Драфт. Часть первая: build

— Но ты же сегодня здесь?! И дальше не посмеет! Он не решиться лишить меня того, чего я хочу больше всего! А я хочу тебя в моей жизни! — жестко сказала она и, помолчав, обдумывая что-то, добавила: — Из всего произошедшего, из того, что узнала о его жизни в реале, я сделала один вывод — главная движущая сила в поступках моего отца, это чувство вины! Да, больно это осознавать, но отцовской любви там, видимо, было не много. С самого начала им руководило чувство вины. Он и этой Лине нормальной жизни не дал, испортил, избаловал из тех же побуждений. Ты знаешь, у нее ужасная репутация! Настолько, что в прессе о ней говорят только с насмешкой, выпячивая недостатки. С пятнадцати лет она славиться безобразными выходками и скандалами: драками с журналистами и пьяными дебошами в клубах, ей приписывают множество краткосрочных романов со многими мало-мальски известными мужчинами, и она поднимает руку на прислуживающих ей людей. Он дал ей все, что, по его мнению, недодал мне в том мире, но, видимо, опять забыл самое главное — любовь, ежедневное внимание и родительскую теплоту, — выкладывая Даниэлю свои рассуждения, Селина говорила теперь спокойно и даже как-то отстраненно. — А, самое главное, что убило меня во всей этой истории, не то, что кто-то там живет за меня моей жизнью, она у меня давно уже не там, а вся эта куча лжи и умалчивания! И его чувство вины вместо отцовской любви и заботы, которых и не было, а я так ими дорожила! — проговорила она, улыбаясь и одновременно поджимая губы, видимо, стараясь не заплакать снова.

— Сэлл, раз уж мы сегодня разговариваем столь откровенно, на такие болезненные для тебя темы, что даже все тайны прошлого открылись, позволь мне уточнить еще раз… — пока Даниэль подбирал слова, которые бы меньше ранили девушку, сама Селина, не выдержав паузы, порывисто воскликнула:

— Говори уже, как есть!

И он решился:

— Ты уверена, что все-таки не утрата надежды попасть в ту реальность и занять положенное тебе место рядом с отцом, так тебя расстроило? Ты столько лет жила в ожидании оказаться там. Ты пойми, мне очень важно знать, что ты действительно не чувствуешь своей ущемленности находясь здесь. Для меня такой альтернативы и не было никогда, а если бы была? Я не знаю, что бы я чувствовал…

И теперь уже в его глазах отразилась тоска и напряженное ожидание, и уже Селина привлекла его к себе, обнимая и нежно поглаживая по щеке, успокаивая:

— Милый! Милый, любимый мой Даниэль! Я действительно не хочу там находиться. Моя жизнь здесь с тобой и моими близкими. А все остальное, что имеет… моя сестра, давно уже есть у меня. И папаше нашему, кстати, это не стоило ни копейки! Прекрасный замок, в котором я живу сейчас, собственные покои во всех лучших гостиницах курортных Миров, драгоценности, дизайнерские наряды… у меня даже есть преимущество! Мое тело-аватар не болеет и не стареет, но усовершенствовано настолько, что в восприятии ощущений оно подобно тому, биологическому, — но видя, что Даниэль по-прежнему расстроен, Селина решила поменять тему разговора и перевести все внимание на него:

— Дэн, вот скажи мне честно и ты! Почему говоря, что любишь меня, ты никогда при этом не делаешь первый шаг в мою сторону? Когда мы целуемся, а тебе это нравится — я знаю, ты отстраняешься всегда первым. Боишься моего отца? Ведь в эмоциональном плане мы очень близки уже давно, но дальше наши отношения не развиваются! — начав говорить, Сэлл хотела, всего лишь отвлечь Даниэля от мрачных раздумий, но быстро осознала, что эта тема весьма болезненная и для нее.

— Сэлли, я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать мне! Почему я должен бояться Создателя Ксандера? Куда наши отношения должны развиваться? Я не понимаю! Ты для меня самое ценное, что есть в моем существовании. Этот Мир был пуст и холоден до нашего знакомства. Мне было все равно на паузе я или в Игре. Мне было все равно, наступит ли следующий день, потому что каждый из них был похож на предыдущий, и не нес ничего хорошего… да и плохого тоже. Ничего! Ровно, бесцветно, никак! — уловка со сменой темы разговора помогла — Даниэль, отодвинув свой горестно-расстроенный тон, отреагировал весьма эмоционально:

— А ты, понимаешь, как это было? Живя в безветренном сумраке увидеть свет и почувствовать дуновение свежего бриза? Живя годами среди созданий, которых ты не хочешь ни видеть, ни слышать, к которым ты равнодушен, а некоторых, вообще, ненавидишь? Чтобы хоть чем-то заполнить свою жизнь, чтобы разум твой от ощущенья всеобъемлющей пустоты не потух в безразличие, ищешь отвлечения в чужих отношениях и интересах, отслеживая их в инете? Когда самыми близкими являются люди, которые живут в недоступном для тебя мире и, вообще, даже не знают о твоем существовании! А потом является человек, который тебе приятен и интересен, а со временем становятся и дорог. Появляются свои отношения! Да, в конце концов, просто появляется завтрашний день, которого теперь ждешь! А теперь ты говоришь, что-то не так, чего-то не хватает нашим отношениям. Объясни, пожалуйста! Хватит намеков!

— Я говорю об отношениях между мужчиной и женщиной. Видишь ли, когда мужчина говорит женщине «Люблю!» и находит отклик в ее чувствах, то, как правило, их близкие в эмоциональном плане отношения переходят в близкие физически… ты, вообще-то, знаешь, что такое секс? — немного напряженным от смущения голосом спросила Селина.

— Да… — как-то неуверенно ответил Дэн. А потом, видимо что-то вспомнив, как заученный урок, более бодрым тоном продолжил: — В реале, люди, как, собственно, и подавляющее число других живых существ, разнополы, а совокупление двух разнополых особей дает жизнь потомству — это-то и называют сексом. Но, так как при самом процессе происходит невероятный выброс эндорфинов в кровь, то между людьми он чаще случается из-за желания получить удовольствие, а не продлить свой род. В этом Мире он, как и такой физиологический акт — в обязательном порядке потреблять белки, жиры и углеводы для восполнения жизненной энергии, не нужны. Но сами эти процессы, как было уже сказано, являются для людей очень приятными, и отказаться от них они не могут и здесь. Поэтому, программы аватаров, начиная с третьего поколения, усовершенствованы в соответствии с пожеланиями Игроков и допускает воспроизведение, как сексуального акта, так и потребление пищи, — отбарабанив это, Даниэль в уже более спокойном тоне продолжил:

— И потом, я имел возможность наблюдать данный процесс, и не раз. Когда я был еще Младшим братом, какое-то время моей зоной ответственности был домен-курорт, а там гостиницы, бары, клубы, дома свиданий. Люди настолько часто занимались этим самым сексом и между собой и с ботами, что не захочешь, а наглядишься. Кстати, в этом процессе, почему-то, иногда, участников было несколько, иногда, аватары и боты были одного пола иногда…

— Так, все, стоп! И так-то у тебя в голове не пойми, что твориться! А это… ну, все последнее — это вообще не наша тема. Я женщина, ты — мужчина… — Сэлл вопросительно посмотрела на Даниэля, на что тот неуверенно пожав плечами, все-таки кивнул:

— По внешним данным — да, но, я же говорил, вся эта физиология для меня непонятна.

— С этим разберемся. Главное ты должен знать, если в этом… процессе, как ты это называешь, участвуют двое любящих друг друга людей, то это уже не какой-то дополнительный аттракцион для разнообразия курортной жизни, а нечто очень важное для этих двоих. Разница в том, что после даже очень сильной, но спонтанной страсти, всегда приходит момент отчуждения, а двое уже «сцепленных» эмоционально между собой людей, наоборот, только сближаются. Этот… процесс позволяет получить не просто физическое удовольствие, он позволяет слиться в одно целое двум желающим этого объединения людям. Полная близость, полное обладание друг другом, — произнося это, Селина не спускала своего взгляда с лица Даниэля, стараясь понять, что он думает и все ли воспринимает верно.

А Дэн… он сидел пораженный ее словами. То, что Сэлл говорила сейчас, было просто невероятным! Да, он очень многого не понимал в действиях Игроков, но он никогда и не пытался разбираться, какими желаниями и порывами мотивированы их поступки. Все, что было доступно для аватара в Игре, было прописано в его программе, и значит допустимо. А если все в норме, то и его внимания это не требовало. И он никогда до данного момента не мог даже помыслить, чтобы применить что-то подобно к себе! А вот сейчас ее слова «— близость… слияние… обладание!»… вызывали у него почти неуправляемые желания действовать и познавать. Он хотел и обладания, и слияния с ней!

И понимая, что от него ждут ответа, он, ставшим вдруг непослушным хриплым голосом, сказал:

— Я очень люблю твои прикосновения и поцелуи, и я, наверное… действительно хочу большего! — кажется, надо было сказать что-то еще, но он не знал, что именно.

— Вот и хорошо… а то я стала думать, что не привлекаю тебя, как женщина, — смущенная и своей маленькой, но пылкой речью, и последним откровением, Селина покраснела и отстранилась.

А в голове Дэна тем временем заметалось что-то непонятное, сумбурно и пугающее. И вызван этот хаос был ее последними словами:

«— Что значит ее привлекательность, как женщины?! Вот, что это такое?!»

То, что он именно любит эту девушку, Даниэль знал точно. Переписка в сети, обсуждения на форумах, литературные произведения и художественные фильмы — все, что успел увидеть и осмыслить он, до появления в его жизни Селины, говорило в пользу этого чувства. Он мечтал о лишних минутах, которые мог бы провести в ее обществе. От одной мысли, что может сделать что-то приятное для девушки и вызвать ее улыбку, его охватывала радость. А уж поставить ее интересы выше своих? Да только этим и жил!

Но вот, что такое хотеть, как женщину?! Нет, поцелуи, которыми они иногда обменивались, были приятны. А ощущать в этот момент девушку на своих коленях, для него было и того лучше. Но вот чем? Тем, что он успокаивался, убежденный, что в таком положении с ней ничего не может случиться. Тем, что подсознательно понимал, что в эти моменты он тоже для нее — все в этом мире. И не существует сейчас, ни Создателя Ксандера, ни людей из замка, ничего вообще, кроме них двоих.

Привлекает ли она его, как женщина?! Что? Что это значит?! Привлекательна ли она вообще? Безусловно — да. Он, как один из самых сильных саппортов системы, который способен сам создать домен, конечно же, имел полное представление о таком понятии, как прекрасное. И он мог с полной уверенностью сказать, что девушка чрезвычайно привлекательна. И стройная фигура ее, с красивыми гладкими формами, и волосы крупной волны, и лицо, прорисованное четкими правильными линиями. И уж точно он мог оценить бесподобно подобранную для ее аватара цветовую гамму: темно-русые волосы, ярко-синие глаза, розовато-кремовая кожа и малиново-сочные губы.

Но, опять же, в самом начале их знакомства его привлекли к Сэлл не идеально выверенная эстетичность внешнего вида, а свойственные ей простота в обращении, смешливость и искренняя заинтересованность в конкретном собеседнике, даже когда он… никто.

Как сильно успел бы накрутить себя Даниэль, мечась в попытках придать непонятному термину знакомые «очертания» — неизвестно, но вот девушка, успокоенная и удовлетворенная его ответом, принялась действовать, перетягивая этим, его внимание и мысли на себя. Селина включила музыку — нежную, с легким томным звучанием, задернула плотно шторы на окнах, погрузив комнату в загадочный полумрак, и зажгла свечи, отчего образовавшиеся тени приобрели теплую интимную мягкость.

Сама она, отринув резкость движений недавней злости, двигалась теперь плавно и гладко. А Дэн сидел, молча наблюдая за ней, без какого-либо движения — в какой-то прострации. Все, что в этот момент осталось в его мыслях от недавних метаний, это четкое понимание, что в их добрых и простых отношениях близких людей, что-то неуловимо меняется, с каждой «минутой» приближаясь к рубежу, после которого ничего и никогда уже не будет как прежде.

От этого вновь пришедшего знания на душе, позволяя надеяться, что она есть у саппорта, становилось тревожно, лицо горело, разум млел в радостном предвкушении, а в груди все сжималось от ожидания чего-то чудесного и… подспудного страха неизвестности.

А движения Сэлл, за которой он продолжал наблюдать, не отрывая глаз, стали еще более текучими, все сильнее подчиняющимися томному ритму звучащей музыки. Матово блестящая ткань халата скорее подчеркивала, чем укрывала линии тела девушки — обтягивая плавно раскачивающиеся бедра, слегка провисая меж расставленных в танце ног, струясь и служа фоном для темных, подрагивающих в движении локонов.

С каждым тактом мелодии движения девушки становились все более вольными и раскрепощенными, не давая вниманию Дэна отвлечься, а мыслям придти хоть к какому-то порядку — они завораживали и заставляли следовать неотрывно за каждым жестом.

…Селина откидывает голову назад, а рукой, едва касаясь подушечками пальцев, проводит по напряженной выгнутой шее. Завершается это движение, когда пальцы, скользнув за низкий ворот, обводят верхушечку левой груди, отчего та вызывающе вздергивается, натягивая гладкий шелк…

…веки девушки прикрыты и поэтому глаза, ни на «секунду» не отпускающие взгляд Дэна, сквозь вздрагивающие ресницы кажутся практически черными, затягивающими в неведомую пучину. Губы же, наоборот, как будто застыли на полуслове открытыми, блестя влажной внутренностью…

…яркий халат, тянущимся вальяжным движением спущен с плеч, а потом резким жестом, созвучным вскрику высокой ноты, отброшен прочь. И пока он подобно гигантской яркой бабочке опускается на пол, изящные руки, в едином порыве встрепенувшись, толи пытаются спрятать, толи привлечь внимание к едва прикрытым кружевом соскам и темнеющему треугольнику лона…

Даниэль смотрел и не мог оторваться — все в Сэлл было прекрасно: и матовый цвет ее кожи, и изгибы плавно движущегося тела, и тонкое лицо, расслабленное в мягкой неге. Возникла привычная мысль, оценивающая прекрасную работу над аватаром. И тут же увяла под напором пульсирующего и тугого, как сжатая пружина, порыва, который воспринял не просто видимое совершенство, а прямо вот так — на расстоянии, ощутил плоть — трепещущую, жаркую, податливую.

И когда эта пружина расправилась незнакомой ему жаждой, Даниэль, перестав искать понимания происходящему, протянул руки к девушке и позвал ее, опять ставшим непослушным и хриплым голосом:

— Иди ко мне!

А Сэлл только и ждала этой просьбы. Стремительно сделав несколько шагов, она уже в следующее мгновение оказалась сидящей верхом на его коленях.

Губы, которые почувствовал Даниэль на своих, были горячими, чуть вздрагивающими и… требовательными. Не в силах отказать им, он приоткрыл рот, запуская внутрь такой же голодный, жаркий и бархатный язычок.

Поцелуй, последовавший за этим требованием, был терпким, обжигающим — умопомрачительным, и совершенно не напоминал те ласковые и нежные слияния губ, которые они дарили друг другу, когда уединялись с Сэлл в беседке в парке. Тогда Дэну было достаточно понимания, что девушка рядом, что она не отталкивает его, а поцелуи являлись лишь подтверждением того, что он для нее важен. Он сравнивал эти прикосновения с легким теплым ветерком или каплями летнего дождя — тем, с чем имел дело и мог сопоставить ощущения.

В этом же поцелуе, который они делили теперь, не было ни нежности, ни ласковости — он вызывал совсем другое, какое-то непонятное, требовательное само по себе, оголтелое чувство. Оно велело хватать, подавлять, обладать… впиться, стиснуть, подмять!

От действия Даниэля отделял только… вопрос: «Как?!»

А Селина, видимо, горела тем же желанием — она, вжавшись в Дэна, и не насытившись губами, горячей дорожкой колких поцелуев стала прокладывать себе путь к его шее.

Там, где начинался ворот туники, прижатый к телу кольчугой, она вынуждена была остановиться.

— Сними… — сбиваясь с дыхания, попросила она, дергая за металлический край.

Даниэль, с трудом выныривая из горячечного тумана, «растворил» кольчугу, как обычно избавлялся от крыльев и лат.

— И это тоже… все убирай… — нетерпеливым тоном потребовала Сэлл, и попыталась, как и с кольчатым полотном, подцепить край ворота туники.

В следующее мгновение Дэн осознал, что девушка замерла в его руках. Причем, не просто остановилась в своих движениях, а застыла каждой мышцей, как будто превратившись в каменную статую.

— Это… что такое? — тихим, каким-то чужим голосом спросила она.

— Где… что? — не поняв ее, но так же настороженно переспросил Дэн.

— ЭТО… — еще тише повторила Селина и поскребла его по шее, там, где начинался вырез шелковой белой рубахи.

— Я не знаю… мне не видно, что там… — ответил ей Дэн, сам при этом, замирая от того, что было в глазах девушки, которые он, в отличие от собственно шеи, видел отлично.

А было в них нечто такое, что в другой ситуации Даниэль определил бы, как… ужас. Такой — всепоглощающий!

А тем временем Селина пыталась разжать его непослушные руки, которыми он обнимал ее и которые до сих пор не хотели выпускать то, что держали.

— Идем к зеркалу… убери руки… пожалуйста… — попросила она, при этом выгнув напряженную спину так, что бы как можно меньше касаться его тела своим.

Дэн, наконец-то, смог совладать со своими конечностями. Причем, решающим фактором была не жалостливая просьба девушки, а все тот же ее взгляд, который, теперь полнился не только страхом, но и тоской, и обреченностью.

Впрочем, к зеркалу Дэн не пошел, а сотворил новое, которое так и зависло перед ним, продолжающим сидеть на кровати Селины. Что он в нем увидел? Да как вам сказать… ничего особенного…

Растрепанные волосы, бледное лицо, да взгляд испуганного человека, ожидающего невесть чего… и ничего настолько страшного, чтобы подобный страх оправдать.

— Что не так? — оторвал он глаза от зеркала и посмотрел недоуменно на девушку.

Та, молча взявшись за ткань туники возле ворота, потянула за нее. Вышитый серебром край послушно потянулся за рукой… прихватив с собой и кожу шеи, как если б был с ней единым полотном.

— Ты, вообще, что такое? — настороженно спросила она, отпуская рубаху и отступая от него с опаской.

— Не знаю, — честно сказал Дэн, — никто из нас не знает. Спроси Создателя Ксандера… может тебе он и ответит.

— Я его ненавижу-у-у! — отчаянно и как-то даже безнадежно воскликнула Сэлл. Глаза ее наполнились слезами, и она повалилась на пол там, где стояла, как изломанная кукла, не устоявшая на ногах.

Глава 5

Кэтрин

5 (0)

«— Кэти! Тебя ожидает такси, носильщик уже за дверью!» — пропела задорным голоском девочки подростка домашняя система.

— Спасибо Аня, — машинально ответила ей Кэтрин, берясь за ручку чемодана и направляясь к выходу из квартиры.

Стоило открыть дверь, как маленький робот с плоской «головой» пробубнил:

— Госпожа или господин, дрон двадцать сорок шесть к вашим услугам, заказанное такси за тем же номером ожидает вас на ближайшей стоянке, — и, не дожидаясь ответа, подхватил чемодан, взгромоздил на платформу, которая была у него вместо головы, и, обхватив его гибкими манипуляторами, направился к лифту.

Едва успев к тому моменту, как дрон отбарабанит свою запрограммированную речь, сдернуть с вешалки в прихожей сумочку и закрыть за собой дверь, Кэти поспешила за ним.

Аэромоб-беспилотник действительно стоял на стоянке-платформе напротив подъезда. Пока девушка проходила в открывшуюся при ее приближении дверь и устраивалась в салоне, дрон двадцать сорок шесть заложил ее чемодан в багажник и забрался туда сам. Стоило и боковой, и задней дверям закрыться, как аэромоб стронулся с места. А когда отзвучала информация о предстоящем маршруте, они уже ныряли в вертикальную шахту, чтобы спуститься вниз — в аэропорт.

Как известно, основание каждого города, уходящее вглубь планеты на несколько километров, располагает на своих этажах всю промышленность, призванную обслуживать потребности горожан, пищевые комбинаты и порты, как межгородской, так и межпланетный.

Такси, как и было указано в заказе, доставило Кэти в первый из них. Правда туда, где располагались терминалы больших межгородских лайнеров, и где девушка не раз бывала, ее не повезли. Стоило из магистральной шахты перейти в подлетную, как такси свернуло со знакомого пути и устремилось в противоположном направлении. Промелькнувшая надпись дала пояснение — к ВИП терминалу стартовых площадок частного транспорта. А там ее уже ожидал компактный и гладенький, как игрушечка, персональный кар.

Аэромоб для полетов за куполом неожиданно оказался меньше, чем Кэтрин ожидала. Почему-то она считала, что машины, предназначенные продираться сквозь грозовые фронты и противостоять ураганам, должны быть мощнее и, соответственно, гораздо крупнее. Но, нет. Аэромоб, к которому ее подвезли, был практически таким же, как и те, что летали внутри города. Лишь более вытянутые и обтекаемые формы говорили о том, что он предназначен для больших скоростей.

Стоило кару остановиться, а его носильщику отделиться от механизма и начать копошиться в багажнике, как из аэромоба вышел молодой мужчина и направился к ним.

— Здравствуйте госпожа Блайк, пилот Грегори Кардин к вашим услугам, — склонил голову в коротком приветствии тот и подал Кэти руку, помогая выйти из кара.

Да, первое впечатление о пилоте было верным, мужчина действительно был очень молод, скорее всего, не старше самой Кэтрин. Во-первых, внешне он едва ли дотягивал до тридцати, а это значит, что он просто не достиг того возраста, когда большинство людей начинает прибегать к омолаживающим процедурам. Ведь, стоило мужчине выглядеть немного старше, и уже определить реальный возраст было бы практически невозможно.

Ну, а во-вторых, об этом говорило ее чутье. Как хромой привык опираться на трость, так и Кэти предпочитала знакомиться с новыми людьми, предварительно коснувшись их даром. Так что догадаться, что на уме у пилота, ей, понятно, труда не составило.

А первая мысль мужчины вырвалась на свободу, не спрашиваясь, и горячим липким «языком» с явным удовольствием мазнула по стройным ножкам, обтянутых брюками, и едва видимой в неглубоком вырезе кардигана груди Кэтрин. Конечно, эта обнаглевшая нахалка тут же была подхвачена жесткими «руками» профессиональной чести и строгого воспитания, и засунута куда подальше. Но вот само ее наличие, такой буйной и неуправляемой, и говорило яснее ясного, что мужчина, находящийся сейчас возле Кэти, еще очень молод.

Впрочем, он, конечно, мог, не подозревая о способностях девушки, оставить волнительно-щекочущую мысль при себе, поскольку выполнять профессиональные обязанности она не мешала, а приятности моменту, да и предстоящей дальней дороге, добавить однозначно могла. Собственно, по опыту Кэти, так и поступали многие мужчины — можно сказать, большинство. Так что то, как новый знакомый управился с вполне естественным для его возраста порывом, в отличие от тех самых многих, девушке очень понравилось, и она с вполне искренней улыбкой ответила на его приветствие:

— Добрый вечер, пилот Кардин. Мое имя Кэтрин, можете ко мне так и обращаться в дальнейшем.

— Спасибо. Тогда и вы зовите меня просто по имени, — улыбнулся в ответ мужчина, и, продолжая поддерживать ее под локоть, другой рукой указал на аэромоб, из которого только что вышел, — пройдемте в машину.

Салон аэромоба, в котором оказалась Кэти на этот раз, был именно таким, о котором говорят: «роскошно» и «великолепно». Большой и удобный диван, который здесь числился за сидение, был обит толи дорогущим мягким пластиком «под кожу», толи… действительно той самой настоящей кожей, и тогда стоимость того, на чем сейчас сидела Кэти, равнялось цене неплохой квартирки на ее уровне. Панели на боковых стенках, похоже, были с деревянными вставками, а закуски и напитки, предложенные ей Грегори, и находящиеся во встроенном маленьком холодильнике, явно натуральными.

За осмотром и мысленными ахами и охами Кэти упустила момент, когда они стартовали. Только и мелькнули сбоку поля зрения огни, ставшие из красных, зелеными, а аэромоб уже разгонялся по черной трубе с едва видимыми светящимися линиями — стартовой шахте.

И уж совсем стало обидно, когда девушка поняла, что вырвавшись со взлетки и оказавшись, наконец-то, в небе, она совершенно ничего не увидела. Большие окна, в которые она, было, приготовилась смотреть, оказались затемнены полностью. И даже барьер, отделяющий ее от впередисидящего пилота, почернел настолько, что Грегори виделся ей едва различимым силуэтом. А уж, что там была за открывающаяся панорама в лобовом стекле перед ним, тем более скрывалось во тьме.

— Грег, а почему вы затемнили окна?! Я так мечтала увидеть купол снаружи! В лайнерах, на которых я только и летала, вообще окон нет! — Кэти почувствовала себя ребенком, у которого отобрали давно обещанную и только что подаренную игрушку.

— Так положено по технике безопасности. По статистике девяноста восемь процентов горожан имеют очень сильно развитую агорафобию, — голос молодого человека был спокоен, но вот в его эмоциональном фоне Кэти почувствовала смех. Видно своими несдержанными высказываниями она ему тоже напомнила обиженного ребенка.

— Вам смешно?! А я, может, о том, чтоб увидеть настоящий мир с высоты, мечтала много лет! В играх же никто от открытого простора с ума не сходит, а почему тогда в реальности это должно произойти? — все еще обиженно, но все же уже с большой заинтересованностью в теме, спросила его девушка.

— Что вы, Кэтрин! Мне совсем не смешно. Просто ваша реакция на темные окна была очень предсказуема. Почти каждый из тех моих пассажиров, кто летит впервые, также обижается на это. А с виртом, насколько я знаю, сравнивать в данном случае нельзя. Там каким-то образом ведь оцифровывается сознание, так, что и восприятие действительности идет совсем по другому, — вполне доброжелательно стал объяснять Грегори. Его эмоции, растеряв насмешливость, вторили этой доброжелательности и излучали в сторону девушки довольно сильную симпатию. Так что Кэти решила, что пора заканчивать с обидой полностью.

— А если приоткрыть совсем немного? — попробовала она воспользоваться расположением мужчины.

В эмоциях его опять шевельнулся смех, но на просительный тон он все-таки повелся:

— Ладно. Только сначала пробуйте выглянуть очень аккуратно. И если почувствуете, что вам становится плохо, сразу говорите.

Следующую минуту, затаив дыхание, Кэти наблюдала, как посередине окна, что было от нее справа, чернота растворяется, открывая светлый пятачок, размером не больше ее же ладони. Так и не вспомнив по ходу, что можно уже дышать, Кэтрин припала глазами к просвету.

И что? Да, в общем-то, ничего… нужда в дыхании отпала полностью, сердце, зато, погнало вскачь, а волосы на голове зажили своей жизнью.

— Кэтрин, вы как?! — привел ее в чувство взволнованный и озабоченный голос пилота. А взгляд уловил затягивающийся голубой пятачок на черном стекле.

— Нет! Грегори, прошу вас, не убирайте! Во второй раз у меня точно получится! — взмолилась девушка, и, уловив в эмоциях мужчины колебание, продолжила уговоры еще более жарко и просительно:

— Ну, пожалуйста, пожалуйста! Я очень аккуратненько! Вот увидите — все будет хорошо!

А когда светлое пятно увеличилось до прежних размеров, действительно очень осторожно приблизила к нему свои глаза. И преодолевая тошноту, периодически зажмуриваясь, стала разглядывать то, что было за стеклом. Впрочем, не переставая себя еще и убеждать, что она просто в вирте.

Уж неизвестно, что ей помогло — самовнушение или то, что она прикрывала каждый раз глаза, стоило ей почувствовать надвигающееся головокружение, но через несколько минут Кэтрин почти притерпелась к новым для нее ощущениям.

А за окном тем временем проплывала громада города. Конечно, серый цвет монолитов и грязно-желтые клубы воздушных нечистот, плавающие между ними, красивыми не выглядели. Но вот вся картина в целом со стороны, однозначно, смотрелась грандиозно: чередование прямых граней гигантских строений, укрытые бликующим на солнце стеклом оранжерей по их верху и «мыльный пузырь» прозрачного переливающегося купола. И уж тем более захватило дух, когда стало понятно, что малюсенькая движущаяся точка, отражающаяся на отзеркаливающей защитной глади, это тень их аэромоба.