Орнамент с черепами [СИ]

— По берегам. Течение, это, быстрое.

— Вателл как-то сплавляет по реке баржи с конями, — еле слышно сказала Эситея. — У нас тем более должно получиться.

Дархэлл перевел внимательный недоверчивый взгляд с охотника на дикеофору. Потом посмотрел на Астайнара. Он явно не мог поверить, что кто-то рискнет сплавлять баржи с конями через водопад в два человеческих роста.

— Ну искупаемся, — ответил на его взгляд начальник дартанаев. — Плавник есть у берега. Обсушимся.

Дикеофора, прислушиваясь к себе, не могла уловить ни малейших признаков тревоги. Если предчувствие ее не обманывало, плавание должно было пройти спокойно.

— Мы все умеем плавать, — согласилась она с Астайнаром. — Другого выхода не видно.

Нуза, указав тайник с лодкой, бесшумно скрылся в ползущем по берегу реки тумане, укутывавшем стволы прибрежных тополей и смоковниц. Смеркалось. Путешественники вышли в путь ближе к вечеру, при свете дня охотник категорически отказывался идти в нужном направлении. Боялся.

Плоскодонка, которую Нуза-паук заранее спрятал в тайном месте под обломком скалы, производила впечатление надежной. На носу лежал мешок с факелами. Дартанаи легко прыгнули в качнувшуюся лодку. Эситея, же, перебиравшаяся последней, чуть не упала, потому что внезапно из тумана выскочил пес-альбинос и чуть не опрокинул девушку, прыгая с берега в плоскодонку.

— А факелы-то надежно закреплены и защищены от воды, — тихо сказал Дархэлл, садясь за весла, — этот Нуза действительно проплывал под горой. И переворачивался… Не нравится вашему охотнику местный «водопадец».

Эситея, устроившаяся на корме, напротив начальника лазутчиков, невольно взглянула ему в лицо. На скуластом лице не отражалось никаких эмоций, но в глубине серых глаз искрился еле заметный огонек усмешки, как если бы господин Дархэлл знал нечто забавное, но вслух говорить об этом не собирался.

— Нуза сказал, что так проще всего протащить лодку под гору, — вспомнила дикеофора. — Под горой у него в тайниках лодки есть, но протаскивал он их, видимо, только здесь.

— То есть, подарить одну из спрятанных лодочек дикеофоре он постеснялся, — заметил Дархэлл, внешне бесстрастно, все с той же усмешкой в глубине глаз. — Или не захотел лишний раз переворачиваться в «водопадце»?

— Побоялся, — с легким отвращением в голосе сказал Астайнар. — Вателлу могут доложить, что у нас есть плоскодонка Нузы. Эта, видишь, какая? Явно нездешняя. На дерево посмотри. Недавно, наверное, в тайник поставил.

Над рекой сгущался сумеречный туман. Громада горы быстро приближалась, оценить точное расстояние до нее в тумане было непросто. Эситея принялась снимать с себя сапоги, упаковала их в непромокаемый вещевой мешок, начала расстегивать теплую куртку.

— Не снимайте куртку, Эситея. — меланхолично сказал Дархэлл. Помолчал и добавил. — Мы не перевернемся. Но вам, госпожа дикеофора, следует несколько раз подумать, прежде чем снимать верхнюю одежду.

Удивленная неожиданными словами, дикеофора замерла.

Из темноты впереди вылетела летучая мышь и вцепилась Эситее в волосы. Девушка еле слышно, но отчаянно взвизгнула. Сжалась от отвращения и закрыла лицо руками. Мышь запуталась коготками в ее пышных волосах. Астайнар почти неуловимым движением свернул зверьку шею, аккуратно вытащил трупик из волос своей спутницы и выкинул мышь в реку.

— Вот уж не думал, что вы боитесь крылатых существ, — с легким злорадством сообщил он. — У вас ведь все стены в городе покрыты изображениями разных крылатых. Объект священного поклонения.

— Жаль, что вы не разбираетесь в символике священного искусства, — с достоинством ответила уже успокоившаяся дикеофора. — Крылья — это не анатомическая деталь. Это символ. Символ того, что те, кому мы поклоняемся, мгновенно перемещаются сквозь пространство. Впрочем, мы крылатым существам не поклоняемся. Они только посланники.

— Астин, пересядь ко мне, на весла, — прервал ее Дархэлл. — Нужно разогнаться.

Астайнар пересел к нему, лодочка в сумерках стремительно полетела вперед.

— Достаточно, — меланхоличный голос Дархэлла. — Астин, вернись обратно. Чуть правее. Крепко за борта ухвати-и-лись.

И в следующее мгновение плоскодонка рухнула во тьму, наполненную ледяной водой. Девушка разжала пальцы и забарахталась, всплывая. Плоскодонка всплыла следом. Лодка не перевернулась.

Грохот вокруг. Темнота. Всюду ледяная вода. Теплое тело прижавшегося к Эситее вздрагивающего пса.

— Где черпак, Элвен? — перекрикивая грохот, гаркнул Астайнар, — Не вижу.

— Еще бы в такой темноте ты чего и видел, — по-прежнему спокойно ответил Дархэлл. — Небось, не кошка. Вот он. Чувствуешь?

Какое-то время слышался только звук вычерпываемой воды. Потом на носу лодки вспыхнул факел. Эситея даже перестала стучать зубами, когда обернулась и оценила мощный водопад, с которого в кромешной темноте соскользнула лодка с тремя людьми. И не перевернулась.

— А вы мастер, господин Дархэлл, — тихо сказала дикеофора. — Если ваше мастерство, как начальника лазутчиков сравнимо с тем, как вы управляетесь с лодкой, то у степняков не должно быть секретов от вас.

— К несчастью, лазутчики у нас никуда не годятся, — мрачно ответил промокший Астайнар. — Мы еще только осваиваем это ремесло. Даже с течением Дангавы разобраться не смогли. А уж о точных сроках нашествия степняков даже и мечтать не приходится. Хотя Дархэлл и находится здесь больше года…

— Думаю, Вателл именно в этой пещере собирает баржи и грузит на них коней, — вмешался начальник лазутчиков, перебивая своего разговорившегося командира. — Видите разобранные баржи на берегу? Коней приводит сухим путем. Через другой проход. Нам как раз пригодятся бревна для костра. Высушимся.

Оба дартаная умело и быстро раскололи одно из бревен, и на берегу подземной реки разгорелся костер. Чуть поодаль глухо шумел водопад, мелодично падали капли со сталактитов в темное озеро. Языки пламени освещали каменные узоры золотистых стен пещеры.

— Ну а теперь можно поговорить и о священных изображениях, — меланхолично заявил Элвен Дархэлл. Эситея вскинула голову и посмотрела на начальника лазутчиков. Затаенный огонек усмешки в его глазах никуда не делся. — Все равно, пока не высохнем, делать нечего.

Астайнар усмехнулся откровенно, предвкушая возможность поддразнить девушку рядом с собой.

— Эситея, вы и вправду думаете, что ваши сограждане не поклоняются этим странным крылатым созданиям, которые у вас всюду изображены так пестро и навязчиво? — с любопытством спросил он.

— Поклоняются или нет, но эти создания вовсе не крылатые, верите? Это невидимые, мгновенно перемещающиеся существа. И трудно сказать, как они выглядят. Потому что они невидимые, не принадлежащие нашему миру.

Астайнар задумался. Дартанаи вообще не верили ни в каких невидимых созданий, крылатых или бескрылых. Пришельцы чтили некое абстрактное жизненное начало, неведомым образом разлитое в мире. Вдобавок, они верили еще и в перерождение души. Поэтому старались поступать по возможности благородно, чтобы после очередного возрождения не переродиться в окончательную пакость.

— Вы переводите разговор, Эситея, — наконец сообразил начальник дартанаев. — Ваши сограждане не просто поклоняются, они даже жертвы приносят перед изображениями этих странных крылатых, как вы сказали, посланников.

Да уж. Справедливо подмечено Нынешние меарцы вполне могли. Все равно стало обидно за своих.

— Ну и поклоняются, и что? Вы-то вообще поклоняетесь абстрактной высшей силе, даже не задумываясь, добрая она или злая.

— Можно подумать, ваши сограждане об этом задумываются, — парировал Астайнар, пошевелив бревно в костре, чтобы лучше горело. — Им главное, будет контакт с высшим существом выгодным, или нет. Если кто из ваших и задумывается о добре и зле, он, видимо, успешно скрывает это от посторонних глаз.

В этот момент что-то мокрое коснулось руки дикеофоры. Странный пес охотника Нузы, чуть взвизгнув, немного подпрыгнув, уставился прямо в глаза сидящей у каменной стены девушки, шевеля своим выразительным носом. Увидев, что она его не понимает, еще раз взвизгнул и перевел взгляд умоляющих красных глазок на Дархэлла.

— Никак тревога? — уточнил тот.

Пес явственно кивнул. Оба дартаная мгновенно оказались на ногах, через две секунды костер погас, залитый водой. Все тревожно замерли. Эситея только теперь поняла, как удачно было выбрано место для разведения костра. Камни закрытой с трех сторон сталагмитами ниши нагрелись от пламени костра и теперь грели прижавшихся к ним людей. Дикеофора крепко обхватила пса и даже завернула его в куртку. Ей совсем не хотелось, чтобы он начал сейчас чихать. Мармал немного повозился в ее руках, устраиваясь, и затих.

— Вот видишь, никого тут нет, — ударил по напряженным нервам басовитый голос. — Никакого света. Померещилось тебе, Колбасник.

— И вправду, видать, померещилось, — ответил хриплый, надтреснутый голос. — Я сдуру струхнул. Здесь, под горами, всякое бывает.

Недалеко от затаившихся дартанаев и Эситеи в свете факелов возникли две темные фигуры. Они немного постояли, огляделись.

— Пошли отсюдова. Мне тут одному завсегда неуютно.

— Что, Колбасник, совесть мучает? Хотя о чем это я?

Оба нервно хохотнули, и пошли по берегу озера. Некоторое время был виден мелькающий свет факелов, слышались невнятные ругательства. Потом все стихло, свет факелов погас.

Дархэлл чиркнул кремнем, зажег маленькую лучинку.

— Все спокойно? — спросил он у пса, только-только выбравшегося из-под куртки Эситеи. Мармал утвердительно взвизгнул.

— Отличная зверюга, — пробормотал начальник лазутчиков. — Уважаю. Отплываем немедленно. Пещера охраняется.

— Не знаю, как насчет остальных меарцев с их крылатыми посланниками, и символики священного искусства, — ехидно сказал Астайнар, вставая и подавая руку Эситее, — но вам, госпожа дикеофора, точно нужно изобразить на стене вашего дома нечто четырехлапое, с длинным носом. В качестве хранителя. Он нас серьезно выручил. Вы уверены, что это всего лишь собака?

— Нет, — буркнула Эситея, вставая. — Не уверена.

— Кто их в Древнем городе разберет, — флегматично сказал Дархэлл, — Пес странный. Но полезный.

Все трое осторожно перебрались обратно на плоскодонку. Эситея устроилась на носу и промеряла шестом глубину впереди. Астайнар разместился на корме с рулевым веслом. Дархэлл уверенно сел за весла. Пещерные своды над путешественниками то понижались, то уходили ввысь. Света факела не хватало, чтобы рассеять мрак под сводами. Река плавно перетекала из пещеры в пещеру.

Внезапно с пронзительным визгом сверху кто-то свалился и плюхнулся в реку. Дархэлл перестал грести и замер. Через несколько секунд к их лодке подплыла мокрая собачонка и уцепилась передними лапами за борт. Она, конечно же, угодила в одну из трещин на поверхности. Мармал поставил передние лапы на борт плоскодонки и внимательно изучил свалившегося зверя. Потом быстро оглянулся на наблюдавших за ним людей, взвизгнул, прощаясь, и перепрыгнул через борт в реку. Ткнулся носом упавшей собачонке в бок, коротко ей что-то пролаял. Потом оба зверя поплыли к берегу.

— Я понял, — меланхолично сообщил Дархэлл, снова берясь за весла. — Мармал — хранитель здешних пропащих псов. А нам он помогает, потому что, если мы и хуже их, то ненамного. По его мнению.

— Вот ты скажешь иногда, Элвен, — пробурчал Астайнар. — Даже и не знаю, как реагировать.

Наконец, вдалеке, на берегу мелькнул огонек.

— Доплыли, — обрадовался Эр'Солеад. Подгорная темнота и тишина изрядно давила на сердце. — Это наши. Развели костер в том проходе, откуда вы свалились, Эситея. Подгоним к ним плоскодонку и возьмем кое-кого с собой.

* * *

— Нет, господин Эр'Солеад, — сказал дартанайский мастер-каменщик, осмотрев «водную ловушку» с носа плоскодонки, подогнанной к стене пещеры. — Извиняйте, но у нас ничего не выйдет. Перед вами творение древних мастеров. Каменная плита поднимается вверх. Видите, под известковым налетом для нее есть место? В щель внизу должна ливануть вода под давлением и отжать плиту до упора. А потом ведь плиту и обратно опустить надо. Мы же не хотим изменить течение Дангавы навсегда? И ладно бы механизм подъема торчал бы на всеобщее обозрение. Но он же утоплен в толще воды. И света нет. Как прикажете разбираться? Нам сюда бы хоть какого-нибудь мастера-каменщика из Древнего города. Хоть и не те они, что раньше, но хоть что-то петрить должны…

— А мастер из Древнего города проболтается отцам города, — флегматично предположил Дархэлл.

— Хотя бы расчистить место для поднимающейся плиты вы можете? — хмуро поинтересовался Астайнар.

— Да, господин Эр'Солеад. Вобьем здесь скобы, укрепим мостки и начнем отколачивать лишнюю породу.

— Можно использовать растворители, — вмешалась Эситея, заговорив по-дартанайски.

— То есть, переводить вам ничего не нужно, — начальник лазутчиков окинул девушку из Древнего города цепким взглядом.

— Растворитель кирке не помеха, — с достоинством изрек мастер каменщик.

— Вы не хуже нас понимаете, Эситея, — неожиданно сурово сказал Астайнар Эр'Солеад, — что ваш Вателл ничего не должен заподозрить. — Сведения о «ловушке» не должны просочиться в Степь. Скажите, вы подчинитесь моему приказу, дикеофора Древнего города?

И смотрит пристально и мрачно. А она здесь одна, слабая и беззащитная. А дартанаи считают дикеофор всего лишь одним из суеверий Древнего города. В смысле, совсем не уважают.

— Вам у нас в Новом городе очень неплохо будет, — меланхолично заявил Дархэлл, внимательно глядя на Эситею с обычной еле заметной лукавинкой в серых глазах. — Отдельные покои отведем. Астин будет каждый вечер услаждать ваш слух своим пением…

— Я подчинюсь вашему приказу, господин Эр'Солеад.

— Да, я бы тоже подчинился, лишь бы не слушать старинные баллады в исполнении Астина. Не то, чтобы он плохо пел, просто выбор баллад угнетающий.

Астин сверкнул глазами на своего подчиненного.

— В таком случае, Эситея, не ищите мастера-каменщика из числа своих сограждан.

— Не буду, обещаю, — вздохнула дикеофора, и поклонилась согласно этикету властных дартанаев.

Обратно они выбрались через уже освоенный дартанаями соседний с «ловушкой» тоннель. В пещере, которой он заканчивался, в свете факелов, заметны были помосты, опоры для веревочных лестниц и прочие свидетельства активного освоения подгорного пространства. Плоскодонку для плавания к «водной ловушке» вытащили на берег реки и спрятали от нескромных глаз.

Всю обратную дорогу до Меар дартанаи тихо между собой о чем-то говорили. Эситея на выделенной кобыле скакала чуть в отдалении, не мешая пришельцам обсуждать свои планы.

«Не доверяете, и не надо».

Глава шестая

Дикеофора действительно не стала искать мастера-каменщика в помощь дартанаям. Несколько дней она спокойно занималась обычными своими делами. А потом резко наступила весна. За ночь воздух потеплел, пролился легкий дождик, земля напиталась теплой водой. Листья и первые цветы, раскрываясь на глазах, в очередной раз украсили мир. Благоухание весны наполнило город.

Эситея не могла остаться в городе в это волшебное время. В конюшне у Храмовых ворот Меар она собиралась взять напрокат своего любимого ослика. Однако обычно простое дело, в этот раз обрело некоторую сложность. Пришельцы показали-таки свои острые зубы, а именно, с утра пораньше выяснилось, что в связи с надвигающимся нашествием степняков введены строгости военного времени. В частности, свободный въезд и выезд их Меар запрещен. Рыжий аптекарь, сосед Эситеи, сообщивший ей эту новость возле ворот, выбраться из города не смог.

— Что-нибудь случилось? — удивленно спросила дикеофора обычно лениво-флегматичного, но этим утром раздраженного командира стражи у Храмовых ворот.

— Нет, госпожа дикеофора, ничего такого. Обнаглевшие чужаки вводят свои порядки, подлюги беловолосые.

Эситея поморщилась.

— Простите, госпожа, не сдержался.

Дикеофора помолчала. Она думала, что вполне возможно, что дартанаи пытаются таким способом скрыть от жителей города свои работы в области «водной ловушки». Астанайру Эр'Солеаду предстояло скрыть от жителей спасаемого им города свою деятельность по их спасению. Потому что предательство со стороны горожан было вполне вероятным.

— Вы выпустите меня, господин Тессин? Запишите меня, будьте добры, в список и скажите, что не рискнули отказать дикеофоре города. Мне нужно собрать лекарственные травы. Некоторые из них только несколько дней будут в силе.

— Да, госпожа, с удовольствием, — оскалился командир. — Хоть кто-то у нас не боится этих наглых светлых выродков.

Эситея взнуздала своего любимого ослика с белым пятном между длинными мягкими серыми ушами, вывела любимца через узкую калитку возле Храмовых ворот и, удобно устроившись на его спине, потрусила по мощеной широкими плитами дороге. «Храмовыми» ворота назывались не случайно. Еще двести лет назад та дорога, по которой теперь резво бежал серый ослик с белым пятном между ушей, вела к единственному на этом берегу Великой Реки Храму. Серые плиты дороги были стерты за несколько веков ногами паломников. Дорога и теперь вилась между холмов, обрамленная туями и кипарисами, перевитыми диким шиповником, по весне свежим, ярко-зеленым. Звездочки первоцветов, как и века назад по весне, искрились в свежей траве по обочине. Но теперь по старинной дороге паломники почти не ходили. Храм был разрушен, и священная дорога заканчивалась у огромного жертвенного камня.

Эситея привязала ослика в положенном месте и оглядела новый жертвенник. Какие-то свежие лепешки и горшочки лежали и стояли на огромной плите. Жители Заречья не могли совсем обходиться без того, чтобы не удовлетворять хоть как-то свои религиозные потребности, но на что-то большее, чем принесение съестных припасов к жертвеннику, их не хватало.

Аллея из раскидистых дубов, еще стоявших без листьев, ведшая к развалинам Храма заросла шелковистым мятликом и клевером. Она начиналась сразу за жертвенным камнем, и по ней было легко идти, хотя и вела она вверх.

Дикеофора города Меар вошла через каменную арку входа, низко поклонилась тем невидимым существам, которые до сих пор хранили священное место и, сделав еще один шаг вперед, оказалась среди развалин древнего Храма. Можно было только поражаться, как быстро разрушилось добротное каменное здание, всего за пару столетий. Крыши почти нигде не было. Оставались только стены. Полуразрушенные стены со следами росписей, и цветы. Здесь никогда не рос бурьян. Ни крапива, ни чертополох. Развалины безмолвного храма сейчас пестрели разноцветными тюльпанами, гиацинтами, легкий ветерок кружил в воздухе алые лепестки ветрениц.

Эситея и в самом деле пришла в это священное место, собрать лекарственные травы, но сейчас замерла, завороженная глубокой тишиной, окутывающей развалины.

А потом удивленно обернулась. Сзади послышались шаги. Еще кто-то здесь? Кто? Спустя пару секунд она удивилась еще больше, узнав приближающегося человека. Астайнар Эр'Солеад собственной персоной посетил развалины древнего храма меотийцев.

— Добрый день, госпожа дикеофора, — холодно поприветствовал Эситею командир дартанаев. Эситея молча поклонилась. Очевидно, Астайнар был взбешен. Синие глаза сверкали, зубы он сжал так, что четко обрисовались желваки. — Я решил лично отдать вам перехваченное нами послание и посмотреть при этом в ваши глаза!

И он, действительно пристально глядя ей в глаза, протянул свиток из тоненькой полоски пергамента. Послание, приносимое обычно голубиной почтой. Ответ дикеофоры города Тираспа на послание дикеофоры из Меар.

Крайне непоследовательно было со стороны начальника дартанаев думать, что если он что-то недоговаривает, то она и не будет пытаться это «что-то» узнать. Ну да, пришельцы перехватили чужое письмо. Но послание наверняка зашифровано личным шифром дикеофор. И этот шифр даже тайная служба Эсфии расколоть не может, а уж дартанаям такой подвиг и подавно недоступен.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в сознании Эситеи, пока она мельком оглядела свиток. Печать была повреждена. Послание вскрывалось.