Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Нет, не доезжая. Он назвал адрес, номер дома на Проезжей улице, я там и остановился. В этом доме молочный магазин еще.

— Ну-ну. Дальше.

— А дальше… Он когда расплачивался, спросил: «Маладой человек, золотишком не интересуетесь?» — и показал «сигаретку». Я говорю: да то ли это золото, то ли… Он засмеялся, во рту у него тоже золота полно, блестит. Если, говорит, интересуетесь, то можно к ювелиру. У меня деньги как раз с собой были, я хотел покрышки у одного нашего шофера купить, ну, думаю, возьму «сигарету», жена говорила про инфляцию…

— Слава, а ты случайно не поинтересовался, откуда у него этот слиток? — спросил Кубасов.

— Да поинтересовался, но…

— А как конкретно был задан вопрос?

— Я сказал: какая красивая «сигарета»! Сам, что ли, делаешь? Он и говорит: ага, из старых золотых часов.

— Ну, это он тебе соврал, Слава, — подал реплику Коняхин. — Золото высокой пробы, техническое. Не из часов.

— Ну я этого не знаю.

— Потом вы встречались еще?

— Да. Один или два раза. — Славик беспокойно мял берет, так же беспокойно жили под невысоким его, в прыщах, лбом светлые глаза: «Вот вляпался, говорили они, дернул меня черт…»

— А смысл вашей новой встречи был какой?

— Ну как же! Он попросил меня продать слиток, у нас в таксопарке. Я его и предлагал нашим ребятам, а кто-то из них вам стукнул. — Славик вздохнул. — Зря, между прочим. Я бы и сам, если б догадался…

— А где и как вы встречались с этим человеком? — настойчиво продолжал спрашивать Коняхин.

— Да как. Рамиз знает номер моей машины… Поднимает руку, садится. Все обычно.

— А имя — Рамиз… Это точное, его?

— Он так назвался. А я запомнил, необычное оно. У нас все Сашки да Володи, а тут Рамиз.

Славик поскреб пятерней в стриженом затылке, мотнул головой, как бы прогоняя прочь сомнения — нет, имя он помнил твердо. Они, чекисты и шофер, сидели в углу бокса, возле бочки с песком, мирно беседовали.

— Значит, Рамиз говорил, что золото из лома часов? — уточнил Кубасов.

— Да. Я, говорит, скупаю корпуса по сорок — пятьдесят рублей за штуку. У знакомых или у тех, кому не хочется стоять в очереди в магазине, на скупке. Ну, еще у часовщиков. Те продают подороже, но Рамиз не внакладе, хлопоты окупаются.

— Ну а ты? — прямо спросил Коняхин. — Зачем брался сбывать слиток?

Таксист опустил голову.

— Ну как же… Рамиз мне процент обещал. Сказал: с каждого грамма — тебе пятерка. Выгодно.

— Понятно. Но разве вы с Ремизом не обменялись телефонами?

— Я же сказал. — Безруких не смог скрыть раздражения. — Он сам ко мне в машину садился, ждал видно. Телефона не давал. Сказал, что никаких телефонов, сам тебя найду. И чего вы, ребята, накручиваете? Что тут особенного? Ну, хотел я слиток купить…

— Мы тебе не «ребята», Безруких, — ровно сказал Кубасов. — Разговор наш вполне официальный. И говорим мы с тобой о нарушении правил о валютных операциях. Дело государственное, в уголовном порядке наказуемое. Статья есть. От трех до восьми лет.

— До восьми?! — переспросил Славик, и его изумлению не было границ. — Мама, роди меня обратно!… Какой же я валютчик?! Попросили продать, за плату, я и того… Без «навара» какой смысл за такое дело браться? Цены вон как подскочили! Мясо на рынке — не подступишься. И деньги менять собираются, все об этом говорят.

— Слава, что ты тут перед нами ваньку валяешь? — строго спросил Коняхин. — Ты ведь знал, что собирался покупать? И другим водителям об этом говорил.

— Конечно знал. Мы и к ювелиру ездили.

— Вот. И за посредничество в сбыте золота брался. Разве из технического, чистого золота делают корпуса часов? Трудно понять?

— Парни, ну… я это потом смекнул, — честпо признался Славик. — Сообразил, что нечисто тут что-то. Но Ремизу этому я поверил, что он из часов «сигареты» отливает. Каждый сейчас свой бизнес делает. А сразу капать в милицию или вам… с какой стати? Хотел купить, а потом передумал. Лучше, думаю, кому-нибудь предложу. Ну его, этого Рамиза, к лешему. Мне и шофер один сказал: Славик, не связывайся с золотом, это вещь поганая, не ищи приключений на свою задницу. Лучше чаевые с пассажиров брать.

Все трое помолчали. Гараж жил между тем своей жизнью: мимо бокса проскакивали «Волги» с желтыми гребешками на крыше, потрепанные «Москвичи», репродуктор на стене в который уже раз требовательным женским голосом объявлял, чтобы «водитель рафика Коровин немедленно зашел к диспетчеру», в соседнем боксе вспыхивала ярко-синим огнем электросварка, визжала пневмодрель…

— Слава, помоги нам познакомиться с Рамизом, — попросил Коняхин. — Это очень нужно.

Безруких пожал покатыми, мясистыми плечами, шевельнулась на них промасленная черная роба.

— Да я понимаю, — сказал он глуховатым и заметно уже успокоившимся голосом. — Зря вы бы ко мне не пришли. Но честное слово, парни, я не знаю, как его найти. Живет он, наверное, в Придонске, раз я его встречаю… Но, может быть, он в гостинице где-нибудь, приезжий? Вы бы поискали. Я его узнаю, если увижу… А меня что — посадите? Но я ведь не знал, что золото ворованное или какое оно там есть! Сказали мне, я поверил. Рамизу хотел помочь, да. Чего, думаю, от сотни-другой отказываться?! Деньга на дороге не валяются и всем нужны…

— Ты должен был заявить, — прервал таксиста Кубасов. — Не маленький, на границе служил.

— Вы и об этом знаете? — изумился Безруких. — Но хорошо — как заявить? На самого себя, что ли?! Мол, хотел купить золотую «сигаретку», сажайте, да?… Я потом подумал: хорошо, что не приходит Рамиз, гора с плеч.

— Ладно, Слава, ты думай впредь, — миролюбиво проговорил Коняхин. — Мы — не суд, как быть с тобой дальше — видно будет. Но запомни: чистосердечные признания твои и помощь следствию, конечно, учитываются.

— Да понял я, парни! — Славик зачем-то приглушил голос, заговорщицки оглянулся. — И если б знал, что вы интересуетесь этим Ремизом… А где он золото берет, я, честное слово, не знаю!

Коняхин с Кубасовым переглянулись — разговор нужно было кончать, ничего нового сегодня они уже не узнают.

Чекисты поднялись, встал и Безруких.

— Ты вот что, Слава, — попросил Коляхин. — Если явится Рамиз, скажи ему, что есть человек, который хочет купить «сигареты».

Славик замотал головой.

— Ладно, понял. Позвоню, если что. Я теперь и сам буду приглядываться в городе, может Рамиза где и увижу. Целыми днями мотаюсь, иногда и мелькнет знакомое лицо, а память у меня на лица хорошая, парни. Вы правильно говорите, на границе служил. Ох дурак я, вляпался в какую кашу, а! Деньгами соблазнился, прямо скажу. Женился недавно, деньги нужны… Парни, а вы замолвите за меня словечко, а? Я ж не знал, по глупости вляпался.

— Ладно, Слава, мы тебе все сказали, — кончил Коняхин тягостный этот разговор. — Ждем звонка. Вот телефон, — и подал таксисту клочок бумажки со своей фамилией.

Славик бережно, кончиками пальцев, взял бумажку, скользнул по ней глазами.

— Я обязательно, парни! Я этого Рамиза сам теперь искать буду! Ишь какую свинью мне подсунул с этими «сигаретами»!

Чекисты попрощались с таксистом, пошли к выходу.

— Как думаешь, Володя, позвонит он? — спросилКоняхин.

— Думаю, да, — кивнул Кубасов. — В его положении надо звонить.

…Безруких не позвонил, а недели через две заехал в управление госбезопасности, оставил у дежурного записку;

«Коняхину. Кто-нибудь один, парни. Завтра в двенадцать у магазина «Океан».

Славик».

* * *

Владимира Кубасова страховали. Неизвестно, кто такой Рамиз, как поведет себя Безруких, что вообще может произойти на этой встрече. Скорее всего, Рамиз — осторожный человек, захочет просто посмотреть на того, с кем собирается иметь дело. О конспирации он понятие имеет, это ясно, и человек неглупый. Поэтому легенда Кубасова, его экипировка, манеры не должны вызвать никакого подозрения.

На подготовку встречи у оперативников ушел весь вечер и часть ночи. Русанов, Коняхин и Кубасов обсуждали каждую мелочь, проработали варианты встречи, возможные разговоры и предложения. Наивно, конечно, думать, что Рамиз на первую же встречу принесет золото. Он вообще может не явиться, лишь посмотреть из машины, или магазина, или дома напротив — кто пришел к его посреднику. В этом была своя логика, и чекисты должны были ее учитывать.

Утром, в самом начале рабочего дня, когда все приготовления были позади, Русанова вызвал генерал, расспросил в подробностях о подготовке, заметил спокойно:

— Ладно, Виктор Иванович, не переживайте. Кубасов достаточно хорошо подготовленный офицер, с заданием он справится. Другое дело, что Рамиз этот, или кто он на самом деле, может не явиться на встречу. Тогда поиски преступников несколько осложнятся. Но все равно это не единственная к ним ниточка. Золото нужно сбывать, валютчики все равно будут искать покупателей. А мы будем искать и тех, и других. Кстати, вы интересовались: много ли у нас в городе Рамизов?

— Всего шесть, Иван Александрович, — доложил Русанов.

Генерал задумчиво покивал.

— Ну вот. Всего шестеро. Поработать с ними несложно. Нужно будет сделать фотографии всех шестерых, показать их таксисту… Это в том случае, если Рамиз не явится на встречу. А если придет, тогда совсем просто. Тогда нам останется выяснить, имеет ли он какое отношение к «Электрону»; вообще, где взял золото.

— Понятно, Иван Александрович.

— Кубасова как будете подстраховывать?

Русанов, попросив у генерала лист бумаги, тут же набросал план расстановки оперативников: вот магазин «Океан», скорее всего, таксиста Рамиз будет ждать вот здесь, у разрешенной стоянки, одна наша машина остановится на углу, отсюда хорошо видно весь этот пятачок, вторая машина будет находиться по ту сторону улицы, подвижный пост расположится в арке здания. Рамиз, возможно, уйдет со встречи дворами, а это удобно, дворы глухие, здесь, — Виктор Иванович быстренько нарисовал контур, — забор, стройка. Если он придет не один, никто без внимания не останется.

Генерал взял листок, внимательно все рассмотрел, согласился.

— Конечно, на этом пятачке трудно остаться незамеченным, тем не менее поступим именно так. Не будем сбрасывать со счетов и возможности наблюдения с их стороны. Раз место встречи определено, оно может хорошо просматриваться из любого окна этих домов, — генерал кончиком карандаша показал на схему, — из автомобиля. Да просто будет стоять человек и смотреть. С какой-нибудь авоськой, даже с детской коляской.

— Иван Александрович, мы все это продумали. Вариантов встречи много, хотя интуиция подсказывает мне самый простой: если Рамиз придет, то без всякого сопровождения, на разведку.

— В таком случае, он и золото может принести, — улыбнулся генерал, откинувшись в кресле. — С таксистом вашим он знаком, поручал ему посредническую акцию, судя по всему, Безруких недоверия у него не вызывает. Долго не давал о себе знать потому, что не было золота, или делал в своей работе перерыв, что вполне разумно, или уезжал куда-нибудь… Всё это со временем выяснится.

В дверях кабинета появился помощник, доложил генералу, что его просят поднять трубку, звонят из прокуратуры.

Пока Иван Александрович разговаривал, Русанов размышлял о том, что сегодня должно произойти важное событие: с появлением Рамиза «золотое дело» с мертвой точки должно сдвинуться, если, конечно, и тут Иван Александрович прав, он связан с заводскими преступниками. Но в любом случае это будет новая, очень нужная информация. Станет ясно, в том ли направлении они, чекисты, работают или нужно срочно менять курс поисков, строить новые версии и их разрабатывать.

Генерал положил трубку, что-то записал на листке перекидного календаря, снял очки, но держал их в руках, машинально сводя и разводя дужки.

— Сами в какой машине будете, Виктор Иванович? — спросил он Русанова, взглядом показывая на схему.

— Вот в этой, Иван Александрович. Хочется быть поближе, разглядеть Рамиза.

Генерал лукавый ответ Русанова истолковал по-своему — начальнику отдела в общем-то совсем не обязательно выезжать на эту встречу, справятся и подчиненные, но раз «хочется» — пусть едет. Понятно нетерпение Виктора Ивановича: прошло несколько месяцев ожидания, «золотое дело» как бы повисло в воздухе, давило на психику, обязывало русановский отдел к более энергичным, результативным действиям, но, видно, столкнулись чекисты с весьма и весьма квалифицированными преступниками, таких так просто не возьмешь.

— Воловод работает на «Электроне»? — спроспл генерал.

— Да, Иван Александрович, работает. Но пока никаких новостей. Объем работы громадный, бумаг — целые кипы. А главное — не ясно пока, на этом ли заводе были хищения.

— А что на других предприятиях? С золотом ведь работает не один «Электрон».

— Да. Мы проверили еще два завода. На радиозаводе золота идет очень мало, на «Электромаше» только серебро… Если и есть утечки, то только с «Электрона»,

— Ну что ж, — генерал, удовлетворенный разговором, поднялся. — Действуйте. Доложите мне по рации о встрече. В общих чертах.

…Кубасов появился у «Океана» около двенадцати дня. Модно, но не броско одетый — в джинсовой паре-«варенке», в белых кроссовках «Адидас», в тонких солнцезащитных очках и со сложенным черным зонтом в руках, — он прогуливался на пятачке перед магазином, глазел на вывески, на суетящихся в очереди за консервами людей (их продавали на улице), время от времени, заворачивая рукав куртки, смотрел на часы. Со стороны Владимир Кубасов производил впечатление вполне обеспеченного молодого человека, занимающегося мелким бизнесом: достаток позволял ему купить вот этот костюм, снисходительно поглядывать на длинную очередь крикливых женщин, ссорящихся из-за каких-то банок в этот погожий, разгулявшийся на редкость денек. Солнце высушило город, несколько последних дней жавшийся под холодными струями долгих дождей, улицы снова ожили, запылили, окна домов радостно вспыхивали в нежарких теперь лучах, как бы призывали занятых и сердитых на жизнь людей — да посмотрите же вы вокруг!…

Место у «Океана» было шумным, бойким. Магазин стоял на перекрестке городских улиц, сходились тут трамвайные и пешеходные пути, катили троллейбусы и автобусы, не говоря уже о легковушках — те сновали туда-сюда беспрерывно. Весь этот нескончаемый поток транспорта и людей отражался в громадных блескучих витражах рыбного магазина, Кубасов видел в них и себя, и белую управленческую «Волгу», и неприметный зеленый «Москвич», за рулем которого сидел Валера Коняхин.

Чтобы не привлекать к себе особого внимания, Кубасов стал разглядывать афиши, расклеенные на круглой металлической тумбе, потом купил пару яблок у угрюмого бородатого малого, сиротливо стоявшего за весами в когда-то белом халате — его торговую точку покупатели почему-то обходили стороной.

Стрелка часов перевалила за двенадцать, когда у «Океана» тормознула салатового цвета «Волга» с шашечками на дверцах. Безруких вышел из машины, стал протирать и без того чистое стекло, а увидев Кубасова, сделал ему знак рукой — садись, мол. Сел и сам, а скорее, тяжело плюхнулся на продавленное сиденье, сказал заговорщицки, возбужденно:

— Он нас ждет, Володя. Сюда не поехал. Сказал, привези к булочной, что вон там, за углом.

«Хочет проверить, не будет ли «хвоста», — подумал Кубасов.

— Ты вот что, конспиратор, — спокойно сказал он таксисту. — Води себя естественно, не играй. Это ни к чему.

— Понял, — мотнул Славик кепочкой и охотно, с заметным облегчением рассмеялся. — Правда, чего это я? Едем и толкуем. А то хмырь насторожится, почует чего, сбежит. Мне жена, Люська, говорит…

— А ты что — жене рассказал?!

— Ага, рассказал. А чего? Мы полночи не спали, к операции готовились. Люська говорит мне: если что, Славик, ты не теряйся, вон какой здоровый, а чекистам надо помочь. И с «сигаретами» больше не связывайся. Откуда мы знали, что она нечестная? Ты про Люську плохого не думай, Володя. Она — кремень-девка! Ничего не скажет, не разбазарит. У пас с ней нет друг от друга тайн. Женились когда — слово дали: не таиться. Легче так жить.

Безруких завел мотор.

— Вот не думал, что чекистом стану, фальшивомонетчика брать буду! Скажи кому — не поверят.

— Да не фальшивомонетчик он! — резковато сказал Кубасов. — Ну что ты, Слава, разговорился?! И с женой напрасно поделился, это наше, мужское дело.

Безруких к замечанию отнесся серьезно.

— Ладно, Володя, ты не переживай. Я же сказал — от Люськи ни один человек ничего не узнает.

Машина тронулась, пропустила мчавшийся поток автомобилей слева, потом осторожно вписалась в этот поток и сама. Через несколько секунд покатили вслед за такси и белая «Волга» с зеленым «Москвичом».

Кубасов с Безруких продолжали неспешный разговор. Оба курили, сидели в вольных позах, машина шла небыстро.

— Рамиз как отнесся к твоему предложению? Как ты с ним встретился?

— Да как, — рассказывал Славик. — Приехал он прямо в таксопарк, вызвал меня. Надо, говорит, потолковать, прокати. Поехали, мне как раз колесо завулканизировали. Едем по городу, он и говорит: «сигаретку» надо бы продать, Славик. Условия те же. Я ему: по пятерке за грамм не берусь, инфляция на дворе. Шесть. Он матюкнулся, но согласился. Кому, спрашивает, хочешь толкнуть? Есть, говорю, фрайер один, интересовался. Он спрашивает про тебя — где, мол, работает, кем и прочее. Ну, а я — как вы меня учили: да нигде не работает, зачем ему вкалывать, горб гнуть? Он и так неплохо живет. Деньги у него есть, это я понял. Не особенно торгуется.