Помоги проекту - поделись книгой:
Цель критики постмодерна – полный отказ от истоков; это абсолютный идеализм, уклоняющийся ото всех сущностей, знаний и доктрин. Но в то же время эта критика твердо обозначает свою радикальную позицию – взывает к изменению системы существующего западного общества.
И марксизм, и постмодернизм представляют собой критику капитализма, в особенности – состояния отчужденности. В связи с этим марксистская философия точно спрогнозировала некоторые особенности постмодерна, а постмодернистские мыслители в своей критической работе невольно обратились к марксистской философии. Таким образом и произошла встреча двух доктрин в современности, в объективной реальности.
Нужно уделить внимание научному анализу и оценке враждебных в целом взаимоотношений постмодернизма и современного капитализма. Затрагивая тему взаимосвязи духовного и материального производства, Маркс подчеркивал, что связь эта не есть прямое соответствие и не «так проста, как предполагают». «Так, капиталистическое производство враждебно известным отраслям духовного производства, например искусству и поэзии». Марксово понимание взаимосвязи двух типов производств отличается большой глубиной. Оно раскрыло враждебность взаимоотношений между литературой, искусством и всем остальным духовным производством с одной и материальным производством с другой стороны.
По сравнению с XIX веком, в XX веке отчуждение техники и диссимиляция общества, характерные для производства при капиталистическом строе, вступали во все большее противоречие с развитием духовного производства. Именно поэтому выявление и критика нынешней отчужденности в капиталистическом обществе стали одной из главных, наиважнейших тем современной западной философской мысли и культуры. От «Бесплодной земли» Элиота, «Тошноты» Сартра и «иррационального поворота» в философии до постмодернистской деконструкции – везде присутствовал лейтмотив антиотчуждения и в радикальных формах шла борьба с нынешним состоянием отчужденности, характерным для капитализма. После Ницше отчуждение в современном капиталистическом обществе, а также «все нынешние условия жизни» в этом обществе стали мишенью для критики со стороны современной западной философии, в том числе постмодернизма. Такая критика проистекала из недр самого капитализма и потому была мощнее и точнее критических замечаний со стороны.
Конечно, в плане подхода и стратегии марксистская и постмодернистская критики капитализма имеют очевидные различия. Марксизм делал упор на критику капиталистического строя в целом, поэтому чаще всего выливался в «великий нарратив». А постмодернизм сосредотачивал свое внимание на анализе отдельных аспектов капитализма и в связи с этим по форме стремился к «малому нарративу». Маркс сосредотачивался на критике экономической базы и общественной системы и полагал своей целью полное свержение капиталистического строя. А постмодернизм критиковал ведущую идеологию капитализма, но при этом сравнительно мало касался вопроса экономической основы, дававшей начало этой идеологии, особенно – проблемы собственнических отношений. Иначе говоря, постмодернистская критика капитализма проводилась с условием неприкосновенности его фундаментальной системы.
Эти различия привели к обвинениям в адрес постмодернизма со стороны марксистов. Последователи Маркса утверждали, что сформулированная постмодернистами «малонарративная» критика капитализма в действительности не предпринимала никаких действий в отношении сути капитализма, не стремилась нанести урон основной идее капиталистического строя. А постмодернисты, в свою очередь, упрекали марксизм в том, что его «великонарративная» критика капитализма в конечном счете все так же придерживалась общей капиталистической логики.
Не следует пренебрегать явными различиями между марксистской философией и постмодернизмом, но и нельзя отрицать, что обе доктрины являют собой критику капитализма. Последнее обстоятельство и сделало возможным их неожиданную встречу в современности.
В теоретическом плане для понимания сути встречи марксизма и постмодернизма необходимо заострить внимание на доктринах обеих философских систем, интерпретирующих взаимоотношения человека с природой и Востока с Западом.
Сперва обратимся к проблеме взаимосвязи человека и природы.
В современную эпоху появление глобальных проблем подвело людей к постепенному осознанию того, что отчужденное состояние в обществе проявляется не только в отчуждении между человеком и природой, человеком и социальными отношениями, но и в отчуждении во взаимоотношениях человека и природы. И все эти типы отчуждений коренным образом связаны с концепцией рассудочного человека, возникшей в Новое время западного мира. В подходе к вопросу о «рассудочном человеке» и проблеме взаимоотношений человека и природы у марксизма и постмодернизма наблюдается много общего.
Начиная с декартова определения «мыслю, следовательно, существую», западная наука установила приоритет разума во всем. А появившаяся марксистская философия уже не признавала за человеком врожденное наличие всеобщей разумности и считала, что «внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами», не существует. Согласно воззрениям Маркса, практика – фундаментальное свойство способа существования и жизнедеятельности человека. В процессе общественной практики происходит постепенное становление специфических черт человека, а человеческая природа в действительности представляет собой сумму всех общественных отношений. Люди таковы, какими они проявляют себя в жизни. Поэтому отношения человека с миром происходят прежде всего в форме практической деятельности, а не познания. Задолго до Хайдеггера Маркс высказал следующую мысль: основополагающее свойство человека заключается в том, что он «существует внутри мира», а не смотрит на внешний мир сквозь окно одинокой самости. До того, как человек начинает познавать мир, он уже находится в этом мире.
В соответствии с вышеописанным, марксистская философия проявляла повышенный интерес к взаимоотношениям человека и природы. Марксизм считал, что человек своей практической деятельностью превращает изначальную природу в очеловеченную, а «вещь саму по себе» – в «вещь для меня». Но в процессе этой трансформации вновь возникает вопрос о мести природы человеку: «Если человек наукой и творческим гением подчинил себе силы природы, то они ему мстят, подчиняя его самого, поскольку он пользуется ими, настоящему деспотизму, независимо от какой-либо социальной организации». В истории западной мысли марксистская философия первой выдвинула концепцию о «примирении человечества с природой» и вопрос о «рациональном регулировании обмена веществ между человеком и природой». Впервые Маркс подчеркнул, что «всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они, благодаря деятельности людей, подвергаются в ходе истории», и считал, что необходимо перестраивать природу и по-настоящему превращать ее в «антропологическую природу». Уже сама постановка такой задачи показала глубочайшую проницательность и передовой характер мысли Маркса, а марксистская философия к тому же еще и указала единственно возможный путь выполнения этой задачи. И в этом, без сомнения, проявилось современное значение марксизма.
Постмодернистское умозаключение о так называемом конце человека также требовало переосмысления вопроса об инициативности и проблемы отношений между человеком и природой. Острие этого умозаключения было направлено против концепции рассудочного человека, существовавшей начиная с Декарта. С точки зрения постмодернизма, начиная с эпохи Просвещения, интеллектуальные и духовные силы мыслящего субъекта выделились из материального мира и вступили с ним в противоречие. Это привело к антропоцентризму и не только послужило истоком кризиса культуры современного западного мира, но и стало причиной экологических проблем на всей планете. Поэтому постмодернизм решил определить для человека новое место. Как говорил Фуко, постмодернистские мыслители «взяли на себя миссию по установлению связи между человеком, его наукой, открытиями и миром – конкретным миром»[75]. Постмодернизм деконструировал предсуществование, центральность и сверхопытное начало человека и объявил: человек – «творческое существо», и его представление о самом себе – «созданный, а не обнаруженный образ». По мнению Гриффина[76], «индивид самодостаточен и обладает всеми присущими ему свойствами не от рождения, он всего лишь применяет эти свойства для внешнего взаимодействия с другими предметами, не влияющими на его сущность. Но отношения индивида с самим собой, обширной окружающей средой, семьей и культурой, напротив, формируют его самоопределение». Иначе говоря, человек по сути своей есть продукт, созданный в ходе собственной деятельности, и поэтому связь индивида с другими людьми и предметами не внешняя, а внутренняя, сущностная, созидательная.
Соответственно, постмодернизм также уделял повышенное внимание проблеме взаимоотношений человека и природы. По определению Джеймисона, в постмодерном обществе, или постмодерне, лежавших в сфере интересов постмодернизма, «“природа” уже исчезла безвозвратно. Новый мир стал еще более очеловеченным, чем прежний, но “культура” в нем превратилась в настоящую “вторую природу”». Поэтому постмодернистская философия проповедует не только отвержение, разрушение, но в действительности озабочена проблематикой восстановления связей между человеком и природой и устранение их противостояния, заданного модерном. Исходя из этого, постмодернизм относится с большим уважением к экологическому и «зеленому» движениям и стремится «подвести философско-идеологическую базу под стойкие концепции зеленых». А значит, нетрудно понять выражение Гриффина о «постмодернистской идеологии как об абсолютной экологии».
Так называемый постмодернистский «конец человека» фактически – не что иное, как критика отчуждения и отчужденного человека, возникших в условиях капиталистического строя, которая требует детально пересмотреть самость человека, заново выстроить гармоничные отношения человека с природой. Отталкиваясь от данной задачи, постмодернисты соглашаются с утверждением Хайдеггера о «человеке как хранителе природы», которое вполне совпадает с идеями Маркса о гармонии между человеком и природой.
Теперь – о взаимоотношениях Востока и Запада.
На протяжении всего XX века возникал центральный вопрос, с которым сталкивались неразвитые страны и регионы: модернизация – неизбежное направление исторического развития, но то же ли она самое, что и вестернизация? Говоря другими словами: разумно ли рассуждать о западоцентризме как об универсальном историческом дискурсе, устанавливаемом в качестве ориентира? В размышлениях над данным вопросом марксизм и постмодернизм пришли к единому мнению.
Родина марксистской философии – Европа, но Маркс ни в коем случае не «европоцентрист». В начале формирования материалистического взгляда на историю он изначально отталкивался от истории западного общества. Однако с течением времени и по мере углубления исследований Маркс сфокусировал взгляд на восточном обществе и создал свою особую теорию этого общества. Именно в процессе анализа западного общества, изучения всемирной истории, а также рассмотрения структуры и исторической судьбы восточного общества Маркс деконструировал западоцентризм. В ходе исследования общества Востока Маркс отказался переносить на это общество западную общественную эволюционную модель, так как считал, что феодальный строй в его западном смысле в восточных обществах далеко не так распространен. Например, «Ковалевский забывает, между прочим, о крепостном праве, которого в Индии нет и которое представляет собой важный момент». Данное обстоятельство деконструировало универсальность западноевропейского феодализма.
С другой стороны, Маркс четко ограничил историческую неизбежность первоначального накопления в капитализме только западноевропейскими странами и отказался «превратить [свой] исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути» – и тем самым деконструировал универсальность происхождения западного капиталистического строя.
Исследуя путь развития русского общества, Маркс выдвинул гипотезу о проходе сквозь «кавдинское ущелье» капиталистического строя. Фактически эта гипотеза деконструировала идею об универсальном характере данной экономической системы и в полной мере воплотила марксистскую деконструкцию западоцентризма. Благодаря Копернику люди узнали, что Земля не центр Вселенной, а Маркс научил тому, что Запад не центр мира.
В процессе критики буржуазного востоковедения и деконструкции западоцентризма Маркс обнажил экономико-политическую гегемонию Запада. Он считал, что западные страны завладели главенствующим правом на экспорт своей экономики и политики, за счет войн и политико-экономических отношений «поставили варварские и полуварварские страны в зависимость от стран цивилизованных, крестьянские народы – от буржуазных народов, Восток – от Запада». По мнению Маркса, для истинного развития колониям, да и всему восточному обществу, необходимо присвоить плоды, которыми капиталистическое производство обогатило человечество, и превзойти капитализм.
Марксова деконструкция западоцентризма и теория восточного общества несокрушимы и в наши дни. Постколониализм, появившийся в контексте постмодернизма, также заостряет внимание на отношениях Востока и Запада. Саид[77] в начале «Ориентализма» привел знаменитое изречение Маркса: «Они не могут представлять себя, их должны представлять другие». Этим изречением Саид характеризовал взаимоотношения между восточными и западными странами. В соответствии с постколониалистской точкой зрения, экономическая агрессия и политическая экспансия западного капитализма в отношении восточного общества также сопровождались синхронными процессами в культуре – контекстуализацией[78] и символизацией, которые в то же время были процессами формирования культурной гегемонии или культурного империализма Запада. Задачами постколониализма были разоблачение и «расшифровка» этих процессов. Отталкиваясь от критики западного «ориентализма», Саид стремился подорвать легитимность культурной гегемонии Запада, заново установить границы отношений восточной и западной культур. Джеймисон считал, что захват странами первого мира лидерства в экспорте культуры, кодирование при помощи СМИ целых культурных механизмов западными ценностями и идеологией, насильственное насаждение этих ценностных норм и идей фактически – не что иное, как культурная агрессия. И поэтому он с большим вниманием следил за судьбой культур стран третьего мира, разыскивал в атмосфере постмодерна некую поворотную точку в развитии человеческой культуры.
Таким образом, в вопросе об отношениях Востока и Запада марксизм и постмодернизм встретились и пришли к единому мнению. Конечно, фокус обеих доктрин был направлен на разные проблемы: марксистскую философию заботило уничтожение политико-экономического господства западных стран, а постмодернизм делал упор на «расшифровку» феномена культурной гегемонии Запада. Марксизм заострял внимание на способах деколонизации порабощенных стран с помощью реальных действий, а постмодернистскую систему интересовала важная роль языка в идеологической деколонизации. Увязнув в дискурсе, постмодернизм уделял крайне мало внимания работающим политико-экономическим структурам общества и другим функционирующим формам, и способам общественной практической деятельности.
Встреча марксистской философии и постмодернизма в современности обнажает постмодерный подтекст первой, в то же время помогая сделать шаг вперед в осмыслении путей дальнейшего развития марксизма. Как говорится, «камень с другой горы годится для полировки яшмы»[79]. Изучив постмодернистскую интерпретацию марксизма, можно обнаружить, что в нем содержится множество элементов, которые на протяжении долгого времени были отложены в сторону, замолчаны и даже забыты, изолированы от традиционного генеалогического древа марксистской философии. Как сказал Фуко, «наличие богатейшего собрания критических замечаний по поводу теории добавленной стоимости привело к тому, что многие наиважнейшие марксовы материалы были полностью проигнорированы»[80].
Важнее то, что эти замолчанные и даже полностью проигнорированные идеи или «инородные элементы» часто отвечают проблемам современного общества, демонстрируют при этом опережающий характер марксистской философии и приносят «поразительное чувство простора для возможностей». Поэтому для развития марксизма в наши дни нужно «перечитать и воспринять Маркса с точки зрения возможностей» его философии, обратить внимание на «инородные элементы» в марксизме, найти современный источник для питания свежих теоретических взглядов на марксову философию. Следует вывести на свет отброшенные в сторону, замолчанные и даже забытые взгляды марксизма, предпринять их серьезное, системное изучение и, наконец, вернуть им полноценный смысл.
Деррида, дсконструировав теорию конца истории Фукуямы, подчеркнул: для понимания природы всех нынешних мировых конфликтов «остро необходимо постоянно опираться на формулировки вопросов, использующиеся в марксистской традиции», то есть происходящие из «открытых, непрерывно трансформирующихся вопросительных формулировок», выдвигавшихся Марксом. Вышеописанные обстоятельства отображают постмодерный подтекст и современное значение марксизма.
В связи с этим можно вспомнить две знаменитые строчки тайского поэта Юй Шинаня:
Глава четвертая
Практическая деятельность как картина мира: новый взгляд на мировоззрение Маркса
Как и весь остальной материализм, марксистская философия признавала материальность мира, примат природы надо всем остальным. В отличие от старого материализма, марксизм воспринимал «предмет, действительность, чувственность» и отношения человека с миром не только со стороны объекта, но и со стороны субъекта, практической деятельности. Практика – способ существования человека и, по сути, направленная на опредмечивание деятельность. Практическая деятельность служит основой для дифференциации и объединения не только объективного и субъективного миров, но и человеческого и природного миров. Поэтому она выполняет роль мировоззрения. Только при условии глубокого понимания природы и значения практики можно по-настоящему разобраться в сущности и особенностях мировоззрения Маркса.
Практика: способ существования человека
Практическая деятельность попала в поле зрения философов еще в древности, но до появления марксистской философии ни материалисты, ни идеалисты фактически не понимали ее скрытого смысла, природы и значения. В древнекитайской философии практика рассматривалась как действие (сан) – категория, противопоставленная знанию (
В древней западной философии Сократ сформулировал концепцию практической деятельности в философии. Аристотель разделял теоретическую и практическую деятельность и считал, что последняя включает в себя внутреннюю деятельность по осуществлению цели. Однако под практикой Аристотель главным образом подразумевал деятельность в сфере этики и политики. В истории европейской философии Кант официально внедрил практическую деятельность в философское учение и предложил понятия теоретического разума и практического разума. При этом Кант считал, что последний наделен возможностью или функцией действия, осуществления – то есть управления деятельностью человека в сфере морали сообразно с волей, устанавливающей всеобщие человеческие законы. Таким образом, практический разум даровал человеку свободу. В учении Канта практическая деятельность не выходила за рамки теоретической и представляла собой лишь нравственную деятельность, свободную только в пределах, установленных доброй волей.
В гегельянской философской системе под практикой обычно подразумевались действие, волевая деятельность, человеческая деятельность. На взгляд Гегеля, «истинное бытие человека есть его действие»[87], посредством труда люди перестраивают природу, «формируют явления и вещи», устанавливают «отношения отрицания» с предметом, «строят этот мир таким, каким он должен быть»[88]. В то же время люди выделяют себя из природы и через продукты труда осознают свою независимость, приобретают самосознание. Главная заслуга Гегеля заключается в том, что он представил практическую деятельность как труд и ввел этот труд в плоскость философии. Однако, по сути, его практика и труд – деятельность абстрактной идеи, а активность реального человека – всего лишь модель этой деятельности. Гегельянская диалектика отрицания – это «абстрактное, логическое, спекулятивное выражение» активности действительного человека. Вышеописанное свидетельствует о том, что идеалистическая философия не понимала критической деятельности и ее сути, а потому рассуждала об активности человека абстрактно.
Фейербах связал практику с жизнью, считая, что практическая деятельность поможет разрешить те вопросы, в которых теория бессильна. Но он по-настоящему не понимал взаимосвязь практической деятельности с жизнью, а всего лишь рассматривал практику как истинную человеческую деятельность и, вдобавок, как погоню за корыстными интересами. Фейербах говорил о человеке как о чувственном объекте, а не о чувственной деятельности, и не осознавал, что практика – действительная основа чувственного мира. Как и естественнонаучный материализм, фейербаховский антропоцентрический материализм воспринимал «предмет, действительность, чувственность» лишь в форме объекта и не понимал практически-критической деятельности и ее сути. Поэтому весь старый материализм в вопросе об активности человека был вынужден «расписаться в своем бессилии».
Маркс подвел итог духа времени – практической деятельности, осуществляющейся в современной промышленности, провел перестроение рациональных моментов трудовых теорий, содержащихся в немецкой классической философии и английской классической политэкономии. Он также дал научно обоснованный ответ на вопрос о внутреннем противоречии практики (то есть противоречии между активным и материальным, природным и общественным) и, наконец, сформулировал научное определение содержания практической деятельности.
«Люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии “делать историю”. Но для жизни нужны прежде всего пища и питье, жилище, одежда и еще кое-что. Итак, первый исторический акт, это – производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни». В истории философии Маркс первым представил материальное производство в качестве главной и основополагающей формы практической деятельности и вознес эту деятельность до уровня способа существования человека. В марксовом понимании материальное производство – фундамент для существования и развития человеческого общества, деятельность, определяющая все остальные формы деятельности человечества.
Практика – это созидательная деятельность человека, которой присуща активность. Активный характер практической деятельности говорит о том, что она – не пассивная адаптация к природе, как у животных, но активная перестройка природы, обусловленная определенной целью. В этом процессе изначальная природа превращается в очеловеченную, а «вещь сама по себе» – в «вещь для меня». В ходе практической деятельности человек не только изменяет форму существования природного объекта, но и вводит в него свою цель, создает предмет, не способный появиться в результате собственного движения природных сил. Говоря лаконичнее, творит мир, принадлежащий людям. Иными словами, практика – не только преобразование мира: она – еще и созидание мира. Однако активный характер практической деятельности не может мыслиться в отрыве от материальности: необходимым условием проявления активности практики всегда будет познание и соблюдение законов материи. Активный характер практической деятельности также не может быть осуществлен без материальных средств, к тому же, при этом осуществлении не создается материя. Практика – единство активности и материального.
Практика – это общественная деятельность. Ее объект, сфера и способ определены общественными отношениями. Практика – процесс не только обмена веществ между человеком и природой, но и взаимообмена деятельностью между людьми. И в этом процессе известные отношения формируются как между человеком и природой, так и у людей друг с другом. «Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только в рамках этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство». Люди всегда осуществляют практическую деятельность в процессе определенных общественных отношений, и эта деятельность всегда будет обусловливаться конкретными историческими условиями. Если такие общественные отношения не отвечают требованиям практики, то люди неизбежно урегулируют или преобразуют их в соответствии с ее нуждами и начнут уже новую практическую деятельность в среде новых социальных отношений и в новых общественных условиях. Вышеописанное обстоятельство определяет исторический характер практики. Наконец, практическая деятельность – это еще и единство природного и общественного.
Практика – деятельность, направленная на опредмечивание. Это означает, что практика – реальная деятельность, в которой субъектом выступает человек, а объектом – материальный мир. Еще важнее следующее: понятие опредмечивания подразумевает то, что практическая деятельность может овеществить цели, знания, способности и другие сущностные силы человека, превратить их в объективную реальность, создать опредмеченный мир, принадлежащий человеку. Будучи опредмечивающей деятельностью, практика помогает людям экстернализировать, овеществлять и конденсировать их фундаментальные способности, придает этим способностям форму объективной реальности. В то же время через экстернализированные, опредмеченные объекты человек эти способности познает и подтверждает. Маркс говорил: «Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание», «история промышленности и возникшее бытие промышленности есть раскрытая книга человеческих сущностных сил».
Практика, как опредмечивающая, активно преображающая мир деятельность, – это способ существования человека. «В характере жизнедеятельности заключается весь характер данного вида, его родовой характер». То есть способ существования и фундаментальные свойства вида определяются формой его жизнедеятельности. Животные поддерживают свое существование в процессе врожденной пассивной адаптации к природе, поэтому их способ существования – инстинктивная деятельность. Человек, напротив, обеспечивает свое существование в ходе целенаправленного активного преобразования природы, а потому способом его существования стала практическая деятельность.
Прежде всего практика видоизменяет и развивает природные атрибуты человека, под которыми понимаются телесная организация, а также биологические влечения и потребности человека. Без сомнения, человек трудится, поскольку это «обусловлено [его] телесной организацией». Суть в том, что, однажды начавшись, и труд, и практическая деятельность становятся мощной движущей силой и задают направление биологической эволюции человека. «Сама удовлетворенная первая потребность, действие удовлетворения и уже приобретенное орудие удовлетворения ведут к новым потребностям». Начало практической деятельности привело к качественным изменениям объектов, содержания и способов удовлетворения естественных потребностей человека, наделила эти потребности такими характеристиками, как принадлежность человеческому обществу, историчность. Тем самым были переработаны специфические природные свойства человека, и он сделался «деятельным природным существом».
Далее практика взращивает и развивает общественные свойства человека. «Производство жизни – как собственной, посредством труда, так и чужой, посредством рождения – появляется сразу в качестве двоякого отношения: с одной стороны, в качестве естественного, а с другой – в качестве общественного отношения». Общественные отношения, возникающие в ходе практической деятельности, в свою очередь, обусловливают и регулируют сущность человека. Последняя в своей действительности – не что иное, как совокупность общественных отношений, а реальные социальные связи возникают как раз в процессе практики. Иными словами, в ходе практической деятельности человек «творит, производит общественные отношения, сущность общества», тем самым превращаясь в «общественное существо».
Наконец, практика порождает и развивает духовные атрибуты людей. Жизнедеятельность человека – осознанная жизнедеятельность, которая отличает его от животного, делает «сознательным родовым существом». Но сознание взращивается, воплощается и подтверждается в процессе практической деятельности, и язык также «есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого действительное сознание». Иными словами, практика преобразует человеческую жизнедеятельность в осознанную, а самого человека – в «сознательное родовое существо».
Очевидно, что природные, общественные и духовные свойства человека видоизменяются, становятся, развиваются, а также объединяются в процессе практической деятельности. В связи с этим Маркс, говоря о людях, подчеркивал: «То, что они собой представляют, совпадает, следовательно, с их производством – совпадает как с тем, что они производят, так и с тем, как они производят. Что представляют собой индивиды, – это зависит, следовательно, от материальных условий их производства».
Итак, практика стала способом существования, основой жизни и главной миссией человека.
Объект, субъект практической деятельности и их взаимоотношения
В ходе практики люди превращают внешнее бытие в объект собственной деятельности, а сами в то же время становятся субъективным бытием. Если анализировать связь человека с миром через призму объектной стороны деятельности, то выявятся категории субъекта и объекта выражающие определенные взаимоотношения между деятелем и объектом деятельности.
Субъект практики не есть биологическое природное существо, как его понимал старый материализм, и не чистое сверхопытное самосознание, о котором утверждали идеалисты. Субъект практики – органическое единство, вобравшее в себя материю и дух, чувства и волю, природное и общественное, а также многие другие элементы.
Материальной основой структуры возможностей субъекта выступают природные силы человека. Только при помощи этих материальных сил люди могут осуществлять обмен веществ с природой, но силы эти управляются духом человека. Поэтому знания и опыт, чувства и воля представляют собой важные элементы структуры возможностей субъекта. В ходе практики знания и опыт играют ведущую роль в проявлении возможностей субъекта. А чувства и воля способны воодушевить субъект на раскрытие потенциала, тем самым побудив его к непоколебимому преодолению всех препятствий и бесчисленных трудностей на пути к осуществлению цели практической деятельности. Именно в этом смысле Маркс считал, что «страсть – это энергично стремящаяся к своему предмету сущностная сила человека».
С точки зрения социальной структуры субъекты бывают индивидуальными, коллективными и общественными (существует такой субъект, как человечество вообще). Предпосылка общественного бытия – это, несомненно, живой индивид. У индивида есть собственные сравнительно независимые сферы и формы практической деятельности. В этом смысле он представляет собой самостоятельный, или индивидуальный субъект.
Люди, осуществляющие практическую деятельность, объединившись в коллектив, организацию, группу, составляют коллективный субъект. В классовом обществе собственно класс – главная форма коллективного субъекта. Пока в конкретном обществе внутренний антагонизм не вызвал острую открытую борьбу, это общество как монолитная субъектная форма сможет в определенной степени вести некую практическую деятельность и выступать, таким образом, в роли общественного субъекта.
Когда разные народы и страны для занятий практикой объединяются в целое, то образуют собой такой субъект, как человечество вообще. Однако ввиду природных и общественных причин человечество до сих пор только в особых случаях осуществляет отдельные аспекты практической деятельности в статусе единого субъекта, становясь человечеством вообще лишь в определенном смысле этого понятия. Только когда в будущем исчезнет классовое расслоение общества и отомрет государство, человечество вообще, как субъект практики, сможет сформироваться по-настоящему.
Объект практической деятельности – материальный мир, который с момента попадания в сферу деятельности субъекта направляется и преобразовывается этим субъектом. До превращения в объект материальный мир объективен, и это его свойство сохраняется и после внедрения в структуру объектно-субъектных взаимоотношений. Однако, подвергаясь направлению и перестройке в результате практической деятельности, объект вместе с тем не эквивалентен объективной реальности. Возможность материального мира стать объектом определяется не только естественной природой этого материального мира, но и способностью человеческой практики управлять этим миром и преобразовывать его, принадлежностью объективной реальности человеку.
Объект, введенный в сферу деятельности субъекта, по ходу развития практической деятельности находится в непрерывном изменении. В целом существует три объектных разновидности: природная, общественная и духовная.
Природная разновидность включает в себя как естественные объекты, взаимодействующие с деятельностью человека, так и искусственные природные объекты, преобразованные или созданные людьми с применением неких способов.
Общественная разновидность – это реальные социальные структуры (например, экономическая система и политический строй), а также общественные отношения, воплощающиеся в предметах.
Наконец, духовная разновидность объекта представляет собой результаты духовного производства, существующие также в форме предметов. Все объекты такого типа обладают собственной овеществленной формой, но людей интересует не сама форма, а духовное содержимое, которое она воплощает или несет в себе.
Субъект и объект практической деятельности находятся в постоянном взаимодействии. Это взаимодействие характеризуется материальностью, к которой, однако, нельзя сводить его в целом. И объект, и субъект представляют собой материальную реальность, потому взаимодействие между ними – процесс взаимного действия материальных субстанций (правда, этот процесс совершенно не похож на взаимодействие обычных осязаемых субстанций). В ходе практики субъект, исходя из определенной цели, воздействует на предмет с помощью орудий, тем самым вызывая у последнего структурные или видовые изменения сообразно со своими [субъекта] потребностями. В итоге формируется новый объект – очеловеченная природа, который происходит из изначальной природы, но уже отличен от нее. Очеловеченная природа – опредмеченная форма сущностных сил человека, «вещь для меня», созданная им в процессе практической деятельности. Кроме взаимодействий с участием человека, все остальные взаимоотношения между другими формами материи бессознательны, слепы и не могут проявиться в этом особом субъектно- объектном взаимодействии.
Взаимодействие субъекта и объекта практической деятельности представляет собой новый тип взаимосвязи: отношения духа и материи, цели и средства, движущего и движимого, создателя и творения. В таких взаимоотношениях субъект занимает ведущую, центральную позицию, а объект по отношению к субъекту становится «вещью для меня». Отсюда следует, что, с одной стороны, субъект обусловливается и ограничивается объектом, а с другой стороны, субъект своей активной деятельностью непрерывно прорывает рамки, установленные объектом, и превосходит его. В таких отношениях ограничения и преодоления (или преодоления в условиях ограничения) как раз и заключается суть взаимодействия между субъектом и объектом.
Содержание и результаты взаимодействия субъекта с объектом воплощаются через двунаправленное движение опредмечивания субъекта и распредмечивания объекта. Опредмечивание субъекта – это превращение его сущностных сил в ходе практики в объект, а распредмечивание – преобразование объекта из формы объективной реальности во внутренний элемент жизненной структуры либо сущностных сил субъекта. Превращение объекта из материального мира в элемент жизнедеятельности субъекта включает в себя преобразование в органическую ткань человека. Это и есть распредмечивание объекта. «В производстве объективируется личность; в потреблении субъективируется вещь»[89], – это процесс объективизации субъекта и субъективизации объекта, что представляет собой один и тот же процесс.
Опредмечивание субъекта и распредмечивание объекта (или объективизация субъекта и субъективизация объекта) создают условия и среду друг для друга. Опредмечивание (объективизация) субъекта знаменует его активность, способность к преодолению. Распредмечивание (субъективизация) объекта свидетельствует о его пассивности и обусловленности. Таким образом, сущностное содержание практической деятельности человека было образовано противоречивым движением, сформированным характерными для практики активностью и пассивностью, способностями к преодолению и сдерживанию. Иначе говоря, сущностным содержанием практики стало двунаправленное движение сдерживания субъекта объектом и преодоления объекта субъектом, а также отношения «существования для меня», появившиеся в результате этого движения.
Практический и критический разум в процессе практики, а также их значение
Как способ существования и фундаментальной деятельности человека практика – это самопроизвольное движение, в ходе которого люди отталкиваются от определенной цели, используют орудия для преобразования объекта и которое контролируют, исходя из обратной связи в виде полученных результатов. Этот процесс воплощает в себе диалектические отношения между теоретическим, практическим и критическим разумом.
Любое целеполагание выражается в создании или претворении в жизнь ранее не существовавшего. Постановка цели практики подразумевает, что у людей появилось определенное понимание собственных потребностей, объективной реальности и ее законов, а также воплощает в себе внутреннее мерило человека и внешнее мерило вещей. Поэтому целеполагание – это концептуальная перестройка объекта, совершенная в мышлении субъекта еще до фактического преобразования данного объекта. Кроме того, это – реакция отрицания и критики субъекта по отношению к объекту и, наконец, формирование у субъекта идеального представления об объекте. Поэтому в цели четко выражены противоречия между субъективным и объективным, воображаемым и действительным, сущим и должным[90].
Практическая деятельность – это целенаправленная перестройка мира. В ходе практики цель служит как исходным звеном, так и элементом внутреннего контроля практической деятельности, пронизывая весь ее процесс. Маркс про это писал: «В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, то есть идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю».
Однако цель – это все же идеология. Для осуществления цели необходимо орудие. Орудие – не естественный природный объект, а продукт человеческой деятельности, ее застывшая, опредмеченная форма, указующая путь грядущим свершениям. Орудие связывает воедино дела предков и потомков, прошлого и будущего. Таким образом, задействуя орудия труда, каждое новое поколение в действительности пользуется плодами деятельности предшествующего поколения и тем самым представляет собой совокупность сил человечества, созданную за всю его историю. При помощи орудия, люди вышли за рамки ограничений, установленных их внутренней, собственной физиологией, даровали своим сущностным силам возможность неограниченного развития. Еще важнее то, что, наследуя орудия предшествующего поколения, каждое поколение в то же время непрерывно создает новые орудия, преодолевая ограниченность своих сущностных сил и сфер собственной деятельности и принимаясь за новую практическую деятельность уже в статусе общества в целом и всего человеческого рода. Так сформировались законы практической деятельности человека (то есть законы развития общества), отличные от закономерностей биологической эволюции.
Экстернализация цели при помощи орудия (средства) – процесс непрерывного самоосуществления и самоотвержения. В этом процессе субъект фактически отказывается от цели, простой субъективности как таковой, и одновременно отвергает условие – действительную объективность предмета, превращая его в объект, соответствующий потребностям субъекта. Таким образом создается единое бытие субъективного и объективного, и достигается результат практической деятельности. Иначе говоря, результат практики – это цель человека, схваченная и воплощенная в материальном мире, слияние важных элементов в процессе практической деятельности. Как только результат практики становится объективной реальностью, он уже не трансформируется субъективной волей человека, но, напротив, обусловливает деятельность людей.
Практический разум играет важную роль в процессе движения от цели к результату при помощи средства. Под так называемым практическим разумом понимается прообраз, первоначальный проект представления о результате практической деятельности, возникший у людей в умах до ее начала. Практический разум – и наиважнейшее звено в процессе познания, и посредник в переходе от познавательной к практической деятельности. Его задача – снимать односторонность объекта и преобразовывать существующие вещи в соответствии с целью субъекта. Если теоретический разум обнажает сущность и закономерности существования этих вещей, то практический разум составляет и изменяет их схему и программу во имя реализации потребностей людей.
Теоретический разум служит основой разуму практическому, но последний не есть логическое развитие первого. Основания для формирования практического разума – это внешнее мерило вещей и внутреннее мерило человека. Являясь посредником в трансформации теоретического разума в практическую деятельность, практический разум может возникнуть, только если субъект через теоретический разум познает природу и законы существования объективной реальности, а затем применит плоды этого познания. Люди занимаются практикой отнюдь не для простого воспроизведения существующих вещей и не в подражание им, но чтобы изменять эти вещи для удовлетворения собственных, человеческих потребностей.
Поэтому практический разум – и отображение существующих вещей «как они есть сами по себе», и в то же время отображение «изначальной таковости» этих вещей, как оно предстает в соответствии с мерилом людей. Формирование практического разума – процесс, в ходе которого субъект в своем представлении определенным способом прикладывает собственное внутреннее мерило к внешнему мерилу вещи, соединяет оба эти мерила и создает идеальный замысел, или идеальный объект.
Для рационализации этого процесса необходимо произвести его разбор и оценку с помощью критического разума. Возможно, критический разум – это особая форма познания, существующая для субъективной оценки вещей, деятельности и процессов. Ее особенность заключается в следующем.
Внутреннее мерило человека применяется к познавательной деятельности, определяет вред или пользу, значимость или бесполезность оцениваемых вещей, деятельности и процессов. Затем принимается решение об их осуществлении или отвержении. Для теоретического разума характерно стремление к познанию существующих вещей «как они есть сами по себе», а для практического разума – желание постичь эти вещи «какими они могут быть». Критический же разум жаждет познать существующие вещи «какими они должны быть».
Критический разум делает упор на оценку результата практической деятельности. Результат практики представляет собой концентрацию и воплощение идеального замысла и сущностных сил человека в объективной реальности, слияние важных элементов в процессе практической деятельности. Уже с самого своего появления этот результат становится опредмеченным бытием, неподвластным трансформации по субъективной воле человека. Используя результат практической деятельности, это опредмеченное существование люди могут переосмыслять, оценивать целесообразные вопросы, касающиеся практического разума, самой практики, а также ее процесса. Когда результат практической деятельности
от практического разума к результату практики в действительности – не что иное, как процесс анализа и регулирования практической деятельности, получения обратной связи от нее.
Итак, практическая деятельность – это самопроизвольное движение, осуществляемое за счет сбора информации о нем и контроля над ним через цель, средства и результат. Базовая структура практики состоит из субъекта, посредника (орудия) и объекта. Будучи двунаправленным движением объективизации субъекта и субъективизации объекта, практическая деятельность в процессе перестройки объективного мира формирует субъективный мир, создает мир, принадлежащий людям. Практика и есть основа дифференциации и объединения объективного и субъективного, природного и человеческого миров.
Практическая деятельность: основа дифференциации и объединения объективного и субъективного миров
Так называемый субъективный мир обозначает совокупность психической и психологической деятельностей, происходящих в голове человека в связи с воспроизведением и осознанием материального мира. В понятие включаются как сама деятельность сознания, так и представления, создающиеся в ее процессе, которые и есть результат этой деятельности. Субъективный мир проистекает не только из намерений субъекта, но и выражается в душевном его состоянии. Человеческие надежды, чувства, воля, цели, представления, убеждения, размышления – все они являются различными формами существования субъективного мира. В целом субъективный мир представляет собой единство знания, чувства и воли.
Объективный мир, в свою очередь, – материальный мир, который воспринимается и познается человеком, совокупность всего материального движения помимо человеческого сознания. По содержанию объективный мир состоит из двух частей: природы и общества. Природа существует вне зависимости от деятельности человека, общество же формируется в ходе человеческой практики, но изменяется без ведома человека. Обе эти части сходятся в своей принадлежности к объективному, бессознательному существованию, бытию идей. Единство природного и общественного бытия образует внешний (или материальный) мир – то есть объективный мир.
Субъективный мир отличается от мира объективного. Объективный мир существует вне деятельности человеческого сознания, характеризуется непосредственной действительностью и движется в соответствии с имманентно присущей ему закономерностью. Материальная основа внешнего природного бытия содержится в самом этом бытии, а у человеческого общественного бытия она заключается в способе материального производства. В свою очередь, для субъективного мира материальной (биологической) основой служит мозг человека, а механизмом движения – множественные элементы сознания. Субъективный мир сосредоточен в голове человека: это область человеческого сознания, ограниченная величиной или силой/слабостью интеллекта, знаний, мыслительных способностей человека, а также вместимостью его мышления в отношении получаемой, воспринимаемой и обрабатываемой информации. Субъективный мир разных субъектов различен. Для субъективного и объективного миров свойственна неоднородность.
Развитие субъективного и объективного миров не совсем синхронно. По сути, объективный мир – пространство извне мира субъективного. Субъективный мир определяем объективным миром, а связь между двумя мирами представляет собой взаимоотношения между отражением (субъективный мир) и отражаемым (объективный мир). Однако субъективный мир все же есть действительность в своем опосредованном существовании. Самовольность, происходящая из намерений, дает людям возможность как угодно конструировать объекты внутри своих намерений и тем самым позволяет субъективному миру не только отойти в некоторых аспектах и состояниях от объективного мира,
породить иллюзии и заблуждения, но и, с другой стороны, превзойти его, заранее сформировав образ грядущего существования. Таким образом, возникает ситуация несинхронного развития субъективного и объективного миров. Кроме того, два мира находятся в отношениях сложного противоречия: субъективный мир, с одной стороны, подтверждает, выражает и воспроизводит объективный мир, но, с другой стороны, являет собой отклонение от него, его отрицание и преодоление. Оба мира постоянно взаимодействуют друг с другом.
Субъективный и объективный миры связаны воедино.
Прежде всего, содержание обоих миров изоморфно. Под так называемой изоморфностью понимается соответствие друг другу в плане основных составляющих и способа их компоновки. Изоморфность двух миров складывается из предпосылок, условий и основ формирования самого субъективного мира.
Субъективный мир не является независимой реальностью, которая существует в отрыве от объективного мира. Это и не самостоятельная вселенная, полностью обособленная от объективного мира и превосходящая его. Субъективный мир – отражение объективного мира, передающее его содержание в форме представлений и концентрирующее в своих концепциях понимание природы этого мира. В действительности субъективный мир – это объективный мир, который мозг человека воспроизвел и облек в форму представления. Содержание субъективного мира проистекает из мира объективного, а потому первый неизбежно изоморфен последнему.
Закономерности движения субъективного и объективного миров едины. Поскольку оба мира изоморфны по структуре, а законы движения субъективного мира отражают и сублимируют законы движения объективного мира, то для первого так же характерны неизбежность и воспроизводимость. Вне зависимости от того, осознают или не осознают люди требования законов мышления и следуют ли им в своей познавательной деятельности, эти законы все равно действуют. Основные законы диалектики применимы как к объективному, так и к субъективному мирам. Диалектика чистого понятия, как отображение самосознания диалектического движения существующего мира, при изучении сразу сводится к науке об общих закономерностях действия человеческого мышления и внешнего мира. Обе эти группы закономерностей едины по сущности, однако различны по формам проявления.
Объективный и субъективный миры взаимопревращаемы. В соответствии с вышеизложенным, субъективный мир по сути – объективный мир, воспроизведенный в голове человека и облеченный в форму представления. Субъективный мир, а особенно идеальное бытие внутри него, посредством практической деятельности может превратиться в реальное бытие, стать частью объективного мира и непрерывно обновлять его содержание. В этом смысле Ленин отмечал: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его»[91].
Действительной основой для дифференциации и объединения субъективного и объективного миров является не что иное, как практическая деятельность человека.
Взаимосвязь двух миров формируется в ходе человеческой практики. Субъективный мир – не результат самопроизвольного расслоения объективной реальности и не система мышления, образованная различными априорными категориями. Практическая деятельность – непосредственная основа субъективного мира, который представляет собой интериоризацию практики в голове человека. Именно в процессе практической деятельности материальный мир изменяется: отображается в разуме человека и превращается в субъективный мир. Иначе говоря, практика разделяет материальный мир на субъективный и объективный.
Практика – точка соприкосновения субъективного и объективного миров. Содержание объективного мира может трансформироваться в содержание мира субъективного именно в процессе контакта двух миров. И эта трансформация непрерывно углубляется и разрастается. Что касается конкретных субъектов каждой эпохи, то далеко не все содержание объективного мира может быть преобразовано в субстрат субъективного мира: это доступно только для его части, попавшей в сферу практической и познавательной деятельности.
Субъективным миром может стать только та часть объективного мира, которая попала в сферу практики и познания, была принята и осознана субъектом, а также в результате накопления и интериоризации задала масштабы и пределы вместимости сознания, поместила сознание в рамки. Практическая деятельность в корне определяет область соприкосновения двух миров, объем и глубину субъективного мира.
Практическая деятельность – основа и путь взаимопревращения объективного и субъективного миров. Лишь через практическую деятельность происходят и трансформация объективного мира в субъективный, и обратное превращение – из субъективного мира в объективный. Сама по себе практика – воплощение субъективного мышления в объективной деятельности, «точка переплетения» объективного и субъективного, которая «имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности»[92]. Именно поэтому практическая деятельность составляет основу и путь для взаимного преобразования двух миров.
Практика является целенаправленной деятельностью. Такая «деятельность цели направлена не на себя самое… а на то, чтобы посредством уничтожения определенных (сторон, черт, явлений) внешнего мира дать себе реальность в форме внешней действительности»[93]. Иначе говоря, в процессе практической деятельности человек не просто принимает объективный мир и его законы, но, используя эти законы сообразно со своей целью, изменяет существующее состояние данного мира, трансформирует объективный мир в новое состояние, соответствующее целям людей, то есть в мир, принадлежащий людям. Поэтому в процессе дифференциации и объединения объективного и субъективного миров также происходит дифференциация и объединение естественного мира и мира, принадлежащего людям (и мира людей).
Практическая деятельность: основа дифференциации и объединения естественного мира и мира людей
Понятия естественного и человеческого миров соотносятся друг с другом. Естественный мир, или естественная природа, включает в себя два смысла. Первый: природа до появления мира людей (мир, существовавший прежде людей). Второй: природа, не помещенная в сферу деятельности человека (еще не очеловеченная часть природы). Под миром людей понимается единство очеловеченной природы и человеческого общества, сформированное на базе практической деятельности людей.
И естественному, и человеческому мирам свойственна объективная реальность. Люди не творят свой мир за пределами мира природы. Они создают очеловеченную природу, мир людей, воплощая свои сущностные силы в материале, предоставленном естественным миром. Практическая деятельность человека способна изменить внешнее состояние, внутреннее строение и даже модели действия законов естественной природы, но не может лишить эту природу (естественный мир) присущего ей свойства объективной реальности. Напротив, объективная реальность естественной природы через практику переносится на очеловеченную природу, мир людей, формируя естественную основу для его объективного существования.
Различия естественного и человеческого миров заключаются в следующем. Естественный мир представляет собой природу, независимую от деятельности человека или еще не попавшую в сферу этой деятельности. Движение и изменение естественного мира полностью самопроизвольны, все его составляющие находятся в слепом взаимодействии. Человеческий мир и деятельность людей нельзя разделять. Очеловеченная природа – это природа, перестроенная человеческой деятельностью, воплощающая в себе потребности, цели, волю и сущностные силы человека. Общественные отношения, в свою очередь, – опредмечивание деятельности людей. Специфика человеческого мира состоит в его зависимости от практической деятельности человека. Безусловно, мир людей нельзя отделять от естественного мира, поскольку природный мир – предпосылка существования и развития человеческого мира. Однако мир людей все же не тождественен естественному миру, не является продуктом самостийного распространения природы. По сути, мир людей – это опредмечивание их человеческой деятельности, их предметный мир.
Единый материальный мир изначально не подразделялся на естественный и человеческий. Только после появления человека и его деятельности в «системе природы» возникли бреши, и она разделилась надвое. На основе изначальной природы вырос мир людей, противоположный ей, но в то же время и единый с ней. Практическая деятельность стала основой дифференциации и объединения естественного и человеческого миров.
Практика не только порождает изменение форм изначальной природы, но вместе с этим еще и вводит фактор цели человека в причинно-следственную цепочку природы, заставляя эту цепочку функционировать в соответствии с аналогично объективной «человеческой природой». Таким образом, «мы в состоянии вызвать движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), – по крайней мере, не встречаются именно в таком виде, – и можем придать этому движению определенные заранее направление и размеры»[94]. Можно сказать и по-другому: практическая деятельность не способна изменить сущность и законы природных объектов, но может приложить внутреннее мерило человека к материальным объектам и человеческими методами регламентировать направление и процесс движения материи, изменяя изначальные формы ее существования. В ходе практики изначальная природа как «вещь сама по себе» непрерывно превращается в очеловеченную природу – «вещь для меня», воплощающую цель человека и способную удовлетворять его потребности.
Преобразование изначальной природы, «вещи самой по себе» в очеловеченную природу, «вещь для меня» есть процесс очеловечивания природы, который делает упор на «становлении природы для человека». Таким образом, очеловечивание природы акцентирует внимание не на изменении природы, а на том, чтобы она в процессе человеческой практики непрерывно приобретала свойство принадлежности человеку, преобразовывалась в условия существования и развития человека, становилась действительной природой человека, или «антропологической» природой.
Поделиться книгой: