Апология Маркса: Новое прочтение Марксизма

Очеловечивание природы в то же время представляет собой процесс формирования и развития человеческого общества. Вместе с ведением материального производства и преобразованием природы люди формируют, перестраивают и создают собственные социальные связи и отношения. Без общественных отношений между людьми невозможна действительная связь человека с природой. Очеловечивание природы происходит внутри общества, а не за его пределами. В этом смысле Маркс считал, что «человеческая сущность природы существует только для общественного человека», «только в обществе природа выступает как основа его собственного человеческого бытия». Мир людей складывается из единства очеловеченной природы и человеческого общества, сформировавшихся в ходе практической деятельности.

Занимаясь практикой, человек на базе изначального, естественного мира создает мир, принадлежащий людям, и тем самым раздваивает весь мир на естественный и человеческий. Между двумя мирами существует внутренняя связь, которая проявляется в двух аспектах.

С одной стороны, естественный мир образует естественную базу для существования и развития мира людей. В процессе практической деятельности человек ассимилирует изначальную природу с самим собой, превращает ее в собственные сущностные силы и в то же время опредмечивает эти сущностные силы в человеческом мире. Сформировавшись, человеческий мир, в свою очередь, начинает обусловливать изначальную природу, постоянно изменяя пределы естественного мира. В ходе практики человеческий мир тесно связан с естественным миром. Пока существует человек, оба мира находятся в отношениях взаимного сдерживания. Открытия современной науки свидетельствуют: максимальная конвергенция в естественной истории произошла на этапе перехода от этой истории к истории человечества, когда низкоуровневая природная система стала составной частью высокоуровневой системы общества, а общественная система установила ограничения для системы природной.

С другой стороны, посредством человеческой практики естественная природа превратилась в очеловеченную природу, продолжив свое существование в ней, в мире людей. Вместе с тем очеловеченная природа не может избежать участия в процессе движения всей природы и по-прежнему должна присоединяться к движению естественного мира, который управляется природными законами. Таким образом, могут возникнуть две ситуации. Первая: движение природного мира своей огромной мощью насильственно искоренит следы очеловеченной природы, обесцветит и сведет на нет плоды человеческой деятельности. Вторая: очеловеченная природа изменит сферу и результат действия законов природы, перестроит природные процессы, в частности – циркуляцию и трансформацию материи и энергии в биосфере. Во втором случае возможен негативный эффект для человека, например, давняя проблема экологического дисбаланса. По сути, загрязнение окружающей среды, потеря экологического равновесия – техногенные катастрофы, выражающиеся в форме стихийных бедствий. Именно поэтому Энгельс заявлял о проблемах мести человеку со стороны природы, «примирения человечества с природой».

В целом человеческая практика – деятельность непрерывного разделения, раздвоения, но и в то же время объединения мира. По отношению к людям мир выступает в роли как изначального, так и объектного существования. Поэтому Маркс подчеркивал, что необходимо воспринимать «предмет, действительность, чувственность» и отношения человека с миром не только со стороны объекта, но и со стороны субъекта, «чувственной деятельности человека», – то есть практики.

Заключение. Значение практической деятельности как мировоззрения

Преобразование природы практической деятельностью – это не только изменение состояния природных объектов. Более важны другие аспекты: введение в природные объекты потребностей, целей и сущностных сил человека, превращение природных объектов из изначальной природы в очеловеченную, из «вещи самой по себе» в «вещь для меня» и тем самым создание предметов, не способных появиться в ходе самостоятельного движения мира. Диссимиляция мира в ходе практики в действительности – не что иное, как «организация мира по образу и подобию человека», процесс творения мира. Отсюда смысл практики как мировоззрения.

Значение практической деятельности как мировоззрения проявляется в раздвоении мироздания и создании мира людей, противопоставленного естественному миру, но в то же время и единого с ним.

Мир людей содержит в себе два аспекта – природный и общественный, но отнюдь не является сложением этих аспектов. Это мир «два-в-одном»: на базе практики он объединяет в себе очеловеченную природу и человеческое общество. В мире людей природное и общественное взаимно сдерживают друг друга, проникают в друг друга. А люди наблюдают общественную природу и естественное общество или, иначе говоря, историческую природу и естественную историю.

Природа в мире людей не отделена от человека и его деятельности: она «переработана» людьми. Человек не только перестраивает природное бытие, но и помещает себя самого вовнутрь этого бытия, применяя к нему новое мерило. Все переработки и преобразования природы осуществляются в рамках определенной общественной формы и посредством этой формы. Природа, находящаяся внутри мира людей, носит на себе клеймо общества. В человеческом мире общественные отношения обусловливают значение природы, характер ее связи с человеком, формы, суть и сферу воздействия человека на природу. Природу, существующую внутри человеческого мира, невозможно вырвать из общественных отношений. В мире людей природа не только сохраняет в себе естественный свойства материи, но и помечена человеческим клеймом, ей присущ характер как объективной реальности, так и историчности социального бытия. В этом смысле природа – общественная (историческая) категория.

Наравне с тем, как природа обусловливается обществом, в мире людей это самое общество обусловлено природой. Человеческое общество формируется в ходе обмена веществ между человеком и природой, а история человечества – не что иное, как процесс становления природы для человека. В человеческом мире законы объекта-природы не могут полностью слиться с процессами общества, которое присваивает себе эту природу. Ведь природа существует не извне общества, а возникает в нем в качестве неизменного фактора. Цели и потребности общества реализуются только посредством естественных процессов. Обмен веществ между человеком и природой составляет «вечную естественную необходимость» общественного существования и развития. Развитие общества – не просто естественный и не сверхприродный процесс отрыва от природы, а процесс, сходный с движением природы. Выведение природы и отношений человека к природе из общества (истории) равносильно воздвижению этого общества (истории) на фундаменте из ничего, небытия, что неизбежно ведет к идеалистическому взгляду на историю.

Общественная природа и природное общество – порождения человеческой деятельности, направленной на опредмечивание. Практика – достаточная основа для существования мира людей и полноценное подтверждение этого существования. Практика выполняет направляющую роль в движении человеческого мира – в том смысле, что человек при помощи практической деятельности создает намерение для всего сущего и на базе единства мерил вещей и людей заново отстраивает мир. Мир людей, конечно, нельзя сводить к человеческому сознанию, равно как невозможно постулировать его происхождение от изначальной природы. Сознание человека, человеческое общество, да и весь остальной мир людей характеризуются невозвратимостью прежнего состояния.

Общественная природа и природное общество осуществляются и воплощаются при помощи практической деятельности человека. Мир людей существует только внутри практики.

Значение практической деятельности как мировоззрения воплощается и в раздвоении мира, и в существовании человеческого мира, и в непрерывном развитии последнего.

Мир людей – бытие внутри практики, а сама практическая деятельность пребывает в постоянном изменении и развитии. Поэтому человеческий мир превращается в подвижную, непрерывно растущую и развивающуюся открытую систему, которая не прекращает своего роста в масштабах и количестве уровней. Иначе говоря, практическая деятельность способствует возникновению историчности мира людей. В связи с этим Маркс с давних пор критиковал интуитивность восприятия мира у Фейербаха: «Он не замечает, что окружающий его чувственный мир вовсе не есть некая непосредственно от века данная, всегда равная себе вещь, а что он есть продукт промышленности и общественного состояния, притом в том смысле, что это – исторический продукт, результат деятельности целого ряда поколений, каждое из которых стояло на плечах предшествующего, продолжало развивать его промышленность и его способ общения и видоизменяло в соответствии с изменившимися потребностями его социальный строй». На взгляд Маркса, «эта деятельность, этот непрерывный чувственный труд и созидание, это производство служит глубокой основой всего чувственного мира, как он теперь существует». Действительность, объективность, историчность и практичность – вот совокупные характеристики отношений между миром людей и естественным миром. И основополагающая среди этих характеристик – практическая направленность.

«Животное производит односторонне, тогда как человек производит универсально», «животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу»[95]. В наши дни практическая деятельность поднимается в небо, проникает в глубь земли, пускается в плавание, достигает бескрайних пространств и безбрежных морей, проникает далеко за пределы Земли и глубоко в структуру молекул. Как сказал знаменитый ученый Герберт Саймон[96]: «Мир, в котором мы живем, в значительно большей мере является творением человеческих рук, чем природы, это гораздо более искусственный, нежели естественный мир. Почти каждый элемент окружающего мира несет на себе следы человеческой деятельности»[97]. Современная практическая деятельность, а также изменение и развитие мира людей еще больше подчеркивают значение практики как мировоззрения.

Признавать мировоззренческое значение практической деятельности вовсе не значит отрицать примат природы над человеческим миром. Как и остальной материализм, марксизм утверждает приоритет природы перед всеми другими формами бытия. Однако марксова философия не стала механически переносить концепцию природы из старого материализма в новый. Применив научный подход к практической деятельности, марксизм отказался от понятия природы, использовавшегося в старом материализме. Философия марксизма не распространяла естественнонаучный материализм на сферу общества (истории). Марксизм использовал рамки общественной практической деятельности для постижения природы внутри мира людей, связывал практику воедино с процессами практики и общественной жизни, чтобы исследовать их: «Всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они, благодаря деятельности людей, подвергаются в ходе истории», «достигать понимания чувственного мира как совокупной, живой, чувственной деятельности составляющих его индивидов».

Практическая деятельность не только перестраивает мир, но и творит его. Она вмещает в себя отношения человека с природой, обществом и самим собой. Можно сказать, что практика – это существующий мир в миниатюре и главный источник всех действительных противоречий, с которыми сталкивается человечество. Взглянув на мир под другим углом – с точки зрения практической деятельности людей, Маркс создал новое мировоззрение – материалистическое, «действительно критическое воззрение на мир». Он считал, что «в действительности и для практического материалиста, то есть для коммуниста, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его». Марксов взгляд стал изменением философского мировоззрения на глубинном уровне.

Глава пятая

Философия практической деятельности: онтология Маркса в новой интерпретации

Фактически марксовы критика и завершение традиционной философии начались на уровне онтологии и разрослись от него. Ключевым моментом этого процесса было создание Марксом онтологии практической деятельности. Однако эта онтология подверглась многочисленным ошибочным интерпретациям, искажениям и критике. Правильное понимание марксовой онтологии практики по-прежнему остается важным, но нерешенным теоретическим вопросом.

Противоречивый характер практической деятельности

Практика как общественное явление издавна привлекала к себе внимание философов, но первым, кто ввел понятие «практическая деятельность» в философию, был Кант. Вопрос в том, что это понятие не выходило из сферы этической практики. Фейербах связал практику с жизнью, предложив некоторые вдохновляющие концепции, однако он не понимал истинной связи практической деятельности с жизнью, не осознавал смысла революционной, практически-критической деятельности. Гегель в абстрактной форме раскрыл созидательный характер человеческой практики: не только обратил внимание на различия между теоретической и практической деятельностью, но и затронул вопрос о большом значении практики в преобразовании мира и творении истории человечества. Впрочем, практика в прочтении Гегеля была, по сути, деятельностью абстрактной идеи, а активность действительного человека – всего лишь моделью этой деятельности. Гегель «рассматривает – в рамках абстракции – труд как акт самопорождения человека» и представляет человеческую жизнь «как процесс человека, который проделывает его отличная от него, абстрактная, чистая, абсолютная сущность».

Старая философия не сумела дать верный ответ на вопрос о сущности практики. Имели место не только субъективные причины, связанные с идеализмом и старым материализмом, но и объективные обстоятельства: практика как деятельность, присущая единственно человеку, характеризуется внутренней противоречивостью. С одной стороны, практика – целенаправленная деятельность людей со свойственным ей субъективным человеческим фактором, она управляется разумом и волей человека, воплощает в себе человеческое стремление к идеальному миру. С другой стороны, практическая деятельность – объективный процесс обмена веществ между человеком как единицей материальной реальности и материальным миром, осуществляемый при помощи орудий и других материальных средств.

Маркс обнаружил, что материальное производство – первая деятельность в истории человечества, а также основополагающая активность человека, должная предприниматься ежедневно и ежечасно. Наделив материальное производство ролью наиважнейшей формы, формообразующего фактора и основополагающего содержания практической деятельности, эту деятельность Маркс определил, как общественный процесс, связанный с естественными, природными процессами, и отличный от них.

Согласно Марксу, материальное производство прежде всего – процесс обмена веществ между человеком и природой, регулируемый и контролируемый людьми. В этом процессе люди должны осуществлять взаимообмен деятельностью и устанавливать определенные общественные отношения друг с другом. Отношения между людьми обусловлены отношениями между человеком и природой, которые, в свою очередь, определяются отношениями между людьми. В то же время материальный результат, получаемый по завершении процесса производства, как стремление существовал в голове производящего в виде представления еще в момент начала этого процесса. И это стремление – сознательная цель производящего, «которая как закон определяет способ и характер его действий»[98] и через практическую деятельность преобразуется в реальное бытие. Здесь идет речь о происходящем на базе практики процессе «превращения материи в дух» и «трансформации духа в материю». Таким образом, производственная практика представляет собой как обмен веществ между человеком и природой, так и взаимный обмен деятельностью между людьми. Кроме того, это все же взаимообмен материей и представлениями между человеком и природой.

Таким образом, Маркс отыскал основу, объединяющую активность, свободу и созидательный дух с действительностью, объективностью и материальностью.

В марксовом кругозоре практика понимается как человеческая деятельность, направленная на опредмечивание и активно преобразующая материальный мир. В плане понимания и определения сущности практической деятельности, прежде всего, утверждается опредмечивающая направленность практики. А именно: практика – реальная деятельность, в которой субъектом выступает человек, а предметом – материальный мир. Еще важнее, что практическая деятельность овеществляет цели, идеалы, знания и способности человека в объективную реальность, созидает предметы, вероятность появления которых в соответствии с одними лишь естественными закономерностями равна или почти равна нулю. Практика творит предметный мир людей, принадлежащий им. Поэтому она представляет собой направленную на опредмечивание деятельность, присущую только человеку. Маркс говорит на сей счет: «Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание».

Опредмечивание субъекта – свойственная только людям деятельность, направленная на опредмечивание. В ходе этой деятельности человек посредством практики превращает свои сущностные силы в объект. В течение этого процесса структура и форма объекта видоизменяются в соответствии с потребностями субъекта, образуются объекты, ранее не существовавшие в природе. Они создаются при взаимодействии человека с внешним миром и представляют собой материальное воплощение физических и интеллектуальных способностей человека – застывшую материальную форму существования, в которую сущностные силы субъекта преобразовались в результате деятельности, накопившись и овеществившись в объекте. В связи с этим опредмечивание субъекта – не что иное, как проникновение, трансформация субъекта в объект через овеществление, то есть объективизация субъекта. Результат любой практической деятельности человека – это плод опредмечивания субъекта.

Одновременно с опредмечиванием субъекта происходит распредмечивание объекта – преобразование объекта из существования в форме объективной реальности в элемент жизненной структуры или сущностных сил человека. При этом объект утрачивает свою овеществленную форму, превращаясь в часть субъекта. В ходе практической деятельности субъект, вводя в объект материю и энергию, изменяет его. Но в то же время субъекту требуется включить объект в процесс своей жизнедеятельности, употребив часть его в качестве основных средств существования или трансформировав материальное орудие в продолжение органов своего, человеческого, тела. Это и есть просачивание и переход объекта в субъект, или объективизация субъекта.

Опредмечивание (или объективизация) субъекта способствует накоплению результатов человеческой деятельности вовне человека. Оно стало особым способом – передачей общественного наследия, при помощи которого люди накапливают, транслируют, наследуют и развивают свои сущностные силы, обмениваются ими. Поэтому плоды материальной и духовной культуры человечества не могут пропасть в результате исчезновения индивидов. Посредством распредмечивания (или субъективизации) объекта человек присваивает объект, вбирает его в себя (в том числе и плоды деятельности предшественников), непрерывно обогащает собственные сущностные силы. Тем самым человек увеличивает способности субъекта (себя), помогая субъекту преобразовывать объект на более высоком уровне. Двунаправленное движение опредмечивания субъекта и распредмечивания объекта (или объективизации субъекта и субъективизации объекта) представляет собой два неотъемлемых аспекта практической деятельности, которые взаимообусловлены и опосредуют друг друга. Через это движение человек постоянно разрешает противоречия существующего мира. Оно же – яркое выражение обусловливания субъекта объектом и преодоления объекта субъектом, или, иначе говоря, сущностное содержание практической деятельности.

С точки зрения механизма функционирования, практика осуществляется в ходе сбора информации о цели, средстве и результате практической деятельности и контроля над этой информацией. Занимаясь практической деятельностью, человек получает контроль над материальным миром при помощи трех звеньев – цели, средства и результата, которые и составляют механизм функционирования практической деятельности.

Цель – результат деятельности, намеченный в голове человека до начала практики. В плане своего формирования цель – прежде всего осознание людьми своих потребностей, а также понимание сути объекта и его связи с субъектом. Внешние предметы не способны сразу же удовлетворить нужды людей, поэтому человеку необходимо изменить эти предметы в соответствии со своими, человеческими, внутренними потребностями. Такое изменение происходит в первую очередь в мышлении. Через мыслительную работу уничтожается ныне существующая естественная объективность внешнего предмета, формируется идеальное бытие, отвечающее внутренним потребностям и субъективным запросам людей, в представлении человека создается новая связь единства субъекта с объектом. Подобная перестройка мышления опережает действительные преобразования и является репетицией процесса трансформации внешних предметов, осуществляемой в ходе практической деятельности. Эта опережающая трансформация формирует цель практики и устанавливает ориентир для человеческой деятельности.

Целенаправленность процесса практической деятельности отличает ее от движения природы. В ходе последнего объект, объективные состояния и их развитие напрямую определяются законом причинно-следственной связи, а нынешнее состояние предмета установлено прошедшими событиями, то есть настоящее обусловлено прошлым. Однако процесс практики – не обычный переход от причины к следствию, а трансформация от цели к результату. Цель, как звено, внедряется в причинно-следственную цепочку объективных связей, становясь в ней особой причиной. И в таких особенных причинно-следственных отношениях цель, как причина, уже не направлена на дела прошлого: она указывает на еще не произошедшие события. Поэтому человеческая деятельность и обусловливается прошедшими событиями, и в то же время определена грядущим, которое пока не существует в действительности, ибо является результатом выбора субъекта. Таким образом, процесс практической деятельности проявляется в самопроизвольном движении материи. Практика изменила ход естественной эволюции объекта, сделав ее движением, которое определяет субъект. В перечисленном и состоят сущностные различия между объективностью деятельности субъекта и объективным характером движения объекта.

«“Движение отношения каузальности” = на деле: движение материи respective движение истории, улавливаемое, усвояемое в своей внутренней связи до той или иной степени широты или глубины»[99]. Можно сказать, вся естественная наука выстроена на базе категории причинности: в отрыве от каузальности[100] эта наука не существовала бы. Однако человеческая практика всегда воплощает в себе целенаправленную деятельность. В отсутствие цели невозможно характеризовать нечто как практическую деятельность человека. И нельзя сказать, что такая целенаправленная активность несовместима с каузальной зависимостью, будто лед с пламенем. Как говорил Энгельс, человеческая деятельность «в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), – по крайней мере, не встречаются в таком виде, – и что мы можем придать этим движениям определенные заранее направление и размеры. Благодаря этому, благодаря деятельности человека и обосновывается представление о причинности. <… > Деятельность человека производит проверку насчет причинности. <… > Производится, так сказать, двойная проверка причинности».

Цель субъективна, а предмет, который она собирается изменить, объективен. Поэтому цель не может быть приложена непосредственно к объективному предмету, «материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой». Объективный предмет может быть преобразован только объективной силой. Средство как раз и есть такая действительная объективная сила. Цель реализуется главным образом извне предмета и должна опираться на средство, которое, однако, определяется требованиями субъективной цели и может стать таковым, только если представляет собой вещь, соответствующую этим требованиям. Для осуществления неодинаковых целей требуются средства с разными функциями. В то же время проявление этих функций должно быть подчинено цели: средство действует в соответствии с целью и всегда обусловлено ею. «Трудящийся пользуется механическими, физическими, химическими свойствами вещей для того, чтобы в соответствии со своей целью применить их как орудия воздействия на другие вещи»[101]. А посему средство – это процесс движения материи, служащий цели и управляемый этой целью.

Согласно Марксу, средство – вещь или комплекс вещей, которые человек помещает между собой и предметом труда и которые служат для него в качестве проводника его воздействий на этот предмет: «Так данное самой природой становится органом его деятельности, органом, который он присоединяет к органам своего тела, удлиняя таким образом <… > естественные размеры последнего»[102]. В связи с этим средство – это единство функций человеческих органов и внешних естественных сил. Средство состоит из внешней природной материи, но его функции в ходе практической деятельности представляют собой экстернализацию способностей тела человека, а потому средство – внешний орган человека. В опоре на роль средства как внешнего человеческого органа человек сперва присваивает и подчиняет себе часть внешних природных сил, превращая их в собственные, субъективные, а затем использует эти присвоенные силы для покорения других природных сил и осуществления своей цели. Таким образом, люди могут выйти за рамки ограничений, установленных их внутренней человеческой физиологией, дать своим, субъектным, сущностным силам возможность неограниченного развития.

Именно поэтому Маркс заявлял, что необходимо уделять внимание вопросам о «производительных органах общественного человека» и «критической истории технологии», и подчеркивал: «Дарвин интересовался историей естественной технологии, то есть образованием растительных и животных организмов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных. Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации?» Только при условии пристального изучения орудия, которое является средством, и создания «критической истории технологии», «технология сумеет вскрыть активное отношение человека к природе»[103].

Определение «производительные органы общественного человека» говорит об особенности практической деятельности: использовании человеком орудия собственного изготовления, а не природного происхождения. Это объясняет тот факт, что средство – прежде всего результат прошлой деятельности людей, а уже потом предпосылка будущей деятельности. Кроме того, средство – не природный объект естественного происхождения, это природный объект, концентрирующий в себе былую деятельность человека, овеществляющий ее. Если телесные органы человека даны ему природой, то средство представляет собой внешний искусственный человеческий орган, или «производительный орган общественного человека». Поэтому взаимоотношения между средством и телесными органами человека – связь не только внешних органов с внутренними, плотью человека, но и врожденных органов с рукотворными. Только вещь, несущая в себе результат прошлой деятельности и предпосылки для будущей деятельности, наделена природой средства. Иначе говоря, средство является единством противоположностей – прошлой и будущей деятельности человека.

Средство объединяет прошлую деятельность с будущей, деяния предков с деяниями потомков, наделяет человеческую активность свойствами, отличающими ее от деятельности животных. Каждое поколение людей при употреблении средства в своей деятельности фактически пользуется плодами деяний предшественников и преодолевает ограничения собственных сил, вводя в тело всю совокупность сил, созданную за историю человечества, принимается за новую деятельность. Благодаря вышеизложенным обстоятельствам развитие человеческих возможностей приняло вид процесса непрерывного движения вперед, нарастающего подобно снежному кому, а сформированные закономерности общественного развития отличаются от законов биологической эволюции.

Цель осуществляется через средство. Результат практической деятельности – это реализация субъективной цели в объективной форме, произведенная во внешнем предметном мире, а потому этот результат представляет собой действительное единство субъективного и объективного. В этом процессе субъект осознанно постигает и использует закономерности, присущие объекту, а затем придает этому объекту свойства и состояние в соответствии с потребностями субъекта. Таким образом, причинно-следственная связь, которую таит в себе природа, селективно реализуется в ходе движения «цель – средство – результат».

В сравнении с плодами естественного движения, результаты практики характеризуются важной существенной особенностью: им свойственны успех или неудача. Природный результат всего лишь следствие определенной причины. Само по себе естественное движение обусловлено законами природы в отсутствии вероятности нарушения объективных закономерностей. Поэтому при сличении причины и результата не возникает вопроса об исходе дела. А плод практической деятельности берет свое начало в цели, которая не исчезает на протяжении всего процесса этой деятельности, задавая модели и методы практики. В ходе практической деятельности человек может следовать объективным законам, а может и нарушать их, в связи с чем результат практики, только сформировавшись, сразу же подвергается сопоставлению с целью. И это сопоставление определяет уникальное свойство результата практической деятельности – положительность или отрицательность. Поэтому итог практики используется в качестве информационного отклика от нее: опираясь на этот результат, человек может упрочить либо скорректировать цель или даже переосмыслить всю практическую деятельность.

Очевидно, что человеческая практика постольку отлична по своим особенностям от естественного движения материи, поскольку деятельность людей определяется их разумом. Фундаментальная специфика деятельности человека как субъекта заключается в следующем.

В ходе этой деятельности разум разворачивает перед субъектом множественные вероятности выбора объектов, а также оценки последствий каждой из существующих вероятностей. Вместе с тем разум отображает множество уровней внутренних потребностей субъекта и возможности для осуществления этих потребностей. Разум устанавливает цель деятельности, связывает воедино возможности объекта и субъекта, превращая в ходе практической деятельности эти возможности в действительность. Таким образом, достигается единство неизбежного и должного, создается мир, принадлежащий людям: мир людей.

Содержание и значение онтологии практической деятельности

Предметный мир человека, или мир людей, – это единство природы и общества. Люди имеют дело с общественной природой и природным обществом. По сути, общественная природа и есть очеловеченная природа. Без сомнения, люди не созидают искусственную природу в отрыве от изначальной, но творят общественную природу, воплощая на материальной базе естественной природы свои, человеческие, сущностные силы. Практическая деятельность человека способна изменить внешнюю форму, внутреннюю структуру изначальной природы и даже модели действия законов естественной природы, но не может лишить эту природу присущего ей свойства объективной реальности. Напротив, это свойство посредством практики экстраполируется на рукотворную природу, формируя естественную основу для ее объективной реальности.

Очеловеченная природа также непохожа на естественную окружающую среду – природу, не зависимую от деятельности человека или еще не попавшую в сферу этой деятельности. Движение изначальной природы стихийно, все находится в слепом взаимодействии. Очеловеченная природа неотделима от деятельности людей, порождается этой деятельностью, воплощая в себе потребности, цели, волю и сущностные силы человека, и представляет собой опредмечивание человеческой активности. Специфика очеловеченной природы заключается в ее субъективном характере и зависимости от практической деятельности субъекта. По сути, очеловеченная природа – это овеществленная практика, относящаяся к предметному миру людей.

Единый материальный мир изначально не был разделен на естественную среду и очеловеченную природу. Только после появления людей и их деятельности в системе природы возникли бреши, и она разделилась надвое: на базе изначальной природы выросла очеловеченная, противопоставленная первой, но в то же время единая с ней. А практическая деятельность стала основой дифференциации и объединения естественной среды и очеловеченной природы.

В соответствии с вышеизложенным, практика не только приводит к видоизменению естественной среды, но и вводит в причинно-следственную цепочку природы фактор целенаправленности. Практика заставляет эту цепочку функционировать в соответствии с объективной человеческой природой. Производственная практическая деятельность не может вызвать трансформацию сущности и законов природы, но способна приложить цель человека к материальному предмету, регламентировать направление и процесс обмена веществ в соответствии с человеческими методами. Энгельс говорил: «Мы находим не только то, что за известным движением следует другое движение, мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), – по крайней мере, не встречаются в таком виде, – и что мы можем придать этим движениям определенные заранее направление и размеры».

В ходе практики естественная среда, эта «вещь сама по себе» день ото дня превращается в «вещь для меня», которая воплощает цель человека и удовлетворяет его потребности. Этот процесс и есть очеловечивание природы, и результат его – выделение очеловеченной природы из естественной среды. Очеловечивание природы делает упор на становление природы для человека: не на ее изменение, а на непрерывное обретение ею в процессе практики свойства принадлежности человеку, постоянное преобразование изначальной природы в среду для существования и развития человека, превращение в подтверждение и демонстрацию его сущностных сил. Поэтому очеловеченная природа – это «действительная природа человека», «истинная антропологическая природа».

Очеловечивание природы в то же время – процесс формирования и развития человеческого общества. Занимаясь материальным производством и перестраивая природу, человек вместе с тем формирует, преобразовывает и созидает свои общественные связи и отношения. Маркс по этому поводу писал следующее: «Люди в процессе деятельностного осуществления своей сущности творят, производят человеческую общественную связь». В отсутствие общественных отношений между людьми невозможны действительные отношения человека с природой: «Всякое производство есть присвоение индивидом предметов природы в рамках определенной формы общества и посредством нее». Иначе говоря, очеловечивание природы осуществляется внутри общества, а не за его пределами. В этом смысле Маркс подчеркивал: «Человеческая сущность природы существует только для общественного человека, ибо только в обществе природа является для человека звеном, связывающим человека с человеком, <…> жизненным элементом человеческой действительности; только в обществе природа выступает как основа его собственного человеческого бытия».

Преобразовывая природу, практическая деятельность изменяет форму природных объектов. И, что более важно, вводит в естественный мир сущностные и общественные силы человека, помещает эти силы в природное бытие, к которому применяет новую мерку – общественность, или историчность. В реальном мире общественные отношения определяют значение природы, характер связи между ней и человеком, а также суть, сферы и формы воздействия людей на естественный мир. Конкретные взаимоотношения между людьми возникают на основе очеловеченной природы, передавая природным объектам особое свойство общественности. Очеловеченную природу невозможно выделить из тела общественной формы, занимающейся практикой. Кроме того, в реальном мире природа, с одной стороны, сохраняет в себе естественные свойства материи, а с другой, носит человеческое клеймо, ей присущ как характер объективной реальности, так и свойство историчности социального бытия. Очеловеченная природа – это общественная (историческая) категория, по сути представляющая собой общественную природу, или «историческую природу».

В предметном мире человека и природа опосредована обществом, и общество, в свою очередь, опосредуется природой. Человеческое общество сформировалось и развилось в ходе порожденного трудом обмена веществ между человеком и природой. История человечества – не что иное, как «процесс становления природы для человека». В мире людей законы объекта-природы ни в коем случае не растворяются в процессах общества, которое ее присваивает. Через практическую деятельность природа попадает в общество, превращаясь в важный элемент его жизни и обусловливая его развитие. Природа существует не извне общества, она появляется в историческом процессе как постоянный фактор. А общественные потребности, в конечном счете, могут осуществиться только посредством естественных процессов. «Практически универсальность человека проявляется именно в той универсальности, которая всю природу превращает в его неорганическое тело, поскольку она служит, во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а во-вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности», – писал Маркс.

Обмен веществ между человеком и природой – это «вечная естественная необходимость» для обеспечения существования и развития общества. Общественное развитие – не чистое природное действо, но и не существующее в отрыве от природы, как сверхприродный процесс. В этом смысле общество представляет собой естественную историю, то есть историю, связанную с природой. Вывести теоретические и практические связи человека с природой из общества (истории) – значит воздвигнуть это общество (историю) на фундаменте из пустоты.

Общественная природа и природное общество представляют собой порождения деятельности человека, направленной на опредмечивание. Практика – посредник во взаимодействии, взаимосдерживании и взаимопроникновении человека и природы, действительная основа, за счет которой человек и природа опосредуют друг друга. Следовательно, практическая деятельность – это предпосылка и базис существования мира людей, играющие ведущую роль в движении этого мира. Базис, конечно, невозможно сводить к человеческому сознанию, но также нельзя постулировать и его происхождение от изначальной природы. По отношению к изначальной природе сознание человека, человеческое общество и весь мир людей характеризуются невозвратимостью прежнего состояния. Общественная природа и природное общество осуществляются и проявляются через человеческую практику. Мир людей может существовать только в своей практической деятельности. Онтологический смысл практики прежде всего в том, что она способствовала раздвоению мира и создала мир людей, противоположный изначальной природе, но в то же время единый с ней.

Онтологический смысл практической деятельности проявляется не только в раздвоении всего мира и формировании мира людей, но и в ходе непрерывного развития последнего. Ибо мир людей – бытие внутри практики, которая, в свою очередь, постоянно трансформируется и развивается. Поэтому предметный мир людей представляет собой подвижную, непрерывно растущую и развивающуюся открытую систему, не прекращающую своего роста в масштабах и количестве уровней.

Маркс издавна критиковал интуитивность восприятия мира, характерную для Фейербаха: «Он не замечает, что окружающий его чувственный мир вовсе не есть некая непосредственно от века данная, всегда равная себе вещь, а что он есть продукт промышленности и общественного состояния, притом в том смысле, что это – исторический продукт, результат деятельности целого ряда поколений, каждое из которых стояло на плечах предшествующего, продолжало развивать его промышленность и его способ общения и видоизменяло в соответствии с изменившимися потребностями его социальный строй». Единство человека с природой «всегда имело место в промышленности, видоизменяясь в каждую эпоху в зависимости от большего или меньшего развития промышленности»; «эта деятельность, этот непрерывный чувственный труд и созидание, это производство служит глубокой основой всего чувственного мира, как он теперь существует».

Мир людей реалистичен по отношению к существованию человека, поэтому Маркс называл этот мир чувственным, существующим, действительным. Реальность мира людей включает в себя объективность, которая, в свою очередь, подтверждается его практическим характером, который к тому же приводит к появлению историчности во взаимоотношениях человеческого и естественного миров. Реалистичность, объективность, историчность и практический характер составляют совокупность характерных особенностей связи мира людей с миром природы, и среди этих свойств основополагающий – практический характер. Человеческий мир существует только в занятии практической деятельностью, которая есть истинная его сущность. В связи с этим Маркс понимал чувственный мир как «совокупную, живую, чувственную деятельность составляющих его индивидов».

Мир людей реален по отношению к бытию человека, а практическая деятельность составляет сущность этого мира, именно поэтому практика тесно связана с состоянием, в котором человек существует. Говоря лаконичнее, практическая деятельность – способ существования людей, природа их бытия. Маркс говорил: «В характере жизнедеятельности заключается весь характер данного вида, его родовой характер». Это утверждение выражает простую истину: определение способа существования какого-либо биологического вида основывается на изучении формы жизнедеятельности данного вида. Животные поддерживают свою жизнь в процессе пассивной адаптации к окружающей среде, их способ существования – инстинктивная деятельность, обусловленная биологическим строением животных, особенно структурой их органов деятельности. Человек же обеспечивает свое существование в ходе активного преобразования природы с использованием орудий, практика стала основой и делом жизни людей. Суть существования человека в его нынешнем виде – в практической деятельности. Об этом Маркс сказал так: «Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами. То, что они собой представляют, совпадает, следовательно, с их производством – совпадает как с тем, что они производят, так и с тем, как они производят». Практика стала особой формой жизни человечества – способом и сущностью его бытия. Все в человеке, включая возникновение и ликвидацию отчужденности его существования, происходит и осуществляется в процессе практической деятельности. «Только сам человек может быть этой чуждой силой, властвующей над человеком», «то средство, при помощи которого совершается отчуждение, само есть практическое средство».

Поэтому, удостоверившись в практике как сущности мира людей, Маркс одновременно искал подтверждение тому, что практическая деятельность также составляет природу человеческого бытия. Оба вопроса были аспектами одной проблемы. Поскольку Маркс заострял внимание на уничтожении отчужденного состояния существования человека, то в этом смысле его философия представляет собой онтологию человеческого существования, или онтологию практической деятельности.

Сущностью мироздания, которую искала традиционная онтология, было «неподвижное, но вечно движущееся». Следовательно, она должна была прийти к выводу о существовании вечно неподвижной субстанции, о том, что за пределами осязаемых предметов есть нечто неизменное и независимое. И эта абстрактная субстанция, оторванная от действительных людей, их деятельности и общества и представляющая собой единичное бытие, которое есть первопричина всех реальных вещей, в действительности – не что иное, как «несуществующее». Невозможно постичь реальность, отталкиваясь от такого умозрительного бытия. Такова онтология и у идеализма, и у старого материализма, к тому же обе они сходятся в своих крайностях. Маркс об этом сказал: «Недостатки абстрактного естественнонаучного материализма, исключающего исторический процесс, обнаруживаются уже в абстрактных и идеологических представлениях его защитников, едва лишь они решаются выйти за пределы своей специальности».

Маркс сместил фокус философии со всего мира на мир людей, с сути мироздания на существование человека и подтвердил, что практическая деятельность является базисом чувственного бытия самого человека, глубинной основой всего существующего чувственного мира, в котором живет человек. Он удостоверился, что практика есть не что иное, как фундаментальная деятельность, или, иначе говоря, деятельность сама по себе, посредством которой человек и творит свое бытие. Поэтому Маркс понимал и решал проблему бытия не какими-либо спекулятивными, надуманными способами. Напротив, он объяснял существование человека через призму практической деятельности и интерпретировал смысл этого существования, отталкиваясь от человеческого бытия, выявляя в процессе фундаментальное свойство последнего – историчность.

Марксова онтология практической деятельности сделала человеческое бытие предметом философии. Его метафизическое учение не искало сути «предмета, действительности, чувственности» и не стремилось уловить так называемое конечное бытие. Оно пыталось ответить на другие вопросы: почему «предмет, действительность, чувственность» стали таковыми? Для чего они существуют? Смысл их существования раскрывается в практической деятельности людей, направленной на выживание, он неотделим от человека. Таким образом, «предмет, действительность, чувственность» соединены с человеческой практикой, направленной на создание необходимых условий существования, а онтология, в свою очередь, также тесно связана с этой практикой. Поэтому Маркс полагал, что «предмет, действительность, чувственность» можно понимать не только с точки зрения их объективной формы, но и «как человеческую чувственную деятельность, практику», то есть субъективно. Он подчеркивал: «В действительности и для практического материалиста, т. е. для коммуниста, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его».

Таким образом, марксова онтология практической деятельности открыла новый путь к постижению действительности.

Онтология марксистской философии в понимании Сталина и Лукача

Нельзя обойти вниманием точки зрения Сталина и Лукача по поводу марксистской онтологии. Сталинская интерпретация онтологии марксизма на протяжении долгого времени занимала господствующее положение, считалась непререкаемым авторитетом, каноном, на ее основе сформировалась советская модель марксистской философии. Лукач, в свою очередь, стал основоположником западного марксизма. Его трактовка марксовой философии задала направление в интерпретации данной философской доктрины, характерное для всего западного марксизма, и с восьмидесятых годов XX века начала оказывать влияние на китайскую философию. Поэтому нужен краткий обзор воззрений Сталина и Лукача на марксизм: он поможет разобраться в фундаментальных особенностях философии Маркса и существенных недостатках традиционной системы обучающей литературы по марксизму.

Время формирования советской модели марксизма – тридцатые годы XX века, а ее содержание базируется на книге «История ВКП(б). Краткий курс», глава четыре, параграф два «О диалектическом и историческом материализме». Книга стала неприкасаемым авторитетом, а советская диалектико-историческая материалистическая модель марксизма, сформировавшаяся в особых исторических условиях, стала единственной (или ортодоксальной) разновидностью марксисткой философии. Сравнивая сталинское сочинение «О диалектическом и историческом материализме» и «Основы марксистко-ленинской философии» Константинова, можно заметить следующее. В отдельных фрагментах книги Константинова, в сравнении со сталинским текстом, произошло некоторое углубление понимания предмета. Но по общей структуре и основным характеристикам учебное пособие Константинова не выходит за рамки сталинской статьи, скорее, наоборот: рассматривает ее в качестве образца.

Нельзя отрицать, что советская модель отразила и углубила некоторые аспекты марксовой философии, однако в целом эта система (или модель) не сумела передать истинный дух марксизма. Напротив, она по большей части исказила его доктрину и онтологию. По сути, в советской модели марксистской философии диалектический материализм предстает как способ изучения природы и теория для ее объяснения, а исторический материализм – всего лишь как экстраполяция этого так называемого диалектического материализма на общественно-историческую сферу. По мнению Сталина, «исторический материализм есть распространение положений диалектического материализма на изучение общественной жизни, применение положений диалектического материализма к явлениям жизни общества, к изучению общества, к изучению истории общества»[104]. А диалектический материализм как система мышления, в свою очередь, таков, что «его подход к явлениям природы, его метод изучения явлений природы, его метод познания этих явлений является диалектическим, а его истолкование явлений природы, его понимание явлений природы, его теория – материалистической»[105].

Нетрудно заметить, что Сталин фактически понимает диалектический материализм как взгляд на природу, не связанный с историческим процессом, и к тому же утверждает этот материализм основой исторического материализма. В так называемом диалектическом материализме природа существует в отрыве от человеческой деятельности, абстрагировано от истории, и по факту представляет собой от века данную, всегда равную себе вещь, о которой Маркс вел речь в своей критике Фейербаха. Изолировавшись от истории и превратившись в отвлеченное понятие, абстрактная материя легла в основу советской модели марксизма, послужив формированию онтологии с базисом-природой.

Взяв за основу вышеуказанные положения, Сталин вывел ряд следующих логических умозаключений о движении от природы к обществу. «Если связь явлений природы и взаимная их обусловленность представляют закономерности развития природы, то из этого вытекает, что связь и взаимная обусловленность явлений общественной жизни – представляют также не случайное дело, а закономерности развития общества»; «если мир познаваем, и наши знания о законах развития природы являются достоверными знаниями, имеющими значение объективной истины, то из этого следует, что общественная жизнь, развитие общества – также познаваемо». «Если природа, бытие, материальный мир является первичным, а сознание, мышление – вторичным, производным, если материальный мир представляет объективную реальность, существующую независимо от сознания людей, а сознание является отображением такой объективной реальности, то из этого следует, что материальная жизнь общества, его бытие также является первичным, а его духовная жизнь – вторичным, производным, что материальная жизнь общества есть объективная реальность, существующая независимо от воли людей, а духовная жизнь общества есть отражение этой объективной реальности, отражение бытия»[106].

У Сталина переход от диалектического материализма к историческому в действительности является логическим движением от природного бытия к общественному. Можно заметить, что Сталин, хотя и не упоминает в тексте «О диалектическом и историческом материализме» определения «сущность» и «онтология», но по факту сводит марксизм к онтологии природы.

Таким образом, марксистская логика движения от общественного к природному бытию перевернулась с ног на голову, были проигнорированы способ и состояние существования человека, а онтологический смысл практической деятельности, индивидуальность человека оказались скрыты. Это стало отступлением к естественнонаучному материализму, понимавшему под сущностью абстрактную материю, и парадоксальным шагом назад в теории философии. Произошел отказ от большей части исторического наследия марксовой философии. Данное отступление свидетельствовало о том, что Сталин трактует материализм Маркса в соответствии с логикой естественного материализма. По сути, диалектический материализм, как он изложен в советской модели, и есть тот самый абстрактный материализм, о котором говорил Маркс: абстрактный естественнонаучный материализм, исключающий исторический процесс. Потеряв связь с практической деятельностью и общественной жизнью человека, советская модель марксистской философии стала потихоньку вступать в область объекта марксовой критики – «абстрактной материи или, скорее, даже идеализма»[107].

Точка зрения Сталина не безосновательна: он все же разглядел взаимосвязь между историческим и диалектическим материализмом. Но вместе с тем сделал концепцию природы базисом понимания истории, разорвал внутреннюю связь теории с методом, смазал сущностные различия между материализмом в прочтении Маркса и естественнонаучным материализмом. В описании «основных черт марксистского философского материализма» Сталин на самом деле демонстрирует сходства материализма Маркса с естественным материализмом и использует высказывание самого Маркса о материи как о субъекте всех изменений в качестве описания одной из основных черт материализма немецкого деятеля. Но это явное искажение цитаты: Сталин рассматривает идеи Гоббса в пересказе Маркса как мысли самого Маркса, принимая положения-объекты марксовой критики за моменты, которые немецкий философ поддерживает. Возможно, эта небрежность не случайна и свидетельствует о недостаточном осознании Сталиным сущностных различий между марксовым (новым) и естественным (старым) материализмом.

В целом диалектический материализм в понимании Сталина – фактически взгляд на природу, характеризующийся размежеванием теории и метода, небрежным сложением материализма с диалектикой, и несущий в себе ярко выраженные особенности естественнонаучного материализма. Превращение этого так называемого диалектического материализма, исключающего исторический процесс, в теоретическую основу исторического материализма или в онтологию философии Маркса неизбежно привело к исчезновению «антропологической» природы и обмена веществ между человеком и природой, на которые Маркс делал упор. Практическая деятельность человека и ее онтология были ликвидированы, взаимоотношения людей сокрылись за отношениями между предметами, развитие способа производства стало загадочным процессом, а законы истории – неким предопределенным абсолютным планом, не зависящим от практики людей. Сталин стремился доступно изложить марксизм, но на деле примитивно понимал онтологию марксовой философии, а потому в своих рассуждениях зашел в логический тупик.

Лукач демонстрирует острую критику по отношению к сталинской философии. Один из примеров творческого вклада Лукача в историю марксизма – утверждение научного подхода к практической деятельности в качестве теоретического базиса исторического материализма, провозглашение последнего онтологией общественного бытия, или онтологией практической деятельности общества. Согласно Лукачу, в социальном бытии практика, а в особенности труд – «первая практическая деятельность», неизменно занимает основное, центральное место. С точки зрения онтологии, все общественное бытие воздвигается на фундаменте человеческой практики. «Это обнаруживается и в главном факте общественного бытия – труде. Он является, как показал Маркс, осознанно реализуемым целеполаганием»[108]. В этом смысле онтологию общественного бытия Лукач также называет онтологией общественной практики.

Лукач считал, что «труд человека всегда целенаправлен – он ставит себе цель, которая есть результат выбора, поэтому в человеческом труде выражена свобода человека. Но это свободное существование проявляется только в эксплуатации объективных природных сил, подчиняющихся причинно- следственным закономерностям материального мира»[109]. Таким образом, направленный на опредмечивание труд включает в себя целеполагание людей, объективную материальную предпосылку сущего. Труд – активная деятельность по преобразованию окружающей среды, вводящая в объективную причинно-следственную цепочку фактор человеческой цели. Трудовая деятельность не только вызывает видоизменение природы, но и осуществляет внутри естественной среды цель человека, тем самым постоянно «обобществляя» эту среду. В то же время ограничения, налагаемые природным бытием на общественное, не могут пропасть: «здесь говорится об отступлении природных ограничений, а не об их исчезновении». Человечество не в состоянии «полностью отбросить эти ограничения». Таким образом, Лукач помещает обмен веществ между человеком и природой, а также взаимопревращение материи и концепции в категорию практической деятельности, обогащая понятие практики реальным содержанием.

Трактовка Лукача полностью совпадает с марксовой. В «Экономических рукописях 1861–1863 годов» Маркс подчеркивал, что труд – это целенаправленная деятельность по присвоению природной материи. Маркс также неоднократно делал упор на эту концепцию и даже внес ее в окончательный вариант «Капитала». В связи с этим Лукач полагал, что практика составляет онтологическую основу человеческого общества:

«Таким образом, труд вводит в бытие дуалистически обоснованную единую связь целеполагания и причинности; до возникновения труда в природе существовали только причинные процессы. Следовательно, такие двусторонние комплексы обнаруживают себя только в труде и в его общественных последствиях, в своей бытийности они выступают в общественной практике. Модель целеполагающей установки на изменение действительности является, таким образом, онтологической основой всякой человеческой, то есть общественной, практики»[110].

Правильно понимая место практической деятельности в истории общества, Лукач особо отмечал, что материальная практика и труд – основные категории марксистской философии, и посредством категории практической деятельности связывал общество с природой, стремясь при этом создать онтологию общественного бытия: «Понятие труда – ключевой момент моего анализа», «следуя идеям Маркса, я полагаю онтологию самой философией, но философией на базисе истории, <… > сущность человеческого общества состоит в целенаправленных действиях человека, т. е. в труде. Это и главная новая категория, поскольку она вмещает в себя все остальное»[111]. Комментарии Лукача невольно напоминают о знаменитом изречении Маркса: «Вся общественная жизнь является по существу практической»[112]. Придя к вышеперечисленным выводам, Лукач вернулся к идеям Маркса, восстановил изначальный облик исторического материализма и открыл для философии новый мыслительный горизонт.

Однако вместе с тем Лукач сделал шаг назад: определил онтологию вообще, или онтологию природы, предпосылкой и основой онтологии общественного бытия. На его взгляд, «предпосылкой онтологии общества является общая онтология», «онтология общественного бытия может строиться только на основе онтологии природы». «Только на базе онтологии диалектического материализма исторический материализм может обрести научное подтверждение своей внутренней необходимости и достоверности».

Лукач провел жесткую критику сталинской философии. Характеристика основополагающих принципов исторического материализма, предложенная Лукачем, действительно отличается от сталинской и достигает новой границы – онтологии общественного бытия. Однако в своем понимании взаимосвязи между историческим и диалектическим, а также диалектическим и естественнонаучным материализмом Лукач поразительным образом пришел к единому мнению со Сталиным. А именно: в конечном счете Лукач утверждал диалектический материализм в качестве основы исторического материализма, в то же время превращая первый в онтологию природы. Таким образом, естественнонаучный материализм и онтология природы, которые Маркс критиковал, у Лукача неожиданно оказываются предпосылкой и базисом марксистской философии.

Это в самом деле трагедия теории, которая, возможно, не должна была бы случиться с Лукачем, но все же произошла. И основной причиной происшедшего послужило то, что в своем мышлении Лукач никак не мог расстаться с генетическими методами исследования, основанными на принципе первичности времени. Сформировав, таким образом, методологическую базу, он полагал постижение существующего единства трех важных видов бытия – неорганической природы, органической природы и человеческого общества – «их взаимного следования друг из друга в великих необратимых процессах бытия мира центральным пунктом онтологической саморефлексии»[113]. В связи с этим нетрудно понять, почему Лукач в конечном счете утверждал онтологию природы в качестве предпосылки и основы онтологии общественного бытия.

В истории нередко происходит следующее удивительное явление: какая-либо теория или вся философская доктрина великого мыслителя лишь после его смерти, спустя долгое время по-настоящему демонстрирует свою внутреннюю ценность, вновь обращая на себя взоры. Такова была историческая судьба онтологии практической деятельности, созданной и предложенной Марксом в середине XIX века – «онтологии общественного бытия, которую до Маркса никто и никогда так всесторонне не исследовал»[114]. Однако долго еще после своего появления эта новая онтология не встречала внимания и понимания, что в результате породило внутренний изъян в традиционной методической литературе, посвященной марксизму. И изъян этот был фундаментальным.

Исторические движения XX века, развитие практики, науки и философии выявили значимость марксовой онтологии практической деятельности, помогли людям заново осознать современность и нынешний смысл философии Маркса. Лукач писал: «Если сейчас люди, исходя из феномена бытия, попытаются действительно осмыслить мир, то единственный возможный путь к этому – возрождение марксистской онтологии», которая, разумеется, – не онтология природы, но онтология практической деятельности, или онтология человеческого существования.

Глава шестая

Диалектическое отрицание и отрицательная диалектика: учение Маркса в новом прочтении

Кажется, вся методическая литература, посвященная марксизму, объясняет отрицание отрицания как цепочку из трех вещей или как этап естественного развития вещи. И в качестве классического доказательства закона отрицания отрицания приводятся описания из «Анти-Дюринга» – примеры диалектических переходов: пшеничное зерно – растение – пшеничное зерно, общественная собственность – частная собственность – общественная собственность, стихийный материализм – идеализм – современный материализм. Вопрос в том, что диалектика – не совокупность действительных примеров: понимание закона отрицания отрицания, достигнутое на основании живых вещественных доказательств, поверхностно.

Заново интерпретировав произведения Маркса, Энгельса и Ленина, можно осознать следующее. Закон отрицания отрицания, относящийся к материалистической диалектике, предназначается не для описания цепочки из любых трех вещей, явлений или этапов их естественного развития, но для обозначения неизбежных процессов и тенденций, присущих развитию любой вещи – переход от потенции противоречия к обострению, активному противостоянию и, наконец, к разрешению этого противоречия, появлению новой вещи.

Еще важнее, что в истории человечества эти неизбежные процессы и тенденции развития предстают в качестве отрицательной диалектики.

Диалектическое отрицание и отрицание отрицания

Впервые в истории философии Кант решительно внедрил идеологию отрицания отрицания в область мышления, полагая, что «каждый класс содержит <… > [по] три категории, <… > третья категория возникает всегда из соединения второй и первой категории того же класса»[115]. Изучив кантову таблицу категорий, можно заметить, что его двойному отрицанию как форме сверхопытной категориальной структуры уже присуща логика движения мысли от утверждения к отрицанию, а затем – к отрицанию отрицания. Гегель высоко оценил схему мышления, предложенную Кантом, и считал, что «большое инстинктивное чутье понятия [диалектики] видно в том, что Кант говорит: первая категория положительна, вторая есть отрицание первой, третья есть синтетическая, составленная из обеих. Хотя тройственность <… > здесь встречается снова лишь как совершенно внешняя схема, она все же скрывает в себе абсолютную форму, понятие»[116].

Гегель четко и осознанно характеризует развитие мышления и мира как процесс отрицания отрицания, раскрывающегося у него в триаде: тезис – антитезис – синтез. Тезис – противоречия едины, их антагонизм скрыт; антитезис – антагонизм раскрывается, этот этап и есть отрицание тезиса; синтез – антагонизм разрешается, что есть отрицание антитезиса, или отрицание отрицания.

Именно поэтому положительное «есть в самом себе отрицательность, оно выходит вне себя и начинает изменяться»[117].

Вместе с тем, «отрицательное равным образом и положительно или, иначе говоря, противоречащее себе не переходит в нуль, в абстрактное ничто, а по существу лишь в отрицание своего особенного содержания, или, другими словами, такое отрицание есть не отрицание всего, а отрицание определенной вещи, которая разрешает самое себя, стало быть, такое отрицание есть определенное отрицание»[118]. Так называемое «определенное отрицание» означает, что само отрицание несет в себе положительный смысл. Иначе говоря, результат отрицания не есть ничто, он – порождение нового положительного утверждения. Поэтому отрицание содержит в себе утверждение, или, в определенном смысле, отрицание и есть утверждение. Гегель описал процесс отрицания отрицания как раскрытие потенциального противоречия с дальнейшим его разрешением, выразив на базе идеализма реальную суть этого закона.

Критика Маркса и Энгельса наследовала идеи Гегеля об отрицании отрицания. В соответствии с марксовой точкой зрения, «сосуществование двух взаимно-противоречащих сторон, их борьба и их слияние в новую категорию составляют сущность диалектического движения». Энгельс считал, что развитие вещи есть «процесс, антагонистический по своей природе, содержащий в себе противоречие; превращение определенной крайности в свою противоположность и, наконец, как ядро всего – отрицание отрицания». Определения «сосуществование», «борьба», «превращение в свою противоположность», «слияние в новую категорию», приписываемые здесь противоречиям, есть не что иное, как процесс двойного отрицания – развертывания скрытого противоречия с дальнейшим его разрешением.

Ленин, основываясь на глубоком анализе гегелевской диалектики, развил идеи Маркса и Энгельса об отрицании отрицания. По его мнению, на начальном этапе развития вещи противоречие пребывает «“в себе” = в потенции, еще не развито, еще не развернуто»[119]. Первое отрицание нужно для того, чтобы заострить «притупившееся различие различного <… > до существенного различия, до противоположности. Лишь поднятые на вершину противоречия, разнообразия становятся подвижными (regsam) и живыми по отношению одного к другому, – приобретают ту негативность, которая является внутренней пульсацией самодвижения и жизненности»[120]. Развертывание и обострение противоречия отрицается результатом движения – это и есть второе отрицание, или отрицание отрицания. Двойное отрицание «требует указания “единства”, т. е. связи отрицательного с положительным, нахождения этого положительного в отрицательном. От утверждения к отрицанию – от отрицания к “единству” с утверждаемым»[121]. В этом и состоит процесс отрицания отрицания.

Очевидно, Маркс, Энгельс и Ленин – все трое – считали, что двойное отрицание есть процесс развертывания скрытого противоречия с дальнейшим его разрешением. И закон отрицания отрицания постольку эквивалентен законам единства противоположностей и перехода количества в качество и обратно, постольку является универсальной закономерностью развития природы, общества и мышления, поскольку развитие всякой вещи есть процесс развития ее противоречий, который, в свою очередь, должен пройти через три этапа – потенцию, раскрытие/обострение и, наконец, разрешение. Иными словами, развитие вещи определяется ее противоречивым движением, и процесс этот непременно выражается в двойном отрицании.

Три этапа развития вещи, а также этапы естественного развития конкретных вещей, выделенных в соответствии с различными формами и содержанием этих вещей, – эти два типа этапов, отмечаемые законом отрицания отрицания, связаны между собой, но и различны; их нельзя полностью отождествлять. К примеру, можно разделить процесс роста пшеницы таким образом: зерно – растение – зерно. Но можно дифференцировать этот процесс на пять и даже более этапов: зерно – росток – стебель – полив – зерно. Развитие человеческого общества можно подразделить на три формы: система общественной собственности – система частной собственности – система общественной собственности. Либо выделить пять форм общества: первобытное – рабовладельческое – феодальное – капиталистическое – социалистическое. Вопрос в следующем: неважно, вычленяются три или пять этапов роста пшеницы, три или пять форм становления общества. По сути, все это подразделение – процесс, происходящий с противоречием: движение от потенциального состояния к развертыванию и обострению, а затем – к разрешению антагонизма и возникновению новой вещи. Противоречие от начала и до конца пронизывает этот процесс, составляя его движущую силу. Поэтому нетрудно понять знаменитое выражение Гегеля о диалектике в ее изначальном смысле как о выяснении, вскрытии противоречия в самой сущности предмета.

Закон отрицания свидетельствует: развитие вещей проходит через три звена и два отрицания. Под тремя звеньями понимаются три этапа, которые вещь должна пройти в своем развитии – начало, раскрытие и разрешение противоречия. А два отрицания – это отрицание начального состояния противоречия (этап скрытия противоречия) со стороны раскрытого состояния противоречия (обострение антагонизма) и повторное отрицание раскрытого противоречия в виде состояния разрешения (результата). Так, в ходе развития вещь дважды претерпевает трансформацию в свою противоположность.

Однако эти трансформации вовсе не такие, какими их описывают в традиционной методической философской литературе. Не две смены статуса противоречия на противоположный, а два перехода: от начального этапа противоречия, его потенциального состояния, к этапу развертывания, обострения антагонизма, от обострения к разрешению противостояния и появлению новой вещи. В ходе этого процесса результат – новая вещь – принимает и утверждает отдельные видоизменившиеся элементы отправной точки (старой вещи). Повторяет «в высшей стадии известные черты, свойства etc низшей»[122], вследствие чего развитие становится «будто бы возвратом к старому», будто бы «движением к исходному пункту». В действительности же это – воссоздание некоторых видоизмененных особенностей низшей стадии на высшей стадии.

Невозможно согласиться с точкой зрения Адорно[123] о том, что Маркс проповедует абсолютное отрицание – то есть чистое отрицание, не содержащие в себе положительное утверждение. Это неверное толкование, или даже извращение марксовых постулатов. Оценивая гегельянскую идею отрицания отрицания, Маркс подчеркивал: «Своеобразную роль у него играет снятие, в котором соединены как отрицание, так и сохранение, утверждение». И Маркс в самом деле заметил эту своеобразную роль и обратил внимание на то, что такое двойное отрицание, как коммунизм, – «вовсе не бегство, не абстракция, не утрата порожденного человеком предметного мира, не утрата принявших предметную форму сущностных сил человека, не возвращающаяся к противоестественной, неразвитой простоте нищета», но «восстановление индивидуальной собственности» «на основе достижений капиталистической эры». «Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа производства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это – отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства».

Двойное отрицание – одно из важнейших звеньев процесса развития вещи. Оно включает в себя утверждение и вместе с тем вмещает многое помимо этого утверждения, воплощая собой истинную диалектику развития вещи, то есть диалектическое отрицание. «Не голое отрицание <…> характерно и существенно в диалектике, <… > а отрицание как момент связи, как момент развития»[124]. Отрицание отрицания – звено не только в уничтожении старого, но и в рождении нового: важный элемент, разрывающий прежнее и грядущее, разделяющий мир и в то же время соединяющий прошедшее с последующим, способствующий их взаимопроникновению. Это – процесс, в котором уничтожение и наследование, развитие и соединение сливаются в одно.