Сказки братьев Гримм

Но когда старуха и в третий раз похитила новорожденного младенца и обвинила королеву, которая не могла ни слова сказать в свою защиту, то королю оставалось только одно — отдать ее на суд. И ее присудили сжечь на костре.

Наступил день исполнения приговора, а был то как раз последний день из тех шести лет, в течение которых она не смела ни говорить, ни смеяться. И вот она освободила своих милых братьев от злого заклятья. Она уже сшила за это время шесть рубашек, и только на последней рубашке еще не было левого рукава. Когда ее повели на костер, то взяла она с собой рубашки. Взвели ее на помост, уже огонь развести собираются, оглянулась она и видит — летят к ней шесть лебедей. И поняла она, что близко ее освобождение, и забилось у нее сердце от радости.

С шумом подлетели к ней лебеди и спустились так низко, что она смогла кинуть им рубашки. И только прикоснулись к ним рубашки, спало с них лебединое оперенье, и стояли перед ней ее братья, живы, здоровы и по-прежнему прекрасны, — только у младшего не хватало левого рукава, и потому у него на спине осталось лебединое крыло. Стали они друг друга обнимать да целовать, а королева подошла к удивленному королю и вдруг заговорила:

— Мой возлюбленный супруг, отныне я могу говорить и открою тебе, что я ни в чем неповинна и ложно обвинена, — и она рассказала ему про обман старухи-свекрови, которая забрала и спрятала ее троих детей. И принесли их в замок к великой радости короля, а злую свекровь в наказанье сожгли на костре, и остался от нее один лишь пепел.

А король и королева вместе с шестью своими братьями жили мирно и счастливо долгие-долгие годы.

ТРИ ПРЯХИ

ила-была девушка, ленивица да прясть не охотница. И разгневалась на нее мать и побила свою дочь, а та давай реветь! В это время проезжала мимо королева, услыхала плач, велела остановить карету, вошла в дом и спрашивает у матери, за что та бьет свою дочь. Стыдно было матери, что у нее такая ленивая дочь, и сказала она: «Да никак не могу ее от прялки оторвать, а мне-то откуда столько льна достать?» А королева сказала: «Отдайте мне дочь свою в замок, пусть себе прядет, сколько ей захочется». Забрала королева девушку с собой и показала ей три светелки, и были они набиты сверху донизу самым отборным льном. «Вот этот лен ты мне и перепряди, — сказала она. — Коль управишься с этой работой, я выдам тебя замуж за старшего своего сына». Испугалась девушка, ведь она не могла перепрясть столько льна. Оставшись одна, она стала плакать, и просидела так, сложа руки, три дня. А на третий день пришла королева и удивлялась, что девушка ничего не напряла, но та сказала, что не могла начать работать, тоскуя по дому. Королева удовлетворилась этим объяснением, но, уходя, сказала, чтобы та завтра же за работу принялась. Осталась девушка опять одна, и не зная, что придумать, подошла к окошку. Видит: идут три женщины, у одной широкая ступня, у другой нижняя губа такая толстая, что к подбородку свисает, у третьей огромный большой палец. Остановились они у окошка и спрашивают девушку, почему она плачет. Стала она жаловаться на свое горе, и предложили они ей помочь и сказали: «Если ты пригласишь нас на свадьбу и нас стыдиться не будешь, а станешь называть нас своими тетушками и к себе за стол посадишь, то мы тебе быстро весь лен перепрядем». — «Я буду очень рада, — ответила она, — входите и принимайтесь скорей за работу». Впустила она трех диковинных женщин и освободила для них место в первой светелке. Сели они и начали прясть. Одна нитку тянет и колесо вертит, другая нитку смачивает, третья сучит и пальцем о стол постукивает — а на земь падает ворох пряжи самой тонкой работы. Скрывала девушка от королевы этих трех прях, и когда та приходила, показывала ей целый ворох готовой пряжи, и похвалам королевы не было конца. Когда в первой комнате уже не было льна, они перешли во вторую, наконец в третью. Потом три женщины попрощались и напомнили девушке: «Смотри же, не забудь, что нам обещала. Это принесет тебе счастье!» Показала девушка королеве пустые светелки и большую груду пряжи, и та стала готовить свадьбу, а жених радовался, что женится на такой искусной девушке, и все ее расхваливал. Сказала тогда девушка: «Есть у меня три тетки, они сделали мне много добра: дозвольте мне пригласить их на свадьбу!» — Королева и жених отвечали: «Конечно, мы разрешаем!» И вот начался свадебный пир, и вошли во дворец три женщины в странном одеянии, а невеста им говорит: «Добро пожаловать, милые тетушки!» — «Ах, — говорит жених, — как ты можешь дружить с такими противными бабами?» — Подошел он к той, у которой была широкая ступня, и спрашивает, отчего у нее такая ступня? «От работы на прялке», — отвечает та. Подходит жених к второй и спрашивает, отчего у нее губа такая отвисшая? «Оттого, что лен смачивала», — ответила она. Спросил он третью, отчего у нее палец такой широкий? «Оттого, что нитки сучила», — ответила она. Испугался тогда королевич и говорит: «С этой поры моя милая невеста не смеет к прялке и близко подходить». Так избавилась она от ненавистной ей пряжи.

СВАДЬБА ГОСПОЖИ ЛИСЫ

Сказка первая

ил-был старый Лис с девятью хвостами. Показалось ему, что жена ему не верна, и решил он ее испытать. Растянулся под лавкой, лежит, ни двинется, ни шелохнется, притворился, будто совсем мертвый. Ушла госпожа Лиса в свою комнату, заперлась там, а кошка, что в служанках у нее жила, на шестке сидела и стряпала. И вот стало всем известно, что помер старый Лис, и объявились тогда женихи. Услыхала служанка, что кто-то за дверью стоит и стучится, пошла открывать. А был то молодой Лис и говорит он ей:

— Ты, барышня, скажи своей госпоже, что явился молодой Лис и хотел бы на ней жениться.

— Ладно, сударь молодой, я скажу.

Кошка прыгнула — туп-туп, Двери стукнули — тук-тук. — Госпожа Лиса, вы дома? — Ах, конечно, дома, дома. — Во дворе жених стоит. — А каков же он на вид?

— Есть у него таких же девять красивых, пушистых хвостов, как у покойного господина Лиса?

— Нет, — ответила кошка, — у него только один хвост.

— Если так, то мне такого не надо.

Спустилась кошка вниз и прогнала жениха прочь. Приходили потом еще другие, и было у каждого из них на один хвост больше, но всем им было отказано, пока не явился, наконец, Лис с девятью хвостами, как и у старого господина Лиса. Услыхала это вдова и говорит на радостях кошке:

Настежь двери отворяйте, Скорей Лиса убирайте!

Но только собрались праздновать свадьбу, как зашевелился старый Лис под лавкой и начал бить и колотить кого попало, и выгнал их всех заодно с госпожой Лисой из дому прочь.

Сказка вторая

ак только помер старый Лис, объявился вскоре женихом волк, постучался в дверь, а кошка, что жила у госпожи Лисы в служанках, впустила его. Поздоровался с ней волк и говорит:

Кошка, здравствуйте! Скажите, Вы чего одна сидите? Что вы делаете тут?

А кошка отвечает:

В молоко бросаю крошки, Угощу и вас немножко.

— Спасибо, госпожа кошка, — ответил волк, — а госпожи Лисы нет дома?

Кошка говорит:

Она в горнице сидит, Все горюет да не спит, Горько плачет, причитает, И все Лиса поминает.

Ответил волк:

Хочет мужа поважней, Пусть спускается скорей. Кошка прыг — и у дверей, Машет хвостиком сильней, Вот и к залу подошла, Лису громко позвала: — Дома ли вы, госпожа? Коль хотите мужа поважней, То спускайтесь поживей. Спрашивает госпожа Лиса:

— А есть у этого господина красные штанишки, и острая ли у него мордочка?

— Нет, — ответила кошка.

— Тогда мне такого не надо.

Волку отказали, а за ним явились пес, олень, заяц, медведь, лев, а потом всё прочие звери лесные. Но все не находилось такого, у которого были бы все добрые качества, которыми обладал старый господин Лис. И пришлось кошке каждый раз жениха выпроваживать. Явился, наконец, молодой Лис. Говорит госпожа Лиса:

— А есть ли у этого господина красные штанишки, и острая ли у него мордочка?

— Да, — сказала кошка, — у этого есть.

— Пусть тогда ко мне подымается, — сказала госпожа Лиса и велела служанке готовить свадебный пир:

Убери мне дом скорей, миленькая кошка, Лиса старого живей выбрось за окошко. Жирных мышек сколько он ловил, Всегда сам их поедал, Мне, небось, их не давал!

И начали они с молодым Лисом праздновать свадьбу; то-то было там плясок да веселья! И если они уже не отпировали, то, пожалуй, пляшут и сейчас.

ЗАЯЦ И ЕЖ

е легко поверить этой сказке, но сказка-то — правдивая. Мой дедушка, рассказывая ее, всегда говорил: «Неспроста сказка сказывается, значит так бывает».

А дело было вот как.

Однажды, ясным утром, когда зацветала гречиха и под голубым небом в прозрачном воздухе пели жаворонки, радуясь солнышку, стоял еж на крыльце, сложив руки на груди, и напевал веселую песенку.

Постоял он, поглядел вокруг, и вдруг решил: «Пойду-ка я в поле, на свою брюкву посмотреть, пока моя ежиха детей моет да одевает». А брюква-то росла совсем близко от дома, еж со всей семьей ходил лакомиться брюквой, и потому считал, что она принадлежит ему. Прикрыл еж за собой дверь и отправился в поле. Только хотел он завернуть за куст терновника, растущего на краю поля, как вдруг выскочил на дорогу заяц. Шел он по тому же делу — на свою капусту поглядеть. Увидел еж зайца и поздоровался с ним приветливо. А заяц был очень важный и гордый. Он даже не ответил ежу на приветствие, только посмотрел на него свысока и говорит:

— А ты что в такую рань по полю рыщешь?

— Я погулять вышел, — говорит еж.

— Погулять? — усмехнулся заяц. — Тебе бы с твоими короткими ногами лучше дома сидеть.

Обиделся еж на такие слова. Многое он мог снести, но свои ноги высмеивать он не дозволял никому. А они и вправду у него были короткие и кривые.

— Уж не думаешь ли ты, — говорит еж зайцу, — что твои ноги лучше и быстрее моих?

— Конечно, думаю. Куда тебе до меня!

— А вот увидим. Давай побежим вперегонки. Бьюсь об заклад, что я тебя обгоню.

— Не смеши меня, — говорит заяц, — ты с своими кривыми ногами хочешь обогнать меня? Но если тебе уж так хочется, то давай побежим. А что поставим в заклад?

— Бутылку вина да золотую монету.

— Ну что ж, — отвечает заяц, — ударим по рукам и побежим хоть сейчас.

— Зачем такая спешка? Я с утра еще росинки во рту не имел. Сначала я схожу домой, позавтракаю, а через полчаса вернусь на это место. Ладно?

— Ладно, — сказал заяц.

Пошел еж домой. Идет и думает:

«У зайца, конечно, ноги длиннее моих, но ум-то короче. Хоть он и важничает, а дурак-дураком. Перехитрю я его».

Пришел еж домой и говорит жене:

— Жена, одевайся поскорее, пойдешь со мной в поле.

— А что случилось? — спрашивает ежиха.

— Да вот я собрался с зайцем вперегонки бежать. Хочу обогнать его, чтоб он не очень зазнавался. А ты должна мне в этом помочь.

— Ты что, с ума сошел? — закричала ежиха. — Вздумал с кем вперегонки бежать — с длинноногим зайцем!

— Замолчи, старуха, — заворчал еж. — Раз тебе говорят иди, значит так нужно. Одевайся скорее!

Хочешь не хочешь, а пришлось ежихе одеться и пойти с ежом в поле. По дороге еж говорит жене:

— Слушай хорошенько, что я тебе сейчас скажу. Мы побежим с зайцем по этому длинному полю» Заяц побежит по одной борозде, а я по другой. Мы побежим сверху, а ты оставайся здесь у моей борозды и жди. Как только подбежит к тебе заяц, ты крикни: «Я уже здесь!»

Ежиха осталась ждать на краю поля, а еж вернулся на то место, где он оставил зайца.

— Ну что ж, — говорит заяц, — побежим?

— Побежим, — говорит еж.

Стали они каждый в свою борозду.

— Раз, два, три! — крикнул заяц и как ветер понесся вниз по полю. А еж пробежал шага три и остановился. Согнулся в глубокой борозде, сидит-не шелохнется.

Не успел заяц побежать до конца своей борозды, а ежиха ему уже кричит:

— Я уже здесь!

Заяц своим глазам не поверил: неужто еж его обогнал? А надо сказать, что еж и ежиха похожи друг на друга, как две капли воды. Не захотел заяц сдаваться.

— Бежим теперь обратно, — говорит он ежихе. И помчался заяц со всех ног, только его уши промелькнули. А ежиха осталась сидеть на своем месте. Не успел заяц добежать до краю поля, а еж тут как тут:

— Я уже здесь! — кричит он зайцу.

Заяц чуть не лопнул со злости.

— Бежим еще раз, — говорит он ежу.

— Ладно, — отвечает еж. — Мне от этого худо не будет. Будем бегать до тех пор, пока у тебя охоты хватит.

Так семьдесят три раза бегал заяц туда и обратно. А еж все его обгонял.

Прибежит заяц вниз, а ежиха ему кричит из соседней борозды: — «Я уже здесь!». Добежит обратно до верхнего края поля, а там опять еж его поджидает: «Я уже здесь!»

На семьдесят четвертый раз добежал заяц только до середины борозды и свалился замертво. Забрал еж золотую монету да бутылку вина, позвал жену, и пошли они оба домой отпраздновать победу. И если они еще не умерли, то живут до сих пор. Живут-поживают, да добра наживают.

Вот как оно вышло, что простой полевой еж обогнал зайца, и с той поры уже ни один заяц не решался больше бегать с ежом взапуски.

А ведь так и у людей бывает: кто зазнается, кто слабого и бедного обижает, сам в беду попадает.

ДУХ В БУТЫЛКЕ

ил однажды на свете бедный дровосек и работал он с утра до самой поздней ночи. Вот накопил он, наконец, немного деньжат и говорит своему сыну:

— Ты у меня один, и хочу я те деньги, что заработал кровавым потом, отдать на твое ученье. Научишься ты чему-нибудь путному и будешь меня кормить на старости лет, когда стану я слаб и должен буду сидеть дома.

И вот поступил юноша в высшую школу, учился он в ней прилежно, и учителя его хвалили. Проучился он в двух школах, но всей науки не успел одолеть, а тут уж у него вышли все деньги, заработанные отцом, и пришлось ему снова домой воротиться.

— Эх, — молвил отец с досадой, — дать я тебе больше ничего не могу, а при нынешней дороговизне и гроша-то ведь лишнего не заработаешь, только на хлеб насущный хватает.

— Милый батюшка, — ответил сын, — вы о том не беспокойтесь, может все это к лучшему. Я уж что-нибудь придумаю.

Вот собрался отец идти в лес, чтоб на лесных работах немного заработать, а сын ему и говорит:

— Возьмите меня с собой, батюшка, я вам помогу.

— Ладно, — сказал отец, — но тебе там трудненько придется. Ты ведь к тяжелой работе непривычен, пожалуй, не выдержишь, да у меня и топор-то всего один, а купить другой не на что.

— А вы у соседа попросите, — посоветовал сын, — он одолжит вам топор, а там я себе и новый заработаю.

Занял отец топор у соседа и на другое утро, чуть свет, отправились они вместе в лес. Сын помогал отцу, ничуть не уставая, и работа у них спорилась. Когда солнце стояло как раз над головою, отец и говорит: