Генерал-губернатор

Да, испытываем очередное творение моего сумрачного гения. Банальные аэросани с тандемным расположением посадочных мест. Впереди стрелок с пулеметом на турели, за ним водитель. Корпус из клееной фанеры на каркасе из стальных труб, стосильный бензиновый движок в гондоле, двухлопастный винт и четыре металлические лыжи, каждая на независимой подвеске из телескопических пружинных амортизаторов. Нос и борта частично бронированы, посадочные места открытые. Управление с помощью руля, через систему рычагов и тросов, поворачиваются все лыжи разом. Не бог весть что, но по нынешним временам настоящее вундерваффе. Опыты с аэросанями уже многие производят, но готовый к производству образец есть только у нас. Вот только для испытаний не очень подходящий момент, снегом еще даже не пахнет, но мы пока катаемся на покрытом густой травой лугу, так что все получается, правда через заезд приходится менять лыжи. Но это мелочи, главное агрегат работает и хорошо работает, три тысячи молдавских казаков-хипстеров!

Я прибавил оборотов и слегка скорректировал курс. Корпус затрещал, мотосани накренились, но тут же выпрямились и помчались вдоль огневого рубежа.

Форд приник к пулемету. Бешено задергался ствол Кольта, струйка пустых гильз взлетела в воздух. Вой движка почти заглушил выстрелы, и они слышались как стрекот швейной машинки. Перед фанерными мишенями на пригорке выплеснулся частый рядок пыльных фонтанчиков.

«Мазила… — весело подумал я. — Хотя не помешает присобачить какую-нить приспособу для стрельбы на ходу к прицелу присобачить. И да, хренов Кольт — в задницу, вместо него Максимку или датскую трещотку поставим…»

Но додумать мысль не успел, неожиданно что-то громко и пронзительно скрипнуло с правой стороны.

Все вокруг пошло кувырком, треск, грохот, а уже через мгновение я обнаружил себя висящим вниз головой в привязных ремнях.

— Твою же мать… — дернул за замок, быстро работая руками и ногами выполз из обломков корпуса и заорал. — Генри!

Закрутил башкой по сторонам и с облечением обнаружил своего стрелка в десятке метров правее. Форд стоял в коленно-локтевой позиции и остервенело пытался выкашлять пыль из легких. Судя по всему, его просто выбросило из машины.

— Жив, черт бы тебя побрал.

— А что со мной станется… — на чумазой роже Генри расплылась широкая улыбка. — Меня еще надо постараться угробить…

— Красавчик! — я ухватил его за воротник кожаного реглана, поставил на ноги из кармана фляжку с арманьяком. — Ну, с почином…

— Иди ты с твоим пойлом… — болезненно кривясь, фыркнул Форд и полез рукой к себе за пазуху. — Я лучше свое…

Мы выпили, дружно выругались, шугнули подбежавших ассистентов и побрели к аппарату.

Очень быстро выяснилось, что на полном ходу лопнула стойка правой задней лыжи. Правда, каким-то чудом конструкция почти полностью уцелела, хотя со стороны аэросани смотрелись страшновато. Мы с Генри тоже обошлись только ушибами с ссадинами.

— Ерунда… — отмахнулся Форд. — Подвеску усилим позже. Но и в таком виде уже можно представлять военному ведомству.

— Отлично. Поговорю на днях с генералом Портером из военной комиссии… — я хлопнул промышленника по плечу. — Представим сразу машину огневой поддержки, грузопассажирский с прицепом и санитарный вариант. И гражданскую версию тоже пусть готовят.

Форд кивнул.

— Да, почтовая служба заинтересуется, да и в частные руки будут брать, особенно на севере. Думаю, дело выгорит.

— И главное, ставь мой личный заказ на конвейер в первую очередь. Мы с тобой обсуждали количество и спецификацию.

— Сделаем. Вот только, наверное, с личными испытаниями закончим… — Генри потер расквашенную скулу. — Ты мне нужен живым и здоровым, Александр.

— А ты мне, Генри…

Не соврал, наш союз с Генри Фордом получился очень полезным и плодотворным. Да и вне работы мы с ним вполне ладили. Человек он сложный, со своими тараканами в голове, но мне это абсолютно не мешает считать его другом. Хотя в первую нашу встречу очень хотелось разбить ему голову.

Меня с Фордом специально свели по моей просьбе. Встретились в ресторане, разговор не клеился, тогда я взял салфетку и быстро начертил примитивную схему сухого однорядного сцепления и подсунул ее автопромышленнику. Слово за слово, обсуждая рисунок мы чуть не разругались вдрызг, но уже вечером за бутылкой виски решили вопрос моего паевого участия и партнерства в компании Форда.

— Что у тебя на сегодня, Алекс? — поинтересовался Форд по пути с полигона.

Я чиркнул ребром ладони по горлу.

— Даже не спрашивай.

И в этом случае не соврал. Будни в Америке ничем не отличались от моей французской повседневности — сплошна работа, мать ее ети. А с учетом того, что операция по возвращению в Россию вступила в заключительную фазу, домой я вообще появляюсь заполночь. На что Майя спокойно относится к моей постоянной занятости, но и она уже начала рычать. Так… что у меня дальше по плану? Сначала домой, там приведу себя в порядок, затем… затем встреча с Шиффом.

Да-да, с тем самым банкиром Якобом, а точнее Джейкобом Шиффом, который, сука такая, кредитовал Японию во время войны с Россией и продолжает ее кредитовать. И который, на данный момент, полным ходом разжигает революционное движение в империи. Отъявленный русофоб, личный враг династии Романовых, неутомимый борец за права евреев и вообще, редкостная сволочь. Хотя в уме и последовательности ему не откажешь, тут не поспоришь.

Формальная причина категорической враждебности Шиффа к России — защита якобы угнетаемого еврейского населения. На самом деле, все гораздо сложней. Реальная цель — свержение самодержавия и устранение России с политической арены. Что, в конце концов, с его прямым участием и свершится, повергнув страну в пучину страшных бедствий. В его прямой причастности к революции я совершенно уверен, доказательств вагон и маленькая тележка. Да тут и особых доказательств не надо, достаточно глянуть сколько евреев среди лидеров революционного движения. А Лейба Бронштейн, он же Троцкий, один из главных идеологов революции, вообще родственник Шиффа по линии русских банкиров Животовских. Но не суть.

Моя задача — как минимум хотя бы частично нивелировать момент участия Шиффа. Как максимум — использовать этого гребанного банкира и его подопечных в своих целях.

Признаюсь, сначала хотел банально отправить его на тот свет. Но потом понял, что таким образом ничего не выиграю. Пришлось подходить к делу гораздо более сложным путем. Хотя от физического устранения фигуранта все-таки окончательно не отказался. Нет человека, нет проблем — эта аксиома всегда актуальна. Но сначала попробую решить вопрос миром.

Доковыляв до машины, я приказал Тайто везти меня домой. Самому садится за руль категорически не хотелось — крушение не прошло даром, ныло все тело, а голова гудела как пустая бочка.

— Не бережешь ты себя Християныч… — осуждающе покачал головой Лука. — Ну кося… — великан осторожно подсунул мне под бок свернутый плед. — Во-от, так сподручней будет. Щас сапоги еще сниму. Тяпнешь песярик? — он извлек из автомобильного бара бутылку.

Я поколебался и отрицательно качнул головой. Выпить хотелось, но остаток дня предстояло столько сложных дел, что дурманить голову спиртным не стоило. Ежели что, приму как лекарство уже перед сном.

— Ну как хошь… — охотно согласился великан и хлопнул Тайто по плечу. — Гони мелкий домой, тока осторожней, знаю я тебя…

Айн молча откозырял и газанул с места.

— Да я тебя, мелочь пузатая!.. — гневно зарычал Мудищев. — Ишь…

— Сама пузатая…

Я жестом приказал неразлучной парочке заткнуться и опять погрузился в размышления.

Итак, «еврейский вопрос» в России. Как уже говорил, он уже давно дошел до точки кипения. А если точнее, его искусственно подогрели, такие как Шифф, черт бы его побрал. Сам я всегда прекрасно относился к евреям, как в современности, так и в Средневековье. И тем более сейчас. Среди иудеев всегда было много моих друзей и соратников. Было и будут еще.

Сейчас в России проживает более половины евреев всего мира; не буду спорить, они действительно находятся в более ограниченных правах по сравнению с другим населением, но понятие «угнетения», которым оперируют «защитники» наподобие Шиффа, сильно преувеличено.

Но тут надо сделать экскурс в историю. Либерализация юридических норм по отношению к еврейскому населению началась еще в правление Александра II. Тогда была ликвидирована черта оседлости[21] для наиболее зажиточных представителей иудеев — купцов первой гильдии и иностранцев.

При нем же, если не ошибаюсь, в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, евреи получают право устраиваться на государственные должности. В шестьдесят пятом, уже все ремесленники-евреи и их семьи могут переселяться за черту оседлости, а в тысяча восемьдесят шестьдесят седьмом году такие привилегии получают и все, отслужившие в армии.

Вопрос решался поступательно, медленно, но мудро, так как его решение замедлялось историческими причинами, к тому же остальное общество было не готово к полной легализации евреев.

А вот царь батюшка Александр под номером три, отец нынешнего ампиратора, всю эту кропотливую работу чуть ли не разом похерил. Опять загнали большинство в черту оседлости, вдобавок ввели квоты на обучение в высших учебных заведениях и гимназиях империи. Зачем он это сделал — хрен его знает, но тем самым, этот император, по сути отличный государь, подкинул дровишек в разгорающийся костер. Что произошло дальше; лишившись возможности получения высшего образования на родине, дети многих зажиточных евреев уезжали в европейские университеты, возвращаясь потом в Россию в статусе широко образованных специалистов, решительно настроенных на достижение равноправия и гражданских свобод для своих соотечественников. Как раз все это и объясняет, почему многие талантливые еврейские юноши сильно радикализировались и стали принимать активное участие в деятельности разнообразных революционных групп и кружков.

В ответ власть опять начала закручивать гайки — прекращается выдача лицензий на занятие адвокатской практикой, евреям запрещается участвовать в земских выборах и еще многое другое.

Сынок Александра Николаша, немногим улучшил положение, а вернее, даже ухудшил его. Да, как я уже говорил, западные «защитники» иудеев сильно сгущают краски, но и на самом деле, все выглядит весьма скверно.

Вот из этого безобразия и появились ростки радикальных еврейских организаций типа Бунд и Паолей-Цион[22].

В общем, если я хочу укротить одну из главных движущих сил революции и спасти Россию от катастрофы, с «еврейским вопросом» надо что-то решать и срочно решать. Вряд ли удастся протолкнуть полное восстановление прав иудеев, для этого ни народ России, ни правители, да и сами евреи еще не созрели, но кое-какие превентивные меры, снижающие градус напряжения исполнить можно. С помощью того же Якоба Шиффа. Или без оной. К примеру, дать новый толчок эмиграции иудеев в Палестину. Решение юридических вопросов, пособия, помощь с обустройством и так далее и тому подобное. Ну а что, и евреям хорошо, да и англам подгадить не помешает. В общем, есть много идей.

Понятное дело, всех не угомонишь, профессиональные борцуны, для которых борьба не более чем банальный гешефт, не успокоятся, но на этот случай припасено известное правило.

Неожиданно появилось ощущение, что я упустил какое-то мероприятие на сегодня. Зараза, и как назло секретаря с собой не взял.

— Лука, я ничего не забыл? Что еще у меня на сегодня было?

— На сегодни? — великан состроил недоуменную рожу. — Ужо и не упомню, Християныч.

— Валенка, — не оборачиваясь подсказал Тайто.

— Сам ты валенок! — ухмыльнулся Лука, потом вдруг хлопнул себя по лбу. — Точна! Прав малой. К Мордке должны были заехать, оный обещался одежу да обувку, заказанную показать!

— К Михаэлю, — в который раз поправил я Луку, упорно называвшего одного из моих хороших товарищей Михаэля Розенфельда — Мордкой Жидовином. — Понял, антисемит гребаный? Тайто, едем на примерку…

Нас уже ждали, и сразу привели в примерочный зал, с множеством облезлых деревянных манекенов.

— Ваш заказ готов, Алекс, — голенастый худой парень с обрамленным пушистыми бакенбардами вытянутым лицом, по-приятельски кивнул мне. — Можем начинать демонстрацию?

— Вперед… — я уселся в кресло и вытащил из кармана портсигар.

Михаэль вытер испачканные мелом руки об сюртук, хлопнул в ладоши и скомандовал тоном заправского унтера.

— Начинаем! Пошли-пошли…

Скорее всего Михаэль использовал в качестве манекенщиков своих работников, так как модели не отличались ни профессиональной походкой, ни статью, но меня их внешний вид абсолютно не интересовал. В первую и единственную очередь меня интересовало то, во что они были облачены.

Пушистые папахи из овчины, шапки с длинными ушами из того же материала и вязанные шапочки…

Малицы с длинными полами и полушубки, перчатки и варежки…

Унты и валенки, свитера и толстовки…

Маскхалаты, разгрузочные системы и ранцы…

Теплое белье, носки и портянки…

И несомненный хит коллекции — ватники и ватные штаны…

В общем, полная зимняя солдатская экипировка, которую создала мастерская Михаэля по моим эскизам.

Демонстрация затянулась, я перещупал все образцы, а некоторые даже примерил лично. Но итоговым результатом остался доволен — все было пошито из качественного материала, и исполнено с большим мастерством.

— Посчитал уже во сколько обойдется каждый комплект?

Михаэль молча сунул мне листок.

— Что? Сколько? Извини Михаэль, ты слегка охренел.

— Ты же сам заказывал лучшие материалы, — спокойно пожал плечами Розенфельд. — Но ладно, ладно, можно слегка удешевить на фурнитуре.

— Пять… нет, даже шесть, а то и семь тысяч комплектов… — я досадливо поморщился, подсчитывая во сколько мне обойдется экипировка.

— Сколько? — тут уже Михаэль вытаращил на меня глаза. — Я думал тебе надо всего несколько образцов.

— Осилишь? Срок… скажем полгода.

— Осилю!!! — не раздумывая, четко отрапортовал Розенфельд. — Надо будет, выкуплю еще пару цехов и найму китайцев. Цену снизим, обещаю. А как насчет аванса? Закупка материалов, овчина и шерсть нынче дорогая…

— Будет тебе аванс, но сильно рот не разевай. Шелковые шнуры и подклад убрать к чертовой матери, кожа только свиная либо козлиная, но никак не телячья, мех — исключительно овчина, никаких волков и енотов с зайцами. Костяные пуговицы тоже заменить на что-нибудь дешевле. Пух? В задницу — только вата! Хотя нет, на морские комплекты оставляй прежние материалы. Дальше… вопросом оптовой поставки материалов займутся мои люди. Да не кривись, я тебя прокредитую на развитие производства, сможешь брать большие заказы не только от меня.

По итогу обсуждения, вопрос решился к общему удовлетворению. Конечно, заказ обойдется мне в очень и очень немалую сумму, но оно того стоит. Солдатик должен быть обут и одет по высшему разряду. Как я буду воевать зимой с косоглазыми без соответствующей экипировки? Да, да, вы не ослышались, именно зимой. Для того, в том числе, я и изобрел аэросани…

Ну а вечером, настала пора визита к Якобу Шиффу…

Глава 14

Разговор с банкиром получился довольно интересный…

Встретились мы с ним в старейшем ресторане Нью-Йорка Delmonico’s, пожалуй, единственном, в котором, на мой вкус, прилично готовили.

Меня провели в отдельный кабинет, где уже ждал Шифф. Плотный, высокий и седобородый старик, абсолютно не похожий на семита. Суровое лицо, холодные проницательные глаза, упрямые, постоянно поджатые губы — Якоб Шифф, больше смахивал на англичанина, чем на еврея. А если еще точнее, на собаку бойцовской породы, настороженно следящую за противником и в любую секунду готовую впиться ему в глотку.

— Мистер де Лавардан, рад нашей встрече… — банкир встал и первым протянул мне руку.

— Мистер Шифф…

В жизни мы с Якобом Шиффом сталкивались всего пару раз, в том числе на инаугурации нынешнего президента Соединенных штатов. Но там ограничилось всего лишь предельно кратким общением, не более того. А при организации нынешней встречи, перечень обсуждаемых вопросов не обговаривался, поэтому в тоне Шиффа прослеживалась легкая настороженность. Видимо банкир даже не представлял, что мне от него надо и оттого достаточно сильно нервничал. А еще потому, что прекрасно представлял, кто я такой.

Встреча началась с обязательных формальностей, но с ними было очень быстро покончено.

На прямой вопрос Шиффа, в чем смысл нашей встречи, я спокойно ответил:

— Речь пойдет о России, мистер Шифф.

— России? — после короткой паузы, переспросил банкир. — России, мистер де Лавардан?

В голосе Шиффа прослеживалась почти неприкрытая злость, чувствовалось, что он едва сдерживает себя.

— О России, мистер Шифф, — невозмутимо подтвердил я. — А если точнее, о еврейском населении России.

— Хорошо, — зло бросил банкир, — я выслушаю вас, мистер де Лавардан, но только из-за уважения к вам, но не к царю Николаю, чьи интересы вы представляете.

— Я не представляю чьи-либо интересы, мистер Шифф, — холодно ответил я.

— Вот даже как? — тон банкира мгновенно смягчился. — В таком случае, простите, я ничего не понимаю… — он недоуменно пожал плечами. — Александр де Лавардан, поданный Соединенных штатов Америки и Французской республики, француз латиноамериканского происхождения, владелец инвестиционного дома «Александр групп» и промышленного консорциума «Лавардан и компания»…

«А еще ты забыл добавить, — злорадно добавил я про себя, — что Александр де Лавардан, является главным спонсором предвыборной компании нынешнего президента Соединенных штатов Теодора Рузвельта и его хорошим товарищем, вдобавок — одним из главных спонсоров предвыборной компании будущего президента Уильяма Тафта. И компаньоном еще десятка самых влиятельных людей Америки. И при своем желании, Александр де Лавардан, способен качественно испортить тебе жизнь…»

— … уважаемый бизнесмен, меценат, спортсмен… — продолжил Шифф и, заглянув мне в глаза, задал вопрос: — Но, увы, я даже представить себе не могу, какое вам дело до российских евреев?

Я подождал пока официант наполнит нам бокалы и удалится, после чего, спокойно ответил: