Крик одинокой птицы

Я вышла из своего убежища и вновь уселась на лавку. «Они встречались!» «Пора принимать радикальные меры!» В голове набатом стучали слова Воронцова. Интересно, кто стал предметом его пристального внимания, я или Лиза? Чья встреча заинтересовала странную парочку больше, моя с Ольгой или моей сестры с Фёдором Алексеевичем? И о каких радикальных мерах шла речь?

Словом, к моей информационной каше добавилась лишняя порция пшена, засорявшего мозг. Возможно, Ольга была права, и Роман не так прост? Возможно, он вёл свою игру, в которую пытался втянуть меня?

Тяжело вздохнув, я поднялась и побрела по направлению к собственному дому.

Одно я знала наверняка. Доверять никому не стоит. Нужно разруливать ситуацию самостоятельно. Разруливать самостоятельно. Легко сказать. А как воплотить всё это в жизнь? Без денег, без связей, без друзей… Мне даже посоветоваться было не с кем. Хотя, почему не с кем? Я решила утром поехать в монастырь. Матушка-настоятельница обязательно даст мудрый совет.

Глава 20

─ Матфей! Брат мой! Разве так встречают родственников? Открывай ворота!

Ну вот, и началось. Я сидела у постели мужа, которого всю ночь била лихорадка. Пшеничные кудри, к коим я так любила прикасаться, намокли от пота и прилипли ко лбу жёсткими колечками. Сменив компресс, я подошла к окну.

Люди, толпившиеся у дверей, ждали распоряжений князя, только тот казался слабее младенца. Матфей не то, что б меч поднять, он с ложа встать не мог. Мой муж то приходил в сознание, то вновь проваливался в беспамятство. В глубине души я понимала, теперь вся ответственность лежит на мне. Предстояло взять себя в руки и вспомнить, чьей дочерью я являлась.

─ Марфа, и ты, Дарья, оставайтесь в покоях князя, остальные за мной.

Я шла по длинному коридору, досадуя на то, что нам так и не удалось достроить замок, который тут, на Руси, называли теремом. Он мог стать надёжным убежищем для жителей соседних деревень даже сейчас, вот только западная стена имела ряд недостатков, да две сторожевые башни муж собирался возвести лишь следующей весной.

─ Тимофей! ─ Я на мгновение остановилась. ─ Возьми ключ. ─ Отстегнув от связки тяжёлое изделие, протянула его убелённому сединами старцу. ─ Если начнётся заварушка, уводи женщин и детей через тайный ход в монастырь. Матушка-настоятельница примет вас и защитит. Дверь завалишь. Это поможет продержаться какое-то время, пока не подоспеет помощь.

─ А Вы, княгиня, разве Вы не с нами? Ваш муж приказал увести и Вас. ─ Старик беспомощно развёл руками.

Я лишь печально улыбнулась.

─ Твой князь болен. Он не сможет вести переговоры. А я не собираюсь бросать мужа и свой народ. ─ Машинально проведя рукой по простому крестику на шнурке, подняла глаза к небу. ─ Даст Бог, всё уладится.

Мы спускались по лестнице, когда увидели сотника. Воин направился в нашу сторону, и по выражению его лица я поняла, ничего не уладится.

─ Михаил, явно, не в гости пожаловал, госпожа. Он привёл огромную дружину, и все его люди вооружены до зубов.

Я перекрестилась и кивнула старцу.

─ Не будем ждать неизбежного. Уводи людей немедля.

Подобрав подол просторного платья, я направилась на стену, надеясь лишь на своё красноречие.

─ Приветствую тебя, княгиня!

Я стояла у самого края, опираясь на выступ бойницы, и дрожала, ни то от холода, ни то от страха. Всё плато, простиравшееся перед теремом, заполнили конники, а по реке спускались две боевые ладьи. Ветер трепал моё платье, старался скинуть хрупкое тело на землю, но я продолжала стоять твёрдо, как скала, так, как и подобало русской княгине.

─ Я тоже приветствую тебя, князь. Какими судьбами пожаловал?

Михаил снял шлем и широко улыбнулся.

─ В гости приехал. Где брат? Пусть велит открыть ворота.

Я усмехнулась.

─ В гости? С такой дружиной?

Михаил немного поёрзал в седле.

─ Времена нынче смутные. Передвигаться налегке опасно. Хазары хвосты подняли. Да и свои никак не угомонятся. Сосед идёт на соседа…

─ А брат на брата. ─ Закончила я.

Незваный гость спрыгнул с коня, вытащил из ножен меч и откинул в сторону.

─ Вот видишь, я безоружен. Вели открыть ворота. Мне нужно поговорить с Матфеем.

Я сомневалась в правильности решения, но отказать была не в праве. Вереница людей спускалась в погреб, откуда начинался подземный ход. Нужно дать им время уйти.

─ Ладно. Я прикажу открыть ворота, но не раньше, чем все твои люди отойдут за реку. Оставь при себе десяток ратников. Подтверди чистоту своих намерений.

Михаил рассмеялся.

─ Если бы я решил взять этот сруб штурмом, я не вёл бы с тобой любезных бесед. Но, будь по-твоему.

Он подал знак, и дружинники развернули своих боевых коней.

Я спустилась во двор и подошла к погребу. Женщины спокойно, без спешки, спускались под землю. Молча, без паники, они отмеряли ступени и исчезали в узком коридоре. Дети, даже крохотные младенцы, не плакали и не кричали. Все словно чувствовали, что от той самой тишины зависит их жизнь.

Я обвела взглядом мой уютный деревянный замок, опустевший двор и сад, который разбила прошлой весной. Я словно прощалась с тем, что любила, что создавала собственными руками, что холила и лелеяла. И тут, под кустом смородины что-то блеснуло. Подбежав ближе, я нагнулась, раздвинула ветки и чуть не разрыдалась. Кольцо! Моё обручальное кольцо, потерянное детьми, нашлось! Надев его на палец, я в протянула руку к солнцу и в последний раз полюбовалась игрой мистических камней.

Дверь в погреб уже закрывалась. Подобрав подол юбки, я кинулась к убежищу.

─ Тимофей! Стой!

Старец вышел и низко склонил голову.

─ Вот. Я стянула кольцо с пальца. ─ Передай его матушке-настоятельнице. Пусть схоронит в тайнике, да отправит сестёр к Софии. Они должны принести в монастырь второе, кольцо мужа. ─ Отстегнув от пояса кожаный кошель с серебряными монетами, опустила туда драгоценность. ─ Деньги на нужды обители.

─ Госпожа! ─ В глазах старика появились слёзы. ─ Вы должны пойти с нами.

Я отрицательно покачала головой.

─ И передай матушке, я завещаю похоронить нас с князем в усыпальнице монастыря.

Захлопнув дверь, я сделала глубокий вдох. Что ж, время вышло. Пора принять неизбежное и встретить свою судьбу.

Высоко подняв голову, я вышла в центр двора и отдала последний приказ.

─ Открыть ворота!

Я сидела в темнице и обтирала подолом нижней рубахи свои окровавленные кисти. Сколько я пробыла в подземелье? Час? День? Вечность? Я потерялась во времени, сбилась со счёта. Я впадала в беспамятство, а потом вновь приходила в сознание и понимала, что кошмар продолжается.

Вот и сейчас мрак темницы рассёк свет факела, а потом послышались тяжёлые шаги. Скрип двери, и мой мучитель вытянулся передо мной во весь рост. Наверное, за свои грехи я попала в ад, но меня терзали не гиены огненные. Мою душу и тело рвал на части сам сатана.

─ Ну что, София, ты вспомнила, куда дела кольца?

Я даже не повернулась в сторону мужчины. Дьявол присел рядом и схватил меня за волосы.

─ Надо же! Гордая византийская принцесса, бунтарка, ослушница, опозорившая меня перед двумя государствами, сейчас напоминает обычную портовую шлюху. Где теперь твой гонор? Отвечай!

Я молчала. К чему тратить последние силы? Они мне ещё понадобятся. Я не знала, как закончится моя жизнь, но хотела умереть достойно.

─ Не вспомнила? Какая жалость! ─ Уничижительно ласковый тон сменило грозное рычание. ─ Тогда запомни, тварь, я буду являться сюда ещё два дня и пользовать тебя, как мне заблагорассудится, а после отдам на потеху солдатам. Посмотрим, сколько ты выдержишь.

Зажмурилась. Я знала, что произойдёт дальше. Пройдёт лишь миг, и моё тело вновь взорвёт острая боль. Я не открывала глаз. Я знала, что сейчас делает ирод. Звук упавшего на каменный пол ремня, бряцанье кинжала. Я пыталась глубоко дышать, прогоняя подступившую тошноту, и думать о чём-то отвлечённом, но нет. Образ ненавистного мужчины вытеснял все мысли. Я открыла глаза и сжала кулаки. Уж лучше так. Мой взгляд уже ничего не выражал, ни боли, ни отчаяния, ни страха. Но разве мои чувства волновали это похотливое животное?

Я безучастно наблюдала, как мой мучитель потирал рукой свой возбуждённый орган, приводя его в состояние полной боевой готовности. И вот его лицо покраснело, дыхание участилось. Поддавшись вперёд, он навис надо мной и вошёл в моё тело одним резким толчком, доставляя очередную порцию боли. Я сильнее сжала кулаки и прикусила губу. Нет, я не закричу. Я не доставлю тебе такого удовольствия, зверь. Я вынесу всё, но ты не получишь, ни моей дочери, ни мистических колец. Время тянулось мучительно долго. Наконец, вздрогнув всем телом, насильник закинул голову назад, выдохнул и выпустил в меня струю тёплой липкой грязи. Пытка закончилась. Я выжила в очередной раз. Теперь моей наградой станут несколько часов покоя. Глубоко вздохнув, я провалилась в пустоту.

─ Вставай, шлюха! ─ холодная вода, лившаяся мне в лицо, привела в чувства.

Сильные руки схватили измученное тело и поволокли куда-то по холодным камням темницы. Боль привела в себя окончательно. Когда тюремщики отошли, я приподнялась на локтях, а потом умудрилась сесть. В просторном каменном мешке полыхали факелы. Воздух казался густым и спёртым. А мне так хотелось вздохнуть полной грудью. За накрытым столом сидели русичи, приближённые Михаила. Казалось, вид измученной женщины забавлял их. Я перевела взгляд в дальний угол и вздрогнула. На цепях, крепившихся у самого потолка, висел Матфей. Его изуродованное окровавленное тело казалось безжизненным, но муж ещё дышал. Я хотела закричать, подняться и броситься к князю, но крик застыл в горле, а силы совершенно покинули.

─ Смотри! ─ О! Этот голос я буду помнить даже на том свете! Проклятый Михаил! Мужчина схватил за волосы и поднял мою голову. ─ Смотри, шлюха, вот твой бравый избранник. Что с ним стало? Разве он достоин носить титул князя? Одно твоё слово, и я помилую тебя. Я даже женюсь на тебе, женщина, но при одном условии, ─ ты отдашь мне кольца, радостно и добровольно.

Женится на мне? В глубине души я почувствовала облегчение. Значит, моя малышка-София не интересовала тирана! Значит, он не послал отряд по её следу! Эта радость придала сил.

Я поднялась на ноги и гордо вскинула голову. Даже сейчас, опозоренная и униженная, измученная, но не сломленная, я оставалась дочерью последнего византийского императора, принцессой, русской княгиней.

Михаил приблизился к брату и указал на огромного воина, стоявшего рядом с устрашающей плетью.

─ Это Гендель, мой скандинавский друг, верный цепной пёс. И знаешь, почему я держу его при себе? ─ Мучитель усмехнулся. ─ Потому, что он мастер развязывать языки даже немым.

Воин оскалился. В доказательство слов господина, он прокрутил плеть в воздухе и опустил на спину Матфея. Я вздрогнула всем телом, но не издала ни звука.

Михаил усмехнулся.

─ Ладно, я нынче в хорошем расположении духа. Посоветуйся с мужем. Возможно, он наставит тебя на путь истинный.

Палач взмахнул мечом, перебивая металлические кольца цепи. Князь повалился на камни. Двое русичей подтянули деревянную кадку с водой и опрокинули её на бездыханное тело. Матфей пошевелился.

Медленно, ощущая острую боль от каждого шага, я приблизилась к возлюбленному и опустилась перед ним на колени. Муж открыл глаза.

─ Прости меня, милая. Я не сберёг наш мир.

Я провела пальцами по спутанным, испачканным кровью волосам своего князя и улыбнулась.

─ Не нужно просить прощения. Я всегда любила тебя. Помнишь, там, на площади?

Матфей приподнял голову.

─ Я всё помню, родная, словно это случилось вчера. Маленькая уличная танцовщица, принцесса шумного базара, принцесса моего сердца.

Мои губы коснулись свежего шрама на щеке мужа.

─ Я не предам тебя. Что наша жизнь? Всего лишь миг. Что значит миг в сравненье с вечностью, с вечностью, которая соединит нас навеки?

─ Всё! Довольно! ─ Михаил вновь схватил меня за волосы и потянул к себе.

Словно в тумане я наблюдала, как чёртов Гендель поднял огромный меч и… Я зажмурилась. Фонтан горячей крови брызнул на мои босые ноги. Не помня себя от ужаса, я дёрнулась, быстрым движением выхватила кинжал из-за пояса Михаила и вонзила себе в грудь.

…Я не почувствовала боли. Нет, мне показалось, кто-то открыл дверь где-то глубоко в сердце, и оттуда выпорхнула моя душа, огромная белая птица. Расправив крылья, она взлетела над этим миром и устремилась к небу, руша потолки и ниши презренной темницы. Я вновь дышала полной грудью, вновь обретала силу и решимость. Сделав круг над руинами замка, я пронеслась над лесом, поймала своё отражение в прозрачной реке и услышала крик. Рядом со мной, крыло в крыло, парила душа мужа. Я знала наверняка, мы больше никогда не расстанемся.

Подпрыгнув в кровати, я тут же свалилась на бок, хватаясь за грудь. Белая майка оказалось целой, и никакой раны на теле я не обнаружила. Но почему сердце болело так, будто мгновение назад его пронзили острым кинжалом? Я откинулась на подушку и разрыдалась. Вот и конец истории. Теперь я понимала, моя далёкая пра-пра-бабка предупреждала меня. Я должна вернуть кольца в усыпальницу, иначе умру, обращусь в птицу и покину этот мир. И тогда проклятье ляжет на Лизу, на её детей и внуков.

Соберись, Птичка, ты же потомок великого рода. Ты должна быть сильной!

Глава 21

Я собиралась навестить матушку с утра, а потом заскочить к сестре. Набрав на рынке фруктов, села в автобус и уставилась в окно. Как странно, несмотря на ясный день, никто не улыбался. Сумрачные прохожие спешили по своим делам, недовольные автомобилисты проносились мимо. Даже в туманном Альбионе, где вот таких солнечных дней можно было пересчитать по пальцам, народ казался веселее. Чопорные англичане умели радоваться. А в нашем захолустье поводов для улыбок не находилось.

Вот и я забыла, когда чувствовала себя счастливой. Я не повзрослела, я постарела на целую жизнь, на сто жизней за эти полгода, а просвета не было.

─ Площадь Демидова. ─ Объявил водитель. Открыв и закрыв двери, он двинулся дальше, а я похолодела, заметив столб дыма, поднимавшийся из-за угла. Мимо пронеслась пожарка и машина скорой. Расталкивая пассажиров, разрывая пакет, теряя яблоки, я пробиралась к выходу.

─ Остановитесь, пожалуйста.

─ Только на остановке. ─ Хмурый мужик даже не взглянул в мою сторону.

─ Но мне очень надо. Там дом горит. Это дом моей подруги.

─ Он всю ночь горит. ─ Хмыкнула дама, стоявшая за мной. ─ Новости смотреть надо.

Автобус резко затормозил.

─ Ладно, выходи, беги спасать свою подругу.

Я выскочила на тротуар и кинулась через дворы к дому, где жила Алла.

От особняка ничего не осталось, но дым упорно валил с пепелища, поднимаясь к небу огромным серым столбом.

Полицейские пытались разогнать зевак, не желавших расходиться по-хорошему, но толпа лишь перемещалась из стороны в сторону.

─ Вот кому понадобилось особняк поджигать? Триста лет стоял, никому не мешал. А тут на тебе! ─ Старушка в ситцевом платочке печально вздохнула.

─ Так это поджог?