Неожиданная история быта

Кофейные зёрна возвращаются в страну с окончанием гражданской войны и началом НЭПа. Если в 1921 году закуплено всего 46 тонн, то в 1922 году — уже 131 тонна, а в 1924 году — почти 800 тонн. В 1925 г. в СССР импортировано свыше 1400 тонн кофе на сумму почти 6 млн. советских рублей.

Будущий сталинский нарком общепита Анастас Микоян так вспоминал своё неловкое столкновение с кофе в 1921 году в кабинете наркома А.Д. Цурюпы, отвечавшего в ленинском правительства за вопросы продовольствия: «Нам подали кофе и отдельно молоко и несколько прозрачных кусочков лимона. Тут и произошел маленький конфуз. Кофе я тогда вообще не пил. Помню, как-то один раз попробовал чёрный кофе в гостях, но он мне не понравился. А тут вдруг — кофе, молоко и еще неизвестно каким чудом — лимон!.. Я добавил в кофе молока и опустил в чашку ломтик лимона. Молоко сразу свернулось. Я понял, что сделал что-то не то, но, как говорится, вида не подал. Однако Цюрупа заметил мою неловкость и очень мягко спросил у меня, какой я люблю кофе — с молоком или с лимоном. Немножко подчеркнутое им “или” и дало мне понять, в чём я ошибся. Я смутился и ответил, что мне сейчас кофе вообще пить не хочется…»

Не удивительно, что кофе и в мирное время сталинским правительством рассматривался как необязательный предмет роскоши. Тогда как чаю, его закупкам за границей и чайному «импортозамещению» при Сталине всегда уделялось повышенное внимание. С кофе наоборот — в начале 30-х годов, в связи с ростом валютных расходов на индустриализацию, закупки кофе перестают расти и даже сокращаются по сравнению с периодом НЭПа.

В довоенном Советском Союзе кофе продолжает оставаться дорогим напитком — в 1937 году килограмм его зёрен в Москве стоит 10 руб. 90 коп., при наиболее распространённой зарплате в 125–180 руб. В 1940 году СССР импортировал всего 1280 тонн кофейных зёрен, т. е. в 10 раз меньше чем Российская империя накануне Первой мировой войны.

Кофе от Сталина до Брежнева

В годы Великой Отечественной войны кофе оказался среди стратегического сырья, подлежащего строгому нормированию. Натуральным кофе снабжали только лётчиков и в минимальных количествах — 30 г в месяц — всех раненых по строго утверждённому «госпитальному пайку». Другим бойцам кофе не полагался, достаточно взглянуть на объемы снабжения действующей армии. К примеру, накануне перехода в наступление под Сталинградом, наркомат продовольствия за октябрь 1942 года поставил на фронт 688 тонн чая и всего 9,3 тонны натурального кофе.

Все годы войны не видели кофе и в тылу. Только небольшое количество научной и творческой элиты снабжались им централизованно — согласно приказа Народного комиссариата торговли № 170 от 2 июня 1942 года академики и члены-корреспонденты Академии наук, все лауреаты Сталинской премии, а так же народные артисты СССР и союзных республик, помимо полагавшихся по карточкам товаров, получали ещё и 500 г кофе или какао ежемесячно.

Любопытно, что такое нормированное распределение и введение кофе в паёк для всех раненых заставило Советский Союз даже увеличить его закупки по сравнению с довоенным периодом. Всего с 22 июня 1941 года по конец 1945-го СССР импортировал 13 824 тонны натурального кофе на сумму эквивалентную 25 млн. довоенных рублей. Ежегодные закупки кофе во время войны выросли в два раза по сравнению с 1940 годом, а до начала массированных поставок сырья из США большая часть попадавшего в СССР кофе закупалось в Колумбии.

По воспоминаниям участников знаменитого парада Победы в июне 1945 года, всех солдат, которым предстояло промаршировать по Красной площади, в тот день подняли в час ночи и каждому выдали по стакану кофе…

Но кажется это не кофе…?

Небывало высокое для СССР количество кофе — свыше 9 тыс. тонн — закупили в первом мирном 1946 году, зато в следующем закупки упали в 15 раз. И дальше, вплоть до смерти Сталина, объёмы закупок резко колебались — например, в 1950 году импортировали 1,2 тыс. тонн (как и в 1940 году), зато в следующем году закупки выросли пятикратно. После войны и до смерти Сталина кофе закупался в основном в Бразилии, хотя дипломатические отношения между этими странами были разорваны еще в 1947 году.

В год после смерти Сталина в СССР вообще не ввезли ни килограмма кофе, закупок не было вообще. Зато все последующие десятилетия кофейный импорт непрерывно и стремительно рос. Впервые он превышает пик дореволюционного в 1959 году, когда закупили 13,3 тыс. тонн. За следующие два года импорт кофе в СССР удваивается — напиток впервые из элитного превращается в доступный широким массам населения.

В первый год правления Брежнева наша страна импортировала 30,3 тыс. тонн натурального кофе — из этого объёма 60 % пришлось на Бразилию и 27 % на Индию. Всего за годы руководства «дорого Леонида Ильича» потребление натурального кофе в стране выросло в полтора раза. С 1972 года в СССР на Днепропетровском комбинате пищевых концентратов впервые началось собственное производство растворимого кофе. И хотя этот продукт традиционно считался советским «дефицитом», но именно в годы брежневского «застоя» чашечка кофе стала привычным спутником нашей жизни.

У самого Леонида Брежнева отношения с кофе были не простые. Сохранились наивные стихи, написанные в 1927 году юным комсомольцем Брежневым, учащимся мелиоративного техникума, с такими строками:

У нас ведь одеты совсем не как “деньди” в простых сапогах, в блузе рабочей, кофе не пьют там, там нет и шербета, но дело там делают не на словах…

Как видим, кофе воспринимался молодым Брежневым как характерный атрибут совершенно чужого бытия капиталистических «денди». Однако на исходе жизни Леонид Ильич привык к «буржуазному» напитку, и, по воспоминаниям его зятя Юрия Чурбанова, обычно начинал утро чашкой кофе с молоком.

Чашка кофе в XXI веке

Кризис и распад СССР ознаменовался падением кофейного импорта — если в 1989 году страна закупила почти 113 тыс. тонн натурального кофе, то в следующем году уже в два раза меньше. Накануне распада Советского Союза основными поставщиками кофе в нашу страну были Индия (почти 50 %), Колумбия (25 %), Вьетнам (10 %) и Эфиопия (около 5 %).

В 2000 году мировой импорт кофе превысил 5 млн. тонн — из них свыше 25 % пришлось на США и только 1,9 % на Российскую Федерации. Но показательно, что завершение кризиса 90-х годов ознаменовалось в России резким увеличением потребления кофе. С 2000-го по 2005-й год импорт кофе в РФ вырос со 104 до 216 тыс. тонн, более чем в два раза! Для сравнения, в благополучной Германии за то пятилетие рост импорта кофе составил всего 15 %.

Однако Россия всё ещё остаётся на последних строках душевого потребления кофе среди крупнейших стран-импортёров этого напитка. По статистике Продовольственной организации ОНН в 2005 году каждый гражданин РФ в среднем употреблял 5,5 г кофе в день, тогда как в США — 11,4 г, а в Финляндии (которая является мировым лидером душевого потребления) — свыше 30 г кофе в день на человека. Характерно, что Россия с начала XXI века является лидером в области потребления растворимого кофе дешевых сортов — большинство иных крупных стран-импортёров предпочитают натуральный кофе.

К исходу первого десятилетия текущего века главным поставщиком кофе в РФ стал Вьетнам. На его долю приходилось до 29 % нашего кофейного импорта. Традиционный поставщик Бразилия занимал лишь второе место, обеспечивая 19 % всего кофе, выпитого россиянами. К 2010 году почти половину всего привезённого в РФ кофе обеспечивали фирмы, принадлежащие швейцарской корпорации «Нестле», крупнейшему в мире производителю продуктов питания, и корпорации Kraft Foods из США, второму после «Нестле» крупнейшему производителю пищевых продуктов на нашей планете.

С начала XXI века свыше половины кофейного импорта поступает к нашему столу через российские порты на Балтике, около 30 % — через Новороссийск, на остальные порты приходится менее 20 %.

В эпохальном 2014 году, ознаменовавшемся присоединением Крыма и началом открытого противостояния РФ коллективному Западу, россияне выпили кофе на 572 млн. долларов. В том году наша страна импортировала 155 тыс. тонн кофейных зёрен, молотого и растворимого кофе. С учётом стран СНГ, Балтии и половины Польши, можно констатировать, что за прошедшее столетие потребление кофе на территории бывшей Российской империи выросло минимум в 25 раз.

Глава 8. История бананов в России

Самые северные плантации этого тропического фрукта располагаются на тысячу километров южнее самой южной точки России. Но сегодня увидеть банан можно практически в любом магазине Российской Федерации по цене дешевле местных помидоров. Это накладывается на распространённые воспоминания о длинных советских очередях за связками зеленых и дефицитных бананов. Попробуем рассмотреть историю появления и победного шествия этого фрукта в нашем Отечестве более детально.

«Ананасы в шампанском…»

При всём желании на юге Российской империи можно было вырастить только декоративную разновидность банана, а сами плоды этого растения, сорванные в тропиках даже зелеными, не подлежат длительной транспортировке — быстро гниют при температуре выше 14 градусов по Цельсию. Поэтому первые бананы появляются в России, да и в Европе вообще, только в конце XIX-го века, когда на смену парусникам пришли грузовые пароходы, оснащённые холодильными установками.

«Необъятными, пудовыми кистями висят тропические бананы» — описывает Владимир Гиляровский «отдел колониально-гастрономических товаров» в «Магазине Елисеева», открытом в Москве на Тверской в 1901 году. Увы, необъятны бананы Российской империи были только в нескольких подобных магазинах, где предлагались продукты для самой богатой верхушки городского населения. Все «колониальные товары» такого рода оставались не доступны для большинства, а регулярно голодавшее русское крестьянство об их существовании даже не подозревало.

Российская империя в начале ХХ века импортировала достаточно много фруктов — около 100 тысяч тонн ежегодно. Бананы в торгово-таможенной статистике не выделялись, так как составляли минимальные доли процента от этого объёма. Закавказье еще не стало источником цитрусовых, которые и занимали львиную долю в дореволюционном фруктовом импорте. Даже в среде наиболее обеспеченных слоёв населения банан оставался экзотическим и не очень популярным фруктом, в отличие от, например, ананаса, не раз воспетого поэтами серебряного века — от Северянина до Маяковского.

Первая мировая война ликвидировала почти весь фруктовый импорт империи — балтийские и черноморские порты были блокированы враждебными Турцией и Германией, а состояние железных дорог и средств хранения не позволяло транспортировать свежие фрукты из Мурманска и Владивостока. Элите доставлялось немного всё тех же ананасов, которые легче транспортировать и хранить, чем иные тропические плоды. В годы гражданской войны, естественно, тоже было совсем не до бананов. В период НЭПа повторилась ситуация начала века — бананы в советской России присутствовали лишь в лучших ресторанах и валютных магазинах «Торгсин» в нескольких крупных городах страны.

«Банановое дело» Сталина

Впервые СССР закупил достаточно крупные партии бананов в 1938 году, когда еще не надвигалась Мировая война, а завершившаяся индустриализации стала давать первые плоды и позволила направить часть валютной выручки, в том числе, и на такую экзотику. К новому 1939 году бананы появились в центральных магазинах Москвы, а затем и в столицах союзных республик. Так, в январе 1939 года киевские газеты даже опубликовали своеобразный анонс: «На днях Киев получает партию бананов, которых здесь не было с 1913 года. Бананы — плоды тропических стран, прекрасны на вкус и богаты витаминами. Первая партия 20 тысяч килограммов 15 января поступит в продажу в магазины «Гастронома», плодоовощные и др.»

Тогда же бананы впервые попробовал товарищ Сталин. По воспоминаниям наркома внешней торговли Анастаса Микояна вкус экзотических фруктов вождю СССР понравился, и уже после 1945 года он лично распорядился закупать небольшие партии бананов для снабжения центральных магазинов в нескольких крупнейших городах страны. Бананы закупались через австрийские и швейцарские фирмы. Кстати, самому Микояну бананы не пришлись по вкусу, и он до конца жизни не понимал, зачем нужно тратиться на эту необязательную безделицу. Подобное отношение было характерно для большинства первых лиц СССР — при всех материальных возможностях их простонародные, крестьянские вкусы были весьма далеки от бананов.

Летом 1951 года стареющему Сталину не понравилась очередная партия бананов. Вспоминает Микоян: «Как-то сидели у Сталина за ужином… Все шло хорошо. Около 4 часов утра на стол подали крупные бананы, на вид хорошие, но зеленые, видимо, не очень спелые. Сталин взял банан, попробовал и говорит мне: "Попробуй бананы, скажи свое мнение о их качестве, нравятся они тебе или нет?" Я взял банан, попробовал. На вкус он напоминал картошку, для употребления совершенно не годился…»

Показательно, что ни члены Политбюро, ни обслуживающий персонал первого лица страны явно не знали, как надо обращаться с бананами. Это через двадцать лет все граждане СССР усвоят, что зеленые бананы следует завернуть в газету и положить на неделю дозревать в теплое место. Но взявшие Берлин и сделавшие атомную бомбу люди этого еще не знали.

Сталин высказался, что раньше, при наркоме торговли Микояне, бананы были вкусными, а так как сейчас они стали невкусными, значит новый министр внешней торговли Меньшиков не соответствует своей должности: «Импорт бананов — небольшое дело, а он его организовал плохо, и это показывает истинное лицо руководителя министерства…»

Меньшиков Михаил Алексеевич (1902–1976), в 1949-51 годах министр внешней торговли СССР

В итоге вождь СССР получил проверку ситуации с качеством бананов и Микояну и присутствовавшему на даче главному по кадрам Маленкову, а в 6 утра еще и позвонил с таким же поручением Лаврентию Берия. Утренний звонок всесильного куратора МГБ, МВД и Министерства госконтроля Берия в Совет министров СССР вызвал настоящий переполох во всей системе управления советской торговлей. Но в реальности второй и третий человек в стране — Берия и Маленков — откровенно не понимали, зачем вообще нужно обращать внимание на такую несущественную мелочь, и откровенно замяли «банановое дело». Чтобы успокоить «Хозяина» они вместе с Микояном приняли решение попросту заменить министра внешней торговли.

Подробности дальнейших отношений Сталина с бананами история для нас, увы, не сохранила. Вероятно, охране вождя всё же объяснили, как надо обращаться с этими тропическими фруктами.

«Банановые республики» СССР

Впервые бананы стали действительно массово закупаться СССР в середине 50-х годов. Экономика страны к тому времени преодолела последствия войны, это десятилетие вообще отличается самыми высокими темпами экономического роста за всю советскую историю после 1945 года. Но главное — в сфере влияния СССР к тому времени впервые оказались страны, где расположены тропические плантации.

Китай и Вьетнам товарищей Мао Цзэдуна и Хо Ши Мина стали источниками бананов для советских граждан. Тем более что в этом случае не надо было тратить валюту — фрукты шли в оплату советских кредитов и военной помощи.

Весной 1950 года 4-я полевая армия китайских коммунистов со второй попытки захватила остров Хайнань. Трофеями войск Мао помимо 25 тысяч пленных стали обширные банановые плантации этого тропического острова. В итоге почти все продававшиеся в СССР 50-х годов бананы происходили с юга Китая.

В 1954 году французы наконец признали своё поражение во Вьетнаме, северная часть страны оказалась под полным контролем местных коммунистов и уже в 1956 году в СССР поступили первые 200 тонн вьетнамских бананов. Этими фруктами Хо Ши Мин начал расплачиваться за советские снаряды, которые падали на головы французских колонизаторов под Ханоем и Дьенбьенфу.

В принципе Китай и Вьетнам могли бы завалить СССР тропическими фруктами, но здесь уже вступали в силу ограничения логистики и транспортной системы. Бананы в те годы были доступны в городах Дальнего Востока и Восточной Сибири, близких к границе Китая. Но в европейской части СССР эту экзотику можно было найти не без труда только в лучших магазинах Москвы, Киева и Ленинграда.

Однако в 50-е годы СССР ежегодно импортировал порядка 200 тысяч тонн фруктов, то есть в два раза больше, чем Российская империя полвека назад. При этом изменилась структура такого импорта — цитрусовые уже массово производились внутри страны, в закавказских республиках. Поэтому именно в эти годы, впервые в нашей истории, тропические фрукты стали доступны не только элите, но хотя бы несколько раз в год и широким народным массам, а среди внешних закупок нашлось место и экзотическим бананам.

Интересно проследить динамику бананового импорта СССР. В 1955 году в страну ввезли 2 тысячи тонн бананов, в 1956 году уже почти 3 тысячи тонн. В 1958 году — чуть менее 5 тысяч тонн, а 1960 году в СССР поступило почти 13 тысяч тонн китайских и вьетнамских бананов.

В начале 60-х годов, по мере нарастания конфликта Москвы и Пекина, поставки бананов из Китая снижаются. И на первый план выдвигается Вьетнам — в 1965 году из этой страны в СССР привезли почти 10 тысяч тонн бананов. Практически все бананы, съеденные в том году советскими гражданами, были вьетнамскими.

Но именно в этом 1965 году на юге Вьетнама происходит открытое вмешательство войск США, а американская авиация начинает бомбить контролируемый коммунистами север страны, откуда и шли поставки бананов в СССР. К концу 60-х годов бомбардировки коммуникаций и портов останавливают все поставки из Вьетнама в нашу страну. Одновременно, после советско-китайских пограничных боёв 1969 года практически прекращаются любые экономические контакты СССР с Китаем. Так советская экономика отказывается без источника дешевых «социалистических» бананов.

Но советские горожане уже распробовали и полюбили вкус экзотического фрукта. И товарищ Брежнев санкционирует коммерческую закупку бананов в традиционных «банановых республиках» Латинской Америки.

Уже в 1970 году из Эквадора поступило 9 тысяч тонн бананов, а в следующем году уже почти 13 тысяч тонн, то есть две трети всех бананов, попавших в том году в СССР. Еще 3 тысячи тон в 1971 году поставила Гвинея и 2,5 тысячи тонн воюющий Вьетнам. Западноафриканская Гвинея возникла не случайно — Брежнев лично побывал в этой бывшей французской колонии, получил в награду местный орден, а гвинейские бананы пошли в оплату поставок советских промышленных товаров.

После 1975 года, когда кончилась вьетнамская война, вновь увеличивается импорт бананов из Вьетнама до 8 тысяч тонн в год. Но Вьетнам уже не сможет обогнать «банановую республику» Эквадор.

Советские коммерсанты, сбивая закупочные цены, в начале 80-х годов довольно успешно сыграют на конкуренции основных латиноамериканских экспортёров бананов. В 1980 году СССР впервые закупит 19 тысяч тонн бананов в Колумбии. В том же году 31 тысяча тонн будет куплена в Эквадоре, и еще 6,5 тысяч тонн во Вьетнаме. К середине 80-х годов Колумбия уже опередит Эквадор по поставкам бананов в Советский Союз.

Годы так называемого «застоя» это период непрерывного роста импорта бананов. В 1970 году в СССР импортировано почти 15 тысяч тонн бананов, в 1975 году — почти 34 тысячи тон, в 1980 году — 56 тысяч тонн, а в 1985 году уже почти 80 тысяч тонн. Но этот заметный рост просто не успевает за ростом потребностей советских граждан, наконец-то распробовавших экзотический фрукт… На ситуацию накладывались проблемы с логистикой в большой континентальной стране — когда в Москве стояли длинные очереди за бананами из Эквадора, во Владивостоке вьетнамские бананы свободно лежали на прилавках магазинов. По всему СССР килограмм бананов стоил 1 рубль 10 копеек.

Банановая перестройка

Теоретически СССР мог легко решить проблему дефицита бананов, вложив средства в массовую закупку и создание соответствующей инфраструктуры. Но Советский Союз всегда стремился экономить валюту, концентрируя её расходы на самое необходимое и минимизируя траты на необязательное. К тому же первые лица страны, Брежнев, Косыгин, Андропов и прочие, были людьми совсем иной эпохи, чьи вкусы сформировались задолго до Второй мировой войны. Потребности в бананах они просто не понимали, тем более статистика и так наглядно демонстрировала резкий рост бананового импорта.

Пик советских централизованных закупок бананов пришелся на 1985 год, когда СССР купил почти 80 тысяч тонн бананов. Три четверти от этого объема поступило из Колумбии и Эквадора, которые выручили от СССР за свои бананы более 10 миллионов ещё тех полновесных долларов. Уже во второй половине 80-х годов импорт бананов несколько снижается из-за сложностей с валютой — в 1990 году СССР купил всего 68 тысяч тонн бананов.

Осенью 1991 года Таможенный комитет СССР «в целях улучшения обеспечения населения продовольствием» освободил от таможенных пошлин и налога на импорт целый ряд товаров, в том числе бананы. Эпоха государственной банановой монополии закончилась.

Любопытно, что в статистических сборниках Российской Федерации официальные данные по импорту бананов за 1992-94 годы просто отсутствуют. Но уже 1995 году на территорию РФ поступает 503 тысячи тонн бананов на 261 миллион долларов. Этот рост бананового импорта почти на порядок по сравнению с советским временем обеспечили три крупнейшие в мире фруктовые корпорации: Dole Food Company, Del Monte Foods и Chiquita Brands International. Все эти транснациональные компании основаны в США еще в XIX веке, Dole это крупнейший в мире поставщик фруктов, Del Monte крупнейший поставщик фруктов в Европу, а Chiquita является прямым наследником знаменитой в истории United Fruit Company, благодаря которой в Латинской Америке начала ХХ века и появился сам термин «банановые республики».

Фруктовые монстры несколько лет привозили в Россию крупные партии бананов и продавали их оптом местным коммерсантам. Но после финансового кризиса 1998 года крупные международные игроки потеряли интерес к российскому банановому рынку. К тому же, благодаря устоявшейся за десятилетия и привычной покупателю низкой советской цене, бананы в РФ даже в 90-е годы продавались заметно дешевле, чем в США или Европе. Если на Западе килограмм бананов стоит несколько долларов, то и в СССР и в современной России, при Брежневе, при Ельцине и при Путине, килограмм бананов всегда стоил около 1,5 долларов.

К началу XXI века банановый импорт России уже контролировали несколько частных фирм, основанных российскими коммерсантами в середине 90-х годов.

Олигополия зелёного банана

Почти десятилетие, от кризиса 1998 года до кризиса 2008-го, свыше 80 % российского бананового рынка делили три зарегистрированных в РФ компании: ЗАО «Группа Джей Эф Си», ООО «Санвэй-Груп» и ООО «Сорус Капитал». В реальности каждый из трёх фигурантов банановой олигополии представлял собой конгломерат юридических лиц, принадлежащих оффшорным компаниям, которые в свою очередь принадлежали трем предприимчивым гражданам РФ: Владимиру Абрамовичу Кехману, Шалми Доновичу Беньяминову и Валерию Вячеславовичу Линецкому.

«Джей Эф Си» Кехмана контролировала почти треть бананового рынка, «Санвэй» Беньяминова чуть менее трети и «Сорус» Линецкого пятую часть. Свыше 80 % потребляемых в России бананов имели эквадорское происхождение и ввозились в страну чрез порт Санкт-Петербурга. Бананы составляли почти треть российского фруктового рынка. В 2005 году в Россию было ввезено 815 тысяч тонн бананов — ровно на порядок больше, чем потребил весь СССР в 1985 году на пике советского бананового импорта. Но если те советские 80 тысяч тонн обошлись стране в сумму порядка 20 миллионов долларов, то на закупки бананов в 2005 году ушло свыше 700 миллионов долларов.

В XXI веке банан повсеместно прописался на прилавках российских рынков и магазинов, как самый распространённый и недорогой тропический фрукт. Уже привыкшие к нему, постоянно доступному, дешевому и ярко-желтому, россияне, вероятно с легким ужасом вспоминают длинные очереди за советским дефицитом в виде зеленых бананов. И мало кто знает, что современный банан приплывает в Россию всё таким же зелёным, как и его собрат при Брежневе. Просто сейчас зеленые бананы перед поступлением в продажу проходят так называемую процедуру «газации», когда фрукт в специальной камере сутки обрабатывается смесью азота и этилена. Такой «газированный» и насильно пожелтевший банан составляет всю массу бананов, продаваемых в наших магазинах. Ждать естественного созревания ни оптовикам, ни розничным торговцам экономически не выгодно.

«Группа Джей Эф Си» стала первой, кто стал покупать не просто бананы, а целые банановые плантации в Эквадоре и Коста-Рике. Покупки начинались в 2004 году со смешных 4000 долларов за гектар, и за несколько лет, благодаря российским капиталам, цены на банановые плантации Эквадора взлетели в шесть раз.

Двое из трёх членов первой в России банановой олигополии не пережили кризиса 2008 года — хотя рынок импортных фруктов сократился всего на 6 % (до этого он ежегодно рос минимум на 15 %), но слишком оптимистично набранные кредиты и девальвация рубля привели «Сорус» и «Санвэй» к подаче исков о банкротстве.

Оставшаяся на плаву «Группа Джей Эф Си» несколько лет после 2008 года занимала почти 40 % бананового рынка России. В октябре 2011 года российский «банановый король» Владимир Кехман в составе делегации Игоря Сечина даже летал в Венесуэлу на переговоры у Уго Чавесом. По итогам встречи появился указ президента Венесуэлы о создании банановой госкомпании, 49 % уставного капитала которой предназначалось российской стороне в лице Кехмана. Чавес пообещал выделить под банановые плантации для России 15 тысяч гектаров. Но амбициозному банановому проекту не суждено было воплотиться в жизнь — в следующем 2012 году Чавес слёг с раком, а Кехман оказался банкротом, причем иски о банкротстве уже бывшего «бананового короля» России рассматривали суды в Лондоне и Санкт-Петербурге.

Экономической причиной банкротства стали всё те же непомерные кредиты и, как это на первый взгляд ни покажется странным, «арабская весна». Страны южного Средиземноморья потребляли почти треть латиноамериканских бананов, но череда беспорядков, политические и экономические пертурбации от Туниса до Сирии резко снизили спрос в этом регионе на импортные фрукты. Избыток бананов сбил цены в России, и в итоге у «Джей Эф Си» начались проблемы с обслуживанием кредитов.

Показательно, что банкротства всех трех членов первой банановой олигополии сопровождались целым шлейфом уголовных дел. Если при Сталине «банановое дело» так и не началось, то в современной России их сейчас сразу несколько…

Но все экономические и уголовные приключения не останавливают банановый бизнес. Только за первые 8 месяцев 2012 года в РФ импортировано почти 830 тысяч тонн бананов на сумму почти 19 миллиардов рублей. Банан четвертый по объемам потребления фрукт в современной России, после яблок, груш, мандаринов и апельсинов.

В 2013 году объем бананового импорта превысил миллион тонн. Банановый рынок России делили новые игроки — Banex Group (поставляет эквадорские бананы под маркой «Прима Донна»), «Тандер» (импортирует бананы специально для крупнейшей сети магазинов «Магнит»), эквадорская компания Palmar, питерская «Ахмед Фрут» и ряд других.

Малороссийский и белорусский банан

В ХХI веке Украина ежегодно импортирует от 200 до 300 тысяч тонн бананов. Первый пик в 300 тысяч тонн был достигнут в 2007 году, потом, после начала экономического кризиса, наметился спад и с 2010 года новый подъем — в 2013 году Украина побила рекорд, съев более 300 тысяч тонн бананов.

По объемам продаж малороссийский банан на Украине практически догнал традиционное яблоко. Основным поставщиком бананов в Украину является всё тот же Эквадор, но на украинском рынке появляется всё больше бананов из Индии (их транспортировка в Малороссию обходится на 20 % дешевле, чем из Эквадора).

В 2010 году белорусы съели 40 тысяч тонн бананов (больше, чем весь СССР в 1975 году) на сумму почти в 30 миллионов долларов, и потребление банана в Белоруссии растёт. Снабжает братьев-белорусов бананами всё тот же Эквадор. Четыре частных компании контролируют две трети бананового рынка Беларуси. 80 % бананов закупается у российских оптовых поставщиков, при этом почти половина потребляемых в стране бананов ввезена из РФ нелегально.

Глава 9. Вши с земляникой

Рецепты и «заговоры» славянских знахарей Дальнего Востока

Не смотря на все успехи науки и торжество современной фармацевтики, народная медицина до сих пор прочно присутствует в нашем быту и нашей жизни. Наверняка все слышали и про традиционную медицину Китая с её снадобьями из костей тигра и прочей экзотикой. Многие знают и про дальневосточных шаманов с их необычными практиками.

Но в истории нашего Отечества есть любопытный момент, когда все указанные выше явления сошлись в одной точке в одно время. Расскажем об этом. Заодно вспомним о некоторых «рецептах» славянских знахарей Дальнего Востока, необычных и порой пугающих…

«Русские крестьяне недалеко ушли от инородцев…»

За последние 20 лет позапрошлого века население Приморья и Приамурья увеличилось в три раза. Новый XX век, железной дорогой соединивший наш Дальний Восток с другими частями страны, продолжил эту традицию — ежегодно на берега Амура и Уссури с берегов Днепра или Волги в поисках лучшей доли переселялись десятки тысяч крестьян из европейских губерний Российской империи.

Именно простые и небогатые крестьяне составили основу переселения. К началу XX столетия это были большей частью неграмотные люди, выросшие в традиционной деревне и жившие жизнью, немногим отличавшейся от быта их средневековых предков. На новые для них земли Дальнего Востока они принесли все свои старые традиции, все знания и суеверия с прежних мест жительств.

Приютивший их новый край лишь добавил в эти древние устои свой дальневосточный колорит. Владимир Арсеньев, знаменитый исследователь российского Дальнего Востока начала XX века, так писал о славянском населении региона тех лет: «Русские крестьяне недалеко ушли от инородцев в своем духовном и умственном развитии. Если потеряют в лесу лошадь, то идут к шаманам гиляков и просят их пошаманить и указать, где искать пропавшую скотину…»

Хотя к началу минувшего века в городах уже работала привычная нам медицина, большинство сельского населения ещё росло при минимальном доступе к врачам. Основу народного здравоохранения составляла народная же медицина, в которой опыт веков соединялся с самыми дремучими суевериями. Не удивительно, что на землях российского Дальнего Востока народная медицина славян причудливым образом смешалась с местными традициями, будь то поверья малых народов приамурской тайги или рецепты пришедших с юга китайцев…

Конечно, такая народная медицина не имела письменных рецептов, но кое-что удалось записать и сохранить для нас учёным-этнографам. Григорий Новиков-Даурский, краевед и журналист, работавший в начале XX века в Благовещенске и Забайкалье, так писал о сложностях этих исследований: «Лечение заговорами среди простонародья распространено весьма значительно. В Забайкальской области, например, я не знаю ни одной деревни, ни одного поселка, в которых не было бы “шептунов” (так в Восточном Забайкалье называют знахарей, лечащих заговорами). Заговорам учат старые знахари преимущественно молодых скромных парней или девушек, а мужчин или женщин в зрелом возрасте реже и преимущественно из “надежных”, т. е. таких, которые могут сохранить слова заговора втайне “до передачи” другому. Умереть “не передав слова” (не научив другого заговору) среди знахарей считается “великим грехом”. Вместе с тем “шептуны” отказываются сообщать содержание заговоров незнакомым людям, а также относящимся с недоверием к силе заговоров и людям старше “шептуна”, потому что у них существует поверье, будто слова заговора, переданные “попусту”, теряют, в устах знахаря, свою силу на долгое время, а иногда и навсегда. Поэтому, для исследователя народного творчества, в этой области весьма затруднительно собирание подлинных материалов…»

«На мори на окияни, на острови Буяни, там стоить горилый пэнь…»

«Заговоры», то есть наделяемые мистическими свойствами присказки, составляли в прошлом одну из основ народной медицины. На Дальнем Востоке мешались переселенцы из русских, украинских и белорусских губерний. Поэтому многие заговоры носят следы разных диалектов. «На мори на окияни, на острови Буяни, там стоить горилый пэнь. Пид тым пнэм дивьиця красна шиить шовком раны. До ней приихав дид стар, а пид ным кынь кар, а ты кровь стань!» — типичная присказка для остановки кровотечения, записанная в деревнях Приморья, явно «переселилась» на берега Японского моря из Украины.

Заговоры существовали на все случаи жизни. Например, заговоры для охраны урожая от порчи или от болезней скота, популярны были и любовные — на Амуре их звали «присушками» и «отсушками» (первыми полагалось возбуждать, а вторыми гасить любовь к кому-либо). Но самыми распространенными были, конечно, лечебные заговоры — не только для остановки кровотечения, ни и «от грыжи», от «лихорадки», то есть простуды, а так же «от колотья» и т. п.