ, подвергали воздействию различных его источников, а потом регистрировали реакцию. В итоге выяснилось, что пациенты не могли отличить реальные источники излучения от муляжей. Фальшивые устройства, не излучавшие никаких волн, тем не менее запускали болезненные реакции, и объяснялось это лишь убеждениями испытуемых. Соответственно, пациенты не жаловались на какие-либо недомогания, когда действительно подвергались действию ЭМИ, но не знали об этом. Такой результат был подтвержден во многих исследованиях, показавших, что ЭМГ не имеет ничего общего с ЭМИ и что недуг носит чисто психологический характер. В докладе ВОЗ относительно ЭМГ, проникнутом безусловным сочувствием к страдальцам, содержится совершенно однозначный вывод: “Симптомы несомненно реальны и варьируют по тяжести. ЭМГ, независимо от причины, может стать причиной инвалидности больного. Тем не менее ЭМГ не обладает достоверными диагностическими критериями, и нет никаких научных данных, связывающих ЭМГ с экспозицией к ЭМИ”.

С точки зрения физика (даже если предположить, что ЭМГ не является артефактом ноцебо), микроволновые фотоны – поистине странные подозреваемые. Мы уже видели, что их энергия в тысячи раз меньше энергии фотонов видимого света. Но фиксация страха на микроволнах как на предположительной причине ЭМГ представляется еще более поразительной, если учитывать, что предметом опасений является обычная микроволновая печь! Микроволновые печи нагревают пищу в результате процесса, называемого диэлектрическим нагреванием. Молекулы воды представляют собой диполь, на одном конце которого сосредоточен положительный заряд, а на другом – отрицательный. В электрическом поле молекулы воды принимают положение, совпадающее с направлением этого поля. Типичная бытовая микроволновая печь излучает фотоны с частотой приблизительно 2,45 гигагерца. Это означает, что частицы меняют направление электрического поля 2,45 миллиарда раз в секунду, заставляя молекулы воды непрерывно переориентироваться в осциллирующем электрическом поле. При этом молекулы воды хаотично сталкиваются друг с другом, что сопровождается трением молекул и выделением тепла, которое и разогревает пищу. Этот механизм объясняет, почему микроволновые печи безопасно и эффективно разогревают вещества, содержащие воду, но неспособны разогреть предметы, лишенные воды.

Данное полезное свойство микроволновой энергии, к несчастью, стало питательной средой для различных инсинуаций; появилось множество сомнительных гуру, которые утверждают, будто приготовленная в микроволновых печах еда вредна, ибо она подвергается облучению. Но это нонсенс: микроволны нерадиоактивны. Они не “облучают” еду, а разогревают ее за счет энергии колебаний. Невежественная экстраполяция порождает ненужную тревогу: если микроволновые печи могут жарить мясо, то наши Wi-Fi-роутеры и мобильные телефоны поджаривают нас? Этот страх тоже основан на недоразумении, ибо выход энергии в наших электронных устройствах в тысячи раз меньше, чем в микроволновых печах: типичный бытовой роутер потребляет энергию в пределах меньших, чем 100 милливатт. В самом деле: печи специально сконструированы так, чтобы концентрировать высокоэнергетическое микроволновое излучение с помощью особых волноводов (магнетронов) и отражательных камер. Таких излучений и приспособлений нет и не предусмотрено в наших коммуникационных электронных устройствах[49].

Несмотря на эти факты, громадный поток устрашающих высказываний об опасностях Wi-Fi и мобильных телефонов сильно искажает наше восприятие риска. Очень плохо, что мы, вроде бы недурно знакомые с современными технологиями, чаще всего не имеем даже элементарного понятия о том, как они работают. Именно сочетание двух этих факторов приводит к тому, что микроволновое излучение становится причиной ноцебо-эффекта. То обстоятельство, что ЭМГ является скорее психосоматическим, а не физиологическим расстройством, не делает его менее мучительным для больного, даже если он ошибочно толкует причину своих мук. Печально, что страдающие этим эффектом ноцебо люди отвергают все данные о том, что их недуг имеет психологическую причину. Вместо того чтобы поверить добросовестной науке, они цепляются за россказни самопровозглашенных авторитетов и часто отметают все разумные доводы, либо считая их следствием заговора, либо вследствие невежества. Например, глава британского движения “Электрочувствительность” Сара Дэкри заявляет: “Финансируемая государством наука не является надежным индикатором истинной заболеваемости. У этой науки есть веские причины скрывать от общества правду”.

Как мы уже видели, такие причитания встречаются удручающе часто. Конспирологические заявления – это удобное и безопасное отступление в привычный мир предвзятости и предубеждений вместо попытки заново оценить ситуацию. Эффект ноцебо лежит в основе множества других разнообразных заболеваний. Подходящий пример – это вечные нападки сомнительных специалистов на фторирование воды. Несмотря на то, что за несколько десятилетий данная практика показала свою полную безопасность и высокую эффективность в предупреждении стоматологических болезней, во всем мире существует множество громогласных ее противников, утверждающих, что фтор является причиной едва ли не всех болезней на свете. Здесь мы тоже видим отчетливые признаки эффекта ноцебо; в 1992 году в Финляндии агрессивные протесты жителей города Куопио вынудили местный совет запретить фторирование водопроводной воды. Однако ради эксперимента городские власти пошли на хитрость. Фторирование воды прекратили не в назначенный и объявленный заранее день, а несколько позже. Наблюдение показало, что люди жаловались на плохое самочувствие только тогда, когда считали, что в воде есть фтор – независимо от того, был ли он там на самом деле. Вот вам еще одно доказательство самообмана, вызванного ожиданием!

Естественно, это до боли знакомая история: движение против вакцинации обосновывает свою позицию рассказами об отдельных случаях осложнений иммунизации – и в таких случаях эффект ноцебо тоже поднимает свою отвратительную голову. Вы можете вполне резонно спросить, как и почему люди остаются убежденными приверженцами сомнительных утверждений и не прислушиваются к мнению экспертов, упорно и целенаправленно их разоблачающих. Отчасти это можно объяснить живучестью конспирологии, но свою роль тут играют и когнитивные иллюзии. В напечатанной в 1999 году великолепно озаглавленной статье “Не сознающее себя невежество: как трудности в распознавании собственной некомпетентности ведут к завышенной самооценке” психологи Дэвид Даннинг и Джастин Крюгер описывают, как люди с низкими способностями или с отсутствием базовых знаний в определенной области начинают оценивать свои когнитивные способности и знания выше, чем они того заслуживают.

Эффект Даннинга-Крюгера наиболее отчетливо проявляется в движении против вакцинации; в исследовании, отчет о котором был опубликован в 2017 году, испытуемых просили оценить их знания об аутизме относительно профессионального медицинского знания об этом заболевании. Затем испытуемых спрашивали, в какой мере они согласны с тем, что между вакцинациями и аутизмом существует причинно-следственная связь. Результат оказался поистине удручающим: 62 процента тех, кто хуже всего представлял себе суть аутизма, считали, что знают о нем больше, чем врачи, и 71 процент тех, кто был согласен, что прививки – причина аутизма, был уверен в своем знании предмета.

В социальной психологии такие результаты известны под названием иллюзорного превосходства – переоценки собственных способностей в сравнении со способностями других людей. В связи с этим на память приходят слова Бертрана Рассела о том, что “фундаментальной причиной проблем современного мира является то, что глупцы обладают чувством петушиного превосходства, а интеллектуалы полны сомнений”. Вероятно, в этом кроется основная причина того, почему абсолютисты и фундаменталисты всех мастей забирают львиную долю симпатий в общественном восприятии и преобладают в нем. На самом деле тотальная объективность – это идеал, которого нам редко удается достичь. Наши надежды и ожидания неизбежно формируют восприятие и реакцию. Наша склонность прислушиваться к гадалкам, ворожеям и астрологическим гороскопам является отражением потребности в самоутверждении, и простого внушения эффекта – положительного или неблагоприятного – часто достаточно для запуска инстинктивной реакции.

Все мы – пускай даже бессознательно – являемся в высшей степени общественными животными, и это влияет на нас сильнее, чем можно предположить. Наши ожидания и надежды, в огромной мере формирующие наше восприятие, сами по себе формируются не только окружающими нас людьми, но и тем, что “заражает” нас извне. В частности, на нас оказывают огромное воздействие СМИ, реклама и другая информация, которую мы потребляем, – и это вовсе не простое совпадение, что страхи перед вакцинацией достигают пика, когда о ее вреде начинают писать популярные газеты и журналы, или что ЭМГ и боязнь фторированной воды усиливаются под влиянием разлагающих лженаучных сетевых блогов.

Конечно, мы живем в эпоху цифровых данных, и числа оказывают невероятно сильное влияние на наше восприятие. Ежедневно нас бомбардируют цифрами, статистическими выкладками и трендами, из которых, как предполагается, мы можем вынести суждение об окружающем нас мире. Это, безусловно, необходимо для нашего благополучия, но по самой своей биологической сути мы – нумерофобы, а ведь иногда даже самые очевидные тренды скрывают коварные и опасные ловушки. Насколько важно это влияние, и как оно может подвести нас к опасным ошибочным выводам? Это сложный, но важный вопрос, и мы рассмотрим его в нескольких следующих главах.

Раздел IV

Ложь, наглая ложь и статистика

“Политики используют статистику так же, как пьяница —

фонарный столб: для опоры, а не для освещения”.

Эндрю Лэнг

Глава 12

Случайные встречи

Писательница, журалист и драматург Мэрилин вос Савант[50] – женщина с поразительно красноречивой фамилией – прославилась своим интеллектом[51]; с 1986 по 1989 год, согласно книге рекордов Гиннесса, вос Савант удерживала титул человека с самым высоким в мире IQ. В конце концов эта категория рекордов была из книги изъята, поскольку стало ясно, что используемые для определения уровня интеллекта психометрические тесты абсолютно ненадежны, но никто и так никогда не сомневался в высоких умственных способностях вос Савант. Ее слава позволила ей вести еженедельную колонку в журнале Parade, где читатели предлагали ей решать логические задачи и отвечать на сложные вопросы. В 1990 году Крейг Уайтекер из Мэриленда задал Мэрилин следующий вопрос:

Предположим, что вы участвуете в телевизионной игре, по ходу которой вам предоставляется выбор – открыть одну из трех дверей. За одной дверью находится автомобиль, а за другими двумя – козы. Предположим, что вы выбрали дверь № 1, но ведущий, который знает, где стоит автомобиль, просит вас не спешить и открывает дверь № 3, за которой находится коза. Ведущий говорит вам: “Вы не хотите открыть дверь № 2?” Выгодно ли вам сменить выбранную дверь?

Этот странный вопрос был несколько видоизмененным заданием, которое получали участники телевизионного шоу Let’s Make a Deal, когда ведущий Монти Холл ставил их перед подобным выбором – сменить решение или остаться при своем мнении. Действительно, если остаются две двери, то шансы угадать дверь с автомобилем составляют 50 на 50, и разве это важно – изменит свое мнение участник или нет? Но Савант дала иной ответ. Она ответила, что самая выгодная тактика – сменить дверь. Редакцию захлестнул поток яростных писем, авторы которых уличали Мэрилин в невежестве. Из более чем 10 тысяч писем приблизительно 1000 были написаны людьми с докторской степенью, в том числе математиками и другими учеными. В этих письмах Мэрилин сурово укоряли за пропаганду математического невежества.

Но вос Савант была права: смена двери после того, как ведущий открыл одну из них, действительно повышает шанс участника на выигрыш до 2/3; если же участник останется при своем первоначальном мнении, то шансы выиграть уменьшатся до 1/3. Дай себе критики вос Савант труд разобраться в вопросе глубже, они узнали бы, что эту “проблему Монти Холла” поставил и решил в 1975 году статистик Стив Селвин. Но каким образом может быть верным такой странный ответ? Представим себе, что автомобиль находится за дверью A. Если вы первоначально выбрали эту дверь, то Монти обнаружил бы козу за дверью B или C. Если вы измените свое решение, то проиграете. Но представим себе, что вы сначала выбрали дверь B: Монти откроет дверь C, и если вы измените свое решение, то выиграете. Точно так же, если вы выберете дверь C, то открыта будет дверь B, и изменение решения снова принесет вам выигрыш. То есть в двух третях случаев изменение стратегии становится выигрышным.

В представленной матрице выигрышей представлены все возможные случаи, и в двух третях их изменение первоначального выбора приводит к выигрышу. Это выглядит абсурдным, потому что интуитивно мы чувствуем, что изменение выбора не играет в вероятности выигрыша никакой роли. Если вы считаете результат озадачивающим, то не переживайте: вы оказались в хорошей компании. Как и авторы гневных писем в журнал Parade, известный математик Пал Эрдёш тоже долго сомневался в истинности решения вос Савант – до тех пор, пока его не убедила компьютерная имитация решения проблемы Холла. Сегодня проблема Монти Холла приводится как хрестоматийная в учебниках по теории вероятностей, но тем не менее, как мы видим, продолжает сбивать с толку в том числе и специалистов. Поразительно, но эксперименты с голубями показывают, что даже эти птицы быстро усваивают стратегию изменения выбора, находя ее оптимальной. Поведение птиц являет собой разительный контраст с поведением людей, по поводу чего экспериментаторы сухо отметили: “Повторение процедуры с участием людей показало, что люди не принимают оптимальной стратегии даже при интенсивном обучении”.

Наша врожденная способность искать и находить закономерности во всем, с чем мы сталкиваемся, является одной из важнейших для выживания вида способностей. Стремление придать смысл окружающему нас миру и ненасытное любопытство привели нас к созданию цивилизации, великим открытиям и покорению физического мира. Но этот тонкий инстинкт может полностью отказать нам в помощи, когда в повседневной жизни мы сталкиваемся с шумными и хаотичными нагромождениями разнородных элементов. В мире неопределенностей теория вероятностей и статистика, если ими мудро пользоваться, позволяют, подобно острому лезвию, отсекать реальность от иллюзий. Случайные события можно понимать как вероятности, как область, фундаментально важную для всех видов деятельности, – начиная с планирования городов и квантовой механики и заканчивая медицинскими и экономическими исследованиями. Несмотря на использование статистики в таких сложных областях, зарождение этих методов имело место из-за весьма приземленной мотивации, а именно – из-за стремления выигрывать в азартные игры. Человечество увлекается ими тысячи лет, но вплоть до семнадцатого века капризы игры в кости считались выходящими за рамки человеческого понимания; неисповедимые пути удачи целиком зависели от воли богов. Сама идея о том, что исход можно предсказать с определенной степенью точности, казалась безумной и даже святотатственной.

Возможно, так бы оно все и осталось, если бы вопрос, заданный в 1664 году эксцентричным французским писателем шевалье де Мере, не заинтриговал величайших интеллектуалов Франции семнадцатого века – Блеза Паскаля и Пьера де Ферма. Паскаль в конечном счете разрешил проблему де Мере, доказав, что выпадение одной шестерки при четырех бросках одной кости немного более вероятно (51,77 процента), чем выпадение по крайней мере одной пары шестерок при 24 бросках двух костей (49,14 процента). Великие умы предреволюционной Франции тратили свои недюжинные способности на подсчет шансов обогащения, которого так жаждали завзятые игроки. Исследование игры в кости привело к рождению теории вероятностей, возникшей, таким образом, благодаря непритязательной салонной игре. Но, как мы уже видели, наше восприятие настроено на поиск закономерностей, а следовательно, мы склонны неверно трактовать стохастические, или случайные, события. По-настоящему случайные события не обладают “памятью” о предыдущих исходах, однако человеческая склонность к экстраполяции результатов наблюдений часто приводит нас к ошибочным выводам.

Возьмем для примера лотерею. Если она проводится честно, то выпадение чисел 1, 2, 3, 4, 5 и 6 настолько же вероятно, как и выпадение любой другой комбинации. Тем не менее интуитивно мы считаем такую последовательность маловероятной и избегаем ее. Точно так же, если при честном бросании монеты двадцать раз подряд выпадает решка, то мы надеемся, что уж на двадцать первый раз “точно” выпадет орел, несмотря на то, что вероятность все равно остается равной 50 процентам[52]. Это убеждение называют ошибкой игрока, и она часто доводила людей до разорения. Но, слава всевышнему, мы не полностью отдаем себя на милость инстинкта – полезного, но порой и вводящего в заблуждение: человеческая любознательность за прошедшие века привела нас к созданию инструментов, позволяющих отличать шум от полезного сигнала.

В двадцать первом веке статистическая и вероятностная информация пропитала все поры общественной жизни – от маркетинга и медицины до результатов спортивных состязаний и прогнозов погоды. Статистика сохраняет свою привлекательность благодаря своей кажущейся интуитивности. Но этот флер простоты часто оказывается обманчивым, скрывающим тонкости, которые могут опровергнуть все наши выводы и расстроить наши планы. Непрозрачность статистики и широко распространенная математическая безграмотность позволяют многим несведущим людям неверно интерпретировать статистические тренды. Хуже того: эти же два обстоятельства предоставляют мошенникам и темным дельцам возможность манипулировать нами, используя статистику для подтверждения ложных аргументов. Подобные манипуляции вредят нам как сообществу, и циничное отношение к статистике вызывает у нас вполне объяснимую симпатию; недаром такой популярностью пользуется саркастическое замечание о трех степенях нечестности: “ложь, наглая ложь и статистика”, которое приписывают множеству великих остроумцев – от Оскара Уайльда до Марка Твена.

Хотя этот цинизм понятен и объясним, все же отношение к статистике как к троянскому коню, внутри которого скрывается ложь, равносильно выплескиванию вместе с водой ребенка; статистик Фредерик Мостеллер заметил по этому поводу: “Конечно, очень легко лгать с помощью статистики, но еще легче лгать без нее”. Это, несомненно, так – при правильном применении статистические инструменты трудно переоценить; статистика обнажает скрытые тренды, которые могут ускользать от внимания самых проницательных людей. Эта мощь статистических методов сделала их незаменимыми во всех сферах – от медицины до политики. Но если мы хотим получать пользу от статистики, то должны знать и о ловушках, в которые мы можем попасть при работе со статистическими данными. Особенно часто числовой информацией злоупотребляют в спорах. Нам стоит совершенствовать собственное понимание статистики, если мы не хотим пасть жертвами невежества или мошенничества.

Самое большое достижение статистики – это представление жизненных явлений в числовой, количественной форме (что, безусловно, является отличным подспорьем в нашем зыбком и неопределенном мире). Однако, к сожалению, в отсутствие адекватного контекста и понимания сути метода результаты статистических исследований могут дезориентировать и вводить в заблуждение. Для того чтобы проиллюстрировать любопытную природу статистики и вероятности, мы возьмем противоречащий интуиции пример, иллюстрирующий оба аспекта ошибок.

Представьте себе, что вы сдаете анализ на ВИЧ-инфекцию, который, как вам сказали, обладает точностью 99,99 процента. Результат анализа оказывается положительным. Какова вероятность того, что вы – носитель инфекции? Инстинкт подскажет большинству из нас, что мы почти наверняка больны, но это неверно. Правильный ответ: шанс, что у вас СПИД, равен в большинстве случаев 50 процентам. Если вас смущает этот вывод, то утешьтесь тем, что вы не одиноки. Большинство людей, в том числе профессиональные медики, приходит от такого странного утверждения в замешательство.

Частотное дерево, демонстрирующее надежность анализов на ВИЧ для (а) когорты низкого риска и (б) для когорты высокого риска.

Этот любопытный результат находит объяснение в теореме Байеса – математическом обосновании комбинации условных вероятностей. Теорема показывает, как ветвятся вероятности, и, в частности, сообщает нам, что вероятность заболевания ВИЧ при получении положительного результата анализа зависит не только от этого результата, но и от того, насколько в целом велика вероятность заболеть ВИЧ. Несмотря на то, что сам анализ почти совершенен, его точность зависит от другого условия, а именно – от априорной вероятности того, что у пациента вообще есть вирус. Мы не станем углубляться в формальное доказательство теоремы Байеса, так как это выходит за рамки настоящей книги и лишь напугает тех, кто незнаком с математическими символами. Однако логику теоремы понять легко, как легко и ее проиллюстрировать, несмотря на то, что истина прячется за парадоксально выглядящими статистическими выкладками.