Между жизнью и смертью. История храброго полицейского пса Финна

∗ ∗ ∗

Как я уже говорил, полицейским не рекомендуется принимать участие в политике, поэтому, помня о том, что мое публичное появление в этой кампании заставит меня ходить по тонкой грани, избегая обвинений со стороны начальства и зная о своих обязанностях, я не стал этого делать. Но Шон с радостью взялся руководить возникшим движением от моего имени и имени моего пса, а у меня не было намерения его остановить. Движение получило такую широкую поддержку, что я понял, что мы обязаны продолжать кампанию не только ради того, чтобы сделать что-то полезное, но и ради других животных.

Сегодня заставить власть пойти на какие-то меры, которые вы хотите воплотить в жизнь, гораздо легче, чем можно было бы подумать. Да, можно размахивать плакатами или писать письма — эти методы тоже имеют место быть. Но лучше всего разместить в Интернете петицию, потому что любая петиция, которая наберет сто тысяч подписей, будет обязательно вынесена на обсуждение в парламенте.

Несмотря на весь мой пессимизм, Шон разместил петицию, хотя я сомневался, что она получит необходимую поддержку даже после того, как видео о нашей истории посмотрели около двух миллионов человек, думая, что она соберет всего несколько сотен подписей. Я не был наивным. Одно дело — комментировать запись, ставить лайки и делиться ссылкой в соцсетях, и совсем другое — потратить свое время на то, чтобы внести свои личные данные в специальную форму и подписать петицию.

Но я все-таки оказался наивным. Пока я отдавал всю свою энергию Финну (и, конечно, домашним — я уже вышел из своей изоляции), продолжая при этом отвечать на добрые слова от незнакомцев, петиция Шона резко набирала ход. Всего за несколько дней после появления и активного распространения под ней подписались семьдесят тысяч человек. В результате мне стали ежедневно поступать приглашения в различные телепередачи.

И вы можете представить, что после недавно пережитого ужаса я вежливо отклонял все предложения. Я даже не был уверен в том, позволит ли начальство мне как действующему кинологу и хозяину пса, служащего в полиции, раздавать их. Мне до сих пор кажется, что оно было бы не в восторге от таких выходок. Однако Шона это не останавливало. Если мы с Финном не можем лично присоединиться к кампании, это не означает, что к ней не присоединятся другие кинологи. Поэтому Шон просто нашел себе напарника — такого же энергичного, как он сам, — в лице полицейского кинолога на пенсии Марка Таскера. Его пес по кличке Медведь раньше тоже служил в полиции. Я был знаком с Марком. Будучи опытным кинологом, он в течение нескольких лет давал мне советы, и к тому же мы пересекались на некоторых вызовах. Благодаря тому, что он включился в кампанию (на момент присоединения Марк уже знал о ней), о нашем стремлении узнали многие кинологи, тоже надеявшиеся в один прекрасный день изменить сложившуюся ситуацию.

К счастью — и за это я бесконечно должен благодарить Марка, — он взялся за дело, а благодаря каким-то тайным переговорам, о которых я даже не подозревал, Шону удалось даже организовать выступление в мою поддержку в шоу «Доброе утро, Британия!» на телеканале ITV. Даже хорошо, что я не мог присутствовать там — весь мой опыт появления в прямом телеэфире, вернее сказать, вообще на телевидении, говорил о том, что я там абсолютный ноль. Ну, если не считать 3-секундной съемки для программы «Дорожные полицейские». К тому же я всё еще находился в эмоционально нестабильном состоянии. На съемках я бы вел себя абсолютно спокойно только до тех пор, пока меня не попросили бы рассказать о ноже. Я с содроганием представлял себе различные варианты развития той ситуации. Мог ли я действовать как-то иначе? Мог ли уберечь Финна? Можно ли было предугадать, что преступник вытащит нож? Должны ли мы были бежать назад и ждать встречи с группой вооруженного прикрытия? Если бы я знал, что у подозреваемого есть нож, то поступил бы именно так. Но я этого не сделал. Даже теперь я продолжал укорять себя за это.

Нет, я понимал, что Марк выступит гораздо лучше, чем это сделал бы я даже после долгой подготовки. После многолетней службы он стал настоящим профессионалом. И, несмотря на то что в назначенный день он был готов к выступлению, даже пришел в студию и сел в кресло вместе со своим Медведем, ожидая своего звездного часа в кампании за «Закон Финна», в последний момент интервью отменили — а всё из-за того, что, как написал один из таблойдов, известный журналист Пирс Морган захотел спеть дуэтом с Боем Джорджем. Я не обижаюсь — приоритеты есть приоритеты. Но журналисты забыли про силу Интернета — в социальных сетях сразу же появились возмущенные комментарии, руководство канала принесло извинения (спели, вероятно?), и интервью быстро перенесли на другой день.

Как вы можете себе представить, в то утро мы с Финном застыли перед экраном телевизора вместе со старшей дочерью Джейми, у которой не было занятий, потому что ее учителя отправились на академический день. Мы в возбуждении посмотрели, сколько подписей набрала петиция.

На этой стадии история Финна привлекла внимание знаменитого кинолога Виктории Стилуэл. Ее имя легендарно для кинологов всего мира и особенно известно в США, где она теперь проживает. Помимо всего прочего Виктория сняла документальный фильм о службе полицейских собак в Америке. Поэтому, когда петиция получила ее поддержку, чего и добивался Шон, она прогремела на весь мир. Мы едва ли могли надеяться, что Виктория вступит в нашу кампанию.

Но все-таки это случилось. В тот же день она провела прямой эфир на «Фейсбуке», целью которого было довести количество подписей под нашей петицией до ста тысяч. По его итогам эта задача была выполнена, и таким образом Виктория внесла весомый личный вклад в инициативу по изменению британского законодательства. Я был поражен. Конечно, ее участие придало дополнительную значимость нашей петиции. В результате совместной работы с Марком и Викторией Шон, к нашему общему удивлению, добился своего — петиция получила поддержку ста тысяч людей. Более того, еще через несколько дней число подписей увеличилось почти до ста тридцати тысяч.

То, что Финн остался жив, уже само по себе чудо. То, что, по заверениям Роба, пес сможет полностью восстановиться и вернуться на службу — это что-то космическое. Но тот факт, что множество людей приняли историю Финна близко к сердцу и решили бороться за улучшение прав всех его четвероногих коллег, ясно выразив свое желание, был для меня за гранью понимания.

Но тем не менее это произошло. Мы достигли своей цели. В парламенте запланированы дебаты по изменению этого закона.

∗ ∗ ∗

Но позитивный итог нападения на Финна не ограничивался лишь внесением поправок в закон. Оно также показало, что доброту и поддержку людей можно обратить во что-то стоящее. Мы получили огромную поддержку через соцсети, в том числе от таких звезд, как Рики Джервейс, регбист Найджел Оуэнс, актер Грэм Коул, игравший в сериале «Чисто английское убийство», которые также поставили подписи под петицией. Кроме того, люди со всех концов света засыпали Финна подарками, за каждый из которых я писал в своем блоге благодарность, что еще более повышало его популярность. В данной ситуации мы чувствовали: можно было воспользоваться настроением людей, чтобы помочь и другим животным тоже. В этой связи один из моих начальников, помощник главного констебля Джейн Свинберн предложила на волне интереса к Финну организовать мероприятие по сбору средств для местного благотворительного фонда.

Джейн тоже любит собак, она хозяйка двух немецких овчарок и ведет учет того, сколько полицейских собак живут как домашние питомцы после ухода со службы. Она также подала идею устроить благотворительную прогулку с собаками, чтобы поддержать местный приют Luna Animal Rescue, где собакам и другим животным, которых отдали туда за деньги или забрали из мест, где они не получают необходимую заботу, помогали найти новых хозяев.

Сам Финн не мог участвовать в этой прогулке — она проходила в первый день после того, как Роб, лечивший серому, разрешил псу выходить на улицу, и было важно, чтобы он не перетрудился. Поэтому, хотя он и смог присутствовать на небольшой пресс-конференции в штаб-квартире полицейского управления, когда мы пришли в парк, его место заняла Жемчужина, ставшая одной из сотен собак, участвовавших в прогулке. Акция прошла потрясающе: несмотря на то что к ней было привлечено мало внимания, удалось собрать тысячу фунтов.

Я особенно стремился помочь приюту — не только потому, что он находился рядом и мы получили от них впечатляющую поддержку, но и по причине того, что в основе работы приюта лежал простой принцип: мы никогда не откажемся принять здоровое животное. Я считаю, что это очень правильно. Я не наивный и хорошо знаю, что иногда даже самые ярые защитники брошенных животных вынуждены принимать решения, от которых разрывается сердце. Так как некоторые люди безответственно относятся к уходу за собаками и берут их, не учитывая, что в будущем они вырастут, или не могут усмирить их характер, они оставляют их бродить по улицам и умирать. У благотворительных организаций просто нет средств, чтобы приютить всех бездомных собак, а если с собаками жестоко обращались, провоцировали агрессию или вообще не занимались ими, найти новый дом очень сложно.

Но это было важно для меня и по личным причинам. Помните, я рассказывал про Гарри — немецкую овчарку, которую я воспитывал за несколько лет до описываемых событий? После того как ему была сделана первая операция, и после периода восстановления, который он в основном провел рядом с Финном, Гарри снова вернулся к тренировкам. Поэтому, если он ничего не жевал у нас в саду, не плескался в лягушатнике и не начинал воевать со стоявшей во дворе мебелью, значит, он проводил время, занимаясь любимым делом — тренировками, и достиг такого уровня, когда его можно было отдавать дальше на курс и передавать кинологу.

И в течение следующих нескольких недель всё шло отлично. Но потом тело снова отказалось его слушаться. Вновь начавшийся бурный рост и усилившаяся нагрузка на колени привела к ухудшению состояния здоровья, и пес снова не мог тренироваться. Снова его положили в больницу, и снова Гарри смог восстановиться, найти себе нового тренера и начать проходить программу тренировок. Затем в течение нескольких недель Гарри наслаждался тем, к чему был прирожден — работе с новым тренером, отдававшим ему всё свое время. Он выполнял все задания на сто процентов и мог стать отличной полицейской собакой.

Но, к сожалению, этого не случилось. Оглядываясь назад, можно сказать, что, вероятно, так и должно было быть. Проблема с коленом не была серьезной, но ее хватило, чтобы поставить крест на перспективах службы в полиции. Тогда я думал, что в этом нет ничего страшного. Гарри всё равно будет отличным домашним питомцем. Но, увы, не в нашей семье. У нас просто не было для него места, так как в тот момент, кроме Рорри, Финна, Макси и Милли, в доме жила еще первая собака — любимец семьи Макс. Но всегда оставалась возможность пристроить его в новый дом. Имелся список людей, готовых взять собак, ушедших со службы или так и не начавших работу в полиции, к себе домой, и можно было найти подходящего хозяина. А Джемма знала двух людей из этого списка. Одному из них было восемнадцать лет, другому немного меньше.

Я быстро показал им Гарри и, прежде чем отдать его насовсем, наблюдал за ним в течение периода адаптации, чтобы убедиться, что и Гарри, и его новые хозяева довольны.

Привыкание собаки к новой семье в такой ситуации никогда не происходит быстро, хотя, если люди знают, что надо делать, всё должно пройти хорошо. Однако также верно, что полицейских собак учат действовать в разных ситуациях определенным образом, поэтому если они срываются с поводка, за ними нужен глаз да глаз.

Способность общаться с людьми и своими сородичами для этих собак так же важна, как дисциплинированность или умение полностью включиться в тренировки. У некоторых из них навык охраны развит лучше, и они будут лучше защищать своих хозяев. К примеру, Финн всегда готов защищать меня, что он и продемонстрировал во время ночного нападения. Но мой друг очень уравновешен, если он видит, что люди не пытаются убить меня или убежать, он ведет себя очень мирно.

Всё это необходимо учитывать, когда ты подыскиваешь полицейской собаке новый дом. К примеру, у некоторых молодых собак столько энергии, что им подойдет жизнь на ферме, где они будут большую часть времени проводить на свежем воздухе. Совсем другое дело — старые собаки, особенно если они становятся вялыми или у них начинается артрит. Для них предпочтительнее спокойная жизнь и лежание у камина. Собаку нужно выбирать и в зависимости от того, есть ли у вас дети. Представители некоторых пород с удовольствием находятся среди молодого поколения, другие же этого не любят.

Простите меня, но чтобы закончить тему, я повторю избитую фразу: помните, собака — это животное на всю жизнь, а не развлечение на Рождество.

Я сказал, что, если у новых хозяев Гарри появятся вопросы, они всегда могут позвонить мне, и взял с них слово, что если что-то произойдет и они захотят отказаться от пса, они должны отдать его только мне как человеку, у которого душа всё время болела за это создание.

Но что-то пошло не так. Я до сих пор не знаю, почему молодые люди отказались от Гарри. Может быть, он укусил кого-то, хотя раньше пес не проявлял агрессии к людям, а может, случилось что-то еще. Может, пес увидел какой-то предмет и воспринял его как угрозу, а хозяева не поняли это? А может, был агрессивен по отношению к другим собакам во время прогулок? Я никогда не замечал этого у Гарри, но у собак часто просыпается охранный инстинкт, когда они выходят на улицу на поводке. Или, может, ему было больно, и это спровоцировало агрессию? Правды я никогда не узнаю. Всё, что я могу сказать, проработав много лет с разными собаками, это что если что-то идет не так, в этом никогда нет вины животного.

Но что бы там ни было, эти парни ни разу мне не позвонили, не спрашивали никаких советов, не просили забрать пса обратно — они просто выкинули его на улицу. И, может быть, это неправильно — рассуждать на эту тему, — но я никогда не прощу их за то, что они сделали с Гарри.

Глава 11

Относитесь к любой стрессовой ситуации так, как относится к ней собака. Если вы не можете съесть ее или поиграть с ней, просто пометьте ее и идите своей дорогой.

Автор неизвестен

Восстановление Финна шло полным ходом, и к концу октября он смог приступить к тренировкам. Роб написал подробные инструкции по поводу того, что может и не может делать Финн, и я, помня про свой предыдущий ужас, строго им следовал. Теперь на прогулках Финн, без сомнения, больше напоминал самого себя, чем раньше. Сейчас, когда швы были сняты, а шрамы стали обрастать мягким белым пушистым подшерстком, ужасные последствия произошедшего стали менее заметны, и хотя у пса не везде появилась толстая шерсть и он выглядел несколько полинявшим, было очевидно, что моему другу становилось лучше и лучше. Он начал проявлять интерес к своим игрушкам, а при виде еды у него текли слюни (это всегда показывает, что всё хорошо), также он стал носиться с игрушками других собак.

Но, находясь дома, нужно было по-прежнему делать много лечебных процедур. Ускорение процесса восстановления могло нанести непоправимый вред множеству мышц и жил, которые по-прежнему были атрофированы. Поэтому на определенное время серьезные тренировки пришлось отложить в долгий ящик, и мы могли гулять только вокруг своего квартала.

Так что пока Финн не мог вернуться к работе, но это, к сожалению, на меня не распространялось. Хотя меня никто не заставлял это делать, я понимал, что должен выйти на службу, и вел с моими начальниками — сержантом и инспектором — переговоры о том, чтобы возвращение к моему обычному рабочему графику происходило постепенно. Я хотел работать четыре дня в неделю по четыре часа. Это был самый большой срок, на который, по словам Роба, можно оставлять Финна. Все-таки моей главной задачей было помочь моему другу выздороветь и снова прийти в форму.

Первым моим рабочим днем должен был стать четверг 27-е октября. Сначала необходимо было встретиться с кинологами — они в любом случае меня ждали. До того как произошло нападение, планировалось, что в этом году я какое-то время буду работать только кинологом-инструктором, проведу свой первый курс для новичков в этом деле, буду усиленно работать и выйду из зоны комфорта, чего я так давно хотел. Когда ты становишься полноценным кинологом-инструктором, берешь на себя большую ответственность и должен обладать многими навыками, чтобы помочь каждому кинологу, обращающемуся к тебе за советом, решить возникшую у них с четвероногим другом проблему.

Работа кинолога — инструктора — это непрерывный процесс. Если ты ведешь группу, у тебя есть шесть кинологов со своими собаками, с которыми ты занимаешься в течение десяти недель — две недели отрабатываешь команды, а затем восемь недель занимаешься на улице. Обучение проходит с понедельника по четверг, поэтому работа помощника инструктора — это хороший способ войти в режим, не особо напрягаясь. Я не должен волноваться по поводу того, что буду оставлять Финна на всю неделю. Мы могли следить за тем, как проходит восстановление, и строить свои планы с учетом этого.

Это слово «мы» приобрело тогда для нас особую важность. Я был единственным, кто мог ухаживать за Финном, но, с другой стороны, лишь Финн излечивал мою душу, помогая забыть весь пережитый ужас и поднять настроение. Вы когда-нибудь слышали о собачьей терапии? Так вот, Финн сделался моим терапевтом. В каком-то отношении он всегда им был и остается по сей день, это мой защитник, друг, которому можно поплакаться, более того, пес стал буквально частью меня. В работе нам приходится действовать как единый организм, но мы ведем себя так и по жизни. Даже когда у пса всё было хорошо, я ненавидел выходить на улицу без него, и в редкие моменты, когда я это делал, мне всегда казалось, что я совершаю что-то нехорошее.

В тот день, когда мне надо было в первый раз выходить на работу, я испытывал это чувство особенно остро, потому что всё еще находился в эмоционально-нестабильном состоянии, а тревога, в которой я пребывал, не способствовала хорошему сну. Те из вас, кто в процессе работы переживал подобное чувство, меня поймут. Я не боюсь признаться в том, что даже от одной мысли, что я пойду на работу без Финна, меня охватывала тревога и становилось страшно. И хотя я знал, что моя работа не будет связана с риском для жизни, а мои коллеги позаботятся обо мне, я отнюдь не ждал этого дня с нетерпением. Не в последнюю очередь это объяснялось тем, что я понимал, что окажусь в центре внимания, а это мне никогда не нравилось.

Весь процесс дрессировки собак проходит на территории трех графств, где мы работаем в разных условиях. В тот день, когда я приступил к работе, команда кинологов собралась на большом поле в графстве Бедфордшир, рядом со штаб-квартирой местного управления полиции. От моего дома туда добрых полтора часа езды, но я думал, что это даже хорошо. Сначала будет долгий переезд, затем я немного потренирую собак и вернусь домой. Чтобы успокоиться, я договорился перед работой встретиться с двумя друзьями, Джейсоном и Нилом, служившими в одном подразделении со мной. Я знал, что они помогут мне расслабиться. Так и произошло, и скоро я вошел в накатанную колею, помогая полудюжине собравшихся кинологов тренировать собак.

Тем не менее мне было достаточно сложно сосредоточиться. Я ненавидел себя за то, что оставил Финна, но еще больше за то, что обманул своего друга. Он ни за что не позволил бы мне уйти из дома, тем более зная, что Жемчужина поехала со мной. Поэтому я был вынужден сначала загрузить ее в машину, затем вернуться домой, чуть-чуть позаниматься с Финном на улице, потом ждать, пока Джемма под каким-нибудь предлогом уведет его домой, быстро выскочить из дома, сесть в машину и исчезнуть.

Это был большой грех, нарушение доверия между мной и Финном. И я знал, что мой друг расстроится, когда поймет, что меня нет.

И, конечно, я переживал за него. Каждые полчаса я звонил Джемме и заводил следующий разговор, от которого она, в конце концов, лезла на стену:

— Как Финн?

— Сидит, уставившись на стену.

— Как поживает Финн?

— Всё еще сидит, уставившись на стену.

— Как там Финн?

— Ну, как ты думаешь, Дэйв? По-прежнему сидит, уставившись на стену.

— Как там Финн?

— Устал ждать. Спит.

И он спал до того момента, как я вернулся домой. Так что, по крайней мере, мой друг много отдыхал.

∗ ∗ ∗

Моя любовь к собакам продолжилась и в подростковом возрасте, даже несмотря на то что о собственном псе не могло быть и речи. Я продолжал гулять с любимцами моих соседей и в то же время мысленно возвращался к кинологу, которого я видел в полицейском участке в Катфорде, и мечтал о том, что буду работать кинологом, как и он. В то время я не понимал одну важную вещь: если хочешь чего-то добиться, нужно приложить усилия. К сожалению, несмотря на то что, когда я был с дедушкой и бабушкой, они вселяли в меня уверенность в собственных силах, как только я приезжал домой и возвращался в школу, у меня начиналась апатия, и я лишь валял дурака.

Мне было почти шестнадцать лет, когда я узнал, что мой дедушка умер, и эта новость стала для меня ударом. Он был первым человеком, умершим на моей памяти (когда ушел из жизни мой отец, я был совсем маленьким и, конечно, этого не помню), и я думал о нем всё время. К несчастью, всё произошло прямо в день рождения моей бабушки. В этот день они планировали собрать гостей. Утром бабушка как обычно принесла дедушке завтрак, но он так и не съел его, потому что у него случился сильный сердечный приступ и он потерял сознание. После этого он приходил в себя лишь на короткое время — сказал, что любит бабушку, и попросил у нее прощения за то, что всё произошло на ее день рождения — а к тому времени, как мы приехали к ним, дедушки не стало. С тех пор бабушка больше никогда не праздновала свой день рождения.

Я чувствовал себя так, будто весь мой мир рухнул. Или, точнее сказать, будто единственное прочное основание в моей жизни обвалилось прямо к моим ногам. На момент смерти дедушке было семьдесят шесть лет, он умер в достаточно преклонном возрасте, хотя в юности много курил. Бабушка тоже курила. Я смотрел на все эти зажигалки фирмы «Картье», мундштуки, стеклянные пепельницы, стоявшие у них дома, и мне казалось, что это какое-то особенно приятное действо. (Дедушка также хранил орехи и шурупы в жестяных банках из-под табака сорта «Золотая Дева». Они тоже очень привлекали меня. Я всё еще храню эти банки и любуюсь ими.) После смерти дедушки я испытал страшный шок. Я, как и, наверное, любой ребенок, решил, что он бессмертный и будет жить вечно.

Еще хуже было то, что мир обрушился и для моей бабушки. Они прожили вместе более пятидесяти лет и, если не считать вынужденного расставания во время войны, едва ли покидали друг друга хотя бы на несколько дней. Дедушка с бабушкой жили душа в душу и выражали именно то лучшее, что я хотел иметь в жизни, хотя я, будучи подростком, и не мог это правильно сформулировать.

В тот же день мы доехали до Оксфорда. К этому времени отношения моей матери с родителями наладились, и, хотя положение вещей у нас дома никак не изменилось, она вышла на работу, вернувшись в школу и начав исполнять обязанности секретарши, что, вероятно, и стало поводом для улучшения отношений. С тех пор я понял, что самоуважение может изменить жизнь.

Также туда прилетел и мой дядя из Восточной Африки. Теперь я понимаю, что он делал всё, что считал нужным в условиях ограниченного времени. Вероятно, у него были самые лучшие намерения, но в моей памяти эти два дня после смерти дедушки прочно связались с чем-то вроде бесчеловечного разрушения города. Мой дядя был спокоен, собран и вел себя наиболее здраво из нас всех. Чувствовалось, что он считал, что нужно принять случившееся как есть. Возможно, потому, что он жил очень далеко, меньше поддавался эмоциям и знал, что нужно делать в этой ситуации. Покорившись воле бога, он организовывал похороны дедушки, договаривался с нотариусом о вопросах раздела имущества покойного и делал много чего еще, но я лучше всего запомнил, как он настаивал, что нужно убрать личные дедушкины вещи до его отъезда.

Одним из самых больших восхищений, которое я испытывал, приезжая к дедушке, происходило при посещении его огромного гаража и мастерской. Он построил ее специально для того, чтобы мастерить там вещи, и одним из самых приятных моих воспоминаний было то, как я с разрешения деда помогал ему перекрывать ее крышу, а заодно и крыть деревянный сарай. Я проводил с ним в мастерской всё время, наблюдая, как он занимался то одним, то другим делом, и казалось, что ему всегда нравился мой энтузиазм, и он всегда находил мне работу, давая сделать необходимые расчеты при изготовлении деталей нужного размера.

Дед даже сделал отдельный домофон, чтобы переговариваться со мной и своей женой. Из дома моему дедушке кричала бабушка, предлагая ему чашку чая, бутерброд с шоколадной пастой, или звала на обед и ужин. Чем бы дедушка не занимался, он всегда был так увлечен, что ей приходилось звать его несколько раз, как ребенка. Дедушка напоминал маленького мальчика еще и тем, что, пока он с любовью строил мастерскую и сарай, он никогда не убирал инструменты на место. Дедушка так был поглощен своими делами, что у него никогда не было свободного времени. И к тому же, как он часто говорил мне: «Почему у меня должно быть свободное время?» Он всегда знал, где что лежит. И даже в те немногие дни, когда его не было дома, бабушка — она во время войны работала в скорой помощи и была мастерица на все руки — закатывала рукава и продолжала стройку ради своего мужа.

Но дядя был прав: хранить дедушкины инструменты не имело смысла. Ведь бабушка не стала бы пользоваться ими (сам он все-таки взял некоторые из них себе). А за счет распродажи можно выручить немного денег, которые были так нам необходимы. Что же касается остальных вещей, то их вывезли на специально заказанном для этого контейнеровозе и выбросили как ненужный мусор. Всё это выглядело так, будто для нас всех было лучше всего стереть память о дедушке из нашей жизни (хотя я уверен, что это не так). Именно поэтому я особенно ценю те банки из-под табака.

В тот день слишком быстро произошло очень много событий, и в то время, как я мысленно пытался отстраниться от произошедшего, у моего тела были совсем другие проблемы. К этому времени я периодически страдал язвенным колитом[9], который начался у меня за год до описываемых событий, в период войны в Персидском заливе. Я хорошо запомнил эту войну — в то время я болел и, лежа дома, постоянно смотрел телевизор. Особенно я хорошо запомнил, как Джон Николь был ранен, как затем захвачен в плен солдатами Саддама Хусейна, где его пытали. Я мечтал встретить его и подружиться.

Меня возили туда-сюда к различным врачам, но они только разводили руками, не зная, как меня лечить. И хотя по прошествии года мое состояние немного улучшилось, диагноз мне так и не поставили. Медики говорили, что это может быть язвенный колит, который мог появиться у меня на почве стресса. Но когда через несколько дней после смерти дедушки я потерял сознание у него в комнате, взрослые сначала подумали, что у меня тоже случился сердечный приступ. Он же умер от этого недуга, правда? А вспомните про моего отца. У него тоже был сердечный приступ, не так ли? Смотря на то, как дядя разбирает инструменты, которые мы приносили сюда вместе с дедом, у меня начал болеть живот, я стал задыхаться и временами испытывал резкую боль в груди. Все симптомы сердечного приступа налицо.

Как только взрослым стало ясно, что это не детская истерика, меня отвезли на скорой в больницу Джон Рэдклифф, где выяснилось, что на самом деле всё случилось из-за появившегося кровотечения в кишечнике. В конце концов у меня определили язвенный колит.

Несколько следующих недель я провел в больнице, в основном лежа под капельницей. Врачи разрешили мне съездить лишь на дедушкины поминки. Туда приехало очень много родственников и друзей дедушки со всего света. При других обстоятельствах это была бы замечательная встреча. Но не в том конкретном случае. Однако, по крайней мере, в больнице обо мне заботилась очень красивая девушка-студентка, медсестры и доктора, и все они мотивировали меня сдавать итоговые экзамены за курс средней школы, которые должны были пройти всего через несколько недель.

Поэтому я начал готовиться к ним, занимаясь так усиленно, как только мог, и благодаря удачному совпадению обстоятельств у меня получилось сдать экзамены на «отлично». Но в следующей трагедии — если, учитывая все обстоятельства, это можно назвать трагедией — был виноват только я сам, поскольку, когда я продолжил обучение в шестом классе, я думал, что могу не трудиться и буду получать пятерки. Но этого не произошло, я лишь стал учиться еще хуже. «Если всё так, то почему я должен перестать быть хулиганом?» ― думал я.

∗ ∗ ∗

Но со временем мне стали подворачиваться отличные возможности проявить себя. Я продолжал выгуливать собак (как говорится, лучше синица в руке), но по-прежнему лелеял свою мечту стать кинологом. Я часто подолгу гулял около бывшей военной базы RAF Biggin Hill, до которой была всего лишь одна остановка на автобусе от того места, где мы жили. И я всегда ходил на местное авиашоу, где познакомился с местными кинологами.

Поэтому, когда в то лето после сдачи экзаменов мой друг сказал, что хочет получить работу на этой базе, я от нечего делать пошел вместе с ним, желая посмотреть, есть ли там что-нибудь для меня. Это окончилось ничем. Даже не потому, что у меня не было денег заплатить за экзамены. Еще в самом начале я не смог заполнить специальную форму, где надо было написать, почему именно меня нужно принять на работу.

Поэтому я продолжил обучение в школе и одновременно устроился работать в бар-ресторан Crooked Billet в районе Петс-Вуд на юго-востоке Лондона. Этой работе, как и многим другим вещам в моей жизни, я обязан, главным образом, Марион, работавшей в библиотеке напротив ресторана. Зная, что там есть вакансии официанта, она уговорила меня устроиться туда. А когда я начал там трудиться, накрывая столики и убирая их, то понял, что мне нравится как моя работа, так и зарплата, которую я получаю. Поэтому, осознав, что мои шансы получить «отлично» на итоговых выпускных экзаменах слишком малы, я окончательно отказался от мечты поступить в университет и начал учиться на компьютерных курсах, проходивших в школе (в тот момент у меня не было своего компьютера, и я даже не знал, как его включать). У меня не было шансов когда-нибудь стать Биллом Гейтсом или Стивом Джобсом, и, хотя я понимал, что в будущем компьютеры завоюют мир, я ушел и с этих курсов.

Но по иронии судьбы вот тут-то и началась настоящая жизнь. Имея некоторый опыт, я стал работать в баре целый день, к тому же теперь у меня появилась возможность жить там. Возможно, это и было именно то, что я искал — жизнь вдали от дома и — мне жаль это говорить — вдали от моей матери. Теперь я перестал влачить жалкое существование и мог перезагрузить себя и свою жизнь, начав жить по-новому.

Я говорю «перезагрузить», но, наверное, я устал от угнетения. В баре никто не знал и, как скоро стало понятно, не интересовался моим прошлым. Никто не корил за то, что у меня так мало пятерок, не хватает денег или нет собственного дома. Люди просто приходили в паб — в то время я уже стал барменом, — просто чтобы поговорить и даже иногда послушать. Вскоре у меня появилось несколько хороших друзей: хиппи, гангстер (у которого был «Ягуар» и личный телохранитель), бывший бандит, ставший законопослушным после того, как был избит бейсбольной битой, вооруженный грабитель, угодивший на десять лет в тюрьму после того, как участвовал в драке на парковке паба, убийца, бывший гольфист-рекордсмен, а также группа байкеров, появлявшихся вместе со своими байками лишь летом, а на зиму ставивших своих железных коней в гаражи.

Сюда приходили разные люди. Это было особенное место — бар Crooked Billet. Наконец мир стал казаться мне более интересным и дружелюбным. И у меня появился план — узнать его как можно лучше.

Глава 12

Собаки умеют разговаривать, но делают это только с теми, кто умеет их слушать.

Орхан Памук, турецкий писатель

Мне было очень трудно продолжать работать без Финна. Казалось странным, что я должен садиться за руль и уезжать из дома, когда в машине нет моего друга. Каждое утро мое исчезновение заставляло его врасплох, потому что привычный порядок его жизни нарушался, и я едва ли мог что-то с этим поделать.

Как я уже говорил, мои ботинки и форма имели для Финна огромное значение, особенно ботинки. Поэтому теперь, находясь рядом с ним, я никогда не надевал их. Мой друг всё еще был достаточно слаб — его мышцы всё еще набирали силу, а легкие сшиты вместе, поэтому хоть мы теперь и выходили на прогулки, они были короткими и не утомительными, ведь последнее, что я хотел, — чтобы он прыгал вокруг меня. Поэтому, прежде чем надеть ботинки, я запирал моего друга в комнате, и от этого у меня разрывалось сердце. Обычно я так никогда не делаю и не ухожу тайком от него.

Наш дом, так сказать корабль, имевший сложную систему управления и обычно функционировавший только благодаря тому, что у нас с Джеммой смены были в разное время, тоже переживал сильное волнение. Что, конечно, означало, что Финн почти никогда не оставался один. Он был там, где я. Но теперь этому настал конец. Поскольку мой новый рабочий график не так хорошо сочетался с распорядком смен Джеммы, в течение некоторого времени мой друг оставался один. Нет, он, конечно, не был совсем одинок, ведь Милли составляла ему компанию, да и к тому же мы оставляли телевизор включенным. Но это не то, к чему привык пес, и я знал, что он будет тосковать по мне. Может быть, слово «тосковать» звучит слишком мягко в этой ситуации, но если вы любите собак, то знаете, что они по своей природе стадные животные. И представители некоторых пород испытывают настоящий стресс, если рядом нет людей. Хотите верьте — хотите нет, но, например, у немецких догов из-за стресса развивается болезнь, которая может оказаться смертельной.

В то же самое время в другой части дома были изолированы еще одни наши любимцы, Рорри и Макси, которые развлекались, как могли. Так как по характеру они являли собой полную противоположность друг другу, за их играми было очень интересно смотреть. В то время как Рорри был уже достаточно пожилым, страдал артритом и, если это было возможно, спал практически всё время, Макси, как я уже говорил, была «скоростным поездом» среди собак, готовая носиться двадцать четыре часа в сутки, поэтому несмотря на то что Maкси с Финном лучшие друзья, я никогда не оставлял их одних вместе, потому что знал, что Макси буквально разорвет его в клочья.

Но, по крайней мере, Джемма проводила дома достаточно времени, чтобы я был спокоен. И в результате у нее с Финном установился довольно тесный контакт, значительно отличавшийся от того, что был раньше. Да, конечно, Джемме нравились собаки и прежде. Она любила всех четвероногих, живших у нас дома. Но так как Финн был моей собакой, товарищем по работе и практически всё время находился рядом со мной, в их отношениях всегда существовала определенная дистанция. Но не теперь. Поскольку Финну всегда нравилось быть в компании и привлекать внимание, он вскоре стал сопровождать ее в хлопотах по дому, будучи всегда готов помочь, конечно, если она готовила что-нибудь, что вкусно пахло, и пытался вызвать у нее чувство умиления. И его усилия были вознаграждены. Я мог лично в этом убедиться, просматривая ее фото в соцсетях — Финн помогал ей выполнять домашние обязанности, внимательно следя за тем, как она записывает видео. Они перешли на новый уровень общения, и между ними сформировалась по-настоящему крепкая дружба. Это было очень приятно видеть. И с учетом того, что уход Финна со службы был не за горами, мне всё равно бы пришлось привыкать к этому. Честно говоря, в этот момент я немного ревновал пса к жене.

Но это отчасти объяснялось тем, что мне было тяжело работать без моего друга. Думаю, такие же чувства испытывают к своим собакам пастухи. Финн был моим бессменным помощником на протяжении последних семи лет и всё время шел за мной, хотя, конечно, чаще бывало наоборот. Но все-таки на работе мы с Жемчужиной постепенно вошли ритм, и хотя теперь, смотря в грустные коричневые глаза Финна, я испытывал ненависть к себе, но, каждый день оставляя его дома, я успокаивал себя тем, что с каждым днем пес всё больше и больше залечивает свои раны и это приближает нас к тому дню, когда мы снова будем работать вместе.

Тем временем судьба постоянно напоминала мне: что бы ты не делал, нужно всегда смотреть в оба — всегда может встретиться человек, у которого случилась беда. Самым лучшим выражением этого правила явился человек большой силы духа и смелости по имени Алекс Гудвин, с которым нам предстояло познакомиться.

Много лет нас с Финном вызывали туда, где надо было кого-то успокаивать, и я горд тем, что могу написать здесь, что мы были «героями» и «бравыми ребятами». Говоря эти слова, всегда имею в виду Финна — ведь он и вправду герой, я же только его помощник и стараюсь быть, как он, сколько мне хватает сил. Но если говорить о смелости и героизме, то Алекс просто заткнет меня за пояс.

Первый раз я услышал про этого человека в день, когда забирал Финна из больницы, потому что он разместил в «Твиттере» видеоклип. Отец Алекса был полицейским, поэтому он с первого дня следил за историей моего друга. Алекс сделал клип, потому что он хотел пожелать Финну всего хорошего, а заодно сказать, что он тоже выписывается из больницы — с тех пор как у парня обнаружили рак, мальчик лежал то в одной больнице, то в другой. Он добавил, что надеется снова начать есть то, что ему раньше запрещали, а также попробовать новые блюда. Парень пожелал Финну всего хорошего и послал свою любовь.

Герой поприветствовал героя. Я был польщен. У меня тоже есть дети. Поэтому, когда я увидел, как этот маленький мальчик обращается к Финну, у меня разбилось сердце. Это видео также подтолкнуло меня к осознанию того, что с нами произошло. Видеть во всем хорошие перспективы — это замечательно.

В ответ я сделал видео от имени Финна с благодарностью и пожеланиями всего хорошего. С того времени у нас завязалось общение.

Серьезно больной ребенок — худший кошмар для родителей. Семья Алекса переживала весь этот ужас как раз тогда, когда Финн выбыл из рядов служащих полиции. В июне у Алекса обнаружили саркому Юинга — очень редкий вид рака костей, встречающийся только у детей. Опухоль находилась у него в бедре, и когда мы познакомились, мальчик уже пережил многомесячное обследование, ему много раз делали рентген и химиотерапию. Сейчас он постоянно испытывал боль и был прикован к инвалидному креслу. Недавно его родители также получили ужасающие новости о том, что опухоль продолжает расти, и теперь пытались собрать деньги на лечение в Америке. Да, это дорого, но сколько стоит жизнь ребенка, желающего узнать мир?

Не нужно говорить, что мы с Джеммой хотели помочь ему всем, чем можно, и, стремясь отблагодарить его, мы поделились с друзьями страницей Алекса на онлайн-платформе сбора денег Just Giving, чтобы как можно больше людей узнало о проблемах мальчика. Я также написал про Алекса в своем блоге. И это принесло свои плоды. Выражая одобрение взмахом хвоста, Финн согласился сделать специальное фото, чтобы привлечь внимание к истории Алекса. Стараясь соответствовать полосатой раскраске Финна, для этого фото я приобрел костюм тигра. Сделав снимок, я попросил людей перечислять деньги Алексу или размещать это сообщение в социальных сетях, чтобы ужас мальчика поскорее закончился. (Не нужно стыдиться собирать деньги на благие цели.) И, несмотря на мои переживания, что, увидев фото Алекса, люди так испугаются, что в ужасе закроют страницу и потом долго не смогут выкинуть это из головы, сумма в триста пятьдесят фунтов, поступившая на счет Алекса, говорит о том, что я ошибался. Это была, конечно, капля в море, но скоро появился шанс сделать еще больше для спасения Алекса.

Руководство полиции графства Уорвикшир, где работал отец мальчика, организовало в своей штаб-квартире съемки клипа на песню с призывом собирать деньги на благотворительность. Песню под названием «Горизонты моего разума» написал Дэвид Джонс, посвятивший ее своему сыну, которого тоже звали Дэвид, страдавшему детским церебральным параличом[10]. Дэвид-старший работал в том же подразделении полиции, что и отец Алекса, и только узнав о беде своего коллеги и зная, что найдет у него поддержку, стал с ним обговаривать подробности съемки клипа. Идея выпустить клип до Рождества устраивала всех. Может быть, она и слишком амбициозная, но почему бы не попробовать продвинуть этот клип на первое место на X Factor? Лучше помочь маленькому мальчику выжить и увидеть мир, чем делать баснословно богатых людей еще богаче.

Но эта история не обо мне. Она о дружбе Финна и Алекса. Шестого ноября я вместе с девочками (Джемма в тот день была на работе) поехал в Уорвикшир, где для Алекса с большой помпой был организован праздник. В штаб-квартиру отделения полиции его привезли в сопровождении полицейских на мотоциклах и лошадях, а в небе в это время летал полицейский вертолет, и по обеим сторонам от дороги стояли кинологи с собаками. Я слишком боялся за здоровье Финна, опасался ухудшения и не мог допустить участие моего друга в этом мероприятии, поэтому он остался сидеть в машине вместе с Жемчужиной. Видя, что вокруг собралось очень много полицейских собак, мой друг, возможно, слишком переволновался бы, решив, что, наконец, вернулся на работу. Поэтому я остался на улице с Жемчужиной и Финном, пока девочки осматривали большое старое здание штаб-квартиры.

Затем пришло время записывать клип на песню. И хотя вскоре яркое солнце сменилось проливным дождем, ничто уже не могло повлиять на настроение собравшихся людей и команды операторов, снимавших это видео. Успокоившись, я разрешил Финну пойти пообщаться с другими собаками и их хозяевами. В это время первые пытались подвывать под музыку, вторые вовсю веселились, играя на воображаемых гитарах, что было вполне уместно — ведь композиция была написана в стиле рок.

По завершении основного мероприятия Финн примерил на себя новую роль: он, словно модель художника, стоял в центре зала, пока все его фотографировали. Я же в это время разговаривал с родителями Алекса, и они сказали, что у них появилась идея нового проекта по сбору средств на лечение сына и они хотели бы, чтобы Финн принял в нем участие.

Алекс любил природу и всех животных, начиная от акул и динозавров и кончая хищными птицами, и, конечно, мальчик обожал собак и лошадей. Он также хорошо рисовал, и родители хотели подарить сыну рождественскую открытку, на которой с обратной стороны был бы нарисован Финн. Затем они хотели продать эту открытку, выручив за нее так нужные им средства. Финн быстро согласился, и как только весть об этом распространилась в социальных сетях, в течение нескольких часов нашелся покупатель на открытку. То же самое произошло и с открыткой с изображением полицейской лошади по имени Пирожок. Ее решили поместить туда по желанию общественности. Задумайтесь, чего только нельзя достичь, если ты твердо решил идти к своей цели? Оригинальная открытка также была продана на аукционе за одну тысячу триста двадцать фунтов. Деньги семье Алекса любезно согласился отдать не только человек, который выиграл аукцион, но и другие его участники. Иногда люди могут быть невероятно добрыми.

К тому же было очень приятно видеть, какой эффект события этого дня оказали на моих дочек. Они подходили к Алексу и много разговаривали, особенно Джейми, которая была с ним одного возраста. Но больше всего их поразило то, как он относился к многочисленным трудностям, выпавшим на его долю, несмотря на то что мальчик практически постоянно испытывал боль, из него так и лился оптимизм. К тому же мои дети в первый раз увидели человека в инвалидной коляске, и это заставило их серьезно задуматься о том, с какими разными болезнями сталкиваются люди.

Вскоре я получил новость, которая меня обрадовала. На следующий день, когда я приехал с работы, мы с Финном отправились к Робу на очередное обследование. С момента нападения тогда прошло чуть более месяца, а с момента обнаружения серомы — менее двух недель, и теперь врач хотел обсудить дальнейший план лечения. В ноябре для Финна была разработана схема постепенного увеличения нагрузок, позволявших псу восстановиться, не перегружая организм. Всё это было направлено на то, чтобы Финн как можно скорее вернулся в прежнюю форму.

Мы обсудили изменения в этой схеме, касавшиеся режима и поставленных целей, а также пробежались по дополнительным рекомендациям к ней. Это были разговоры в стиле «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Не бегайте, не тяните поводок слишком сильно и так далее.

— Скажите, ― спросил я, заканчивая беседу и пытаясь выудить нужную мне информацию из скудных речей Роба, ― учитывая все рекомендации, есть ли шанс, что я когда-нибудь смогу взять Финна с собой на работу?

Как я и ожидал, для ответа врачу не понадобилось ничего говорить. В его взгляде ясно читалось: «Нет». Поэтому я быстро перестроил фразу, убрав из нее слово «работа». В то время я не выходил на дежурство, потому что мне необходимо было самому восстановиться, но и не в последнюю очередь потому, что рядом со мной не было моего партнера. Если бы я мог взять его с собой, у него улучшилось бы состояние просто от пребывания на свежем воздухе и смены обстановки.

— Финну очень одиноко, ― объяснил я. ― Под словом «работа» я не имею в виду работу в полном смысле слова. Я всего лишь хочу поехать вместе с ним на работу. Я знаю, что сейчас он не может много двигаться, и очень хорошо представляю себе, что ему можно делать, а что нет. Я думаю, что сейчас пес больше всего мечтает о том, чтобы оказаться на работе. Считаете ли вы, что такая поездка поможет выздоровлению?

К моему удивлению и восхищению, Роб ответил на этот вопрос утвердительно (он сказал, что Финн, несомненно, мечтает о том, как бы вернуться на работу поскорее).