Парадоксы 1941 года. Соотношение сил и средств сторон в начале Великой Отечественной войны

а) При попадании снаряда и крупнокалиберных пуль происходит заклинивание башни в погоне и заклинивание бронированных колпаков.

б) Двигатель-дизель имеет малый запас мощности, вследствие чего мотор перегружается и перегревается.

в) Главные и бортовые фрикционы выходят из строя.

2. По танку Т-34

а) Броня машин и корпуса с дистанции 300–400 м пробивается 37-мм бронебойным снарядом. Отвесные листы бортов пробиваются 20-мм бронебойным снарядом. При преодолении рвов вследствие низкой установки машины зарываются носом, сцепление с грунтом недостаточное из-за относительной гладкости траков.

б) При прямом попадании снаряда проваливается передний люк водителя.

в) Гусеница машины слабая, берет любой снаряд.

г) Главный и бортовые фрикционы выходят из строя.

Те же самые недостатки новых танков указал в своем отчете о боевых действиях соединения командир 7-й танковой дивизии Борзилов: «Лично преодолевал четыре противотанковых района машинами KB и Т-34. В одной машине была выбита крышка люка механика-водителя, а в другой – яблоко ТПД (танкового пулемета Дегтярева. – А.И.). Надо отметить, что выводятся из строя главным образом орудия и пулеметы, в остальном машина Т-34 прекрасно выдерживает удары 37-мм орудий, не говоря уже о KB» [137].

Со времен хрущевского «развенчания культа личности» у нас любят выставлять Сталина и других руководителей СССР и Красной армии военного времени эдакими придурками, своего рода вредителями самим себе. Мол, в начале войны по своему самодурству отдавали безмозглые приказы о контрнаступлениях, чем напрасно загубили множество, едва ли не несколько тысяч наших танков. Но при этом критики и хулители Сталина не понимают или делают вид, что не понимают, почему отдавались эти приказы: да на основе бодрых докладов и отчетов руководителей РККА, прежде всего ГАБТУ, о прекрасной подготовке к войне. Именно они представляли руководству страны отчеты о том, что вблизи западной границы СССР было 1,5 тыс. лучших в мире танков, стремясь показать свои как бы успехи в подготовке к войне. Да еще к ним присовокупляли порядка 12–13 тыс. других танков, якобы тоже хороших и боеготовых. Реально же и тех и других в боеготовом состоянии в действующей армии было гораздо меньше, и были эти наши чудо-танки отнюдь не лучшими, а на тот момент и вовсе сырыми, да еще и с плохо подготовленными или вовсе неукомплектованными экипажами. А остальные танки и вовсе были так себе, пережиток прошлого.

Но эти приказы оказались в итоге весьма полезными для наших военачальников. Благодаря им они смогли прикрыть лукавство своих отчетов и докладов, война вовремя для них, как говорится, всё списала. Так вот почему Сталин требовал в начале войны прежде всего правду, факты. И разносил он наших генералов не столько даже за поражения, сколько за ложь и незнание ситуации. Действительно, как можно принимать правильные решения, если не знаешь истинное положение дел, причем даже в своих войсках! И судя по всему, «незнание обстановки» нередко могло быть на самом деле маскировкой обмана военно-политического руководства страны.

Критикуя эти приказы, нельзя, впрочем, забывать и то, что даже в той реально неблагоприятной ситуации они были, по-видимому, не самым плохим решением. Хотя бы потому, что танки предназначены в первую очередь для активных действий. Во многом благодаря танковым контрнаступлениям, состоявшимся во исполнение этих приказов, удалось приостановить стремительное продвижение немцев и успеть провести переброску и развертывание войск, расположенных в глубине западных военных округов и в других округах, а также многие мобилизационные мероприятия.

А хвалили ли Т-34 немцы? Хвалили, правда, далеко не все, но зато как! И их можно понять. Ведь надо же было как-то объяснять свои поражения под Москвой, потом под Сталинградом и далее везде. А тут такая отмазка – словно свалившийся с неба советский чудо-танк! Вот что написал, к примеру, генерал Э. Шнайдер: «…Русские танки Т-34 показали нашим привыкшим к победам танкистам свое превосходство в вооружении, броне и маневренности. <…> Этот 26-тонный русский танк был вооружен 76,2-мм пушкой (калибр 41,5), снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5–2 тыс. м, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 м, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую и кормовую части танка Т-34. Толщина лобовой брони немецких танков равнялась 40 мм, бортовой – 14 мм. Русский танк Т-34 нес лобовую броню толщиной 70 мм и бортовую – 45 мм, причем эффективность прямых попаданий в него снижалась еще и за счет сильного наклона его броневых плит» [138].

Однако, во-первых, этот автор, как и Г. Гудериан, заметил силу нашего танка лишь в октябре 1941 года. А вот описывая летние бои 1941 года, немецкие генералы его превосходства не замечали. Если что он и вызывал у врага, то удивление и любопытство, о чем, в частности, писал Ф. Гальдер. Но танк-то был практически тем же. Да и советские экипажи вряд ли стали лучше. Ведь из-за больших потерь всё время приходилось набирать новичков и обучать их в ускоренном режиме.

Во-вторых, о какой маневренности Т-34 можно говорить, если его коробка передач обладала весьма ограниченными возможностями, а рычаги управления переводились с большим трудом! А если к этому еще добавить плохую обзорность из-за недостаточности и слабости приборов и отсутствия визирных щелей у нашего танка, а также чрезмерной загруженности его командира?!

В-третьих, утверждения о большой поражающей мощности орудия Т-34 и о его неуязвимости от выстрелов противника, а равно о низких показателях этих характеристик у немецких танков тоже не вполне верны. Если, конечно, Э. Шнайдер не сравнивает с Т-34 легкие немецкие танки или средние первых модификаций. Да и подумал бы генерал, прежде чем писать подобное, о том, насколько часто удается вести прицельный огонь с расстояния «полутора-двух тысяч метров». Для этого надо было бы выровнять местность от пригорков, лощин и прочих неровностей, спилить деревья и кустарники, а танки, участвующие в бою, желательно было бы остановить. А еще не помешало бы поставить на советские танки хорошие приборы и устройства наблюдения. Эффективный огонь по танкам противника в обычных условиях боя на местности, типичной для западных районов СССР, можно было вести, как правило, с гораздо меньшего расстояния. Неслучайно ГАБТУ РККА в своей «Памятке танкистам по борьбе наших танков с танками врага» (1942) рекомендовало следующее: «Дистанция наиболее действительного огня по танкам противника – 800–600 м и ближе». Хотя в ней и утверждалось, что советские танки лучше немецких [139].

К этому надо добавить, что любители превозносить наши танки в своих работах стараются не приводить цитату Э. Шнайдера целиком. А он хвалил не только Т-34, но и немецкие танки: «Несмотря на некоторые конструктивные недостатки, немецкие танки вполне оправдали себя в первые годы войны. Даже небольшие танки типов I и II, участие которых в войне не было предусмотрено, показывали себя в боях не хуже других до тех пор, пока в начале октября 1941 года восточнее Орла перед немецкой 4-й танковой дивизией не появились русские танки Т-34 и не показали нашим привыкшим к победам танкистам свое превосходство в вооружении, броне и маневренности» [140].

То, что немцы осознали достоинства Т-34 лишь в октябре 1941 года, уже стало привычным и особых вопросов не вызывает. Это их «открытие» нашего танка объясняется и объективными, и субъективными причинами: и число, а также доля Т-34 в общей массе советских танков к тому времени возросли, и технически он стал более качественным, доведенным, и применять его наши танкисты уже успели научиться. А еще у немцев начались неудачи, и их как-то надо было оправдывать. Но вот то, что немецкий генерал заявил, что танки «типов I и II» «показывали себя в боях не хуже других» – это несколько непривычно. И вряд ли немецкий генерал здесь кривил душой или сильно преувеличивал. Эти танки, во всяком случае Т-II, были довольно надежными и для своего класса достаточно сильными, эффективными. Это с Т-34 они ни в какое сравнение не идут, а против советских легких танков (которые, кстати, многие сочинители тоже любят превозносить) были вполне хороши.

Но Э. Шнайдер старался быть объективным и не только хвалил Т-34, но и критиковал его, о чем тоже не любят вспоминать воздыхатели нашего танка. Вот что он написал: «И всё же новый русский танк имел один крупный недостаток: его экипаж был крайне стеснен внутри танка и имел плохой обзор, особенно сбоку и сзади. Эта слабость была вскоре обнаружена в бою и при осмотре первых подбитых танков Т-34 и быстро учтена в тактике наших танковых войск» [141].

А что собой представляли наши тяжелые танки КВ-1 и КВ-2? Сравнивая выше танк Т-34 с немецкими средними танками, автор уже довольно много написал об этих тяжеловесах, но все-таки явно недостаточно. Ведь танки КВ были тогда грозной силой, во всяком случае номинально, да и во многих реальных боях доставили немцам немало неприятностей. Поэтому не остановиться на них специально никак нельзя.

Начнем с того, что танки КВ были тогда, по существу, единственными тяжелыми танками в войсках противостоявших сторон. Имелся, правда, еще один подобного рода танк – наш Т-35, но он был устаревшим, да и вообще неудачным по своей конструкции. Поэтому и выпущено было всего-то несколько десятков его экземпляров, которые, разумеется, никакой важной роли в боях сыграть не смогли, даже если и были бы хороши. В немецкой же армии подобных танков и вовсе не было, если не считать немногочисленных трофейных, к тому же довольно неудачных по своей конструкции. Что касается тяжелых танков других стран, то они никакого участия в войне на востоке Европы тогда не принимали.

Танк КВ («Клим Ворошилов»), который впоследствии стали обозначать КВ-1, был разработан конструкторским бюро Ленинградского Кировского завода в 1939 году. Его первые образцы начали выпускаться уже в августе 1939 года, но серийное производство танка было запущено лишь в феврале 1940 года, в кульминационный момент Зимней войны. Головным предприятием, которое его выпускало, являлся Кировский завод. Позднее КВ-1 стал выпускаться также на Челябинском тракторном заводе.

Этот танк имел превосходные для того времени номинальные показатели ТТХ. С немецкими танками он находился, как говорится, в разных весовых категориях, вследствие чего автор отказался от обстоятельного прямого их сравнения по всем своим характеристикам. Вместе с тем достоинства и недостатки боевых машин определяются отнюдь не только, так сказать, ростом-весом и даже не одними лишь номинальными показателями ТТХ. Поэтому хотя бы краткое сравнение этих танков между собой не помешает.

Итак, боевая масса КВ-1 составляла 47,5 тонны (для сравнения: Т-IV последней предвоенной модификации – 22,2 т), его броневая защита в передней, боковой и задней части – 60–75 мм (Т-IV – 20–50 мм, а за счет дополнительного бронирования в лобовой части – до 80 мм), крыши и днища – 30–40 мм (Т-IV—10–12 мм), орудие – 76-мм пушка с длиной ствола 30,5—41,6 калибра (Т-IV – 75-мм пушка с длиной ствола 24 калибра), скорость по шоссе – свыше 30 км/час (Т-IV – свыше 40 км/час).

Как мы видим, несмотря на огромную разницу в весе, КВ-1 по основным ТТХ не так уж и сильно превосходил Т-IV. Если быть конкретнее, то в броневой защите – довольно сильно, в мощи орудия – не сильно, но значительно, а в скорости, наоборот, значительно уступал. По большинству же качественных, интегративных характеристик он, как и Т-34, существенно уступал немецкому танку, особенно в скорострельности и маневренности. Да чего уж там говорить, если в них КВ-1 уступал и нашему Т-34, к тому времени еще довольно сырому. Можно, конечно, подумать, что преимущество в броневой защите и огневой мощи этого нашего танка над немецким имело решающий характер. Это было бы, пожалуй, верно, если бы танки сражались строго в рамках танковой дуэли один на один. Однако они действовали в группах, да еще и во взаимодействии с другими силами. Поэтому на первый план выходили иные характеристики танков: маневренность, скорострельность, обзорность, радиосвязь, надежность работы узлов и агрегатов и т. д. Тем более что уязвимых мест для огня противника хватало и на КВ-1, о чем автор выше уже подробно писал.

Танк КВ-2 был сконструирован в январе 1939 года. Потребность в его разработке была обусловлена опытом начавшейся Зимней войны и применения в ней его предшественника – КВ-1. В ходе попыток штурма советскими войсками так называемой линии Маннергейма выяснилось, что орудие танка КВ-1 по своей мощи было недостаточным для нанесения должного урона финским фортификационным укреплениям. Отсюда главное новшество КВ-2 – гораздо более мощное орудие.

Первые танки КВ-2 сошли с конвейера еще в феврале 1940 года. Но только с июля он стал выпускаться серийно, правда, малыми партиями и с перерывами. С началом Великой Отечественной войны его выпуск был прекращен. К этому моменту выпуск КВ-2 составил около 160 танков.

Основные показатели ТТХ КВ-2 являлись следующими: боевая масса – 52 тонны, броня в лобовой, боковой и задней части – 60–75 мм, крыши и днища – 30–40 мм, маски орудия – 110 мм, скорость по шоссе – 30 км в час. На танк была установлена 152-мм гаубица с длиной ствола 24,3 калибра. Мощность его двигателя достигала 600 л.с. Экипаж составлял 6 человек.

Как нетрудно заметить, по сравнению со своим предшественником КВ-2 не только стал иметь гораздо более мощное орудие, но и более толстую броню его маски. Экипаж танка увеличился на одного заряжающего, в чем, однако, в данном случае можно найти больше минусов, чем плюсов. Принято считать, что он сохранил скорость своего предшественника, но это было вряд ли возможно, учитывая, что новый танк был на 4,5 тонны тяжелее, а мощность его двигателя номинально осталась той же. Кроме того, на все танки КВ-2 устанавливались радиостанции.

К июню 1941 года танков КВ в общей сложности было выпущено примерно 520–530. Почти все из них были направлены в войска западных округов, причем в основном дислоцированные вблизи с границей. Но сколько из направленных в соответствующие соединения танков реально было поставлено в строй и сколько из них находилось в полностью боеготовом состоянии, мы можем определить лишь оценочно. Представляется, что таковых могло быть около 400. Дело в том, что значительная часть танков КВ была выпущена в последние месяцы и недели перед войной. Поэтому некоторые из них (надо полагать, не один десяток) еще не успели перевезти в войска, ибо для этого требовалось времени до месяца и более. Проблемы были, во-первых, в необходимости скрытного их перемещения, во-вторых, в громоздкости, тяжеловесности этих танков. Кроме того, не все из уже прибывших в войска танков могли реально пройти все мероприятия по приему и постановке в строй. Наконец, не приходится сомневаться, что небольшая часть танков, уже поставленных в строй, нуждалась в ремонте, с которым тоже существовали проблемы, в частности в связи с нехваткой запчастей, или была фактически небоеготова по другим причинам.

О том, каким образом автор в своей работе производил оценку числа боеготовых танков в Красной армии, уже говорилось. Повторять сказанное смысла нет, но следует отметить, что выведенное автором среднее число боеготовых танков нового типа к началу войны (90 %) выражает количество элементарно исправных, готовых к выходу танков из числа тех, что числились по списку приграничных мехкорпусов. На самом деле многие из этих условно боеготовых танков и их экипажей имели различные серьезные технические, кадровые и иные проблемы. Потому и получилось так, что многие из танков, вышедших из мест своей дислокации, даже не добрались до поля боя, сломавшись или застряв по пути.

Как уже выше сказано, советские тяжелые танки КВ, несмотря на свое большое превосходство над танками противника в мощи, сколько-нибудь важной роли в начавшейся войне не сыграли. Но как такое могло произойти? Можно выделить две группы факторов, которые обусловили неудачи в применении этих танков. Одна из них связана прежде всего с недостатками их самих, другая – с разными иными обстоятельствами.

Если же разбираться более конкретно, то отметим, что, во-первых, свойства этих танков были весьма неоднозначны. Будучи хороши по своим характеристикам в одних отношениях, они были заурядны, а то и плохи в других. Танки КВ обладали слишком низкой маневренностью и скорострельностью, явно недостаточной скоростью, проходимостью, обзорностью и ресурсом двигателя. Неважно обстояло у них дело и с плавностью хода, обнаруживаемостью, внутренним обустройством мест для экипажа. Не всё так благополучно и с их достоинствами, которые обычно преувеличиваются. Так, считается, что они были почти неуязвимы для огня немецких танковых и полевых артиллерийских орудий. Но как показали бои, уязвимых мест у них все-таки хватало: гусеницы, погон башни, днище, верхняя часть. Когда же с КВ не справлялись немецкие танки и противотанковые орудия, на помощь им привлекались крупнокалиберные орудия, а также пикирующие бомбардировщики.

Во-вторых, эти танки в силу своих особенностей, прежде всего большой броневой и огневой мощи и в то же время недостаточной скорости, маневренности и скорострельности, были хороши как танки прорыва в позиционной войне и неподходящи для маневренной, подвижной войны. Они были сильны в основном в наступлении, особенно на хорошо укрепленные позиции противника на узких участках фронта, а не в оборонительных и тем более встречных боях. Но именно вот такой неблагоприятный для этих танков характер имела война в своем начале: маневренная, со встречными боями и почти непрерывными атаками и контратаками, да еще и на больших пространствах. Да и потом, кстати, в основном тоже, за исключением отдельных битв и немногих периодов. Здесь уж не приходится говорить о постоянных отступлениях наших войск в начале войны, которые танкам вообще, так сказать, противопоказаны.

В-третьих, существовали дополнительные трудности с транспортировкой, переброской и эвакуацией этих танков ввиду их больших размеров и веса. Сложности были и на железнодорожном транспорте, и с тягачами, способными их буксировать.

В-четвертых, эти танки имели невысокую степень технологичности, их производство было материалоемким, дорогостоящим, сопряжено со значительными трудностями. Одним словом, по соотношению затраты/качество они себя едва ли оправдывали.

В общем, танки КВ по своим ТТХ в начале войны были вне конкуренции. Однако, несмотря на это, толку от них было сравнительно не так уж и много. Хотя они и являлись тяжелыми танками, но реально по сумме всех своих качеств были не сильнее немецких средних танков. И поскольку при этом их количество было невелико, тем более если учитывать только реально боеготовые, они в отличие от немецких танков Т-III и Т-IV важной роли в боях сыграть не смогли.

И в заключении этой главы хотелось бы еще раз высказать несколько слов в защиту наших танкистов, которых многие так или иначе обвиняют в поражениях начала войны. Спору нет, они тогда действительно воевали хуже немцев. Но почему? Так ли уж велика вина их самих? Причин их неудачных действий много, но среди них не следует упускать из виду и проблемные характеристики отечественных танков, в том числе нового типа. Да, они превосходили аналогичные немецкие танки в мощи вооружения, бронирования и двигателя. Зато уступали им почти по всем другим характеристикам. Преимущества в величине орудия, толщине брони и мощности двигателя советских танков сразу бросаются в глаза, что как раз и дает повод для обвинения наших танкистов в поражениях. Однако обвинители упускают из виду, что экипажи советских танков были хуже обучены практическим действиям во многом из-за слишком малого их моторесурса. А в бою хуже действовали еще и потому, что намного более плохие, чем у немцев, обзор и радиосвязь сильно ограничивали их возможности в управлении своими боевыми машинами. К этому добавлялось отсутствие в экипажах Т-34 и других советских танков наводчика орудия, обязанности которого вынужден был выполнять командир танка в ущерб своим непосредственным обязанностям. Не надо забывать и о более тесных и неудобных внутренних помещениях наших танков, более тугих рычагах переключения передач и т. д. В общем, причины этих поражений надо искать, как представляется, не столько в танкистах, сколько в танках, в тех возможностях, которые они давали членам их экипажа.

6. Сравнение иных танков сторон

Как уже сказано, иные танки, которыми стороны обладали в начале войны, по своим характеристикам намного уступали рассмотренным в предыдущей главе тяжелым и средним танкам новых типов. При этом между различными видами старых и легких танков сторон большой разницы в боеспособности, судя по результатам боев лета 1941 года, не было. Тем не менее среди многих любителей истории и даже авторов исторических трудов живет вера в то, что в Красной армии имелось тогда много самых разных замечательных видов танков, которые если и уступали своим же Т-34 и КВ, то уж точно не уступали лучшим немецким танкам, ну или уступали им совсем незначительно. Такую веру им, в частности, внушил небезызвестный сочинитель В. Суворов (Резун), который стремился доказать, что СССР тогда готовился напасть на Германию. И вот будто бы наличие в Красной армии множества превосходных танков и является этому доказательством. Ну и, кроме того, на некоторых индивидов магически действуют большие числа, которыми многие выражают количество имевшихся тогда в СССР танков. Дескать, если они и уступали в качестве лучшим немецким танкам, то это компенсировалось многократным превосходством их в численности.

Поэтому совсем уж без рассмотрения остальных видов советских и немецких танков никак не обойтись. Попытается автор сделать и их краткое сравнение между собой. Разбираться, так уж до конца, чтобы не оставалось больших сомнений, какова была истинная сила танковых войск сторон.

Итак, тяжелый танк Т-35 представлял собой весьма своеобразную боевую машину, место которой в модельно-типовом ряду советских танков этого периода было не вполне определенным. Он был хотя и очень крупным, но не столько мощным, сколько громоздким, да к тому же чересчур сложным по своей конструкции. Чего только стоили пять его башен! При этом бронирование этого танка, несмотря на очень большой по меркам того времени его вес (около 50 т), было довольно слабым, составляя, в частности, в лобовой части в разных ее местах от 10 до 50 мм.

Производился Т-35 в период с 1933 по 1939 год на Харьковском паровозостроительном заводе. Было создано несколько модификаций этого танка, которые по ряду параметров существенно отличались друг от друга, но с точки зрения своих совокупных достоинств, однако, непринципиально. Хотя вес этих модификаций вырос с 42 тонн до 55 тонн, толщина брони танка увеличилась незначительно. Если взять его последние модификации, то толщина брони его корпуса составляла от 10 до 50 мм, причем в большинстве мест – всего лишь 20 мм, башен – 25–30 мм, а крыши и вовсе 10–15 мм. При такой броне, да еще при низкой маневренности танк был уязвим чуть ли не для любых выстрелов с прицельных дистанций практически всех полевых орудий вермахта. Во всяком случае, противотанковая артиллерия, даже малокалиберная, могла вывести его из строя без особого труда.

Вооружен этот танк был пушкой калибра 76,2 мм с длиной ствола 16,5 калибра, которая устанавливалась в большой (центральной) башне, а также двумя пушками калибра 45 мм с длиной ствола 46 калибров, которые размещались в малых (спереди-справа и сзади-слева) башнях. Устанавливались на нем, само собой, и пулеметы – аж до семи штук. Таким образом, вооружение его было довольно солидным, но не столь уж и мощным для тяжелого танка. Но самое главное, учитывая, что из-за слабоватой брони и низкой маневренности танк был весьма уязвим, много пользы это вооружение принести не могло.

Мощность двигателя Т-35 составляла 500 л.с., а на последних модификациях – 580 л.с. Считается, что она позволяла ему развивать скорость по шоссе до 30 км/час. Что ж, может быть, хотя, конечно, в это верится с трудом. Ну а его удельная мощность, как нетрудно подсчитать, была довольно заурядной – около 10 л.с. на тонну.

Большой проблемой этого танка были огромные габаритные размеры. В высоту он достигал 3430 мм, а в длину – 9720 мм. Да и в ширину был немаленький – 3200 мм. Для сравнения. сопоставимый с ним по весу КВ-1 имел следующие размеры: 2710 × 6675 × 3320. Имея такие размеры, да еще при сравнительно небольшом по мощности двигателе танк Т-35 обладал неважной проходимостью, а тем более маневренностью. Учитывая свою огромную величину и большую тяжесть, он был также и весьма заметен, то есть быстро и легко обнаруживал себя. Одним словом, ходячая мишень, а то и стоячая.

Тем не менее Т-35 мог бы, наверное, стать серьезной силой в начале войны, если бы не два «но». Во-первых, танков этой модели было очень мало – всего-то около полусотни. Это если считать все наличные в войсках прикрытия западной границы. Во-вторых, все они были не только технически, но и физически устаревшими, причем большинство, как показали события, не вполне исправными или вовсе неисправными. Действительно боеготовыми из них была вряд ли даже половина. Сказалось не только устаревание танка, но и нехватка запчастей в связи со снятием его с производства накануне войны.

В общем, как-то особо выделять Т-35 среди советских танков этого периода смысла и в самом деле нет. Хотя по своему весу он относится к тяжелым танкам, то есть его следует приравнять к КВ, в подсчетах мощных советских танков его обычно игнорируют. Таким образом, Т-35 включают в число устаревших типов танков, тем самым фактически приравнивая к легким их разновидностям. И это вполне справедливо, ибо от некоторых видов легких танков толку тогда было, пожалуй, даже больше, чем от этого неуклюжего гиганта. Легковесов хоть много было, и они обладали большей подвижностью на марше и в бою, были проще в эксплуатации и ремонтопригоднее.

В историю этот танк вошел как показательно-устрашающий, став звездой советских военных парадов второй половины 30-х годов. Его изображения можно обнаружить на плакатах и даже наградах того времени. Однако это был, как представляется, один из самых худших советских танков по соотношению цена/качество.

Танк Т-28 по своему весу (25,4 т) относится к категории средних. Выпускался он на Ленинградском Кировском заводе в период с 1933 по 1940 год. Совокупное его производство составило около 500 экземпляров.

Толщина брони Т-28 была от 15 мм до 30 мм, за исключением крыши и днища – 10–18 мм. Его орудие КТ-28 имело калибр 76,2 мм, а длину 16,5 калибра. В последний год выпуска на танк стали устанавливать более убойную пушку Л-10, длина орудия которого составляла 26 калибров.

Двигатель этого танка обладал мощностью 450 л.с., что позволяло ему развивать максимальную скорость по шоссе до 40 км/ час и выше. Его удельная мощность составляла 17,7 л.с./т.

Итак, по многим своим показателям танк Т-28 выглядел грозной боевой машиной, но, как и Т-35, был громоздким, ненадежным и слабозащищенным. Он превосходил Т-35 в скорости и маневренности, но уступал ему в броневой защите и вооружении. К тому же к началу войны и он тоже успел во всех отношениях устареть. В общем, как говорится, два сапога – пара, и оба даже не левые, а, как говорится, всмятку. Правда, справедливости ради надо сказать, что в отличие от бесперспективного Т-35 задатки у Т-28 все-таки были. Вот только, как говорится, до ума его не довели.

У нас некоторые как бы патриоты любят изображать немецкий танк Т-IV эдаким заморышем среди средних танков, который, дескать, был слабаком против аналогичных советских танков. Ах, если бы! Выше автор уже показал, что, уступая Т-34 по большинству номинальных показателей ТТХ, он превосходил его по большинству практических, качественных характеристик, в частности в маневренности, обзорности, скорострельности, надежности, удобстве своих внутренних помещений и компоновки для экипажа, оснащении радиосвязью. Ну так вот, этот немецкий танк превосходил наш Т-28 даже по большинству номинальных показателей. И броня была его потолще в лобовой части почти в два раза, и орудие поубойнее за счет большей длины (на большинстве выпущенных на тот момент машин). Превосходил «немец» этот наш танк и в моторесурсе, и в запасе хода, и в величине боекомплекта.

Так что и Т-28 при сравнении сил сторон совершенно справедливо не приравнивают к Т-34, как, разумеется, и к немецким средним танкам. Вес у них почти одинаковый, да истинная сила резко различалась. Этот танк в 1941 году, по сути, оказался не у дел. Средним и тяжелым танкам он значительно уступал в своей огневой и броневой мощи, да и практически во всех других характеристиках. А использовать его вместо легкого танка тоже было малоэффективно, поскольку он проигрывал им в подвижности, был громоздким и слишком шумным, обнаруживаемым. При этом он был более дорогостоящим в изготовлении. Отсюда неслучайно, что с производства его сняли еще до начала войны.

30-е годы в СССР были эпохой легких танков. В это время в нашей стране было разработано большое число разнообразных моделей и модификаций как собственно легких танков, так и малых танков и танкеток. Совокупное производство всех этих танков и танкеток составило тогда порядка 30 тыс. штук. И в этом отношении Страна Советов являлась несомненным лидером в мире.

Таким образом, с количеством и номенклатурой выпущенных легких танков у нас всё обстояло хорошо. Но как было с их качеством? Были ли эти танки хороши? Могли ли они соперничать на равных хотя бы с немецкими легкими танками?

Начнем с хваленого небезызвестным фантазером-перебежчиком танка БТ-7. Если почитать его работы, то можно подумать, что этот танк был едва ли не главной надеждой грозного Сталина в борьбе против бедной нацистской Германии. И вообще, сильнее БТ-7 танка нет!

Да, он был кульминацией серии советских быстроходных колесно-гусеничных танков. Да, он был одним из самых мощных легких танков 30-х годов. Но так ли уж он был силен, эффективен, во всяком случае в боях 1941 года?

БТ-7 производился с 1935 по 1940 год. За это время было выпущено около 5 тыс. танков этой модели. Большинство из них составляли машины модификации 1937 года. Ее мы и будем здесь в основном рассматривать.

Итак, этот танк указанной модификации весил 13,9 тонны, что делало его одним из самых тяжеловесных легких танков того времени. Мало того, он был еще и быстроходным. Каково! Так и представляешь себе грозную боевую машину, стремительно сметающую всё со своего пути. Никакой враг не устоит! И японцы на Халхин-Голе летом 1939 года и в самом деле не устояли. По крайней мере, этот танк показал себя в целом хорошо в боях, которые происходили близ этой дальневосточной реки. Хотя уже тогда были очевидны многие его недостатки, которые окончательно стали ясны полгода спустя во время Зимней войны.

Рассмотрим по порядку номинальные показатели основных ТТХ БТ-7. Он обладал не только значительным для легкого танка весом, но и весьма габаритными размерами: 5660 × 2290 × 2417. Броня его имела толщину в передней части – 13–22 мм, по бортам и сзади – 10–15 мм, крыши – 10 мм, днища – 6 мм. Вооружен танк был 45-мм пушкой с длиной ствола 46 калибров и двумя пулеметами. Максимальная мощность установленного на нем двигателя составляла 400 л.с. Считалось, что он позволял развивать танку скорость по шоссе, будучи на колесах, свыше 70 км/час, а на гусеницах – свыше 50 км/час. Установленная на нем коробка передач имела три скорости. Его экипаж состоял, как и у большинства легких танков, из трех человек.

Надо не забывать, что в 1939 году сравнительно небольшой серией (почти 800 штук) была выпущена более совершенная модификация этого танка под обозначением БТ-7 М. Впрочем, по своим характеристикам она превосходила основную его модификацию на самом деле несущественно. При этом далеко не все танки БТ-7 М были направлены в войска ЗВО, составив лишь незначительную часть их танкового парка. Поэтому смысла как-то особо выделять эту модификацию не имеется.

Справедливости ради надо еще сказать, что не только упомянутый выше мифотворец со звучным псевдонимом «Суворов» прославлял этот танк, но и немало иных сочинителей. Некоторые из них даже пытались сравнивать его с немецким Т-III, вплоть до того, что приравнивали БТ-7 к указанному немецкому танку. То есть последнюю на тот момент модель среднего танка фирмы «Даймлер-Бенц» они ставили на один уровень с устаревшей уже тогда моделью легкого танка производства Харьковского паровозостроительного завода. И даже при этом вроде как не краснели. Весьма любопытно было бы спросить у этих чрезмерно увлекшихся танковыми фантазиями людей: неужели они, если бы у них был выбор, отказались бы от танкового «мерса» и сели бы за рычаги, по сути, экспериментального танкового «запорожца», извините, «харьковчанина»?! При всем уважении к харьковским паровозостроителям, переквалифицировавшимся в танкостроителей.

Когда же таким сочинителям тычут в нос результатами боев лета 1941 года, они начинают канючить: война, мол, шла не так, тактика в Красной армии была неправильной, устаревший устав чего-то там не позволял советским танкистам и т. п. Некоторые еще про нехороших Сталина, Тимошенко или Жукова вспомнят, отдававших непродуманные директивы и приказы, или про неумелых танкистов. Короче, обстоятельства все, как назло, были неблагоприятные, и люди наши были все, как на грех, никудышные, но танки всё равно у нас были замечательные. Вот только откуда тогда они взялись, такие хорошие?! С какого неба упали? Разве не тот же самый народ их создал под руководством того же Сталина?

Но мы не будем уподобляться этим мифотворцам и танкопоклонникам, а реально посмотрим на факты. Выше автор уже приводил сравнительные характеристики танков Т-III и Т-34, из которых видно, что немецкий танк как минимум не уступал тогда нашему лучшему на тот момент среднему танку, во всяком случае с учетом своего превосходства в качестве, доведенности, освоенности. Что уж тогда говорить о БТ-7! Но главное, танки Т-III в боях лета 1941 года были едва ли не главным немецким средством успешных прорывов и окружений, в то время как танки БТ-7 были биты немцами, словно в песне (только наоборот), повсюду и везде. А многие из них даже до поля боя не смогли добраться. Поэтому сравним этот наш танк с действительно сопоставимым ему по силам немецким легким танком Т-II. Не сильно от них по своим параметрам отличались и состоявшие на вооружении вермахта танки чешской конструкции Pz.Kpfw.35(t) и Pz. Kpfw.38(t). Но о них мы поговорим дальше.

Рассмотрение ТТХ немецкого Т-II начнем с модификаций A, B и C, которые в войсках вторжения составили бόльшую часть парка этой модели. Итак, они были следующими: масса – 9,5 т, размеры – 4810 × 2280 × 2020, толщина брони спереди – 30 мм (на модификации F – до 35 мм), сбоку и сзади – 15 мм, основное вооружение – 30-мм пушка с длиной ствола 30 калибров, мощность двигателя – 140 л.с., коробка передач – 7-скоростная, запас хода – 150 км (по шоссе). Танк мог развивать скорость до 40 км в час.

Помимо названных, до начала войны в Германии стали выпускать также модификации D и E этого танка. Они отличались от предшествующих прежде всего более убойным орудием, имевшим длину ствола 55 калибров, а также более мощным двигателем – 180 л.с. Увеличились как его вес – до 10 тонн, так и скорость – до 55 км/час. Правда, танков этих модификаций к началу войны было выпущено значительно меньше. Начала тогда выпускаться еще и модификация F, которая по большинству показателей ТТХ занимала между ними, по сути, промежуточное положение. Ну а модификации G и J, которые являлись, пожалуй, наиболее продвинутыми среди всех модификаций этого танка, были тогда выпущены и вовсе мизерными сериями.

Таким образом, по большинству номинальных показателей ТТХ БТ-7 образца 1937 года превосходил немецкий Т-II модификаций A, B и C. Хотя и большим это превосходство не назовешь. Но превосходил ли он немецкий танк по совокупности всех своих практических характеристик? Попробуем в этом разобраться. Начнем с того, что у БТ-7 была мощнее пушка, но зато у Т-II – толще броня и меньше силуэт, что в целом уравнивало их возможности в поражаемости в бою. Это значит, что для обоих из них встреча на дистанции прицельного выстрела могла стать роковой примерно в равной мере. Наш танк был заметно быстрее, но при этом, пожалуй, несколько уступал «немцу» в маневренности, поскольку, с одной стороны, у БТ-7 двигатель был гораздо мощнее, с другой стороны, это не могло полностью компенсировать преимущества Т-II в иных отношениях. В частности, немецкий танк имел значительно меньший вес, пропорционально этому меньшие размеры (примерно на 65 см короче и более чем на 40 см ниже), а установленная на нем коробка передач обладала бόльшими возможностями, вследствие чего им было легче управлять. Т-II значительно уступал нашему БТ-7 в запасе хода и величине боекомплекта. Однако по оснащенности и уровню качества приборов и устройств, а также радиофикации немецкие танки в то время имели над нашими бесспорное превосходство. Таким образом, мы можем констатировать примерное равенство этих танков, а то и даже определить незначительное превосходство Т-II.

Ну а если сравнить ТТХ БТ-7 и последних из предвоенных модификаций Т-II, то получается, что преимущество было уже за немецким танком, причем существенное. Бронебойные способности его орудия были не меньше, броня толще, силуэт меньше и даже в скорости он хоть и чуть-чуть, но превзошел наш танк (если, конечно, не считать гипотетический, по сути, вариант с колесами). Неслучайно поэтому, что эти модификации Т-II продолжали выпускать и после начала войны, в то время как производство нашего БТ-7 свернули еще до ее начала.

У нас БТ-7 образца 1937 года тоже был не последней модификацией. Усовершенствованная модификация 1939 года получила обозначение БТ-7 М (БТ-8). Главное ее новшество – дизельный двигатель В-2 вместо карбюраторного М-17 Т, установленного ранее. Однако новый двигатель показатели ТТХ танка почти не повысил, не считая небольшого увеличения его маневренности и в значительной степени – запаса хода. Неслучайно, что советское военно-политическое руководство вскоре поняло, что такой мощный двигатель лучше использовать на более нужных боевых машинах. Как уже сказано, танков БТ-7 последней модификации успели выпустить немало – почти 800 штук, но они себя ничем особенным по сравнению с другими танками в начавшейся войне не проявили.

Ну и, наконец, нельзя не вспомнить еще об одной модификации БТ-7 – артиллерийском танке БТ-7 А (1936). Главное его отличие от базовой модификации состояло в том, что он был вооружен более мощной 76-мм пушкой с длиной ствола 16 калибров. По сравнению с прежней модификацией он также немного увеличился в весе и в размерах башни. Но при этом его боекомплект уменьшился. Вряд ли эту модификацию можно назвать удачной, поэтому вполне закономерно, что выпущена она была сравнительно небольшой серией – свыше 130 штук, и уже в 1937 году выпускаться перестала.

Следует также отметить, что первая модификация БТ-7 1935 года, которая здесь подробно не рассматривается, явно уступала более поздним его модификациям, прежде всего в броневой защите. И уж тем более она уступала почти по всем характеристикам всем модификациям немецкого Т-II.

Кто бы что ни говорил, но недостатков у БТ-7 было хоть отбавляй. Среди них можно назвать прежде всего слабую броневую защиту и плохую управляемость танка, вследствие в том числе небольшого числа членов экипажа. Это вообще было характерно для большинства легких танков. Но все-таки немецкие Pz.II и Pz.38(t) были несколько посильнее нашего танка в этих отношениях: и броню они имели потолще, и в экипаж входило четверо, а не трое членов. Вдобавок к этому БТ-7, как и другие советские танки этого периода, был, так сказать, слеповат и глуховат, то бишь имел худшую, чем у немецких танков, обзорность и радиофикацию. Кроме того, можно назвать и специфические недостатки этого танка: повышенную загазованность, особенно при выстреле из его орудия, и тесноту боевого отделения. Впрочем, в Pz. II и большинстве других легких танках оно тоже было тесным.

Заканчивая рассмотрение танка БТ-7, хотелось бы затронуть один еще один вопрос, весьма, кстати, любопытный: а зачем ему полагались колеса? Наши военные деятели заявляли, что они были нужны для быстрых перебросок этих танков своим ходом, сочинителю антисоветских полусказочных опусов В. Суворову и ему подобным мерещилось, что не для чего иного, как для стремительного захвата Европы, а вот автору этих строк цинично представляется, что по заведенной русской традиции их задумали так, на всякий случай, авось пригодятся. Как-никак это круто, и, как говорится, танки разные нужны, танки всякие важны.

Но не пригодились, что стало окончательно понятно уже в 1940 году, когда производство этого танка свернули. Одним словом, задумка с его «переобуванием» оказалась, по сути, чудачеством, а сменные колеса были танку нужны не более чем пятое колесо телеге. И вообще, более универсальные и простые по своей конструкции танки, как правило, оказались лучше в применении, чем всякие узкоспециализированные, навороченные, а тем более «чудесатые».

Более того, сама концепция быстроходных колесно-гусеничных танков оказалась несостоятельной. Ненужной была не только вся эта затея с «переобуванием» танка с гусениц на колеса и наоборот, но и стремление сделать его очень быстрым. Нет, конечно, преимущество в скорости в каких-то ситуациях может и пригодиться. Но в большинстве случаев оно мало что дает и при этом немало забирает в других характеристиках, да еще требуя дополнительные расходы на производство. Где гонять-то на танке, да и зачем? И в самом деле, по пересеченной местности на большой скорости всё равно ведь не поедешь, да и по большинству дорог, во всяком случае в Восточной и Центральной Европе, – тоже. Ибо на пересеченной местности существует своего рода естественный предел скорости. И уж тем более на поле боя практическая скорость всех или почти всех танков и вовсе почти сравнивалась. Во всяком случае в то время, при том уровне развития танкостроения. Ибо надо было вести наблюдение за противником, поддерживать связь, производить стрельбу, в конце концов, не пропустить момент для изменения маневра. Чем больше скорость, тем труднее экипажу всё это вовремя выполнять. И как уже сказано, немецкие танки, те же упомянутые Т-II, а тем более Т-III имели в этом преимущество перед нашими БТ, особенно в оснащении приборами наблюдения и средствами связи.

Так неужели эта высокая скорость была нужна и в самом деле для завоевательных маршей по автострадам Германии? Но как говорится, свежо предание, да верится с трудом. Ну ладно, допустим, советские вожди и в самом деле вдруг с какого-то, извините, бодуна задумали совершить стремительный бросок в Германию огромных колонн скоростных танков, решив, что для этого лучше всего подходят танки на колесах. Организовать производство множества таких танков было, как говорится, в их руках. Но одно дело – производство, другое – применение, тем паче стремительный завоевательный поход. Кто же им даст легко провести колонны танков по своей территории? Ведь даже одно малокалиберное противотанковое орудие может если не остановить, то надолго задержать целую колонну таких слабозащищенных и плохо оснащенных танков, как БТ, если она будет передвигаться по шоссе в отрыве от пехоты, артиллерии и авиации. В крайнем случае может хватить батареи таких орудий или же эскадрильи пикирующих бомбардировщиков.

Танк как вид боевой техники тем и силен, что может пройти по бездорожью почти везде, устремляясь туда, где нет противотанковой обороны и препятствий на пути. Но далеко ли уедешь по бездорожью на колесах на столь тяжелой машине? Да и много ли, в конце концов, будет толку от того, что одни лишь танки куда-то смогли бы пройти или даже промчаться? Они нужны прежде всего для того, чтобы пробить брешь в обороне противника, нанести по ней мощный вскрывающий, рассекающий удар. А вот прочно взять под контроль территорию другой страны, ее населенные пункты в состоянии только крупные массы войск, прежде всего многочисленная пехота.

И дело даже не в том, что ничего подобного советские руководители задумать не могли, а если все-таки их бес бы попутал, то они потом быстро сообразили бы, что эта затея является несбыточной и даже чреватой. Дело прежде всего в том, что танки БТ по своим характеристикам были довольно слабыми, во всяком случае их ударная сила была невелика. И колеса были для них не усилением, а скорее обузой.

Для сравнения посмотрим на то, как совершались реальные завоевательные танковые марши в глубь территории противника, а не воображаемые сбежавшим из СССР в Великобританию фантазером. Точнее говоря, вспомним, как происходили успешные крупномасштабные наступления танковых групп. Итак, для их осуществления на территории СССР немцы направили намного более сильные средние танки Т-IV и Т-III, которые, почти не уступая в практической скорости танкам БТ, имели по сравнению с ними гораздо более мощную броню и вооружение и превосходили их по всем иным основным характеристикам. Но самое главное, вместе с этими танками и следом за ними в составе танковых групп следовала многочисленная мотопехота на авто– и бронемашинах самых разных типов и видов и вдобавок еще на мотоциклах, а также артиллерия, перетаскиваемая на всевозможных быстроходных полугусеничных тягачах, коих в вермахте было предостаточно. Немало было и самоходных штурмовых орудий, а также легких танков, большинство из которых было по крайней мере не слабее БТ-7. Кроме того, их весьма активно поддерживала авиация, завоевавшая господство в воздухе. И все эти массы, состоящие из многих десятков, сотен тысяч машин и сотен тысяч, миллионов воинов, продвигались в глубь территории СССР одновременно на четырех основных направлениях. И хотя двигались они не очень быстро, но зато верно, прочно беря под контроль города и другие населенные пункты, а также дороги и транспортные узлы. А уже следом за ними и рядом с ними следовали еще более многочисленные пехотные соединения. Таким образом, танки были главной ударной силой авангарда вермахта, так сказать, наконечником копья. Они были важнейшим средством блицкрига, но одним из многих. Они были в авангарде, на острие удара, но не были в отрыве от других сил и средств наступавших. А кто мог вот так же поддержать танки БТ-7? Да в СССР тогда грузовых машин было в несколько раз меньше, чем в Германии, а быстроходных тягачей и вовсе толком не было.

Танки БТ-7 якобы были способны быстро прорваться в Европу. Но насколько быстро могла передвигаться их колонна? Не один-два танка на испытаниях своих скоростных возможностей, а целая колонна в обычных условиях, по шоссе или грунтовой дороге? Здесь можно привести одну цитату, в которой ставится под сомнение реальная способность колонны танков БТ следовать не то что на максимальных скоростях, но даже на средних. Итак, вот что написал известный в кругу танкофилов «потомственный танкист» В. Чобиток в одном из «антисуворовских» сборников: «В реальной жизни, а не в псевдоисторических сочинениях подразделения на танках БТ совершали марши с достаточно скромными скоростями. Например, по завершении боев на Халхин-Голе в условиях совершения обычного марша к месту постоянной дислокации три батальона на БТ-5 и один на БТ-7 11-й ордена Ленина танковой бригады им. М.П. Яковлева преодолели 630 км за четыре суточных перехода. Это в среднем 157,5 км в сутки, или 15,75 км/ч при десятичасовом режиме движения в день.

В июле 1939 года 6-я танковая бригада на танках БТ-7 совершила 800-километровый марш за 55 ходовых часов в течение 6 суток. Отсюда достаточно определенно можно сказать, что средняя скорость движения составила 14,5 км/ч» [142].

Конечно, дело тут не столько в технических возможностях самих танков, сколько в трудностях организованного перемещения колонны. Но все-таки высокая скорость этого танка – это скорее теория, нежели практика. От организационных и технических проблем ведь не уйдешь.

Следует также не забывать и об одной банальности. Технический прогресс – это замечательно, но законы физики и экономики, как ни старайся, никак не обойти. Увеличение скоростных возможностей танка без новых научно-технических решений революционного характера так или иначе достигается за счет потерь в других его свойствах. А если потери эти удается предельно минимизировать, то приходится значительно увеличивать стоимость его производства. Для того чтобы танки БТ были действительно быстроходными, их конструкция была облегчена за счет уменьшения толщины брони и мощи орудия. Имело свою оборотную сторону и установление на этот танк сравнительно мощного двигателя, поскольку он был, само собой, более дорогостоящим и дефицитным. Одним словом, принципы разумной достаточности и сбалансированности конструкции, а также экономичности производства изделия, как говорится, никто еще не отменял. До мощи среднего танка БТ-7 сильно не дотягивал, а в качестве легкого танка лучше было использовать более экономичные и технологичные машины.

Практика – главный критерий истины. Танки серии БТ с производства сняли еще до войны, а оставшиеся в ее начале в строю оказались малоэффективными. Почти все из находившихся в западных военных округах были потеряны уже в первые недели войны. А вот танк Т-II был более полезен в своем применении, найдя свое немаловажное место в войсках Германии, и потому производился до 1943 года. При этом в целом по своим практическим характеристикам сравниваемые танки основных модификаций и образцов были примерно равносильны. Однако если брать в расчет все из них, то Т-II все-таки явно превосходил наш танк. Точнее говоря, последние предвоенные модификации этого немецкого танка были сильнее последних модификаций БТ-7.

Танк Т-26 появился на свет раньше, чем БТ-7, и дольше его выпускался. Он стал самым массовым по объему производства танком в мире в предвоенные годы. С 1931 по 1941 год было выпущено более 11 тыс. машин этой модели всех ее модификаций. Производство танка осуществлялось в Ленинграде на заводе № 174 и отчасти на Сталинградском тракторном заводе. Несмотря на скромные показатели ТТХ Т-26, нередко встречается мнение, что он был лучшим легким танком 30-х годов. С этим, конечно, согласиться трудно, но давайте обо всем по порядку.

Существовало множество модификаций этого танка, среди которых есть довольно своеобразные: химический (огнеметный) ХТ-26 (ОТ-26) (1933), танк для хождения под водой Т-26 ПХ (1936), артиллерийский танк Т-26 А (1933), телетанк ТТ-26 (1936), применявшийся вместе с танком управления ТУ-26, саперный танк СТ-26 (1933). Впрочем, некоторые из этих модификаций иногда считаются самостоятельными моделями, созданными на базе этого танка. А начинался Т-26 с двух видов двухбашенной модификации: с пулеметным вооружением и пушечно-пулеметным. Помимо этого, на базе танка Т-26 были созданы САУ, тягачи и бронетранспортеры.

Все эти особенные модификации, кроме двухбашенных танков, были выпущены малыми сериями, а большинство из них представляют интерес скорее как некие не вполне удачные или вовсе неудачные эксперименты, а то и курьезы в истории танкостроения. Самой же массовой модификацией этой модели стал танк образца 1933 года. Его мы и рассмотрим как один из основных советских танков начала войны. Итак, он весил 9,4 тонны. Его экипаж, как и у большинства легких танков, состоял из трех человек. Броня корпуса и башни танка составляла в основном 15 мм, крыши – 6—10 мм и днища – 6 мм. Вооружен он был 45-мм пушкой с длиной ствола 20 калибров. Мощность его двигателя составляла 90 л.с., что позволяло танку развивать скорость по шоссе до 30 км в час.

Таким образом, броневая защита, вооружение и подвижность этой модификации Т-26 были более чем скромными. В них он в целом значительно уступал нашему БТ-7 и немецкому Т-II. Весьма невелик у него был и запас хода – 130 км (по шоссе). Ну разве что его орудие было, как говорится, ничего.

Однако были у рассматриваемого танка и свои преимущества, во всяком случае перед БТ-7. Имея слабую бронезащиту, он, однако, обладал хорошей живучестью. Это было обусловлено тем, что его двигатель и бензобак располагались в кормовом отделении за перегородкой. При этом бензобак изначально был небольшим. В какой-то мере слабая бронезащита компенсировалась также небольшой высотой танка, что уменьшало его уязвимость для выстрелов противника. Вдобавок он имел довольно большой боезапас – до 136 выстрелов.

Следует также отметить, что с годами в Т-26 постепенно вносили усовершенствования. В результате в танке образца 1939 года боекомплект орудия был увеличен до 205 снарядов, мощность двигателя повышена до 97 л.с., запас хода увеличился более чем в полтора раза. И если Т-26 образца 1933 года явно уступал по показателям ТТХ как своему «соотечественнику» БТ-7, так и «немцу» Т-II, то Т-26 образца 1939 года имел примерно одинаковую с ними силу, за исключением последних предвоенных модификаций немецкого танка.

Т-26 был хорош еще своей экономичностью, дешевизной производства. Почти не уступая БТ-7 в практических боевых и технических характеристиках, он был значительно дешевле в производстве. Говоря по-другому, превосходил его по соотношению цена/качество. Кроме того, Т-26 был более технологичен, универсален, обладал бόльшими возможностями для модернизации и видоизменения.

Попробуем сравнить этот танк с танками чешского производства, которые к началу войны были поставлены на вооружение вермахта. Pz.Kpfw.38(t) был несколько посильнее своего предшественника Pz.Kpfw.35(t), но самое главное – значительно более массовым, поэтому ему и уделим первостепенное внимание. Однако начнем всё равно с «меньшого». При этом будем основываться прежде всего на данных, приведенных в упомянутой работе В. Освальда [143], не забывая вместе с тем, что в литературе существует большой разброс сведений об этих танках и их модификациях.

Итак, танк Pz.35(t) выпускался в 1935–1937 гг. на фирме «Шкода». Он весил 11 тонн, имея весьма скромные размеры: 4650 × 2250 × 2350. Основные показатели его ТТХ составляли: броня в лобовой части – 25 мм, по бортам – 16 мм, вооружение – 37-мм пушка с длиной ствола 39 калибров и два пулемета, максимальная мощность двигателя – 115 л.с., скорость по шоссе – до 34 км в час. Его экипаж, как и другого названного выше чешского танка, насчитывал 4 человека.

Танк Pz.38(t) выпускался на фирме ЧКД (БММ) в 1938–1942 гг. Он имел чуть большие размеры, чем Pz.35(t): 4900 × 2060 × 2370, но был немного его полегче – 10,5 тонн (первые модификации и вовсе весили 9,7 т). Основные показатели его ТТХ составляли: броня в лобовой части – 25 мм, по бортам – 17,5 мм, вооружение – 37-мм пушка с длиной ствола 40 или 45 калибров и 2 пулемета, максимальная мощность двигателя – 125 л.с., скорость по шоссе – свыше 40 км в час. В последней предвоенной модификации этого танка Pz.Kpfw.38(t) Ausf.E была увеличена толщина брони корпуса и башни: лобовая – до 50 мм (25 + 25-мм экран), а бортовая – до 30 мм.

Таким образом, этот танк имел множество мелких преимуществ перед своим предшественником Pz.35(t), а также несколько значительных: в скорости и маневренности. Намного увеличился и запас хода – до 240 км (по шоссе). Но не только своего чешского собрата он был посильнее, но и всех советских легких танков, которые были на вооружении к началу войны. При этом его преимущества перед основной модификацией советского танка Т-26 даже в показателях ТТХ были вполне очевидными. Он превосходил наш танк и в толщине брони, и в мощи орудия, и в скорости, и в маневренности, и в запасе хода. Характерным для этого танка было равномерное распределение массы на опорные катки гусеничного движителя, что повышало его маневренность. Преимуществом было и наличие дополнительного члена экипажа, что обеспечивало бόльшие возможности в управляемости, обзорности и скорострельности орудия.

Не столь очевидно, но все-таки превосходил он и наш БТ-7. Незначительно уступая этому советскому танку в скорости – примерно на 10 км в час (в гусеничном варианте), Pz.Kpfw.38(t) имел меньшие вес и габариты, а также лучшую коробку передач, что позволяло ему быть более маневренным. Преимуществом этого чешского «немца» было и наличие на одного человека в экипаже больше, что увеличивало возможности в обзорности и скорострельности. Толще у Pz.Kpfw.38(t) была и броня: в передней части – на 7–8 мм, по бортам и сзади – на 5 мм. А вот в мощи своего орудия нашему БТ-7 он немного уступал: по величине калибра – на 8 мм, по длине ствола – примерно на 400 мм. Но это с лихвой компенсировалось традиционно лучшим немецким оснащением приборами и устройствами и их лучшим качеством. И вообще, Pz.Kpfw.38(t) был, как представляется, лучшим легким танком в мире к началу 40-х годов. Если какой танк этой весовой категории ему и не уступал, то это немецкий Т-II последних предвоенных модификаций.

Надо также отметить, что базовый образец танка Pz.Kpfw.38(t) был сконструирован чехами, но его оснащение вооружением и различными приборами и устройствами осуществлялось уже немецкими фирмами. Все его модернизированные модификации создавались тоже при немцах. Так что этот танк, в отличие от его предшественника Pz.Kpfw.35(t), практически был уже немецким, хотя и продолжал собираться на территории Чехии (протектората Богемии и Моравии). В результате получилась весьма удачная комбинация: хорошая чешская конструкция, которая была усовершенствована и прекрасно оснащена немецкими фирмами.

На вооружении вермахта к моменту нападения на СССР находилось также несколько видов САУ. В общей сложности их парк был небольшой – не более нескольких сотен машин, но проигнорировать их здесь было бы неправильно. Ведь это был достаточно важный элемент войск вторжения, сыгравший немаловажную роль в их успешном наступлении 1941 года.