История Украины

Расширение границ Великого княжества Литовского за счет русских земель приобрела черты основы государственной политики. По словам Э. Гудавичюса, «несчастье Руси [имеется в виду ордынское владычество] стало источником политического процветания Литвы».

Перед смертью Гедимин разделил свое княжество между семью сыновьями, что могло привести к политической раздробленности. Однако это не разрушило единства балтославянской державы.

После короткой борьбы Гедиминовичей за власть великим князем стал Ольгерд (1345–1377). Он возглавил борьбу за расширение южных и восточных пределов своего государства. Отражение натиска крестоносной агрессии на западе взял на себя Кейстут — брат и фактический соправитель великого князя. При этом вновь обострились отношения с Польшей.

В 1349 г. Казимир III Пяст (1333–1370) подчинил себе Галицкое княжество. Любарту удалось договориться лишь о своих правах на волынский престол. Однако значительная часть галицко-волынской Руси, судя по всему, выпала из сферы влияния Великого княжества Литовского. Зато титул польского короля стал более пышным: «Милостию Божией король Краковской земли. Судомирской земли, Серадской земли. Польской земли. Куявской земли, Добрянской земли. Поморской земли. Русской земли, хозяин и дедич вечный землям тем обладатель, король волелюбный». В ответ 1350 г. литовские отряды под командо-ванием Кейстута совершили несколько набегов на территории Польского королевства и разорили окрестности Львова. Результатом этих столкновений стал своеобразный раздел сфер влияния: Польша контролировала Галич, а Великое княжество Литовское — Волынь. Попытки польского и венгерского королей захватить волынские земли оказались неудачными. В конце концов осенью 1352 г. Литва и Польша заключили двухлетнее перемирие, по которому Галич оставался за Польшей, а Волынь с Белзем и Холмом (Хелмом) — за Литвой. Однако уже на следующий год мир был нарушен: Любарт разорил Львовскую и Галицкую земли, в ответ на что Казимир напал на Волынь.

Начавшаяся в Орде после смерти хана Бердибека (1357–1359) «великая замятия» позволила Ольгерду одержать ряд крупных побед на юго-востоке. В 1362 гг. он присоединил к Великому княжеству Литовскому Чернигово-Северское, Волынское и часть Переяславского княжеств (правда, Чернигов и Новгород-Северский окончательно вошли в состав Литвы лишь в начале 70-х гг.). В том же году Ольгерду. возглавившему объединенные литовско-русские войска, удалось нанести поражение ордынцам в сражении у Синих Вод, в результате чего во владение великого князя литовского вошло практически все Подолье, а затем и Киев, в котором до того правил дядя великого князя Федор. В Подолье был посажен Кориат Гедиминович, а в Киев — Владимир Ольгердович. В результате Ольгерд освободил и объединил под своей властью основную часть территории Киевской Руси.

Ольгерд и Кейстут выступили за объединение всех балтских и восточнославянских земель под властью Великого княжества Литовского и Русского. Этому, однако, противилась Польша и Москва.

В 1363 г. наследники Кориата и белзский князь Юрий Наримонто-вич были вынуждены признать власть польского короля. Через три года польская корона подчинила себе также Волынь, что было закреплено договором Казимира Великого с Ольгердом и Кейстутом. Лишь после смерти Казимира Великого Литва смогла отвоевать Владимир и все Волынские земли, утраченные по договору 1366 г. Укрепить свои позиции на Волыни Литве удалось только в конце 1382 г., когда Любарт Гедиминович совершил опустошительный набег на польские земли.

Тем не менее, междоусобица, начавшаяся в малолетство московского князя Дмитрия Ивановича (будущего Донского), на время превратила Литву в единственный политический центр, который мог реально претендовать на роль «собирателя» русских земель. При этом объединительные тенденции приобрели ярко выраженные антиордынские черты.

В 1368 г. Ольгерд. чтобы поддержать своего давнего союзника и свояка — князя тверского, совершил первый крупный поход на Москву, закончившийся неудачей. Последующие походы 1371 и 1372 гг. также не принесли успеха Литве. Москва устояла, что, несомненно, укрепило ее авторитет в землях Северо-Восточной и Северо-Западной Руси. Неудачи Ольгерда в открытой борьбе с Москвой привели к окончательному разделению русских земель.

Ольгерд оставил литовский престол сыну от тверской княжны Иу-лиании Александровны, Ягайло (1377–1392). Православные сыновья от первой жены (или от первых жён[10]) Ольгерда Федор. Андрей, Дмитрий и Владимир были отстранены от великокняжеской власти, однако Ягайло был вынужден письменно подтвердить их права на земельные владения. Фактический соправитель Ольгерда. его брат Кейстут официально признал Ягайло великим князем. Однако против нового правителя Литвы выступил ряд земель, в том числе Волынь, Подолье и Северская земля, переставшие ему подчиняться.

По не вполне ясным причинам новый государь перешел от конфронтации к сближению с Ордой. Однако победа великого князя московского на Куликовом поле (обеспеченная, в частности, поддержкой отрядов Андрея и Дмитрия Ольгердовичей. а также полководческим талантом их двоюродного брата Дмитрия Михайловича Боброка Волынского). Попытка Ягайло поддержать в этом конфликте Мамая привела к тому, что этот любимый сын Ольгерда был отстранен от власти. Кейстут, пытавшийся прежде заключить антиордынский союз с Москвой, захватил племянника в плен и заставил его подписать отречение в свою пользу. После этого Ягайло был отправлен княжить в Витебск. По словам Э. Гудавичюса. «не умаляя исторического значения и эффекта Куликовской битвы, надо признать, что этой победы Руси оказалось недостаточно для устранения Литвы с занятых ею русских земель. Для русской народности они оказались утеряны навсегда, ибо тут ело-жились условия для развития самостоятельного восточнославянского этноса. Это была историческая обида, нанесенная Литвою России, и историческая заслуга Литвы перед будущими украинской и белорусской народностями».

Однако после того, как в 1382 г. Москву разорил Тохтамыш (1381–1405), Кейстут решил пойти на сближение с Польшей. Это вызвало недовольство его православных родственников. Первым восстал Новгород-северский князь Корибут Ольгердович (крещенный в православии как Дмитрий). Кейстут не смог подавить мятеж. Его отряд был разбит Корибутом. Вильнюсский гарнизон сына Кейстута Витовта был уничтожен. Одновременно начался мятеж сторонников Ягайло в Витебске. Активное участие в организации заговора против Кейстута приняла мать Ягайло, Иулианиа, которая стала инициатором переговоров с крестоносцами, обещавшими подмогу восставшим. 12 июня Ягайло прибыл в Вильнюс. Кейстут был обманом захвачен в плен и убит, а Ягайло начал тайные переговоры с Вптовтом. Тому были обещаны Тракайский замок и земли на Волыни. При этом Витовт должен был принять православие.

После того, как Ягайло вернул себе титул великого князя Литовского, Иулианиа начала подготовку к крещению и своего сына по православному обряду. Она фактически стала лидером антикатоличе-ской литовской группировки, стремившейся к сближению с Москвой. В 1384 г. по ее инициативе начались переговоры с Дмитрием Ивановичем Донским и Владимиром Андреевичем Серпуховским о заключении брака между дочерью великого князя московского и Ягайло — при условии признания верховенства Москвы и принятия Литвой православия в качестве государственной религии. Тем не менее, одновременно Ягайло заключил договор с Тевтонским орденом — с обещанием в течение ближайших четырех лет принять католичество. Это еще раз свидетельствует о том, что для литовских правителей вопросы вероисповедания всегда рассматривались лишь как политический инструмент, не имеющий принципиального значения.

Тогда же начались переговоры с венгерской королевой Елизаветой о помолвке ее 13-летней дочери, которая была королевой Польши, и Ягайло. 14 августа 1385 г. в Кревском замке был подписан договор о браке, согласно которому Великое княжество Литовское объединялось с Польским королевством под властью одного правителя (так называемая личная уния, при которой оба государства сохраняли самостоятельность и ни одно из них не становилось вассалом другого). Оба государства обменивались захваченными друг у друга землями, Литва принимала католичество в качестве государственной религии, а прежнему жениху Ядвиги Вильгельму (сыну австрийского герцога Леопольда) выплачивалось 200 000 отступного. Через полгода Ягайло был официально признан королем и владыкой Польши. 12 февраля 1386 г. он прибыл в Краков, где через три дня крещен, еще через три дня обвенчан с Ядвигой, а 4 марта коронован.

Принятие католичества в качестве государственной религии повлекло за собой принятие двух актов: привилей от 17 февраля 1387 г. закрепил за дворянами-католиками их земли на правах вотчины, а привилей 22 от февраля 1387 г. запрещал католикам брак с православными, а смешанные семьи были обязаны принять католичество. Буллой от 17 апреля 1388 г. папа римский Урбан VI признал крещение Литвы. Это навсегда лишило Литву права и возможности претендовать на то, чтобы стать центром объединения русских земель — по преимуществу православных. Столкновения с Москвой теперь приобрели форму религиозной войны.

Летом 1387 г., во исполнение условий Кревской унии, литовские отряды, возглавляемые Витовтом, помогло полякам вернуть Червонную Русь, прежде переданную Венгрии. Тогда же при содействии матери Ягайло Витовт занял Луцк. Однако Ягайло отказался официально подтвердить его права на город, который к тому времени стал одним из ключевых центров Великого княжества Литовского. Это привело к открытому конфликту. В конце 1389 г. Витовт попытался поднять восстание против Ягайло, однако, не получив поддержки, вынужден был бежать и искать спасения у Тевтонского ордена. В 1390 г. он вернулся под стены Вильно во главе орденского отряда. Пятинедельная осада столицы Великого княжества Литовского оказалась безуспешной. Тем не менее, Ягайло, который в это время испытывал серьезные сложности в отношениях с польской знатью, вынужден был начать тайные переговоры со своим двоюродным братом. В итоге Витовт согласился принять титул Великого князя Литовского, Русского и Жемоитского, при том условии, что за Ягайло сохранится титул Верховного князя Литовского (т. е. признал себя вассалом короля Польши). Польское войско оставалось в Литве, но им распоряжался Витовт. Витовту были возвращены его наследственные владения в Троках, которые прежде Ягайло передал своему старшему брату Скиргайло. А тому в качестве компенсации была отдана в управление Киевская земля. Волынскими землями Ягайло стал управлять через своего наместника, острожского князя Федора Даниловича, оставив сыну Любарта Федору только Владимир-Волынский.

Итак, великим князем литовским (теперь — наместником польского короля) был назначен сын Кейстута Вптовт (1392–1430). Однако уже первые шаги Витовта в новом качестве привели к серьезным проблемам.

Столкнувшись с противодействием Свидригайло — самого младшего Ольгердовича, сидевшего в Витебске, Ягайло поручил Витовту разделаться с ним. За отказ выступить против Свидригайло Витовт лишил Корибута Ольгердовича Новгород-Северского княжества, которое передал во временное управление владимир-волынского князя Федора Любартовича. Управление Луцком взял на себя сам Витовт. При поддержке польских отрядов в 1393 г. Витовту удалось изгнать из Подолья внука Гедимина, Федора Кориатовича. Восточное Подолье взял Витовт, а Западное было передано польскому вельможе Спитеку из Мельшты-на. После гибели Спитека Западное Подолье было отдано Свидригайло. Тот, однако, хотел большего и претендовал на литовскую корону. Вступив в сговор с крестоносцами, Свидригайло начал разорять литовские земли. Несколько лет прошло в непрерывных стычках Витовта с младшим братом польского короля. В конце концов великому князю Литовскому удалось договориться с Орденом, прежде выступавшем на стороне Свидригайло, и изолировать последнего. Свидригайло был вынужден в 1408 г. бежать в Москву. Это позволило Ягайло посадить своих наместников в Поднепровские земли, а позднее, в 1411 г. передать эти территории Витовту. Тогда же Витовт получил Западное Подолье в ленное владение.

Напряженными оставались и отношения Витовта со старшим братом Ягайло, Скиргайло Ольгердовичем. который до 1392 г. исполнял обязанности польского наместника в Великом княжестве Литовском. Попытки примирить их, которые предпринимались королем и королевой Польши, завершились тем, что Витовту были отданы Овруч и Житомир, а Скиргайло получил несколько замков на Волыни и Киев.

К середине 90-х гг. XIV в. Витовт взял под полный контроль почти всю территорию Великого княжества, за исключением небольших Черниговского, Острожского (на Волыни). Полесского, Ратненского. Копыльского и Заславского княжеств. С 1395 г. он уже не только во внутренних актах (как было прежде), но и во всех без исключения документах титулуется великим князем Литовским.

Еще в 1386 г., пользуясь тем, что через его земли пробирался в Москву бежавший из ордынского плена сын Дмитрия Ивановича Московского Василий, Витовт просватал за него свою единственную дочь Софью. В 1387 г. состоялось обручение московского княжича и литовской княжны. При этом Василий Дмитриевич брал на себя обязательство возглавить антппольскую коалицию. После смерти Дмитрия Ивановича Василий взошел на московский престол (1389–1425), а Витовт получил возможность непосредственно влиять на московскую политику через свою дочь.

Позднее Витовт заключил союз с Тохтамышем и помог ему после поражения, которое нанес тому Тамерлан (1395). Теперь великий князь литовский мог активно вмешиваться во внутренние дела Орды. Получив в свое время от Дмитрия Ивановича Московского отказ на предложение совместными усилиями покончить с ордынским владычеством, он решил оказывать дополнительное давление на Москву с помощью Тохтамыша.

После смерти Василия I, в соответствии с его завещанием, Вп-товт стал официальным регентом малолетнего Василия Васильевича (будущего Василия II Темного). В 1427 г. Софья полностью передала Московское княжество «под руку» своего отца. Власть Витовта официально признали князья тверской (1427), рязанский (1430) и пронский (1430) князья.

Настоящую славу Витовту принесла победа над рыцарями Тевтонского ордена под Грюнвальдом (1410), одержанная им совместно с Ягайло. Вскоре Витовт фактически начал контролировать положение в Крымской Орде.

Одной из самых сложных проблем, с которыми пришлось столкнуться Витовту, были межконфессиональные отношения. Официальная католизация Литвы, нашедшая, в частности, воплощение в подавлении православной оппозиции и официальных документах, закреплявших преимущественные права католиков (прпвилеи 1387 и 1413 гг.), вызывала ощутимое противодействие православного населения княжества. Поэтому Вптовту постоянно приходилось искать компромиссные решения, лавируя между Римом и Константинополем. Одним из самых удачных решений стало приглашение в 1414 г. на киевский митрополичий престол Григория Цамблака. Тот был не только известным богословом, но и открыто выступал за унию христианских Церквей. Однако противодействие ряда влиятельных православных церковных деятелей вынудило Цамблака в 1421 г. покинуть Литву. Как отметил Э. Гудавичюс, «эпизод с Григорием Цамблаком… свидетельствовал об определенном переломе: политика Литвы в отношении православной Церкви отчасти была увязана с общей конфессиональной политикой Европы и соответствовала укрепившимся позициям литовской элиты в Великом княжестве Литовском».

Политический талант Витовта и готовность в любой момент заключить договор с прежними противниками позволили ему установить политическое равновесие между Польшей и Литвой. Благодаря этому Великое княжество Литовское еще несколько десятилетий сохраняло государственный суверенитет. Кончина Витовта, готовившегося принять королевскую корону, завершила самый блестящий период в истории Великого княжества Литовского. При его преемниках начались усобицы, в которые все активнее вмешивались русские князья.

В правление польского короля Казимира IV Ягеллончика (1440–1492) Литва практически полностью потеряла свое политическое влияние. В конце XV — начале XVI в. большинство пограничных южнорусских земель (в том числе Верховские княжества, Новгород-Северский, Чернигов, Путивль) перешло под власть Москвы. Наконец, в 1569 г. по Люблинской унии Великое княжество Литовское — вместе с входящими в ее состав западнорусскими землями — стало частью нового польско-литовского государственного объединения. Речи Посполитой. Польше были переданы Подляшье, Волынь, Подолье и Киевщина. Началась активная принудительная полонизация и католизация восточнославянского населения этих территорий. Одним из результатов этих процессов стала Берестейская (Брестская) церковная уния (1596), принятая рядом православных епископов и митрополитом Михаилом Рогозой. При сохранении греческой литургической традиции и церковнославянского языка богослужения она предусматривала переход Киевской митрополии под управление папы римского и принятие католического вероучения. Так были заложены основы Русской униатской церкви, и положено начало длительному и подчас жестокому гонению на традиционное православие и православных в землях бывшего Великого княжества Литовского, Русского и Жемоитского.

Легенда о родстве «ляхов» и части восточных славян, намеченная первыми древнерусскими летописцами, обрела неожиданное реальное политическое продолжение. Но оно вряд ли могло порадовать православное население территорий, которые позднее стали ядром будущей Украины.

Украинные земли

С определением того, что представляла собой «Русская земля» в широком смысле, тесно связана еще одна проблема, имеющая уже непосредственное отношение к предыстории Украины: это вопрос о том, когда само слово «Украина» стало обозначением западных древнерусских земель.

Широко бытует представление, что уже первое упоминание в Ипатьевской летописи под 6695/1187 годом является свидетельством того, что именно тогда и появилось самоназвание Украины. Возвращаясь из похода на половцев, переяславский князь Владимир Глебович «разболеся… болестью тяжкою, еюже скончася». «И плакашася по немь вси Переяславци, — продолжает летописец, — бе бо любя дружину, и злата не сбирашеть, имения не щадяшеть, но даяшеть дружине. Бе бо князь добръ, и крепокъ на рати, и моужьствомъ крепкомъ показался, и всякими добродетелеми наполненъ. О нем же Украина много постона».

Однако речь в этом фрагменте явно идет только о переяславской земле, которая и называется «Украиной». Чуть позже, под 6697/1189 годом упоминается «Украина Галичькая» (она же «волость Галичкая»), которую знаменитый князь Святослав Всеволодович предложил захватить Рюрику, «собе хотяшеть всей Рускои земли около Кыева». Из этого явно следует, что под «Украиной» летописцы имеют в виду различные территории. Действительно, в различных источниках мы можем найти упоминания псковской «украины», а также Смоленска, Любут-ска и Мценска как «украинных мест». Обширную подборку подобных словосочетаний, относящихся к самым разным территориям, приводит Ф. Гайда. Здесь и «наши села в Мордве на Цне и на Украине» (в докон-чании великого князя рязанского Ивана Васильевича с князем Федором Васильевичем от 19 августа 1496 г.), и «украина» и «украинные места» с «нашими украинами» (при определении московско-крымской границы в конце XV в.), и «Роспись сторожам из украинных городов от польские украины по Сосне, по Дону, по Мече и поиным речкам» (1571), и «татарские», «казанские» и «немецкие Украины», и «украинская служба» московских служилых людей, вплоть до XVII в. включавшая Сибирь, Астрахань и «иные дальние украинные городы» (при этом с конца XV — начала XVI в. в узком смысле слова Украиной называлась «Украина за Окой», «крымская Украина», к которой относились Тула, Кашира, Кра-пивна. Алексин, Серпухов, Таруса и Одоев). Очевидно, что, по крайней мере, до конца XVI в. такое определение не имело жесткой привязки к южным и юго-западным землям древней Руси.

Обычно считается, что само слово «украина» тогда обозначало пограничные земли, окраины некоторой территории. В последнее время была высказана и иная точка зрения. По мнению Г. Кныша, так обозначалась земля вокруг некоего центра: скажем, «Галицькая Украина» — земли вокруг Галича. Скорее всего, это слово могло иметь несколько смыслов и обозначать как одно, так и другое.

По наблюдению Ф. Гайды, «в конце XVI -1 половине XVII в. словом “Украина” в узком смысле слова также стали обозначать земли Среднего Поднепровья — центральные области современной Украины», и только с XVII в. «в российском законодательстве… фигурирует “Украйна Малороссийская”, “Украйна, которая зовется Малою Россией”», а «правобережье Днепра именовалось “Польской Украйной”». При этом «Малороссия и Слободская Украйна в российском законодательстве четко разделялись: “Малороссийских городов жители приезжают в Московское государство и в Украинные городы…”».

Соответственно, жители этих территорий — в том числе, Смоленска, Любутска, Мценска, Тулы — назывались «украиняне», «вкраинъ-ные люди», «украинные слуги», «украинные люди», «украинники». В то же время, в тексте Гадяче ко го договора между Гетманщиной и Речью Посполитой (1658) говорится о населении Украины как о «народе Русском» и «россиянах». В таком наименовании, — как совершенно справедливо отмечает Ф. Гайда, — не было никакого этнического оттенка. По его мнению, изначально (с XVI в.) «украинцами» именовались пограничные служилые люди Московского государства, несшие службу по Оке против крымцев. И только со второй половины XVII в. под российским влиянием понятие «украинцы» распространилось на слобожан и малороссийских казаков. Лишь к концу' XVIII в. все малороссийское население начинает именоваться «украинцами». Правда, тогда это еще не было его самоназванием.

Основная литература:

Горский А. А. Русские земли в XIII–XIV веках: пути политического развития. М.: Институт российской истории РАН, 1996.

Гудавичюс Э. История Литвы с древнейших времен до 1569 года / Пер. на русск. яз. Г. И. Ефремова; науч. ред. Е. Л. Назарова. Т. 1. М.: Фонд имени И. Д. Сытина; Baltrus, 2005.

Данилевский II. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.): Курс лекций. М.: Аспект-Пресс, 1998.

История Украины. VI–XXI вв. / И. И. Толочко, А. А. Олейников [и др.]; под общей ред. И. И. Толочко. — 2 изд., испр. и доп. — К.; М.: Киевская Русь; Кучково поле, 2018.

История Украины: Научно-популярные очерки / Под ред. А.А. Смолия. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2008.

ТолочкоА. П. Очерки начальной Руси. К.; СПб.: Лаурус, 2015.

Толочко П. П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. СПб: Алетейя, 2003. Яковенко Н. Нарис історії середньовічної та ранньомодерної України. 2-е вид., перероб. та розшир. К.: Критика, 2005.

Часть 2.

Т. Г. Таирова-Яковлева

УКРАИНСКИЕ ЗЕМЛИ В НОВОЕ ВРЕМЯ (середина XVI–XIX вв.)

Вхождение украинских земель в состав Речи Посполитой.

Возникновение казачества

Экономические, административные и социальные изменения. Колонизация восточных земель

Польское влияние на украинские земли ощущалось еще на протяжении XIV–XV веков, причем не только в тех областях, которые непосредственно входили в состав Польши, но и в тех, которые принадлежали Великому Княжеству Литовскому. Тем не менее. Люблинская уния стала поворотным моментом, изменившим дальнейшую судьбу Украины. По сути дела, она открывала великий и трагический период, названный историками «казацким».

После 1569 года, польское влияние не имело никаких сдерживающих факторов, каковым были, например, ограничивающие законы Великого Княжества Литовского. Польша, представлявшая собой в середине XVI века сильное, в экономическом и культурном плане сформированное европейское государство, базировавшееся на католицизме, должна была стать доминирующем фактором в новом государстве Речь Посполитая. Практически сразу же после Люблинской унии начинается административное, юридическое и экономическое перекраивание украинских земель на польский лад.

Проводником этой политики становится польская шляхта, которая получила права на земельные владения в любой части Речи Посполитой и с энтузиазмом двинулась в богатые новые восточные земли. Главным отличием польской шляхты от литовской аристократии были воинствующий католицизм и открытое презрение, с каким они относились к украинскому населению и его культуре. Если в Великом Княжестве Литовском руський язык оставался государственным даже после 1569 года, то поляки, следуя за католическими священниками, смеялись над языком и невежеством православного духовенства, украинских мещан, крестьян и даже шляхты — считая их культуру и традиции стоящими значительно ниже польской.

Особенно обидным было то, что поляки имели весьма весомые аргументы в подтверждение своей правоты. Украинская аристократия и шляхта столкнувшись в лице Польши с западноевропейской цивилизацией середины XVI века, они обнаружили свое значительное отставание в культуре и почти полное отсутствие современного православного образования на фоне всех достижений эпохи барокко.

Такое неприятное и самоуничижительное для украинской верхушки открытие приводит к своеобразному феномену, получившему в литературе название «русина по происхождению, поляка по национальности». Французский инженер Г. Левассер де Боплан, работавший в Речи Посполитой в начале XVII века, писал об украинской шляхте, что та «подражает польской, и, кажется, стыдится того, что принадлежит к другой, не римской вере, в которую они переходят ежедневно…».

После 1569 года на украинских территориях были ликвидированы остатки старой княжеской административной системы и была введена польская. Украина теперь делилась на шесть воеводств: Руськое, Подольское, Брацлавское, Волынское, Киевское и Черниговское. Воеводства делились на земли, земли на поветы. Во главе воеводств стояли воеводы, которые сосредотачивали в своих руках всю полноту власти, включая военную, административную и возглавлявших апелляционный суд. Нижняя ступень управления состояла из хорунжих (отвечавших за войско всех поветов) и подстарост (отвечавших за судебные дела).

После создания Речи Посполитой права польской шляхты («рыцарства», привилегии которых основывались «на пролитой крови» за короля) были распространены и на украинскую шляхту. Шляхта закрепила за собой единоличное право занимать государственные должности, владеть землей и крестьянами. Золотые вольности шляхты включали в себя «свободные выборы» (с 1573 г.) короля и принцип liberum veto (когда один голос мог сорвать решение сейма). Любой шляхтич имел право участвовать в выборах короля и даже — потенциально им стать (как случилось затем с М. Вишневецким или Я. Собесским). Шляхта участвовала и в других важнейших государственных решениях, в частности — в утверждении международных договоров. Это право осуществлялось через участие в сеймиках — воеводств и земель, на которые съезжалась вся шляхта данной территории. Сеймики давали наказы своим послам на сейм, в которых высказывали свои пожелания и объявляли кандидатов на королевский престол. В сеймиках шляхта принимала решения о дополнительном налогообложении, о распределении земельных пожалований и должностей в местных земских органах.

Многие принципы «шляхетской республики» были, в последствие, использованы при создании модели казацкого государства Украинского Гетманства.

Украинская шляхта была крайне неоднородна. Прежде всего, магнаты — около 30 княжеских фамилий. Центром проживания украинских старых княжеских родов была Волынь, где находились родовые гнезда Острожских (владевших 30 % всей Волыни), Чарторийских, Воронецких, Четвертпнских, Корецких, Вишневецких, Збаражских и др. Уже к середине XVII века все они были яростными защитниками польских ценностей. Средняя и мелкая шляхта (здесь речь шла уже о тысячах фамилий) получили свои привилегии на военной службе и к середине XVI века, составляя до 5 % населения, представляли собой наиболее мобильную и социально активную часть украинского общества. Именно к ним в этот период постепенно переходит роль лидеров национального украинского движения.

В Польше (в отличие от Великого княжества Литовского) в сельском хозяйстве господствовала так называемая фольварочная система, в основе которой лежало использование зависимой рабочей силы, т. е. панщина. Первыми из украинских земель, на которых была распространена эта система, стала Галиция. Еще в 1435 г. там был ограничен переход крестьянина от одного пана к другому только Рождеством, да и то с оговоркой об уплате откупа деньгами, пшеницей и пр. Теперь поляки вводили новые формы повинностей, которые давно укоренились в Польше, но были неизвестны в украинских землях. На протяжении XVI в. в Польше панщина выросла от 1 дня в неделю с одного лана (около 17 га) до 3, а в XVII в. зачастую достигала 4–5 дней. Доходы владельца фольварка росли главным образом за счет расширения площади обрабатываемой земли, что в свою очередь увеличивало панщину. Упомянутый выше Боплан писал: «Крестьяне там очень несчастны, так как вынуждены собственными силами отрабатывать три дня в неделю на собственных лошадях в пользу своего сеньора и давать ему… определенное количество… зерна, множество каплунов, кур, гусей и цыплят к Пасхе, Троице и Рождеству; сверх того — возить дрова для своего сеньора и отрабатывать тысячи других барщинных повинностей… не говоря уже о деньгах… Но и это еще не самое важное, поскольку их сеньоры пользуются безграничной властью не только над их имуществом, но также и над их жизнью…».

Особенно остро на положении украинских крестьян сказался тот факт, что юридический подход к ним в Великом Княжестве Литовском и Польше коренным образом отличался. Только к середине XVI в., после реформ Сигизмунда Августа и Литовских статутов 1566 и 1588 гг. крестьяне Украины лишались защиты администрации и государственной юрисдикции — т. е. у них отбиралось право подавать жалобы в суд на своего помещика. Таким образом, пан становился полноправным владельцем своего крестьянина, и даже сам король не имел права вмешиваться в их отношения. Отличалась юридическая практика Литвы и Польши и в другом, не менее важном пункте: поляки не оставляли за крестьянином права владения землей. В Великом Княжестве Литовском, особенно в украинских землях, наличие крестьянина-собственника было явлением широко распространенным. Бесцеремонное лишение крестьян их земли помещиками, начавшееся в середине XVI в. вызывало яростный протест и сопротивление. На протяжении долгих веков, вплоть до XX века украинский крестьянин будет бороться за свою землю.

Несмотря на то. что перед Люблинской унией нормы права на украинских землях были подведены под стандарты всей Речи Посполитой, невозможно было сразу изменить менталитет. Крестьяне украинских земель столетиями имели право на равных с другими социальными ело-ями обращаться в суд и распоряжаться своей землей. Да и местные дворяне видели в своих крестьянах если не равных себе, то и не «быдло». Теперь все обстояло иначе.

По данным описей (люстраций) начала XVII века в руки польской шляхты перешло до 30 % частного земельного фонда Правобережной Украины. В основном это были огромные магнатские латифундии. После присоединения к Речи Посполитой Северщины по Поляновскому мирному договору 1634 г., все земли, на владения которыми не были представлены документы, были розданы польским магнатам Песочин-скому, Оссолинскому (он получил Батурин и Конотоп) и др.

Рост эксплуатации со стороны польской шляхты приводил к массовому бегству крестьян из западных и центральных районов Украины. Районы Приднепровья представляли собой вплоть до XVI века включительно огромный безлюдный край. За линией Винница-Брацлав-Черкассы вплоть до Черного моря начиналось Дикое Поле, с огромными природными богатствами и ничем не сдерживаемой татарской угрозой. Крупные наезды татарских отрядов («чамбулов») совершались практически ежегодно, а мелкие нападения, сопровождавшиеся уводом в полон и грабежами, вообще происходили постоянно.

Существование огромных незаселенных территорий на юго-востоке Украины создавало уникальную возможность для появления слободок свободных поселенцев и началу процесса колонизации этих земель. Южная Киевщина и Брацлавщина, а также территории так называемого Дикого Поля, становились главными регионами этой колонизации.

Освоение Брацлавского воеводства проходило при непосредственном участии казачества — как запорожского, так и реестрового. Шляхта, в том числе — старосты, отважившиеся связать себя с этим краем, вынуждены были находиться в тесном сотрудничестве с казаками. Именно такой союз становился залогом успешных действий против татар. К середине XVI в. казаки из Черкас, Брацлава и Киева отваживались уже на дальние походы против татар.

В актовых книгах польской администрации насчитываются сотни дел о «беглецах», которых их бывшим хозяевам практически никогда не удавалось вернуть. Если в середине XVI века на линии Киев-Брацлав вообще не существовало сел, то в первой половине XVII века тут уже имелись сотни сел и десятки местечек. Особенно разрастается Брацлав-ское староство, заселяется пустовавшая Умань, появляется Чигирин-ское староство.

Активизация казачества, и как результат, уменьшение татарской угрозы, еще больше способствовало этому процессу. В результате колонизации численность людей в восточной Украине увеличилась почти в 20 раз. Это были уже совершенно другие люди, не забитые крепостные, а свободные поселенцы, привыкшие зарабатывать собственными руками и с оружием в руках защищать себя и свои семьи от набегов татар. Колонизаторы имели серьезные преференции даже от правительства. Еще в 1507 г. в Брацлавском воеводстве было отменено подымное с целью привлечения переселенцев.

Формирование менталитета жителей пограничья стало одной из важнейших предпосылок для будущего нового социального образования — казачества. Многие поселенцы имели наделы, равнявшиеся наделам шляхтичей или превосходившие их.

В начале XVII века на украинских землях получает распространение производство селитры, которую добывали от Киевщины до Дикого Поля. Не менее важным и популярным становятся мельницы, которые, однако, были объявлены прерогативой панских владений. Водяные мельницы в Украине были серьезными предприятиями, которые не только мололи зерно, но также пилили дрова, валяли сукно и пр. Развивалась и железнорудная промышленность: рудни (металлургическое предприятие, в котором из руды добывали железо). Особенностью «рудни» было использование водяной тяги (с помощью водяного колеса приводили в действие меха, кузнечные молоты и др.). Сооружались они как на Правобережье, так и в новых восточных областях. Курение горилки начинается с середины XVI века. В городах широкое распространение имели цеха, зарождались мануфактуры.

В свободные земли на востоке устремлялись не только беглецы, но и польские магнаты, которые вдали от королевской власти чувствовали себя особенно уверенно. В восточной Украине почти полностью отсутствовала судебная система Речи Посполитой. Все решалось правом сильного, и в земельных спорах обычно побеждал тот, чьи частные вооруженные формирования превосходили силами соседских.

Постепенно Левобережная Украина становится краем магнатских латифундрий, огромных размеров, с неограниченной властью и силой тех, кого Б.Хмельницкий позже метко назвал «королевятами». Например, знаменитый С.Лащ (коронный стражник на службе у С.Конецпольского) прославился тем, что подбил свой кафтан вынесенными против него судебными решениями (у него их накопилось 236), пользуясь покровительством магната, и открыто кидая вызов королевской власти. Знаменитая Вишневетчина (огромные владения князей Вишневецких), включала такие города, как Лубны, Полтава, Прилуки, Голтву, Золотоношу, Пирятин, тысячи сел и более 230 тысяч крестьян. Равной этому владению не было не только в Речи Посполитой, но и во всей Западной Европе.

Вишневецкие и Конецпольские активно заселяли свои земли, привлекая украинских крестьян объявленными «годами свобод» для новых поселенцев. Но когда эти льготные годы истекали, колонисты отказывались исполнять панщину. Начиналось активное сопротивление. Например, когда в 1618 г. князь Юрий Вишневецкий попытался ввести «неслыханные податки», чуть ли ни половина населения лубенщины бросила свои слободки и разошлась. Люди бежали теперь и отсюда, из этих новых краев. Бежали или на Слободскую Украину, в район Оскола, Валуйки и Воронежа, или подавались в Запорожье.

Возникновение казачества

Национальный, духовный и религиозный кризис, в котором оказались украинские земли во второй половине XVI века завершился так называемым украинским возрождением — необыкновенным подъемом который с одной стороны был поддержан и защищен новой политической элитой в лице казачества, а с другой стороны — сам вдохновил и укрепил эту зарождавшуюся украинскую элиту.

Украинское казачество далеко не сразу после своего возникновения выделилось в отдельную социальную прослойку с собственными интересами и менталитетом. Формирование его растянулось более чем на сто лет. Стремление бежать от гнета, приобрести свободу и независимость породили типологически схожие явления во многих других регионах Европы: можно вспомнить донское казачество в Московском государстве, граничар в Хорватии, гайдуков в Венгрии и др. Однако только украинскому казачеству было свойственно стремление не обособиться в вольных краях, но управлять своей страной. Поэтому им удалось возглавить религиозную и духовную борьбу Украины, стать носителями национальной идентичности и, в конечном счете, создать свою форму государственности.

Этому имелся целый комплекс экономических, политических, военно-стратегических и социальных причин и предпосылок. Одной из причин, объяснявших быстрое развитие казачества, была его широчайшая социальная база, постоянно обновлявшаяся и развивавшаяся. Школу казачества прошли за разные годы сотни тысяч представителей различных социальных слоев украинского общества, включая шляхту, крестьян и мещан. Что касается казаков-земледельцев, то их весьма прогрессивная форма свободного хозяйства многими историками рассматривается как элемент буржуазного способа производства.

Слово «казак» тюркского происхождения и означает отважный, вольный человек. Впервые в Украине это название встречается в 1492 г. Дикое Поле, с его травами в человеческий рост, способными укрыть всадника, богатая растительность, обилие дичи и рыбы притягивали к себе людей из пограничных сел. которые по началу уходили туда на звериный промысел и рыбалку. Их называли «уходники». Уходили обычно весной, все лето жили в Диком Поле, ютясь в землянках или хатках из хвороста. Вялили и солили мясо и рыбу, выделывали шкуры. Устраивали в степях борти и пасеки. А к зиме возвращались в свои села, чтобы сбыть добытое.

Такой промысел давал уходникам завидный доход, но был крайне небезопасен. В Диком Поле кочевали татары, которые нередко нападали на уходников, грабили, убивали или уводили в плен. Приходилось браться за оружие, обороняться или умело прятаться. В свою очередь уходники нередко объединялись в ватаги и сами нападали на татарские кочевья. Таких смельчаков начали именовать казаками, а их походы и образ жизни — казакованьем.

Первые казаки-уходники еще не имели никакой военной организации. Вооружены они были чем попало. Желающие показаковать объединялись в ватагу, выбирали себе атамана. Им обычно становился тот, кто имел некоторый военный опыт на службе в приграничных замках. Ватаги чаще всего промышляли раздельно одна от другой и по началу очень редко объединялись для совместных походов. Довольствовались малым, устраивали засады на местах татарских переправ через Днепр. В тот период казакование редко становилось постоянным занятием. Ярко выраженной национальной принадлежности тоже не было. Казаковали не только «русины», но и «Москвитины», «Ляхи», «Литвины». Со временем лихие казацкие проделки становились все более популярны не только среди шляхетской молодежи, но и у магнатов, жаждавших «рыцарской славы». Уже к концу XVI века мы видим многих представителей украинских шляхетских фамилий, избравших казачество своей стезей. Большинство их займет место среди казацких офицеров — «старшин», а костяк собственно казаков составят крестьяне и мещане вольного пограничья.

Слава казаков вскоре достигла пограничных польских замков, и богатые паны стали охотно нанимать их для походов на татар, предоставляя им свою протекцию и защиту. Еще в 1520 г. черкасский староста С. Полозович привлек отряд казаков для пограничной службы. Позднее для обороны и нападения на турок казаков использовали и другие паны — К. Кмитич (сын Черкасского наместника), Е. Дашкевич (владелец Канева и Черкас), П. Лянцкоронский и пр. Положение казаков становится значительно более привлекательным, т. к. помимо возможностей добычи оно давало еще и известный иммунитет. К середине XVI в. казаки из Черкас, Брацлава и Киева отваживались уже на дальние походы против татар. Патрональные и почти равные отношения влиятельных панов и рядовых казаков было очень характерно для той эпохи. «Казакование» входило в моду и становилось одной из возможности продемонстрировать свою удаль.

Но настоящее развитие казачество получило после того как обжило просторы на низовье Днепра, за днепровскими порогами — Низ, Запорожье (отсюда и название казаков — низовые или запорожские). Среди бесчисленного множества рукавов Днепра и мелких островков казаки нашли себе надежное убежище. Доступ туда был трудный, найти казаков было нелегко. На островах водилась дичь, в реках — рыба, обеспечивавшие их всем необходимым.

Создание Запорожской Сечи. Д. Вишневецкий-Байда

Первая Запорожская Сечь была создана волынским магнатом Дмитрием Вишневецким. Будучи одним из богатейших землевладельцев Речи Посполитой, воеводой каневским и черкаским, он бросил все и отдался казакованью и делу борьбы с татарами.

В 1553 г. Вишневецкий собрал 300 казаков, вооружил их за свой счет и ушел за пороги. На острове Малая Хортица он построил укрепленный «замок» и начал воевать с татарами. Собственно этот замок и стал первой Запорожской Сечью.

Король Сигизмунд-Август не только смотрел сквозь пальцы на поступок Вишевецкого, но даже наоборот дал ему титул «стражника на Хортице». Имея прекрасную базу, Вишневецкий уходил далеко в степи, громил татарские кочевья.

Он стал первым казацким атаманом, который вел независимые внешние переговоры. Когда польский король запретил ему беспокоить татар и вмешиваться в дела Молдавии, Вишневецкий предложил свои услуги царю Ивану Грозному. В 1556 г. казаки Вишневецкого вместе с русскими отрядами и донскими казаками предприняли большой поход в низовье Днепра к Очакову. Во время второго похода Вишневецкому удалось захватить замок Аслам-Кермен и вывезти оттуда всю артиллерию в Хортицу.

Опасаясь усиления Вишневецкого, крымский хан Девлет-Гирей предпринял в 1557 г. поход на Хортицу. Он переправился через Днепр по льду, 24 дня осаждал замок, но взять его не смог. В конце лета войско хана, усиленное турецкими янычарами и отрядом молдаван, снова осадили замок. В результате, казаки отступили, оставив замок, после чего укрепления были уничтожены.

Вишневецкий снова обратился к Ивану Грозному. Последний вызвал его в Москву, наградил (князь получил в поместье г. Белев и 10 000 рублей). По указу царя, князь, со своим отрядом казаков, предпринял в 1559–1660 гг. походы на Азов. В Османской империи для защиты крепости была создана эскадра из 7 кораблей «для защиты мусульманского государства». Планировалось даже сформировать армию, проведя мае-совую мобилизацию, и усилить ее отрядами янычар, ханских воинов, а также боярами Молдавии и Валахии.

После заключения Московским государством перемирия с Крымом и начала Ливонской войны, Вишневецкий вернулся на Запорожье и засел на острове Монастырском. В 1561 г. Сигизмунд-Август отправил его с казаками в Ливонию на войну против Московского государства. Затем Вишневецкий предпринял очередную вылазку на Очаков.

В 1563 г. молдавские бояре, недовольные своим господарем Стефаном IX. призвали к себе Вишневецкого, чтобы он стал молдавским господарем. Вместе с немногочисленным отрядом он отправился в Молдавию, но был взят в плен сторонниками Стефана IX и передан туркам. В Турции Вишневецкого расценивали как «врага империи». По приказу султана Сулеймана II его предали мучительной казни в Константинополе. повесив за ребро на крюк в башне. К тому же ему отрубили руку и ногу. Князь мучился три дня, но не прекращал проклинать мусульманскую веру и по приказу султана его убили стрелой.

В народной памяти Дмитрий Вишневецкий остался под прозвищем Байда, т. е. «беззаботный человек» в переводе с татарского.

Запорожские казаки

Создание зимовников и постоянное нахождение на Запорожье казацкого гарнизона стало отправной точкой формирования Запорожской Сечи (Сечь — от слова «засеки», оборонительные сооружения, которые казаки устраивали от врагов). Запорожье представляла собой своеобразную форму республики, которую многие сравнивали со средневековым монашеским орденом.

На Запорожье мог прийти любой мужчина-христианин. Социальное положение никого не волновало, но казакам строго запрещалось приводить в Запорожье женщин. Многие запорожцы отличались набожностью, соблюдали посты и обряды. В конце XVI в. именно Запорожье превратится в одну из главных сил, которая вела борьбу с татарами, защищая христиан от неверных.

Среди укреплений Сечи («Коша», т. е. лагеря) стояли деревянные неприметные курени — жилища казаков. Запорожье не признавало никого из государей и считало себя независимой республикой. Позднее, в XVII веке запорожцы будут заключать союзы попеременно со многими государствами, меняя свой выбор весьма часто.

Все важнейшие дела у запорожцев решала рада (т. е. общее собрание), которая также выбирала своего старшего — кошевого атамана. Рада также судила казаков за проступки, составляла договора с иностранными государствами, обсуждала планы военных походов. Голосование проходило криком, причем большинство часто силой заставляло меньшинство подчиниться. В Запорожье существовали установленные радой и строго исполнявшиеся законы. Нарушителей наказывали розгами, иногда киями (палками). За измену расстреливали или вешали.

Среди старшин (военно-административной верхушки) Запорожья помимо кошевого атамана были писарь (заведовавший канцелярией), есаулы (отвечал за порядок в войске и реестр), обозный (отвечавший за табор и артиллерию) и судьи.

Запорожцы вели совместное хозяйство, обеспечивавшее всех пищей, одеждой, оружием и прочим необходимым. Получая в походах богатую добычу, многие становились людьми состоятельными. Некоторые казаки владели собственными челнами. Однако среди казаков было немало «голытьбы» («сиромахи» — от «серой» одежды) из числа тех, кто еще не приобрел собственного хозяйства, не мог или не хотел его вести или пропивал и проигрывал все в городах и возвращался в Запорожье в надежде на новую добычу.

Реестровое казачество

Наряду с вольными запорожцами, в XVI в. стала формироваться и другая категория украинских казаков — реестровые, получавшие от государства за свою службу денежное вознаграждение.

Активизация уходников и первых запорожцев с каждым годом приносила все более заметные плоды. Татарские чамбулы теперь реже нападали на пограничные районы и польское правительство, равно как и магнаты-колонизаторы, стали видеть в казачестве положительные черты. С другой стороны тот ощутимый урон, который казаки наносили татарам и туркам вызывал серьезные политические проблемы в отношениях Речи Посполитой с султаном. Крымский хан все чаще объяснял свои набеги ответной мерой на казацкие погромы.

В польском правительстве появляется идея использовать казаков для службы государству. Первые попытки привлечь казаков были сделаны еще при литовских князьях, когда был представлен план создать несколько казацких гарнизонов по Днепру. Король Сигизмунд II в 1568 г. издал указ, призывавший казаков вернуться в замки и пойти на службу за денежное вознаграждение. В результате собралось примерно 300 казаков, которые прослужили с 1568 по 1576 гг., получая жалование деньгами и сукном и подчиняясь «старшему и судье всех низовых казаков». Брацлавское и Киевское воеводства. Черкасское староство — пограничья Речи Посполитой, находившиеся в постоянной угрозе со стороны татар, были естественным выбором польских королей для размещения новой украинской элиты — реестрового казачества.

Новый отряд в 500 человек был создан при польском короле Стефане Батории, который, готовясь к войне с Московским государством, назначил казакам годовое жалованье в 15 злотых и сукно. Их командиром стал украинский шляхтич Иван Оришевский, которого впервые стали именовать гетманом. При нем была также создана должность писаря, который собственно и вел «реестр», т. е. список казаков, включенных в отряд и получавших жалование (отсюда и название — реестровые). Реестровому полку были вручены знаки отличия — клейноды: бунчук, печать, пушки, трубы, литавры и знамя. Казакам дали первые официально признанные государством «вольности»: они не подлежали никакому суду, кроме суда своего гетмана, а также были освобождены от уплаты любых налогов. Располагаться казаки должны были на территории от Чигирина до Трехтемирова. а доходы от последнего шли на содержание казацкого госпиталя. Там же в Трехтемирове находился арсенал и резиденция казацкого гетмана.

С этого момента на службе у Речи Посполитой постоянно имелись реестровые казаки. В 1583 г. был сделан уже новый набор в 600 человек, которым стали платить по 20 злотых, а к 1588 г. число реестровых достигло тысячи. Реформа Стефана Батория сыграла очень важную роль в формировании казачества как отдельной социальной группы со своими правами и привилегиями.