Четвертый контроль

– Есть одно важное правило, которое после некоторой практики станет излишним. Но сейчас придерживаться его крайне необходимо. – твердо сказал учитель и поднял указательный палец. – Как только осознаешь, что видишь сон, – Старик сделал драматическую паузу и поднял палец повыше. – нужно вспомнить, что все твои действия и желания должны быть очень осторожными и деликатными. Не стоит вылетать в окно, – сказав это, Старик улыбнулся и посмотрел на меня веселыми глазами. – Не пытайся ни на что влиять. Единственное, что нужно делать – спокойно осматривать окружающие предметы, отслеживая качество восприятия. Ты уже заметил, что объекты в сновидении могут мерцать, видоизменятся, подрагивать. В общем вести себя очень странно и не стабильно. Поэтому осматривай их слегка, без напора, чтобы случайно не провалится в забытье. Почаще, не торопясь, переводи взгляд с предмета на предмет. Главное отслеживать чистоту восприятия. – повторил он. – Как только заметишь, что внимание слабеет, а зрение замутняется – хлопни в ладоши или представь в руке металлический шарик. Это вернет тебя в бдительное состояние. Ладно, об этом поговорим позже. Пока тебе нужно усвоить только одно правило – «правило мягкости», как называл его мой учитель. Ничего не меняй во сне, никуда не уходи из места, в котором появился и ни на кого не воздействуй. Будь тише воды, ниже травы. – закончил учитель и вышел из комнаты за новой порцией зеленого чая.

8. Я есть тело

Я сидел почти неподвижно, но не прикладывал для этого каких-либо усилий, напротив – старался отслеживать любые напряжения, которые появлялись без моего ведома, автоматически. Внимание перемещалось по телу, сверху вниз, совершая остановки на определенных областях. Лицо, горло, плечи, грудь, живот, спина, руки и ноги – ощущались последовательно. Когда я мягко останавливал внимание на лице, то намеренно отпускал все напряжения, которые до этого незримо присутствовали в нем. Особенно важно было проверить: не нахмурены ли брови и не сжаты ли зубы. Для этой практики вообще лучше держать рот слегка приоткрытым, да и в жизни это неплохо помогало от лишнего эмоционального напряжения. Секунд через двадцать я достиг приятной истомы, лицо будто стекало вниз под воздействием силы тяжести и внимание устремилось к следующей области. Так я действовал и дальше: отслеживал существующие напряжения и просто их отпускал. Для того, чтобы достичь подобного результата, внимание должно было приобрести определенный навык: концентрироваться мягко, не создавая излишних телесных и психических нагрузок. Надо заметить, что я не старался расслабиться, ведь подобное желание приводило бы к новым напряжениям.

Эта практика неспроста носила название «Таяние снега». Как объяснил Старик – это следующий этап развития основы спокойствия, которая поможет мне сберечь большое количество энергии для осознания во сне.

Иногда, чтобы лучше прочувствовать суть этого упражнения, я представлял, что подношу ко рту белый пушистый снег и теплым дыханием превращаю его в воду. Таким образом я старался ухватить эмоциональный настрой практики. Внимание в «таянии снега» действовало легко, почти ласково, наполняя каждую область теплом и тонким удовольствием. Шаг за шагом я расслаблялся настолько, что ощущал сладостное наслаждение просто от чувствования тела.

Также было важно отслеживать бдительность сознания, не проваливаясь в полусон или транс второго потока мышления и неустанно соблюдать баланс между расслабленностью тела и внимательностью разума.

Когда я достиг, как мне показалось, максимально возможного расслабления, то перешел к следующей фазе практики, которая носила простое название: «Я есть тело».

Многие люди, особенно те, кто склоняются к внутренней жизни и глубоким раздумьям, все больше ассоциируют себя с умом и годам к двадцати представляют из себя нечто, вроде «летающей головы». Они существуют на девяносто процентов в мыслях и идеях, воображаемых картинах и звуках. Тело ощущается слабо, как нечто постороннее, как костюм, который носит неуловимое «я». Сегодня некоторые считают себя душой, сознанием или всей вселенной, теряя очень важный аспект себя – тело. Не многие признают себя телом, наоборот – они могут наблюдать «свое тело», ощущать его. То есть существует тело и тот, кто за ним наблюдает. Два, вместо одного. Таким образом теряется единство. Ум отдельно, тело отдельно. Они живут будто в двух разных плоскостях и редко пересекаются друг с другом. Люди не могут понять, что говоря или думая о себе, например, как о бессмертной душе, они ей не становятся. Они лишь утрачивают связь с реальностью, отождествляясь с желаемой идеей, с умом, с потоком мыслей о душе, сознании или боге и всецело отрицая тело. Таким образом, считая себя духовным, человек лишь взращивает свою ложную личность, окрашивая ее в новые цвета иллюзорной духовности.

Восстановить изначальное единение разума и тела было не так уж и сложно. В начале, на протяжении десяти-пятнадцати минут, я периодически смотрел на себя, опуская голову вниз и повторял мысленно:

– «Это я». – стараясь прочувствовать, что тело, которое я сейчас наблюдаю – действительно Я. Затем двигал рукой, осознавая, чувствуя, что это «я двигаюсь». Также я мог ходить, осматриваться, прислушиваться, понимая, что именно Я это делаю. В первый раз мне потребовалось около получаса, чтобы по-настоящему осознать и почувствовать свое физическое присутствие – оно значительно отличалось от того, которое я ощущал последние недели после практики пульсирующей пустоты. Для меня это новое состояние стало настоящим открытием. Я ощутил сперва смутно, а затем намного отчетливей и сильнее – любовь к самому себе. Это, наверное, впервые, когда я испытал нечто подобное по отношению к себе. Затем, чувство любви перестало быть сосредоточенным на себе и распространилось на все и всех вокруг.

Жизнь после этой практики для меня навсегда изменилась – если раньше я был кем-то вроде парящего бесплотного духа, едва принадлежавшего этой реальности, то теперь я будто в первый раз обрел реальный вес, стал осязаемым и настоящим. Я ощущал, что живу в мире предметов. Ощущал, что действительно нахожусь Здесь. До этого понимая, что я, предположим, сижу, я представлял из себя ум наблюдающий тело со стороны. Тогда я и не мог представить, что значит по-настоящему осознавать себя сидящим. Сейчас же я сидел всем своим существом. Раньше осознание носило только интеллектуальный характер, я помнил о том, что сижу. Теперь я сидел полностью, ощущая себя, чувствуя. Тоже самое произошло и с другими осознаваемыми процессами. Если я смотрел, то четко ощущал, что смотрю именно я, будто все тело, соединенное с разумом, смотрело в этот миг. Как ни странно, но уже не существовало отдельных частей. Нельзя было сказать, что это моя рука или моя нога. Ведь все это было мной, нераздельным, единым. Психологическое разделение на руки, ноги, голову и другие части тела исчезало. Когда я слушал, слушало все тело, звук будто проникал во все клеточки организма и влиял на него. Связь переживалась повсеместно. Стоило мне двинуть рукой, как все приходило во внутреннее движение. Не рука двигалась – Я двигался. С этого дня я стал жить по-новому – как живое тело, а не как разум, затерянный в чужом измерении. И только теперь я смог понять, брошенную однажды Стариком, фразу – якобы, я живу во сне и до сих пор не обзавелся собственным телом.

Теперь, что бы я ни делал, я ясно ощущал свою материальность, ощущал связь «я» с телом. Точнее «я» и стал телом. Исчезло всякое разделение на «я» и «мое тело». Позже и ум, подстраиваясь под новое восприятие мира, стал значительно реже подбрасывать фразы «мое тело, моя рука, моя голова», заменяя все это словом «Я».

Однажды, после очередного «воссоединения ума, личности и тела», ведь с первого раза эта связь не обрела стабильности, начало происходить что-то совершенно необъяснимое и прекрасное. Я стал чувствовать мир. Чувствовать как в детстве. Конечно, я не раз сталкивался с пробуждением чувствительности, особенно под влиянием практик по наблюдению за мыслями. Но того, что происходило сейчас, я честно говоря, не мог и представить. В начале мне вспомнился совершенно обычный случай. Мне десять лет и мы с мамой покупаем огурцы и другие овощи в магазине. Я вспомнил обыденную, но в тоже время почти волшебную, обстановку того магазина. Вспомнил людей, которые стояли рядом, ожидая своей очереди. Вспомнил царившее вокруг весеннее настроение. Раннее утро. Задорное, прерывистое пение птиц. Ветер, будто легкий бриз, неслышно проникающий в окно. И почти полная тишина на улице, контрастирующая с короткими, сдержанными разговорами в магазине. Я погрузился в воспоминания лишь на секунды, а через мгновение меня затопило от переполняющих чувств. Сейчас я жил будто в двух мирах одновременно. В прошлом и настоящем. Затем, из глубин памяти, начали всплывать все больше и больше «обыкновенных дней». Вот я с папой пошел в хозтовары за какими-то необходимыми для дома мелочами. Вся дорога для меня – еще маленького, лет шести – была пропитана чувствами и ощущениями, словно то был не поход в магазин, а незабываемое приключение. Затем, вспомнилось другое утро, когда я с друзьями бегал тренироваться на турник возле школы. И даже тогда, это тонкое чувствование жизни сопровождало меня.

Сперва я испытывал только мимолетные эмоции от мелькающих кадров из прошлого, затем возникала более устойчивая эмоциональная картина. В следующей вспышке: я без дела шатаюсь в одиночестве в своем дворе. Мне скучно. Вокруг пасмурно и прохладно. Деревья приятно шуршат листьями, отбрасывая неутомимые – в нескончаемом движении – тени. Сейчас даже скука воспринималась какой-то свежей, насыщенной, удивительной, совсем не такой как скука взрослого человека. Это продолжалось некоторое время. Все больше и больше воспоминаний, изрядно сдобренных сплетениями чувств, появлялись перед моим внутренним взором. Во времена юности я не уделял особого внимания этим, казалось бы, обыкновенным переживаниям, не ценил их. Сейчас же они стали мне невероятно дороги, ведь повзрослев, я почти окончательно утратил возможность испытывать, такие необходимые для счастливой жизни, чувства.

Но ничего в этом мире не длится вечно и переживания из прошлого ушли, оставив после себя слабое послевкусие чего-то сказочного и приятного. Внезапно, я понял, что голоден и двинулся на кухню, но по пути зашел в ванную, помыть руки. Переступив порог, я удивился – с ванной было что-то не так. Я стал ощущать ее особую ауру, ее особое настроение. Похожие чувства возникали у меня в детстве при посещении разных комнат у родственников в гостях. Видимо в своей квартире все эти переживания притупились, но теперь все переменилось. Запахи мыла и шампуня, тусклый желтый свет светильника на потолке, шелест льющейся воды, блестящая плитка на стенах – все это слилось в уникальное, непередаваемое переживание.

Весь мой день прошел в эйфории. Я снова вышел на улицу и стал заходить в разные здания: магазины, парикмахерские, аптеки да и в обычные многоэтажки. Везде была своеобразная, проникающая в меня, атмосфера. Своя эмоциональная мелодия. Она состояла из сотни мелочей: запаха готовящейся еды, звуков играющих детей или шума автомобилей, из лиц людей и их голосов, из солнечного света или полумрака подъездов. Я очутился в другом мире. В мире, до краев пропитанным чувствами. В мире детства. Под воздействием этих практик, как и предрекал Старик, я стал осознавать себя во сне каждую ночь.

Услышав о моем успехе на нашей следующей встрече, учитель сказал:

– Теперь ты готов к обучению во сне.

9. Обучение во сне

Мы медленно переставляли ноги, шагая по каменистому берегу. Всюду раскинули свои ветви величественные дубы. Сквозь их листву весело пробивались лучи восходящего солнца. Старик неспешно рассуждал о ложной личности, когда внезапно остановился и удерживая меня рукой, встал передо мной. Наши глаза встретились и я ощутил в себе первобытный страх, который молниеносно возник, неизвестно откуда.

– Это сон. – произнес он изменившимся тоном.

Страх ослаб и его место заняла тревога. Сон – эхом отразилось в мыслях. Мое сознание до этого туманное и путанное, разительно переменилось. Порывы ветра ударили в лицо. Цвета и четкость предметов усилились десятикратно. В недоумении я посмотрел на Старика и спросил:

– Это правда ты? Или просто персонаж сна?

– А персонаж умеет так? – спросил Старик с усмешкой и поднял указательный палец.

Место, в котором мы до недавнего времени прогуливались, начало сворачиваться во всепоглощающий вихрь из цветов и скрученных деревьев, камней и облаков. Я в шоке взглянул на свое тело и понял, что оно также подвержено этому завихрению. Через мгновение мы уже сидели в кабинете Старика. Все было как в реальности. Хотя я уловил некие изменения в знакомой обстановке. Стол безупречно чистый, без царапин, потертостей и следов от горячих кружек. В книжном шкафу стояли другие книги, а названия на корешках невозможно было прочесть – буквы непрерывно менялись, переливались, представляя из себя не то иероглифы, не то странные, примитивные рисунки. Мое сознание сейчас было таким же как в реальной жизни – относительно чистым и логичным. Я понимал, что нахожусь во сне.

Старик смотрел на меня лисьими глазами и многозначительно молчал.

– Как ты это сделал? – спросил я ошеломленно. – Как ты проник в мой сон?

– Мало же тебе нужно, чтобы убедиться в моей реальности.

Фигура учителя, стоило ему закончить говорить, стала стремительно меняться и передо мной возник здоровый, лысый помощник учителя – Сергей Олегович.

– Сегодня мы поговорим о ложной личности. Это моя специфика, если помнишь.

– Так кто сейчас в моем сне? – спросил я растерянно. – Старик или вы?

Сергей Олегович залился раскатистым хохотом и я понял, что это все-таки Старик. Так, по-детски, смеяться мог только он.

– Ты меня раскрыл – проговорил Старик и быстро вернул свой привычный облик – черный спортивный костюм и озорной взгляд азиатских глаз.

– Запомни главное. – он неожиданно заговорил серьезно – Пока ты подчиняешься сюжету сна, пока он тебя удивляет или вызывает другие сильные эмоции – ты теряешь осознание и, скорее всего, уже спишь. Как только возникает первый проблеск бодрствующего сознания будь предельно внимателен и хладнокровен. Никому не верь, ни на что не отвлекайся.

Я вспомнил о правиле мягкости и стал спокойно разглядывать окружающие объекты. Не удивляться им было весьма проблематично. Само восприятие ошеломляло своей четкостью и силой так, что аж дух захватывало.

– Сегодня мы будем работать во сне. – продолжил учитель – Сделал я это не для того, чтобы развлечь тебя или показать свою внушительную психическую мощь – с улыбкой проговорил он, широко раскинув руки – Как я уже говорил, я уезжаю. И вернусь, видимо, нескоро. Возможно не вернусь никогда. Но не будем грустить – сказал он с улыбкой лисы. – Скоро ты поймешь, что зависимость от встреч в реальной жизни, для таких как мы – это дурная привычка.

Когда учитель выделял нас в особую группу, говорил о наших особенностях и преимуществах – он проверял меня. Если я отождествлялся с «нами», он читал это по моим глазам и жестко высмеивал, говоря, что мы еще похуже других и тому подобное. Говорил, что обычные люди живут себе спокойно и не пудрят мозги всяким осознанием и тому подобной дребеденью. В этот раз я не попался и сохранил невозмутимый взгляд, не замутненный сладким привкусом своей исключительности.

– Во сне, как ты уже убедился, у нас гораздо больше возможностей. И мы будет это использовать. Ну, ладно, хватит развлечений, пора заняться делом.

Старик поднял левую руку и вытянул указательный палец и мир вновь закрутился. Вскоре мы стояли на берегу нашей излюбленной, грязной реки. Рядом сновали обычные люди. Они разговаривали об обычных вещах и выглядели абсолютно реально. На секунду я засомневался сон ли это, а затем засмотрелся на проносящийся мимо нас катер. Я пошел вдоль берега, песок попадал мне в сандалии. «А я был в сандалиях?» – пронеслось в уме.

– Это сон. – завопил Старик, от которого я уже отошел шагов на десять. – Про меня то забыл совсем? – проговорил он с укором. – Подозревал я, что ты еще не готов к такой работе. Но выбора, к сожалению, нет.

Слова учителя вернули меня в сознание и все вокруг вновь расцвело ярчайшими красками.

– Посмотри на тех двух пареньков. – сказал Старик и не стесняясь ткнул в них пальцем.

Рядом с нами мирно беседовали двое парней лет двадцати. Оба в серых пиджаках, с красивыми прическами и приятной, размеренной манерой речи.

– Я уже давно мучаюсь вопросом. – говорил первый (он был на голову выше второго). – Зачем мы вообще живем?

– Знаешь, что я понял за последние годы? – заговорил второй, с ехидной улыбкой.

Его голос был громче и звучал гораздо уверенней другого парня. Он выждал драматическую паузу и продолжил:

– Об этом задумываются только неудачники, недовольные своей жизнью.

Высокий обомлел от такой наглости и его лицо побагровело, то ли от стыда, то ли от гнева.

– Да ты кто такой, вообще? – почти с криком бросил он и двинулся на собеседника.

Он подошел почти вплотную к своему знакомому и демонстративно выпятил грудь, чем напомнил мне надутого голубя.

Внезапно они замерли и перестали что-либо говорить. Я обернулся на учителя и обомлел – все люди, прогуливающиеся вокруг, застыли на месте. Они не остановились на середине движения, как можно было подумать – все было гораздо страшнее. Все они стояли прямо, опустив руки по швам, словно манекены. С пустыми стеклянными глазами, без выражения каких-либо чувств на лицах.

– Это чтобы нас не отвлекать – заметил учитель будничным тоном.

Я бы поспорил с ним, потому что подобная обстановка не то, что отвлекает, а почти повергает в ужас. Но посмотрев в глаза Старика, понял, что он намеренно надо мной издевается и не промолвил ни слова.

– Ложная личность начинается со слияния. Когда кто-либо говорит «Я», что он подразумевает? – задал вопрос Старик и конечно же, не дождался моего ответа – На самом деле человек и сам не знает. Это вездесущее «Я» может означать, что угодно – только что возникшую мысль, мимолетную эмоцию или давнюю идея взятую у родителей или у кого-то еще. Стоило ему ляпнуть «Я», как он уже стал его рабом. Теперь мысль, которая возникла непонятно откуда, управляет им. Дальше мы видели к чему это может приводить. Почти все проблемы современного человека от этого слияния с неким выдуманным «Я».

– Кто же мы тогда? Кто Я на самом деле? – внезапно я мысленно задал себе вопрос. «Я ли его задал? Или он задался сам?» – возникла новая мысль.

– На это есть много ответов, но все они одинаково неверны. Потому что ты, тот, кто ты сейчас Есть. – резко ответил Старик и когда он произносил слово «Есть», оно возникло перед нашими глазами будто сотканное из огня, повисело у моего лица, откатив вполне реальным жаром и плавно растворилось в воздухе. – Видишь, какие преимущества дарит обучение во сне? – с ухмылкой произнес учитель. – Человек – это вместилище многочисленных процессов. Ты проявляешь и создаешь впечатления. Но ты не сами эти впечатления, точнее, не только они. Ты фон, на котором они проявляются. Ты холст, на котором каждый миг рисуется мир. Ты и холст, и сам этот мир. Вот, кто ты Есть.

Учитель присел на скамейку, возникшую у нас на глазах, помолчал с минуту и заговорил вновь:

– Ложная личность проявляется, когда ты ассоциируешь себя с каким-то одним процессом или группой процессов, происходящих в поле твоего сознания. Например, с мыслью, с неким образом или чувством. Ты «уменьшаешь» себя до этого процесса, становясь при этом слабым и уязвимым. Давай продолжим – громко сказал Старик и щелкнул пальцами.

Люди снова заходили и принялись болтать каждый о своем. Мне сразу же полегчало и тревога улетучилась без остатка. Парни успокоились и словно забыли о том, что произошло, но затем все повторилось.

– Я уже давно мучаюсь вопросом. – заговорил вновь первый точно таким же голосом. – Зачем мы вообще живем?

Теперь Старик остановил только их двоих и пояснил мне:

– Поставим пока на паузу. Посмотри, что сейчас чувствует говорящий.

Не веря своим глазам, я рассматривал эмоции более высокого паренька, что спросил о смысле жизни. На его теле словно наложенная голограмма проявились чувства, подсвеченные разными цветами. В центре его груди я уловил давнее напряжение. Оно было раскрашено синим, потому что было пассивным, скрытым, незаметным для него самого. «Оно живет в нем, уже достаточно долго, медленно пожирая его».

Высокий задавал свой вопрос вновь и вновь – учитель несколько раз «перематывал его», чтобы я мог пронаблюдать за всем в действии. Когда он заканчивал свой вопрос, это синее напряжение слегка ослабевало и из центра груди на фоне бледно синего оттенка, расцветала бледно-желтая радость-расслабление.

– Теперь посмотрим на его внимание – предложил Старик и цвета переменились.

До начала своего разговора внимание этого парня – теперь оно было показано прозрачным облаком – было рассеяно между его головой, собеседником, окружающими людьми и звуками. В голове облако было более плотным, из этого я заключил, что там был сосредоточен основной центр его внимания. Когда он задавал вопрос внимание резко сузилось и сосредоточилось лишь в области головы. Он потерял мир – как говорил в таких случаях Старик. После окончания фразы внимание снова рассеялось и вернулось в исходный вид.

– Так обычно и происходит – заговорил учитель – Сейчас ты буквально глазами видишь, как человек сужает себя до одной маленькой мыслишки. То облако, которое мы с тобой наблюдаем, это не только внимание, но и его свободная энергия. У современных людей она обитает в основном в голове, что весьма вредно для их жизни. Он отдал всего себя этому вопросу. Поэтому он так резко отреагировал на замечание своего наглого дружка.

Учитель поднял указательный палец, призывая меня к вниманию и продолжил:

– Посмотри как изменятся события, если он сможет управлять собой.

– Я уже давно мучаюсь вопросом. – прозвучал напряженный голос уже, наверное, в двадцатый раз. – Зачем мы вообще живем?

Сейчас внимание парня простиралось по гораздо большему объему. Сперва мне показалось, что облако внимания было ровным и чистым, без каких либо уплотнений, но затем я увидел, что все-таки имелась некая его концентрация в центре груди. Во время произнесения слов, его внимание удивительным образом распределилось вдоль тела, образуя будто призрачную броню. Затем вновь разлетелось сферой на несколько сот метров.

– Что сейчас сделал этот находчивый паренек? – заговорил Старик одобряющим тоном. – Зная, что во время разговора есть большой шанс потерять себя, он намеренно зафиксировал внимание на теле. Это удержало его в сознании и слияния с мыслью, как в первом случае, не произошло. Он просто задал интересующий его вопрос, не отдав ему такого количества внимания и энергии. Помимо прочего, он заметно снизил его важность. Посмотри, как теперь будут развиваться события.

– Об этом задумываются только неудачники, недовольные своей жизнью. – ответил второй парень с улыбкой, которую я раньше не замечал – из едкой она преобразилась в понимающую и дружескую.

В этот раз Высокий ненадолго замолчал, посмотрел в глаза своему знакомому и разразился смехом в стиле Старика. Они продолжили беспечно беседовать и их настроение лишь улучшилось.

– Ложная личность меняет всю жизнь человека, делая его глупым и слабым. Но все не так просто, как нам бы того хотелось. Пойдем пройдемся – предложил учитель и материализовался рядом со мной, не утруждая себя обычным вставанием со скамейки.

На протяжении всех этих, крайне необычных, экспериментов, мое состояние сознания металось от полной погруженности в сон до пробужденности и осознанности. То я почти «засыпал», пропуская слова Старика, то снова «просыпался» и восхищался окружающими красотами. Учитель, видимо, был в курсе моих сложностей, потому что стоило мне в очередной раз осознать, что я вижу сон – он смотрел на меня и слегка кивал головой, подтверждая мою слабую уверенность.

– Твое состояние сейчас оставляет желать лучшего. Но нам это даже на руку. – заговорил Старик, когда мы дошли до небольшого леска, где кроме нас никого не было. – Сегодня ты больше спишь, чем осознаешь, что с тобой происходит. Многие мои слова ты забудешь, когда проснешься. Но в памяти они останутся и рано или поздно начнут всплывать. Я вознамерился за следующие несколько дней вложить в тебя колоссальный объем знаний и навыков. Это невероятное предприятие можно осуществить только при помощи подобных снов. Сколько, по-твоему, мы здесь уже ходим?

Прикинув в уме все события с начала сна, я ответил:

– Часа три-четыре.

– Правильно. А в реальной жизни прошло лишь несколько секунд.

Ошеломленный его словами, я недоверчиво спросил:

– Как такое возможно?

– Чем чище твое сознание, тем больше впечатлений ты воспринимаешь за единицу времени. При определенной практике можно и в реальной жизни за минуту проживать час. Наше субъективное время отсчитывается количеством впечатлений. Если их много, ты считаешь день насыщенным и долгим. Если же их мало, тебе становится скучно и день тянется мучительно, но совсем не так, как в первом случае. При большом объеме разнообразных переживаний, ты радуешься жизни, при малом – страдаешь. Почему так происходит? Видимо потому, что замутненное сознание чаще приводит к страданиям, чем к удовольствию. Чистое сознание – это уже почти счастье. Давай-ка сменим обстановку.

Учитель в этот раз не делал никаких жестов. Вихрь закрутил нас в своем круговороте света и звука и проявил в какой-то пещере. Я жадно пожирал глазами новые впечатления. Впервые я оказался в подобном месте. Текстура темного камня с коричневыми переливами. Капли воды искрящиеся в небольших лужицах под ногами. Я наступил в одну из них и повторяющееся эхо раскрасило пещеру в мистическую атмосферу падающих капель. Впереди маячил мутный свет. Потянуло прохладной свежестью утра. Так ясно я еще не чувствовал запахов. Здесь царил уютный полумрак – пятно света вдалеке явно способствовало такой приятной, но все-таки настороженной атмосфере.

– Распредели внимание по всему пространству пещеры – неожиданно скомандовал учитель.

У меня получилось сделать это на удивление легко.

– Кто ты сейчас? – задал вопрос Старик и ошеломил меня.

– Ближе всего можно описать меня – как пустоту в этой пещере.

– То есть ты пустое пространство?

– Я еще и пещера, и тот, кто наблюдает ее. – ответил я с воодушевлением.

– А кто я? – новый вопрос Старика выбил меня из колеи.

Я надолго умолк и всецело погрузился в чувства и намерение найти ответ. Я не перебирал какие то мысли, не строил догадок, наоборот – остановил всякую мыслительную деятельность и ждал озарения.

– Ты – это я. Я – это ты.

– Правильно. – с уважением в голосе сказал Старик. – Но вернемся все-таки к твоему «Я». Почувствуй, кто ты сейчас.

В моем уме что-то сломалось и он окончательно отключился, уже без каких-либо усилий. Осталось лишь некое натяжение, намерение, цель. Пещера; капли воды, падающие сверху; потоки свежего воздуха; Старик, стоящий рядом – это все Я.

– Кто ты? – вновь спросил учитель и посмотрел мне прямо в глаза.

Я обвел окружающее руками и сказал:

– Это я.

Но услышал неожиданный ответ:

– Пока есть хоть какое-то «я» – ты отождествлен и ограничен.