Я не хочу остаться один

Кен еще шире улыбнулся и поднял голову к небу.

– Начинается! Смотри! – Кен подпрыгнул на обе ноги и вскрикнул. Аято колыхнулся от испуга и тут же поднял голову вверх.

А там… тысячи. Нет. Миллионы. Тысячи и миллионы звёзд переливаются всеми красками. Вот, одна из бусинок полетела прямо вниз, быстро и стремительно она рассекала черное небо. За ней вторая, затем третья. И вот уже со всех сторон летит, мчится звездная артиллерия. Мальчишки смотрят как завороженные, взгляд оторвать не могут. В больших, карих глазах отражалась сырная катушка луны. Кен зажмурился, при этом съежился и начал что-то усердно нашептывать себе под нос. Он приоткрыл правый глаз и взглянул на Аято, который, кажется, настолько увлёкся звездопадом, что рядом с ним не шелохнулась ни одна травинка. Кареглазый мальчуган не удержался и захихикал, заставляя Аято оторваться от падающих бусин и обратить внимание на хохотавшего Кена. А Судзуки смеётся и взгляд на звездный дождь направляет. Мальчик-кареглазка с улыбкой в голосе сказал:

– Старый волшебник прошелся по небу и рассыпал все звезды из своего магического мешка.

Ну и может же такая нелепость прийти в голову – подумал Аято. А Кену неважно. Он мир по-свойски видит. И рисует всевозможные картины сам у себя в голове. Ему что ни попадись – всё прекрасно, особенно… Казалось, этот ребёнок мог излучать свет, даже если бы все вокруг было окутано тьмой. Смотря на такого беззаботного Кена, Аято почему-то сделалось радостно.

Провожая стремительно падающие звезды в дальнейшее путешествие, двое мальчишек, кажется, впервые чувствовали себя настолько спокойно и счастливо. Где-то в кронах деревьев свиристели цикады. Мир в этот поздний вечер приобрел неповторимые краски. Всё вокруг сверкало и сияло, переливаясь перламутровыми кристаллами. И если в этой вселенной в самом деле есть старик-волшебник, думал Кен, то он непременно проходил сегодня мило нашей планеты, раскидав из своего мешка миллионы звёзд.

***

В длинном коридоре школы был слышен топот бегущих ног. Кен спешил найти нужный кабинет, ведь сегодня первый день занятий, и мальчик пока плохо ориентировался в корпусе начальной школы.

Наступила пора, когда весенняя сакура зацвела по всему Токио, перекрашивая парки в нежно-розовый цвет. Кен еще вчера, на школьной линейке увидел всех своих одноклассников, что радовало кареглазого, мальчик был воодушевлен возможностью завести новых друзей, чего нельзя сказать об Аято. Голубоглазый не особо был и рад идти в школу, он никогда не являлся душой компании, а уж тем более не норовил найти друзей. Ему и Кена хватало. Но первый класс – важнейшая ступень в жизни каждого ребёнка, и пропускать её ни в коем случае не полагалось.

А вот Кен уже останавливается возле кабинета, где шумели ребята из его класса. На последней парте среднего ряда развалился Аято, пытаясь что-то нарисовать ручкой в тетради. Увидев Кена, Аято поднял голову и широко заулыбался. Его глаза заблестели, а ручка спокойно была отложена на парту, вскоре скатившись с неё на пол. Кареглазый мальчик аккуратно поправил свой черный пиджак и тихо вошел в класс. Учителя в нем не оказалось, а остальные ребята бегали по кабинету и кидались бумажными самолетиками. Судзуки не хотел сидеть за последней партой, а потому прошелся дальше и сел на ряду рядом с окном. Какой прекрасный вид открывался мальчику с этого места. Школьный стадион, на нем бегали старшеклассники и играли в футбол.

Наблюдение Кена прервал щелчок пальцев над ухом. Обернувшись, кареглазый увидел перед собой парнишку с черными, как смоль, волосами. Тот подсел к Судзуки и заговорил:

– Я Ютака, а как зовут тебя?

– Приятно познакомиться, я Кен, – вежливо ответил мальчик и широко заулыбался, протянув новому знакомому руку. Однако тот не обратил на это внимания, и Судзуки, неловко покраснев, спрятал ладонь под парту.

– Ты рядом с кем сидеть будешь? – задал вопрос Ютака.

Кареглазый сразу же обернулся на Аято, но затем посмотрел в окно и задумался. Ещё раз переведя взгляд на светловолосого, Кен заулыбался и сказал:

– С моим братом! Вон он, – указал мальчишка пальцем на Такимуру.

– Он твой брат? Вы даже не похожи, ты чего обманываешь? – грозно ответил одноклассник и нахмурил брови. Он посмотрел на Аято, из-за чего светловолосый поднял голову с парты. Такимура прошелся взглядом по Ютаке и, подозревая неладное, прислушался к их разговору.

– Но я не вру. Он мой брат, – в удивлении широко раскрыл глаза Кен.

– Раз брат, то почему он так странно выглядит. Как какой-то инострашка.

– Может он приёмный? – крикнул какой-то мальчишка, стоящий возле меловой доски.

От этих слов Аято напрягся и съёжился. Он почувствовал себя неуютно, словно весь класс сейчас уставился на него. Такимура как-то озлобился на Ютаку, хотелось закрыть рот тому мальчишке, но блондин просто остался сидеть на месте, то и дело осматриваясь по сторонам.

– Это как «приемный»? – спросила девочка с короткой стрижкой. Она и её подружки с интересом обернулись на Аято.

– Это значит, что его родители не любили и бросили, – уверенно ответил Ютака. Он с ухмылкой посмотрел в обеспокоенные глаза Кена и выдал. – Значит, это правда, что он приёмыш.

Все дети в кабинете суетливо заговорили и всполошились вокруг Аято с Ютакой. По классу пошли перешептывания и смешки. Аято не мог больше спокойно сидеть. Он встал и подошел ближе к Ютаке. Голубоглазый запрятал руки с карманы, насупился и сказал:

– Это не ваше дело.

– А может просто твоя мама променяла тебя на кого-то получше? – вперёд, перед самым лицом Аято, выдвинулся паренек, чьи брюки были измазаны в мелу.

По классу пошли оживлённые обсуждения.

– Подкидыш.

– Странный какой-то.

– Что он тут делает?

Сзади дети начали громко смеяться и показывать пальцем на Аято. Множество взглядов окружило парнишку. Эти лица и этот хохот давили на голубоглазого. Хотелось спрятаться и больше не возвращаться в этот кабинет. Но ещё больше хотелось проучить этих детей. И Аято вдруг подумал, что ему бы стало легче, если бы Ютака заплакал. Вдруг светловолосого кто-то пихнул сзади, так сильно и тяжело навалился, что мальчик упал на Ютаку. Тот сразу же откинул Аято от себя, с брезгливым тоном говоря:

– Не прикасайся ко мне, подкидыш. Маму свою обнимать будешь, ах, точно, у тебя же её…

Не успел мальчишка договорить, как Аято со всей дури врезал тому кулаком по скуле. Ютака схватился за щеку и накинулся на Аято, из его глаз хлынули слёзы, а руки сжались в кулаки. Ютака вцепился в блондинистые волосы и пытался подставить Аято подножку. Сзади голубоглазого пихнул еще один ребенок. Аято попытался отмахнуться, но в итоге на него накинулось сразу четверо мальчишек.

Кен все это время сидел как вкопанный. Испуг сковал тело, казалось, что если он дернется, то его ударит кто-нибудь из класса. Внутри Кена сердце колотилось как бешенное. Было страшно за себя и особенно за Аято. Кареглазый подумал, что это была его вина, и всё бы обошлось, если бы он не ответил Ютаке. Рука Кена крепко держалась за край парты, словно мальчика пытались оторвать от неё. Кен неотрывно следил за Аято и зажмурился, когда того ударили в лопатку.

Неожиданно в класс вошел учитель, Мицуя-сан. Это был статный, высокий мужчина, с круглыми очками на носу и кучей папок в руках. Ребята в одну секунду выпрямились и уставились на сенсея, прикрывая собой Аято, которого в безумной толкучке успели повалить на пол.

– Что за шум вы здесь устроили? – грозно нахмурился Мицуя-сан. – Школа не является местом для игр. – Сенсей оглядел кабинет, но, кроме десятка бумажных самолётиков на полу, на глаза ничего не попалось. Мицуя-сан укоризненно кашлянул, уже раздумывая о том, как долго ему придётся убирать беспорядок в классе после учёбы. – В следующий раз я буду вынужден наказать вас за баловство. А сейчас, ребята, идите за мной. Я проведу вас в спортивный зал на урок физкультуры, – договорив, Мицуя-сан вышел в коридор, ожидая там учеников.

В классе началась суматоха. Дети искали свои рюкзаки, спотыкались о портфели друг друга и выбегали за дверь, где стоял сенсей. Кен переводил взгляд то на Аято, то на одноклассников, то на Мицуя-сана, но в итоге встал из-за парты и присел на корточки рядом с голубоглазым. Кен прикоснулся к синяку на скуле Аято и обеспокоенно подал руку мальчишке. Такимура привстал, но всё ещё продолжал сидеть на полу, потирая сильный ушиб на руке.

Кен с болью в груди зажмурил глаза. Мальчик чувствовал огромную вину перед Аято и к тому же сильную жалость. Хотелось поддержать Такимуру, отвлечь от случившегося, успокоить и себя, и его. Кен крепко обнял светловолосого мальчишку и, улыбнувшись, посмотрел тому в лицо. Но глаза Аято глядели на Кена иначе. Взгляд был направлен с какой-то злобой и, возможно, обидой.

Тут, сзади ребят послышался нахальный голос Ютаки, обращённый к Кену:

– Так ты с нами? Или за подкидыша?

На его вопрос Кен промолчал. Отвечать не хотелось. Кен боялся Ютаку. Да и в груди итак всё ныло от вины перед Аято. Кареглазый лишь судорожно повертел головой.

– Все ясно, я думал ты нормальный, – сказал Ютака и убежал за дверь, крича одноклассникам, что теперь в их коллективе целых два изгоя.

А мальчишки так и продолжили сидеть на полу. Кен смотрел на Аято, а тот отстранённо глядел в пол. В класс заглянул Мицуя-сан и попросил ребят поторопиться. Как только он вышел за дверь, Аято заговорил.

– Ты не сделал ничего. А говорил, что друзья помогают, – сухо произнёс парнишка.

– Я…прости Аято, я испугался, – заикаясь, ответил Кен.

– Испугался… А чего ты ждал? Что меня все полюбят? … Ты этого ждал!? – не выдержал Аято и повысил голос, заставляя Кена вздрогнуть всем телом, но при этом крепко, не выпуская из цепкой хватки, держаться руками за кофту светловолосого.

– Я думал, мы с Ютакой подружимся. Но эти дети все так громко кричали. И смотрели на меня и тебя. Я думал, что если встану, они ударят меня.

– Если так и будешь бояться, то ударят быстрее. А я в твои защитники не назывался. Даже не надейся, что сможешь прятаться за моей спиной.

По правде говоря, в момент, когда Аято сказал эти слова, в груди у него больно кольнуло. Он видел мокрые глаза Кена и понимал, что тот места себе найти не может. Но и улыбаться такому другу после произошедшего совершенно не хотелось.

“Пусть лучше отстанет от меня сейчас, чем потом, когда найдёт себе новых, не проблемных друзей” – подумал Аято и поднялся с пола. Мальчик отряхнул свою одежду и направился к выходу из класса.

Внутри Кена всё сжалось в тот момент, когда Аято вырвал свою кофту из хватки кареглазого. Отпускать тёмную ткань не хотелось от слова совсем. Кену стало беспокойно. Он встал с пола и уставился в дверной проём. Нужно было идти на урок, но возвращаться к ребятам одному было страшно. Кен на ватных ногах направился к выходу. И единственная мысль в голове кареглазого крутилась в тот момент:

“Если папа узнает, то он будет в ярости. Я устроил драку в первый же день. Видимо из меня и впрямь никудышный полицейский”

***

До конца дня Кен с Аято поддерживали сухое общение. Не сказать, что создавалось напряжение, но и спокойствия в их переглядках не наблюдалось. В целом, вечер для Кена оказался многим спокойнее сегодняшнего утра, не считая долгих часов с репетиторами, которых господин Соичиро нашел для Кена. Отец серьёзно взялся за его образование. На что кареглазый парнишка лишь обессиленно пожал плечами. Только одно его удивляло. На троих репетиторов Кена, у Аято не наблюдалось ни одного. Впрочем, Аято вообще в сравнение с Кеном имел больше прав. Особенно если дело касалось личной свободы ребят. Размышляя над этим, Кен укладывался спать в их общей с Аято комнате. За год она претерпела много изменений, и теперь в ней стояли две односпальные кровати с темно-синим и бежевым постельным бельём. Кен укутался в тёплое пуховое одеяло, его глаза слипались, а мальчик, хлопая ресницами, постепенно погружался в сон.

Наутро в большом окне была открыта форточка. Она пропускала в комнату пение пташек, а ослепляющие солнечные лучи пробивались сквозь прозрачные шторы. Оранжево-розовый рассвет окрасил небо в соответствующие тона, которые разбавлялись редким пухом облаков. Кен, как уже вошло в постоянство, встал раньше Аято. Оказалось, что кареглазому парнишке достаточно всего пяти, а то и четырёх часов на сон. Папин знакомый врач сказал, что всё дело в каком-то гене, и это своего рода мутация. Пару месяцев назад Кен попросил Аято порыться в вещах его отца и найти справку, в которой написано об этом странном отклонение. Такимура ловко вытащил бумажку из портфеля господина Судзуки, и если Кен понял хотя бы половину из написанного, то Аято оставалось лишь слушать и делать вид, что он тоже заинтересован в чтении справки:

“Мутация гена DEC2 кодирует белок, который отвечает за выключение некоторых других генов, среди которых и ген, который участвует в работе суточных циркадных ритмов, определяющих нашу активность в течение дня.”

После пробуждения мальчишки наспех почистили зубы и надели школьную форму. Госпожа Судзуки поправила Кену пиджак и расчесала его волосы. Сам Кен, пока никто не видел, запихнул в свой рюкзак плюшевого кролика, того самого, подаренного бабушкой много лет назад. Кен знал, что в школе игрушкам не место, но с тряпичным другом ему было спокойнее, особенно, когда даже Аято отвернулся от него и заметно охладел.

После плотного завтрака ребята направились в школу по дороге через парк. Воздух по утрам на улице свежий, приятный, слегка холодящий кожу. Лепестки сакуры опадали во всю, что создавало впечатление, словно мальчики гуляют по розовому ковру. Но чем ближе они подходили к зданию школы, тем сильнее в них зарождался страх. Она казалась такой огромной и внушительной в тот момент. Несколько корпусов. Большая территория. А высокие колонны перед главным входом придают зданию важности. На расположившемся в школьном саду фонтане чирикали воробушки, то и дело скачущие с одного места на другое.

Внутри младшей школы было шумно. Отовсюду шли разговоры, смех и возгласы детей. Кен смотрел по сторонам, пытаясь найти своих сверстников, но в центральном холле стояли только более взрослые дети. Все ученики выглядели такими высокими и важными, что Кену сделалось неловко. И он невольно взял Аято за руку. Аято подумал над тем, чтобы вытащить руку из крепкой хватки, но делать этого почему-то не стал.

Заходя в свой класс, Кен напрягся и нервно сглотнул. Он сразу же начал бегать глазами по одноклассникам и искать Ютаку, уж очень не хотелось Кену садиться вблизи этого мальчишки. По правде говоря, Кену вообще не хотелось сидеть рядом с кем-либо, и очень жаль, что в классе не может быть всего два человека. Хотя, лучше один человек. На время, пока Аято всё ещё злобится. На ряду у окна было свободное место, и Кен присел именно туда. Достав учебник и необходимые принадлежности, Судзуки уставился на всё тот же стадион, который был виден за окном. Кен мог бы наблюдать за школьным двором вечность, но очень хотелось взглянуть на одноклассников, только вот ощущение страха становилось преградой для кареглазого. Понабравшись духу, Кен повернул голову и перевёл взгляд на мальчишку, сидящего недалеко от него, кареглазый заметил, что тот заинтересованно смотрел на кого-то. Проследив за этим пристальным взглядом, стало ясно, что смотрели на Аято. Причем уставилась не одна пара глаз, а чуть ли не половина класса! Они буквально прожигали Аято взглядами. Снова пошли смешки. Внезапно, Кену сзади кто-то отвесил нехилый подзатыльник. Кареглазый хотел было развернуться и узнать в чём проблема, но тут в класс вошел Мицуя-сан. Учитель поздоровался с детьми, начиная первый за сегодня урок.

На перемене Аято сидел на подоконнике и старался не контактировать с другими. Он смотрел на картину за стеклом, на фонтан, по которому все еще скакали воробьи, и на школьный сад, в котором росло множество деревьев. Но вдруг Аято услышал крики рядом с собой. Обернувшись, он увидел, как в коридор влетел Ютака с несколькими одноклассниками, они всполошились вокруг какого-то мальчишки и громко кричали. Ребята пинали в разные стороны этого, по всей видимости, хлипкого, ребенка, не давая тому вырваться из их захвата. Аято не мог понять, над кем они издеваются, разглядеть парнишку в этой толпе было трудно, его то и дело закрывали другие спины.

Но тут Ютака толкнул мальчика вперёд, а кто-то из его друзей подставил бедняге подножку. Мальчишка, крепко сжав что-то шерстяное в руках, повалился на пол. В эту секунду Аято прошибло током. Это был Кен!

Ютака схватил Судзуки за белоснежную рубашку и вырвал из его рук плюшевого кролика. Высоко подняв руку и не давая Кену подняться с пола, Ютака заулыбался. Вокруг количество зрителей заметно возросло. Кто-то смеялся, поддерживая Ютаку, кто-то равнодушно оглядывал эту выходу, кто-то был крайне возмущен и кричал, чтобы этот задира прекратил потасовку. Но останавливать Ютаку, конечно же, никто не стал.

– Заучка!

– Девчонка.

– Предатель.

– Трус!

– Плакса.

Ютака самодовольно улыбался и посмеивался, глядя на игрушечного кролика. Он подкидывал его в руке, тем самым провоцируя Кена.

– У меня трёхлетняя сестра в такие играет. Может сделать ей подарочек, в виде потрёпанного зайца? – язвительно усмехнулся Ютака, придавливая Кена ногой к полу.

– Отдай его! Это всё, что у меня осталось от бабушки, – крикнул Кен, пока слезы по его щекам скатывались одна за другой.

– Хочешь получить его? Тогда скажи всем нам громко, что ты плаксивая девчонка, – сказал Ютака, гордясь пришедшей ему в голову идеей. – Скажешь, и тогда я, может, отдам твою ушастую тряпку.

Со всех сторон снова зашумели, а Кен опустил голову вниз и совсем тихо, еле слышно начал шептать.

– Я плаксивая…

– Громче говори! Чтобы все слышали, – перебил его Ютака, заставляя Кена повысить голос и прокричать.

– Я! Плаксивая! Де…

Аято больше не мог сидеть. Его терпению пришел крах, а внутри всё разрывало от злобы к Ютаке, от безразличия детей вокруг, но, больше всего, от безвольности Кена.

Мальчик спрыгнул с подоконника и прорвался в толпу, буквально, расталкивая детей вокруг. Он замахнулся и врезал Ютаке по лицу. Аято схватил его за шиворот, оттаскивая от Кена. Плюшевый заяц упал на пол и был отбит ногой Ютаки подальше, за что парень получил очередной удар от Аято. Половина зрителей в этот момент на удивление быстро испарилась. Ютака попытался дать сдачи Такимуре, но тот ловко увильнул от удара и пихнул Ютаку к стене. Злобно скалясь, темноволосый мальчишка вырвался из хватки блондина и рванул в сторону класса, по дороге со всей силой пнув плюшевого кролика Кена ногой.

Проводив задиру прожигающим взглядом, Аято сразу же поднял кареглазого, придерживая того за плечи. У Кена кровоточила губа, а в уголках глаз собрались блестящие капли. Столько же эмоций было в этих глазах. И страх, и боль, и стыд, и благодарность. Ноги Кена все ещё тряслись, а одна слезинка снова скатилась по мокрой щеке. Видя такого жалкого Судзуки младшего, Аято до боли сжал его ладонь и стремительно повел по направлению к туалетным кабинкам. Запихивая избитую тушку за пластиковую дверь мужского туалета, Аято прижал Кена к стене, а сам оторвался от него, раздражённо запихивая руки в карманы.

– Почему ты позволяешь им так обращаться с тобой? – резким и возмущённым голосом выдал Аято.

 Кен стыдливо опустил голову, а его щеки заметно покраснели. Мальчик ответил тихо, еле слышно, всё ещё не поднимая глаз:

– Я не умею драться, – произнёс кареглазый, как самую постыдную вещь в мире.

– Думаешь, я умею? У нас нет времени на то, чтобы учиться драться, нужно просто бить, бить и побеждать! – шокировано крикнул Аято.

 Кен пожал плечами и зажмурил глаза, краснее ещё сильнее.

– Но я не хочу, – дрожащим голосом ответил кареглазый.

– А придётся. Сам видишь, меня здесь не любят. А ты, дурак, дружбу со мной завязал. Говорил же, лучше бы ты отстал от меня. Проблем бы лишних не нажил, – укоризненно проговорил Аято, раздражённо ходя из стороны в сторону.

– Драки – это всегда больно. А я не хочу причинять другим людям боль! – Кен повысил голос. Стало страшно от того, что Аято вновь завёл разговор о прекращение дружбы. Было обидно и уж очень злостно. Кену впервые захотелось накричать на блондина.

– А я не хочу видеть, как причиняют боль тебе. Ненавижу слабость. Почему ты продолжаешь трусить, Кен?

– Я просто не люблю ругаться. Я и не умею. Мама с папой всегда говорят, чтобы я был добрым и вежливым.

– И ты ни разу их не ослушался? Как по мне, ты просто трусишь.

– Ни разу, я не хочу, иначе меня отругают. И, Аято, хватит, я ничего не боюсь, – отчеканил Кен. А сам глаза в сторону отводит, ему страшно даже взгляд на Аято поднять.

Светловолосый мальчишка печально вздохнул. Он сжал руки в кулаки, глядя на Кена уже погрустневшими глазами, и медленно подошёл к кареглазому, проводя рукой по плечу друга. Аято устал. Устал что-либо говорить, кричать, спорить. Кажется, злость в его душе успела смениться смирением.

“Кен в порядке. И Ютака больше его не тронет” – решил для себя блондин.

Раздался громкий звонок, зовущий ребят в класс. Аято взял Кена за руку, чтобы пойти в кабинет, но кареглазый остановил того, напряжённо сжимая бледную ладонь друга, и сказал беспокойно и торопливо:

– Только ни слов папе о том, что я сделал. Пожалуйста… – Кен посмотрел на Аято своими запуганными глазами, выжидая ответа.

Внутри светловолосый хохотнул от таких нелепых слов, словно Кен действительно был в чём-то виноват, но видя искреннее волнение кареглазого, не посмел издать и смешка.

– Не скажу, – заверил друга Аято.

На душе у Кена стало спокойнее после этих слов. Теперь можно идти. Теперь уже не так страшно. Он не один. Да. Кен определённо не был один.

Мальчишки выходят в коридор, и Аято тихо прикрывает за собой дверь. Ребята переглядываются, обмениваясь улыбками, но больше ничего не говорят друг другу. Они идут по длинному коридору в полной тишине. Приближаясь к классу, Кен заподозрил что-то неладное. Одноклассников не было слышно, видимо, те уже успели разойтись по домам. Но чем ближе мальчишки подходили к кабинету, тем громче был слышен голос Мицуя-сана. И учитель определенно серьёзно разговаривал с кем-то. Кен встал за дверь и преградил Аято путь вперёд. Блондин непонимающе посмотрел на Судзуки, но ослушиваться не стал. Кен немного высунул голову в дверной проём, пытаясь подглядеть за тем, что происходит в кабинете. Аято заинтересованно наблюдал за действиями кареглазого мальчугана. Внезапно, Кен быстро спрятался за дверь, прислоняясь к стене. Он развернулся к Аято и полушёпотом сказал: