Я не хочу остаться один

– Почему? – вновь спрашивает Аято, на секунду заставляя Кена поверить, что ему действительно интересно слушать.

– Папа говорит, что она меня слишком балует и разговаривает как с каким-то ребёнком.

– А ты кто? Разве уже не ребёнок?

В ответ Кен недоумённо пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, я родился взрослым.

– И как часто ты видишь бабушку?

– Обычно раз в два месяца, но мы уже не встречались целых четыре. Мама сказала, что бабушка уехала в далёкое путешествие.

– И когда же она вернётся?

Кен примолк на пару секунд, устремляя взгляд в одну точку под ногами.

– Наверное, не скоро.

– Понятно, – сказал Аято, опуская глаза на свои сбитые колени.

Между мальчишками создалось неловкое молчание, в котором так и витала тихая грусть. Но спустя пару секунд Кен отпрянул и посмотрел в лазурные глаза Аято.

– Ты любишь плюшевые игрушки? У тебя ведь есть тряпичный кролик? А он белый или коричневый, или белый с голубым?

– У меня их нет.

Кен опешил.

– Нет? Вообще?

– Получается… вообще. – Левая рука Аято опустилась на изголовье скамьи. Светловолосый мальчик посмотрел на ветви дерева груши, стоящего близ садовых качелей. Из-за темноты силуэт ствола был полностью чёрным. А подлетевшая цикада решила присесть на верхушку этого невысокого деревца. Аято шмыгнул носом. – У меня нет вещей. Ну, кроме… этого, – ребёнок кивнул головой, акцентируя взгляд Кена на своей черной одежде.

– Как же так, ты ведь у нас на целый месяц! – воскликнул Кен, озадачено вылупив свои карие глаза.

– Месяц? – резко оживился Аято, спрыгивая с качелей. Он отряхнул свои шорты и перевёл ожидающий ответа взгляд на младшего.

– Папа сказал месяц, я сам слышал, – уверенно ответил Кен, вспоминая сегодняшний подслушанный разговор на кухне.

– Сказал, значит. Понятно. Ну, месяц как месяц. – Внезапно Аято стал серьёзен и с каменным лицом устремил взгляд на игрушку в руках Кена.

Кареглазый заметил эту резкую перемену на лице гостя. Мальчик слез с качелей, становясь рядом с Аято. Он посмотрел на своего плюшевого кролика, а затем поднял голову к небу. Ребёнок вдохнул всей грудью, и его лицо озарила лучезарная улыбка. Он прикрыл глаза, не переставая улыбаться. Аято недоуменно посмотрел на такого странного Кена, а затем на небо… Миллионы и тысячи миллионов звезд покрывали темное полотно небес. Они сверкали и переливались различными красками… Кажется, вдалеке одна из бусинок движется вниз. Да. Точно. Она стремительно набирает скорость и падает.

– Когда падает звезда, то нужно загадать желание… И оно обязательно сбудется, – прошептал Кен.

– Глупости, это сказки всего лишь. Я не верю в такое, – резко ответил Аято, а затем засунул руки в карманы шорт. – На улице холодно. Я в дом пойду. Ты еще тут постоишь?

Кен несколько раз кивнул, а его рука крепко сжала игрушку. Голубоглазый брезгливо посмотрел на Кена и как можно скорее удалился домой. Судзуки проводил странного гостя обеспокоенным взглядом.

Войдя в дом, Такимура не спеша прошел мимо проема гостиной, в которой был включён телевизор со старой комедией-мюзиклом на экране. Он тихо поднялся по громоздкой лестнице на второй этаж. Его бледная детская рука надавила на деревянную ручку.

Аято быстро зашёл в комнату Кена, медленно соскальзывая спиной вниз по двери. Его голова с тяжестью опустилась на сбитые коленки, мальчик обхватил их обеими руками и просидел в таком положение минут пять. Его тело слегка подрагивало, а нос периодически пошмыгивал. Аято поднял голову с колен и посмотрел на окно, завешенное желтыми полупрозрачными шторами. Ребёнок поднялся с пола и приблизился к белому подоконнику, который оказался не слишком высоким и упирался ему в грудь. Аято посмотрел на вид из окна, но его взгляду открывалась лишь нежная сакура и бесконечное ночное небо.

Стоит признаться, мальчик надеялся, что ему удастся увидеть ещё одну падающую звезду. Кажется, ему она была сейчас необходима как глоток свежего воздуха. И вдруг, Аято испугался, что ему больше не выдастся возможности посмотреть на летящую вниз бусинку и загадать самое заветное желание. Не понятно почему, но ему захотелось поверить словам Кена. А может быть, Аято всегда в это верил. Ну же. Неужели сегодня больше не упадёт ни одна звезда. Мальчик привстал на носочки и, кажется, заметил, как что-то движется в небе.

“Это звезда?” – задумался Аято.

Но тут все его размышления прервал свет, внезапно ворвавшийся в комнату. Дверь открылась, и в спальню вбежал запыхавшийся Кен. Он подошёл к Аято и посмотрел тому в глаза.

– Знаешь, я тут подумал и решил, что ты можешь брать мои вещи. Всё, что захочешь. Только обращайся бережно и можешь пользоваться чем угодно, – Кен дружелюбно улыбнулся и потянул Аято свой мизинчик в знак обещания. Такимура напряжённо посмотрел в окно и быстро переплёл свой мизинец с пальцем Кена, тут же отстраняя руку. Голубоглазый вновь начал поглядывать в окно, надеясь на то, что Кен решит выйти из комнаты.

Однако этого не произошло, и вскоре в комнату зашла госпожа Судзуки. Она услужливо помогла мальчишкам переодеться в пижамы и подготовила ко сну, заправляя большую и широкую кровать Кена.

Спустя полчаса, как свет в комнате был потушен, Кен сладко посапывал, обнимая своими руками тёплое одеяло. А на другой стороне кровати Аято просто лежал, открыв глаза и смотря куда-то в потолок. Мальчик повернулся, чтобы проверить крепко ли уснул Кен и, убедившись в этом, медленно поднялся с постели. Шерстинки ковра немного щекотали стопы, а когда Аято подошёл к окну, то ногам стало заметно прохладнее. Светловолосый попытался запрыгнуть на подоконник, но у него не вышло, и он, поскользнувшись, громко упал на пол. Сердце в мгновение сжалось, и Аято всем нутром надеялся, что Кен не проснулся. Просидев на полу в одном положение и поняв, что кареглазый всё так же мирно спит, Аято аккуратно поднялся и осмотрел комнату. На глаза сразу попалась невысокая табуретка. Мальчик перенёс её к окну и уже удачно смог залезть на холодный пластиковый подоконник. Он смотрел в окно сонными глазами, веки слипались, а в груди странно ныло. Видимо сегодня так и не удастся загадать желание.

Но вдруг что-то сверкнуло вдалеке ночного неба. Аято встрепенулся и широко раскрыл глаза. Звезда! Падающая! Мальчик быстро зажмурился и начал что-то шептать. Тихо-тихо. Даже по губам невозможно было разобрать, что же проговаривал ребёнок.

После того, как он закончил, Аято с облегчением облокотился к окну. Стекло было холодным и обжигало щёку. Паренёк, посидев на подоконнике еще пару минут, аккуратно слез вниз. Уже в полудрёме он запрыгнул на кровать, укрываясь кусочком одеяла, ведь за это время Кен умудрился полностью перетянуть его на себя.

***

Дни пролетали быстро и стремительно, один за другим. На улице стало заметно теплее, а календарь показывал очередную дату. Двадцать восьмое мая. Кажется, именно сегодня ночью должен быть тот самый долгожданный Кеном звездопад. Он ведь не забыл. Кен всё ещё помнит. За эти недели, проведённые с Аято, парнишка уже привык к тому, что комнату нужно делить, а за семейным столом теперь сидят четыре человека. Кен на самом-то деле никогда не испытывал такие эмоции как в эти дни. Ведь Аято слушал его. Он правда слушал всё, о чём только ни болтал кареглазый. Правда отвечал редко и мало. Но Кен и к этому привык.

Сегодняшнее утро было таким солнечным, что лучи не дали кареглазому мальчугану поспать, заставив нелепо жмурить глаза. Мальчик потёр их руками и посмотрел на кровать. Рядом никого не оказалось. Вспомнив, что уже конец мая, и прошёл практически месяц, с момента, как Аято живёт у них, Кен встрепенулся и соскочил с постели. Он пулей подбежал к шкафу, в котором лежали вещи Аято. Кен так и не понял, почему его родители столько купили для этого паренька, но возражать не стал. Все равно тона одежды были тёмными и, как посчитал Кен, неинтересными. Судзуки искренне недоумевал, почему же Аято так нравятся эти скучные и тусклые цвета. Даже сейчас, когда кареглазый открыл шкаф, он вновь задумался над этим, безусловно, важным вопросом. Через минуту Кен отпрянул и вернулся к своей изначальной цели.

“Так. Все вещи на месте. Но где же Аято?”

Кен быстро переоделся и аккуратно сложил пижаму на край кровати. Мальчишка выбежал из комнаты, пробегая по коридору второго этажа. Он заглянул в открытую дверь ванной комнаты. Но там никого не оказалось. Кен спустился вниз. В гостиной кто-то сидел, поскольку оттуда раздавались взрослые голоса. Кен краем глаза заглянул в комнату и увидел своего отца, одетого в костюм и держащего в руках бокал со странной пузырчатой, как подметил Кен, водой. Рядом с папой стояли трое мужчин.

“С работы”, – понял мальчик.

В их доме нередки были гости. Важные, как говорила мама, люди, папины коллеги. К слову говоря, Кен ничего важного в их встречах не видел. Его отец – полицейский, а всё, что он делает на этих собраниях – это много разговаривает и пьёт пузырчатую воду с разными знакомыми. Ну разве это должны делать в полиции? Неужели в этом и заключается их работа? А как же подвиги, спасательные операции, разговоры по рациям в конце концов!

Размышляя об этом, Кен состроил недовольную рожицу и уже было хотел уйти, чтобы продолжить поиски Аято, но вдруг чей-то голос крикнул ему в спину:

– Это твой сын? Так подрос. А кто тогда сидит на кухне? – один из папиных коллег высушил свой бокал и обернулся к отцу.

– Кен, подойди сюда и поздоровайся с уважаемыми гостями: старшим офицером Такахаси, офицером Кобаяси и нашим жалуемым сержантом Ямагути. – А вот и господин Судзуки обратил внимание на сына.

Кен вошел в гостиную и поклонился коллегам отца. Он натянуто улыбался, а в голове в этот момент крутились различные мысли.

“Он сказал на кухне? Вот где Аято. Постойте-ка, неужто папин коллега перепутал меня с ним? А видел меня он недавно совсем. Даже не запомнил…” – Кен посмотрел на отца и когда дождался одобрительного кивка, вышел из гостиной, сразу же направляясь на кухню.

А вот и Такимура. Сидит, как ни в чём не бывало, и ест сэндвич. Кен запрыгнул на стул рядом с голубоглазым и тоже взял себе завтрак.

– Я тебя везде обыскался. Думал, ну всё, уехал, – пережёвывая бутерброд, проговорил кареглазый мальчуган.

– Ох, месяц прошёл же. Точно. А я сегодня уезжаю? – Аято посмотрел на свой сэндвич и положил его обратно в тарелку. Есть, почему-то, перехотелось.

– Не знаю. Вроде сегодня. – Кен тоже умолк и перестал жевать. – Наверное, ты сейчас вещи пойдёшь собирать, – проговорил кареглазый куда-то в пол. – Тебе помощь нужна? – Не дожидаясь ответа, Кен спрыгнул со стула и широко улыбнулся, глядя на Аято.

– Я сам, – отрезал голубоглазый и тоже слез с высокого стула.

Шум в коридоре стал громче, а голоса взрослых слышались более отчетливо:

– Молодец, Соичиро, молодец. На такой поступок способен решится только уверенный в себе человек, – высказывал своё восхищение старший офицер.

– А уверенность это что? Правильно. Путь к успеху на работе. Так ведь, сержант Ямагути? – подметил Кобаяси.

– Я всегда видел, в вас, Соичиро, надежного и сильного духом офицера. Негоже оставить такого человека без внимания, – подытожил Ямагути их рассуждения, после чего сержант громко и утробно захохотал.

Таким противно-неестественным показался Кену этот смех, что мальчик невольно съежился. Ну разве так искренне смеются? Парнишка перевел взгляд на Аято, на лице которого отражалась еще более кривая гримаса. Пепельноволосый мальчик совсем тихо, почти шепотом, произнёс:

– Ненавижу полицейских.

Словно по щелчку, Кен насупился и крикнул:

– Эй, мой отец полицейский! И я когда вырасту тоже стану как мой папа.

– Нашёл, чем хвастать, – хмыкнул Аято, удивляясь такой бурной реакции Кена.

– А вот в самом деле нашёл. Папа говорит, что полиция вершит правосудие! – мальчик поднял правую руку указательным пальцем вверх и гордо вздернул голову. Аято почему-то в этот момент увидел в Кене больше нелепости, нежели грозности. – Я буду искать преступников. Ловить их и пиу-пиу-пиу… – Кен сложил ладошками пистолет, изображая стрельбу.

Внезапно, Судзуки почувствовал резкую боль в плече. Аято, словно с цепи сорвавшись, ударил Кена со всей своей силой. Он злостно посмотрел на кареглазого, а тот, не сумевший удержать равновесия, приземлился на пол. Кен сидел на кафеле, потирая место ушиба, он поднял большие глаза на Аято, и светловолосый увидел, как эти огромные глаза блеснули. В этот момент, Аято, словно пришел в себя, а в его груди что-то больно кольнуло. Голубоглазый было хотел подать руку Кену, уже протягивая ладонь, но на полпути все-таки передумал делать это, быстро убирая руку за спину.

Услышав шум, в кухню прибежал отец Кена. Господин Соичиро хмуро обвел взглядом ребят. Он выпрямился и ровным холодным голосом попросил Аято выйти из кухни. Такимура не стал перечить и пошел к выходу. Перед тем как выйти, мальчик обернулся на Кена, видя, как тот боязливо обнял колени. Аято вышел за дверь, но закрывать ее не стал. Он посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, но решил остаться на месте и немного выглянул в дверной проем. Аято не мог понять, что за чувство заставило его подсмотреть за разговором Кена с отцом… То ли это было обыкновенным любопытством, то ли даже беспокойством. Аято предстала непонятная картина: господин Судзуки стоит над Кеном и укоризненным взглядом смотрит на своего сына. Кен же, поджав ноги к груди, не мог поднять головы на отца, но внимательно слушал всё то, что тот ему говорил:

– Мой сын не должен допускать подобные вещи. Ты меня разочаровываешь, Кен. Ведешь себя как слабак. Ты ведь знаешь, что из слабака выдастся никудышный полицейский, каким ты и будешь, если продолжишь так себя вести. В этот раз я не стану наказывать тебя, только потому, что ты усвоил мой прошлый урок и перестал плакать как слюнтяй, – в этот момент Аято заметил, как по щеке Кена скатилась слезинка, такая большая, но совсем одинокая. – Кен, учти, если это повторится, ты понесешь наказание. Напомни мне, как ты должен себя вести?

– Тихо, улыбчиво, должным образом, – как можно спокойнее сказал Кен, однако на последнем слове его голос предательски вздрогнул, а вторая слезинка скатилась по лицу.

Аято все это время стоял, словно каменный и смотрел на эту картину. Он не сразу понял, что господин Соичиро закончил и выходит из кухни. Когда же Аято спохватился, то быстро отпрянул и попытался удрать на второй этаж. Но сбежать ему не удалось.

Когда мальчик подбежал к порожкам лестницы, Аято был перехвачен сержантом Ямагути. Тучный мужчина схватил Аято за плечо и нагло развернул к себе.

– Ты теперь сын Судзуки, верно? И как тебе в новой семье? Соичиро хороший папка? Лучше прежнего будет, небось. – Полный мужчина криво улыбнулся, убирая ладони с плеч ребёнка.

В эту секунду мир внутри Аято словно перевернулся с ног на голову. Одновременно ему стало легче, ведь мальчик месяц мучал себя раздумьями, где же он теперь будет жить, но в то же время Аято стало неимоверно страшно, ведь человеку свойственно испытывать страх в моменты, когда решается дальнейшая жизнь. Ко всему прочему Аято почувствовал тоску по своему прошлому, которого он лишился навсегда, и какая-то неуверенность охватила его душу. Ведь мальчик остался совсем один посереди совершенно незнакомых ранее людей. И в одиночку ему придётся справлять со всеми трудностями, которые были полностью скрыты под неизвестностью. Аято поднял голову вверх и посмотрел на улыбающиеся лица мужчин, под их пристальным взглядом Аято сжался и обернулся налево, в сторону кухни. Там, в дверном проеме выпрямившись, словно по струнке, стоял гордо улыбающийся господин Соичиро. Рядом с ним светловолосый увидел ошарашенного Кена.

Кареглазый уставился на Аято и широко раскрыл рот. Внутри у Кена сердце колотилось как бешеное, а в голове было слишком много мыслей, чтобы разобрать хотя бы одну. Кен определённо точно чувствовал себя радостно. Только вот наряду с радостью, мальчик ощущал напряжение. А сможет ли он ужиться с Аято? Или этот голубоглазый станет очередным страхом Кена. Почему именно Аято? Почему у них? И что случилось у этого странного мальчишки? Слишком большое количество вопросов, чтобы Кен мог спокойно жить дальше, как ни в чём не бывало.

Мальчики просто продолжали стоять и смотреть друг на друга. Вокруг них вновь стали расходиться громкие взрослые голоса и притворный смех. Но эти двое словно и не слышали этого вовсе. Небесные глаза неотрывно и с какой-то тоской смотрели в кофейную гущу чужого взгляда. Аято стало неловко и паренёк, быстро развернувшись, убежал на второй этаж. А Кен, также не найдя в себе смелости пойти за Аято, выбежал на улицу, бог знает сколько просидев на садовых качелях.

До самого вечера ребята так и не обмолвились и парой слов. Да что там, по правде говоря, они и пересеклись всего-то два раза, за столом: во время обеда и ужина. Кен большую часть дня провёл во дворе. И не то чтобы ему не хотелось идти в дом из-за Аято. Просто кареглазый мальчуган пытался найти место, где он будет смотреть на сегодняшнее звёздное шоу. Но, конечно, мысли о звездопаде напрочь были перебиты размышлениями об Аято. Не каждый день ведь обретаешь брата. А может, Аято станет заменой Кена, может его отец решил найти более сильного и достойного сына. Такие мысли тоже присутствовали в голове Кена, и именно они по-особенному больно кололи в детской груди. Настолько больно, что никакая физическая боль не вызовет столько слёз, как одна казалось бы незначительная мысль может пролить из глаз целый океан.

Кен сидел посереди полянки, которая находилась неподалёку от дома. Редкие цветы пробивались сквозь невысокую траву, но в целом местечко было уютным и тихим. Кен вдумчиво смотрел на небо. В глазах всё еще блестели солёные капли, но сладостное предвкушение множества падающих звёзд, заставляли мальчика вдохнуть полной грудью и широко улыбнуться вечернему небу. Удивительно, но как непревзойдённо наши мечты справляются в борьбе с любой грустью, даже самой тяжёлой. Кен сидел в полнейшей тиши. Лишь сверчки не прекращали стрекотать в траве, а цикады неумолимо пели свои песни в деревьях. Полная луна в эту ночь могущественно заняла свое место на черном полотне. Кен неотрывно любовался ею. Он расслабленно прилёг на прохладную траву, закинув одну руку за голову. Мальчик переминал пальцами подол своей белой рубашки и рассуждал вслух, а может даже, разговаривал с небом:

– Вот же интересно получается, вроде как луна одна во всем свете, но каждый, смотря на неё, видит разное. Папа сказал, что она напоминает старинную золотую монету. Мама ответила, что луна похожа на пуговицу от ее пальто. Хотя я абсолютно точно могу сказать, что вижу молочную пенку в кружке, налитую по самый край.

– А как по мне это просто холодный кусок камня в небе. – Чей-то тихий голос прозвучал прямо за Кеном.

Мальчик дёрнулся от испуга и поднялся в травы, поворачивая голову назад. Там стоял Аято. Голубоглазый нерешительно переминался с ноги на ногу, то и дело, отводя взгляд куда-то в сторону. Кен грустно улыбнулся ему и похлопал ладошкой по траве рядом с собой. Аято вначале потупился на месте, но потом все-таки присел рядом.

Мальчишки просто сидели в окружении вечерней тишины и собственных мыслей. Аято подергивал правой рукой траву, изредка пересекаясь с кареглазым взглядами. Но спустя пять минут Кен, не выдержав такого напряженного лица у светловолосого, начал разговор:

– Ты теперь вроде как мой брат. – После этих слов Аято прекратил вырывать траву и стыдливо опустил взгляд вниз, словно извиняясь за случившееся. – Или ты просто новый сын моих родителей?

– Наверное, и то и то, – пожал плечами Аято.

– Ты не подумай, что я против, на самом деле я очень даже рад, что больше не буду один, – хмыкнул Кен, уже искренне улыбаясь и отводя взгляд вверх.

– А твой папа… всегда так строг с тобой? – прозвучал неожиданный для Кена вопрос.

– Не всегда. Когда я веду себя правильно, то он меня не ругает.

– Значит всегда, – грустным голосом подытожил Аято.

Кен не стал говорить что-либо. Да и что тут можно сказать? Как бы того не хотелось, невозможно оспорить человека, который прав. Кареглазый мальчишка долго мялся, чтобы тоже задать свой вопрос, который безумно мучал его, и в итоге, понабравшись духу, спросил:

– А какая была твоя семья? – Кен развернулся к Аято и заметил на лице того страх. Мальчик уже дал себе мысленную оплеуху за вопрос, но тут Аято заговорил.

– Мама, папа, старшая сестра. Обычная, – к последнему слову голос Аято совсем притих.

– Их ведь больше нет, да? – с некой осторожностью поинтересовался Кен.

– Да, – словно не своим, а каким-то чужим, более тяжёлым голосом ответил Аято.

Кен склонил голову вниз. Под его свисающей чёлкой не было видно поникших глаз. Внутри у Судзуки все скрутилось, когда он понял, что его догадки по поводу семьи Аято – правда. Кажется, Кен был бы счастлив, если бы Такимура никогда не появлялся в их доме. И вовсе не потому, что Кен невзлюбил голубоглазого, а наоборот. Кажется, он увидел в нем друга.

Мальчик подсел как можно ближе к Аято и заглянул тому в глаза. Судзуки вытянул свою руку и приложил ладонь к груди голубоглазого, прямо к месту, где находится сердце.

– Ты главное не забывай их и помни. Любить всегда можно, – совсем тихо сказал Кен.

А Аято смотрит на него недоверчиво, пустые глаза в сторону отводит и отвечает:

– Может, я не могу любить.

– Все могут, даже самый злой человек на свете что-то любит. Даже если это больно, человек не может не любить. Мне так бабушка говорила.

Аято промолчал. Ему нечего было ответить на слова Кена. Ведь мальчик всё правильно сказал. Но дело в том, что иногда нам причиняют такую боль, что перестаёт болеть вообще. И чувства не чувствуют больше. И способность любить куда-то девается.

Пока Аято мысленно рассуждал надо всем произошедшим, рядом зажужжал комар. Светловолосый поднял руку и было хотел прихлопнуть насекомое, но в ту же секунду на него, буквально, налетел Кен, зажимая комара меж своих ладошек.

Аято удивлённо уставился на кареглазого, когда тот аккуратно раскрыл свои ладони и слегка дунул на комара. Насекомое прогулялось по ладони Кена и улетело куда-то в сторону дерева.

– Всякая жизнь драгоценна, – укоризненно сказал кареглазый и развернулся к Аято, показывая свои забавные ямочки на щеках.

– Странный ты, – подметил Аято, все еще не скрывая своего недоумения.