Smart Love

– Да ей, честно говоря, сейчас вообще не приходится целоваться. Токсикоз же, сама понимаешь.

– Могу только догадываться. Слушай… ты мог бы исполнить мою одну очень дерзкую просьбу?

– Мог бы. Хотя – смотря какую.

– Нет уж, сказал «а» – говори и «бэ». Так вот… я тебя давно знаю. Ты мне друг сердешный. Да вот загвоздка есть. Не только другом ты мне был.

– А кем, братом, что ли?

– Да ты не перебивай, шутник. Любила я тебя когда-то. Ты уже занят был, так что вины твоей в том нет – ты точно не подавал надежды. Это я сама.

– Ох, ну и опоздала же ты с признаниями.

– Да ты дослушай! Так вот. Ты мне друг верный и товарищ. И я хочу, чтобы был мне другом и дальше. Только другом. Чтоб совсем – ничего. А запретный плод сладок – знаешь такое?

– Ну?

– Чтобы перестать даже на один процент жаждать чего-то, чего жаждал и что точно не твоё, надо, как говорится, закрыть гештальт. Получить хотя бы его на сотую долю процента – и отляжет.

– Ты это, мать, протрезвей – я женат для адьюльтеров, и по дружбе спать вообще – как-то фу.

– Да я не о том. Можешь меня… ну… поцеловать просто? Не дольше минуты. Просто чтоб я забыла те навязчивые мысли из нашего студенчества, когда представляла, смотря на Таньку, как это – быть той, которую ты целуешь.

– Не уверен, что тебе это нужно.

– Нужно.

– Не уверен, что это так работает.

– Работает.

– А если ты, ну, распробуешь и ещё больше захочешь?

– Не, если ты про секс – я не по нему горела, я на тебя, пардон, не…

– Я понял.

Они постояли минуту молча. Инга посмотрела Саше в глаза – пристально, протяжно. И подалась к нему.

– Без рук. Только один поцелуй. Средней страстности. Спокойный даже.

– Хорошо, Нуська. Если что, запомним, будто я смертельно пьян.

– И я тоже – очень, очень пьяна.

Она подняла к нему голову – и поцеловала его. Нежно, но тепло. От него пахло травами после бехеровки. И губы у него были растрескавшиеся от мороза, как и у многих других мужчин. Поцелуй показался, как говорится в дешёвых бульварных романах, целой вечностью. Но именно это Инга и чувствовала. Весь мир остановился и заглох только для того, чтоб она ощущала его язык, касавшийся её языка, и слушала своё сердце – громко ли бьётся? Выпрыгивает ли из груди?

Но они закончили целоваться – и сердце не выпрыгнуло. Прошла ещё одна молчаливая минута. Ну, поцелуй и поцелуй. Что тут такого. Все целуются, подумаешь. Кто-то – хуже, кто-то – лучше. А казалось – чего-то особенного упустила… да ничего такого.

– Жаль, что мы не дошли до того раньше, Нуська. Ты ж мне на первом курсе даже нравилась.

– Ага, жаль, – отвечала Инга.

А сама думала: «Нет, ничуточки не жаль. Ты лысеешь. Ты ребёнка без жилья и денег заделал. Ты… ты просто симпатичный и хороший мальчик был когда-то. А теперь – вот такой вот мужчина. Обычный. И вы с Танькой даже как-то сравнялись…»

– Но вообще – спасибо, у меня отлегло. Что, пойдём танцевать или поедешь к благоверной?

– Да поеду, наверно. Давай ещё пару шотов, сумки заберём и такси дождёмся. Ну, пошли?

– Пошли. Друг, дай мизинчик.

– За что? Я ж на тебя не обижался.

– Да за слова про Таньку. Зря это я, она и правда, наверно, всё переросла, а я в семью чужую лезу.

– Но я же не обиделся… Ну, ладно тебе, не смотри на меня, как котёнок, на тебе, вот мизинчик, господи!

Инга заливисто рассмеялась – сама не зная, чему.

***

Спустя месяц нужно было принимать экзамены – пришлось уйти в работу с головой. Ворох отчётов на столе рос и множился. Да и материал надо было припомнить тоже – а то как всех оценишь, когда подзабыл? Педагог должен знать больше того, что на лекциях рассказал, на семинаре спросил, на самостоятельное изучение что дал. Черт его разбери, по каким учебникам студент будет готовиться. А если не знаешь чего – делай вид, что всё знаешь, кивай и мысленно соотноси новые сведения с теми, что в памяти. Сверяй достоверность, не теряя авторитета.

Это всё изматывало, и, чтобы отвлечься, Инга листала приложение. Не замечала, как проходил порой целый час – и тогда, спохватившись, нажимала на «выбор» кого-то. Только на внешность смотрела, без подписей, без тегов. Потом уж отменит, если кто-то решится на встречу одновременно с кем-то другим. Раз в неделю находился хоть один парень, приглашение принявший.

Сначала на встречу к ней никто не пришёл. Вот просто не пришёл – и всё. Инга пила остывающий кофе, матерясь про себя, и думала – это как? Это почему? Я ему не понравилась? Надо было смотреть на дверь, чтобы не упустить… Но в следующий раз она просто откинулась на спинку кресла, закрыв уставшие глаза. Да придёт кто придёт. Разберёмся. Чего там их выжидать.

И пришёл настоящий красавец. Высокий, с точёным профилем лица. Тонкие пальцы, пухлые губы – всё, как она любит. Сел рядом, кофе не заказав.

– Привет! Ты чо, спишь? – именно так и сказал.

– Привет. Познакомимся?

– Ага, давай, чо. Меня зовут Дима. А ты чо здесь выбрала место, студенточка, что ли?

– Ну, вроде того. Расскажешь что-нибудь о себе?

– Да чо рассказывать, живу, шарашу кое-где, в баскетбол гоняю. Так, расслабляюсь, короче. А я думал, ты в клуб позовёшь, а то по фотке такая… ну а тут серьёзная, блин, сидишь.

– Да что ты, я просто устала сегодня.

– Ага. Понятно. А ты сама кто по жизни?

– Я-то? – Инга не понимала, как себя вести и что логично ответить. – Я тоже живу, работаю. Учусь вот. Увлекаюсь современной русской литературой. Читаю много.

– Я тоже читать люблю.

– Да? И что ты читаешь?

– Да всякое, чо.

– Ну, всё же?..

– Да вот книжки там по саморазвитию люблю. Балковского читал. «Как хотеть и уметь», клёвая. И ещё… о! Философа! Еш-шу. Блин, такая… сложная.

Инге захотелось рассмеяться. Сложная?.. Платон бы над тобой похохотал со Шпенглером вместе!

– Понятно… а ещё чем-нибудь увлекаешься?

– Да ничем особо, так, сериальчики смотрю, на машине гоняю. Ночью хорошо, никто не мешает, хоть разгоняться можно.

– Так это такие, как ты, мне спать мешают, да?

– Гыгы, а ты не спи так рано!

– В полночь-то?

– Для полночи другие дела есть, ты ж понимаешь, да?

Инге стало почему-то так неприятно. Будто этим неловким намёком её уже раздели.

– Возможно, понимаю. Но ночью я предпочитаю спать. Много работаю, много сил надо.

– Понятно… ну… а ты чо читаешь?

– Да всякое. Больше люблю романы с магическим реализмом. Или, если уж признаться, сплаттер-панк.

– Панк? Серьёзно? Это ж дохлая культура.

– Не «панк», а «сплаттер-панк». Это где гротеск, ужас такой, инфернальный, и всякие прочие низости. Вот.

– Понятно. Ты чот сложная какая-то…

– Да нет, вроде обычная.

– …и словечки у тебя сложные. Понтуешься.

– Да нет, обычные, обиходные.

– Ну, мои пацаны так не базарят.

– Так это ведь вопрос окружения. Кем ты сам себя окружил – тех и будешь же слышать. У меня, как бы сказать, среда академическая. Ну, интеллектуальная.

– А мы чо, хуже интеллектуалов?

Зря Инга не просматривала теги, всё-таки. Зря.

– Да я такого и не говорила вовсе! Просто отметила как факт объективной реальности. Я не переходила на личности…

– А ты можешь быть проще?

– В смысле?

– Ну, лицо попроще. И не строй из себя самую умную.

– Да я же обычная! Но вообще, проще – это к амёбам.

– Нет, ты прям выделываешься. И дерзкая. Это потому, что тебе нормального пацана не досталось. Вот он бы из тебя всё это вытрахал. Раз ты такая дохрена умная, что ж ты тогда в приложении делаешь, такая несчастная?

– Я счастливый человек. Счастье или несчастье с устраиванием личной жизни никак не коррелирует.

– Ай, заманала. Пойду я. Ты небось надеялась, что я рот открою, офигею с тебя и за кофе твой платить буду. Знаешь, что? Меня не проведёшь. Сама плати. И ищи себе своих додиков. Как ты там сказала? «Из академической среды». Чао, дура!

– Ага. До несвидания.

Инга допила кофе в одиночестве. Посмотрела в окно – в чёрном-чёрном небе летели подсвеченные фонарём снежинки. Какие-то сцепились в хлопья, а другие – по одной. Инга такая же – одна. Но разве это делает её хуже тех, что сцепились? Она такая же снежинка. Разве что, грани у неё острее. Грани острого ума и критического мышления, если уж на то пошло. Вот и не сцепиться ей с первым встречным. Брезгливо. Противно.

Особенно с тем, что «попроще», без граней вообще. И ведь красив, как бог, зараза! А в башке – дырка. Ветер в ней гудит и пустота вместо мозга зияет. Вот зачем такому – эта вся красота? Нет, конечно, и с таким можно бы, кхм, провести время. Да вот в перерыве между постельными делами поговорить хоть о чём-то бы надо, хоть бы новости обсудить. Поверхностно. Но с этим что обсудишь? Он и знать-то ничего не будет. И слушать его как? Уши в трубочку. Тьфу.

В следующий раз Инга зашла в «выбор» в свой выходной – предновогодний. Другие экзамены принимать нужно было уже после каникул, и пока она сидела дома и занималась научной работой. Всё равно делать больше было нечего. Обложилась книжками – и читала, искала материал, выписывала заметки, пока не начинала болеть голова. Поэтому, прервавшись на обед, листала анкеты – чтобы снова отвлечься. Не особо-то надеясь, что с ней кто-то встретится сейчас, отложив предпраздничную суету. Приложение-то установлено всегда – хотя, конечно, каждую неделю и присылает всем запрос на активацию, чтобы люди, не нуждающиеся пока во встречах, в выдаче не попадались. Но всё же – нажать активацию можно было в начале недели, а попадаться потом – аж до курантов.

Хотя Инга могла признаться, что выходить из дома ей не очень-то хотелось. Краситься, одеваться, на всякий случай наведя порядок и под одеждой. Вдруг попадётся же такое прям чудо, что хоть сразу раздевайся. Хотя, конечно, нельзя – спугнёт. Кто же сразу даётся. Никакой интриги. Но всё же – это надо делать просто для себя. Просто настраиваться на удачу таким ритуалом.

А дома – тихо и тепло. Продукты из доставки привезут, после пандемии-то. Кошка урчит на коленях, рыженькая и ласковая. Хорошо. Пишешь статьи, чтобы было что ВАКу показать. На улице люди шатаются суетливо, кто ёлочку тащит, кто пакеты с едой на застолье. А тебе всего этого не надо. Ни дрожать от мороза, ни трястись в автобусе, ни в толпе по магазинам таскаться. И готовить не надо. Захочется чего прям – та же доставка из ресторана привезёт, что захочешь. Денег разве что жалко. Да и нужна еда-то эта? Так, чтобы было, чем мозги подпитать.

А в сам праздник можно навязаться кому-нибудь в гости. Можно к бабушке пойти. Там тоже спокойно всё будет, тихо. Посидите вдвоём, немного выпьете, о чём-нибудь поболтаете. Спать останешься – будешь пальцем водить по узорам ковра на стене, вспоминая, как здесь же ребёнком спала. И пахнуть там будет как в детстве – лекарствами и чистотой. Заснёшь счастливая, обновишься будто. Проснёшься – тебя бабушка по волосам гладит: вставай, пойдём завтракать, там оладушки с маслом…

Или кого из однокурсников выцепить. У кого-то да точно случится толпа. Будет весело. Музыки и алкоголя побольше. Семейные детей своим родителям на ночь оставят и приедут тоже. Пообщаетесь. Как дела – нормально, а у тебя – нормально – чем занимаешься – работаю, а ты – тоже работаю… Ну, и прочее. Не особо заместит какой-то искренний контакт, но хотя бы даст его эрзац. Хотя бы просто развеешься, с людьми живыми просто парой слов хоть перекинешься. Напьёшься, на такси втридорога домой уедешь. Или нет. Останешься тем человеком, что последний на кухне полупьяный с кем-то спорит о политике и о нравах. До рассвета просидишь, потом заснёшь с кем-нибудь под боком. Приличными, одетыми, не грязными заснёте – взрослые же люди. А утром разъедетесь – и снова друг друга до праздников не вспомните. Легко и свободно.

Или можно где-то на танцы вписаться. Неловко, конечно, будет топать туда одной. Под ночь же, мало ли кто попадётся. Зато всё – незнакомые люди. Ничем тебе не обязаны, как и ты им. Можно быть настоящей. Прямо говорить о себе, не скрываясь за масками – «милая внучка», «хорошая приятельница». Нет, если что-то по жизни заманало – так и рассказать, мол, заманало Новый год одной встречать. Или – заманало листать приложение для знакомств. И тебе ответят – ага, меня тоже, поехали с нами? А дальше – на свой страх и риск. Вероятность, что в следующий раз люди увидят тебя только в гробу, высока. Но вероятность, что просто найдёшь себе новых знакомых, повыше.

И, самое унылое – вписаться к коллегам. Навязаться. На кафедре же все общаются, кто как встречать пойдёт. Ну, и кто не дома с семьёй – с тем за компанию. Но маску не скинуть. Пока вы не друзья, конечно. И то опасно. Откуда ты знаешь, что на самом-то деле внутри у человека? Вдруг перепьёшь, он тебе волосы подержит – и научруку в тёмных красках всё преподнесёт. Или в соцсети сольёт. Уж лучше оказаться в гробу.

Короче говоря, Инга тридцатого декабря обновила подпись в приложении. «Хочу встретить с кем-нибудь Новый год. Сначала просто увидимся за кофе, там решим». Анкет в «выборе» уже накопилось прилично, но вероятность ответа была меньше. Поэтому пришлось охватить побольше. Инга лайкнула парня, который сфотографировался с двумя медведями – может, будет весёлый, активный, путешественник, будет, что от него интересного послушать. Ещё одного – красивого-красивого, но с тегом интеллектуала на этот раз. Одного простенького, но с подписью: «Мы все тут ищем надежды, а я просто хочу провести приятно время». Чёрт знает, что это значило, но постельного тега не стояло – может, это о праздниках? И ещё одного – миленького, правда, даже слишком идеального – ну, можно предположить, что парень просто заигрался в фотошоп. Понадеяться, что исходные данные неплохие тоже. У него было несколько фото. На первом он улыбается, а его волосы подсвечены солнцем и золотятся, как нимб. На втором он стоит на Чёрном мосту с гитарой – можно встретить с ним праздник под песни, вспомнить какие-нибудь, обоим известные. На третьем приобнимает памятник – сидящего на лавке Пушкина. Ага, поэзию любит. Чудесно.

И ещё нескольких Инга лайкнула тоже. Тоже хорошеньких или чем-то приятных. А потом хотела было отменить: как они все откажут из-за праздников, так больше в выдаче не появятся… нет, конечно, за доплату можно обновить анкеты, но зачем – там и так постоянно кто-то новый. Выбирай, кого хочешь.

Решила – дождётся завтрашнего утра. А пока телефон отложит. Кто успел – тот и съел. Выберет из первых. И пошла в ванну. Набрала себе воду с пеной и ныряла, задерживая дыхание. Это как-то очищало мысли и унимало возбуждённую дрожь в теле. Не хотелось перед праздниками – символом всеобщего счастья – заниматься тем, что все обычно считают признаком несчастья. Неловко было – хотя перед кем, непонятно. Перед внутренним образом общества, что ли, в котором живёшь. По меркам которого судишь себя, даже не взаимодействуя с ним…

Утром Инга зашла в приложение – и ей захотелось подпрыгнуть от радости. На лайк ответил парень, сфотографировавшийся с медным Пушкиным. Возможно, праздник пройдёт хорошо. Возможно, мальчик будет славный. Инга стала краситься как можно лучше. Позавтракала – и побежала в кафе у дома.

Она села у окна и, помешивая кофе, стала как-то не по годам трепетно ожидать незнакомца. Смотрела в окно и пыталась угадать в прохожих – он? не он? Посматривала в зеркало – как лежат волосы, есть ли, чёрт возьми, помада на зубах. Но всё было хорошо. Разве что парень опаздывал. Инга зашла в приложение и не увидела его в «выборе».

– Да чёрт возьми. Да твою ж мать. Да блин. Опять кинули…

– Привет. Это ты? – раздалось у неё над ухом.

Мальчик всё-таки пришёл. Может, приложение зависло и не убрало его. Инга улыбнулась и почувствовала, что ей хочется такого парня обнять. Прелестный. Кожа, конечно, сейчас похуже, чем на фотографиях, но черты лица – те же. Не наврал, не переделал себя. Хорошенький. Приятный. Доброжелательный.