Балканский рубеж России. Время собирать камни

Сомнения в объективности деятельности МТБЮ связаны, однако, не только с постоянно затягивающимися сроками «свершения правосудия» и преимущественным обвинением сербов. Сама процедура создания МТБЮ – Трибунал имеет мандат СБ ООН, в то время как классические международные суды создаются на базе международного договора – не только порождает множество вопросов и справедливую критику, но и раскрывает принципиальные позиции заинтересованных сторон.

Как отмечает один из признанных специалистов по этому вопросу А.Б. Мезяев, «создание юридического органа путем подписания международного договора предусматривает учет интересов всех его участников. На государства, чьи интересы в договоре не были учтены, положения договора не распространяются. В то время как резолюции СБ ООН основываются на волеизъявлении только нескольких государств. О том, что создатели трибунала сознательно стремились исключить всеобщее участие в принятии решения, свидетельствует также тот факт, что вопрос не был вынесен на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН – органа, где представлены все государства-члены».

Действительно, СБ ООН не обладает полномочиями по созданию международных судебных органов, так как ни одна статья Устава ООН, включая статьи главы VII, не содержат указания на право Совета Безопасности создавать международные трибуналы, а также любые судебные органы. Иными словами, в соответствии с общепризнанным принципом права «никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам», СБ ООН, не будучи судебным органом и не имея судебных полномочий, не вправе наделять этими компетенциями другие институты.

Кроме того, ООН, согласно Уставу (ст. 2, п. 7), не может вторгаться в исключительную компетенцию государств. В то время как резолюцией СБ №827 был нарушен принцип суверенитета и создан орган, который призван судить физических лиц – граждан государств-членов ООН. В довершение ко всему СБ ООН нарушил положение ст. 14 международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.), закрепившей право каждого человека быть судимым судом, созданным на основании закона. На основании Резолюции СБ ООН все граждане стран бывшей Югославии были лишены этого права. Таким образом, создание МТБЮ со стороны СБ ООН нарушило основополагающие принципы и нормы международного права, а значит, любые решения этого незаконно созданного органа не имеют юридически обязательной силы.

Справедливости ради необходимо привести аргументы защитников Трибунала. Одним из самых распространенных является утверждение, что СБ ООН имел право создавать международные трибуналы на основании ст. 29 Устава ООН, которая предусматривает возможность СБ «учреждать такие вспомогательные органы, какие он найдет необходимыми для выполнения своих функций». Однако это аргумент бессилия. Дело в том, что судебный орган в принципе не может быть вспомогательным органом у политического института, потому совершенно очевидно, что создание судебного органа 29 статьей не предусмотрено.

Что же касается аргумента, согласно которому МТБЮ, независимо от юридического обоснования его создания, стал законным органом, так как был признан со стороны всех государств, включая государства бывшей Югославии, то и здесь есть, что возразить. Во-первых, законность создания МТБЮ признали далеко не все страны. Например, Индия, Мексика, Союзная Республика Югославия (до момента своего распада) и ряд других государств до сих пор продолжают заявлять свои протесты по поводу юридической обоснованности создания этой структуры. Во-вторых, молчаливое признание незаконного акта не может автоматически привести к его законности.

Так почему же был создан Трибунал? По мнению подавляющего большинства российских и не ангажированных западных ученых, «Трибунал осуществляет исключительно политическую цель – подтвердить виновность только одного народа во всех войнах последнего балканского кризиса, а потому оправдать агрессию НАТО против Югославии в 1999 г., придать ее действиям законность. Многолетняя деятельность Трибунала создает у мирового сообщества неадекватное представление об участниках балканского конфликта и происходивших событиях. Трибунал создавался, чтобы переписать историю распада Югославии, изменить характер военных столкновений, переложив ответственность за все преступления, происходившие на Балканах с начала 1990-х годов, на один народ – сербов. Именно поэтому так велика цифра осужденных сербов» (Е.Ю. Гуськова).

Сегодня мы располагаем массой доказательств зависимости и пристрастности этого суда, предубежденности судей, следователей и прокуроров. Необъективность проявлялась и проявляется как в процедуре судебного процесса, так и в работе с обвиняемыми, свидетелями, научными экспертами. Среди приемов судебных чиновников – привлечение подставных свидетелей, использование доказательств «из вторых рук», ограничение возможностей экспертов (нельзя пользоваться записями) и свидетелей защиты (если не нравится выступление – переходят на ответы «да» или «нет»), защита ложных показаний, помощь свидетелям обвинения, появление в письменных показаниях того, что свидетели не говорили, сохранение имен свидетелей в тайне даже против их воли, чтобы нельзя было подготовиться к защите и допросу, работа со свидетелями по фабрикации показаний и многое другое17. Кстати, о вопиющей некомпетентности и об отсутствии необходимого профессионализма следственных органов Трибунала написала в своей нашумевшей книге «Охота: я и военные преступники» бывший прокурор МТБЮ К. дель Понте.

Среди основных нарушений в деятельности МТБЮ эксперты указывают отказ в праве на защиту лично, насильственное назначение адвокатов, проведение суда in absentia (заочно), нарушение принципов презумпции невиновности, равенства сторон и правовой определенности, в частности по вопросу о назначении наказания, нарушение принципов запрета на ретроактивное применение права, а также независимости и беспристрастности суда. Кроме того, Трибунал манипулирует статистическими данными, использует непроверенные и неточные статистическо-демографические конструкции, подгоняя их под заранее необходимый результат. Зачем все эти манипуляции?

Фактически Трибунал стал не только площадкой исторического унижения сербов, стремящихся сохранить свое национальное ядро на обломках той страны, которую они строили весь ХХ в., но и важнейшую для Запада превентивную функцию. Дело в том, что МТБЮ, акцентировав все внимание мирового сообщества на преступлениях балканских народов и, прежде всего, сербов, отвел карающий меч Фемиды от тех, кто устроил невиданную с времен Второй мировой войны гуманитарную катастрофу на юге Европы в 1999 году. Они судят, чтобы не быть судимыми, так как последствия агрессии НАТО (об этом подробно сказано в главе «Агрессия НАТО против Югославии») меркнут в сравнении с многими нарушениями прав человека времен межэтнических конфликтов в бывших югославских республиках. Очевидно, что Трибунал создавался не ради торжества карающего меча Фемиды, а в интересах определенных игроков мировой политики. Однако, интересы интересами, но всегда есть конкретные исполнители.

А судьи кто?

«Попасть сюда – вызов карьеры для любого!» – так максимально емко сформулировал отношение к Трибуналу один из сербских адвокатов. И действительно, попасть в международные судьи, обвинители или секретариат – это дело не только престижное, но и выгодное.

Согласно Уставу МТБЮ, Трибунал состоял из так называемых камер (коллегий) – двух Судебных и Апелляционной, Обвинителя и Секретариата.

Камеры состояли из 16 постоянных независимых судей, причем среди них не могло быть двух граждан одного и того же государства, и в любой период времени максимум девяти независимых судей ad litem, среди которых также не могло быть двух граждан одного и того же государства. Трое постоянных судей и в любой период времени максимум шесть судей ad litem входили в состав каждой из Судебных камер. Каждая Судебная камера, в которую распределялись судьи ad litem, могла делиться на секции по трое судей в каждой, состоящих как из постоянных судей, так и из судей ad litem. Секция Судебной камеры имела те же полномочия и обязанности, что и Судебная камера в соответствии с Уставом, и выносила решения в соответствии с теми же правилами.

Семеро из постоянных судей входили в состав Апелляционной камеры. При рассмотрении каждой апелляции Апелляционная камера заседала в составе пяти из своих членов (ст. 12).

Устав МТБЮ предусматривал, что в качестве судей могли избираться лица, «обладающие высокими моральными качествами, беспристрастностью и добросовестностью, которые удовлетворяют требованиям, предъявляемым в их странах для назначения на высшие судебные должности» (ст. 13). При определении общего состава камер и секций судебных камер должным образом учитывался опыт судей в области уголовного права, международного права, в том числе международного гуманитарного права и норм в области прав человека.

Четырнадцать из постоянных судей Трибунала сроком на четыре года избирались абсолютным большинством Генеральной Ассамблеи ООН из представляемого Советом Безопасности списка. В этом одно из принципиальных отличий Гаагского трибунала от суда над нацистскими преступниками: тогда судей назначали представители держав-победительниц.

Список СБ ООН формировался следующим образом. Любая страна – член ООН, а также государства, не являющиеся членами Организации Объединенных Наций, которые имеют постоянные миссии наблюдателей в центральных учреждениях ООН, могли предлагать не более двух кандидатур, отвечающих требованиям, изложенным в ст. 13 Устава. Причем среди них не могло быть двух граждан одного и того же государства и ни один из них не мог быть гражданином того же государства, что и судья, который является членом Апелляционной камеры. Из числа полученных кандидатур Совет Безопасности составлял список, в который включалось не менее 28 и не более 42 кандидатов (ст. 13-бис).

В случае вакансии в камерах среди постоянных судей Генеральный секретарь ООН после консультации с Председателем СБ и Председателем ГА назначал на соответствующий оставшийся срок полномочий лицо, отвечающее требованиям 13 статьи Устава.

27 судей ad litem (специальных) избирались также на четыре года по аналогичной схеме Генеральной Ассамблеей и не могли быть переизбраны. На этот раз список Совета Безопасности должен был включать не менее 54 кандидатур. Причем каждое государство могло выдвинуть не более четырех кандидатур, учитывая справедливое географическое распределение и справедливую представленность женщин и мужчин среди кандидатов, а также принимая во внимание надлежащее представительство основных правовых систем мира (ст. 13 кватер).

Судьи ad litem в течение своего срока полномочий назначались Генеральным секретарем, по просьбе Председателя Международного трибунала, для исполнения функций в Судебных камерах в ходе одного или нескольких судебных разбирательств общей продолжительностью до трех лет, но не включая три года. Важно, что в течение периода, на который они назначались, судьи ad litem обладали теми же полномочиями и привилегиями, что и постоянные судьи Трибунала; обладали полномочиями выносить судебные решения в ходе досудебного разбирательства не только по делам, для рассмотрения которых они были назначены, но и по другим делам. Правда, судьи ad litem не могли быть избраны на должность Председателя Трибунала или председательствующего судьи Судебной камеры; не имели права голосовать при их выборах; не имели полномочий принимать правила процедуры и доказывания, участвовать в вынесении приговора, консультировать Председателя в отношении распределения судей, в отношении помилования или смягчения приговора (ст. 13 кватер).

Председателя Трибунала, который одновременно являлся председателем Апелляционной камеры, избирали постоянные судьи МТБЮ из числа своих членов – «объективность» в действии. Председатель после консультаций с постоянными судьями распределял четырех из них в Апелляционную и девять судей – в Судебные камеры. Каждый судья работал лишь в той камере, в которую он или она были распределены. В свою очередь постоянные судьи каждой Судебной камеры избирали председательствующего судью (ст. 14).

Пост Председателя Трибунала последовательно занимали итальянец А. Кассезе, американка Г.К. Макдоналд, француз К. Жорда, американец Т. Мерон, итальянец Ф. Покар, гражданин Ямайки П. Робинсон. Последний, кстати, в 2008 г. снял с себя полномочия председательствующего судьи на процессе по делу бывшего лидера боснийских сербов Р. Караджича, пояснив, что он не может совмещать пост председателя МТБЮ и судьи на процессе. Вместо себя главой судебной тройки он назначил судью из Германии К. Флигге. Думаю, однако, дело не в принципиальности Робинсона, а в самой природе Трибунала, в символизме. Побежденный судит победителя. Как известно, кроме советской армии самое ожесточенное сопротивление нацистским захватчикам оказывали именно сербы, а на территории Боснии Югославской народной армией были созданы целые зоны, которые были неподконтрольны командованию Вермахта.

С 17 ноября 2011 г. пост Председателя МТБЮ занимал снова американец – Т. Мерон. Перечень кандидатур председателей Трибунала – три американца, два итальянца, француз, гражданин Британского Содружества – еще раз свидетельствует о главных интересантах создания этого института.

Первый состав судей был приведен к присяге в ноябре 1993 года. В 2000 г., когда количество рассматриваемых Трибуналом дел существенно возросло, СБ ООН принял решение о приглашении в Гаагу еще 27 судей ad litem. Весьма показательно, что за все годы существования Трибунала ни один судья из стран постсоветского пространства, за исключением Прибалтики, в его работе не участвовал.

Секретаря Гаагского трибунала на четырехлетний срок назначал также Генеральный секретарь ООН. Согласно сложившейся практике, это был юрист из Голландии. В обязанности Секретариата, помимо административных и финансовых вопросов, входили техническое обеспечение работы следствия и суда, связи с общественностью и журналистами, организация службы безопасности, службы переводов, защиты жертв и свидетелей. Всего в Международном трибунале, включая технический персонал, работали около 1200 человек из почти 80 стран мира. Среди обслуги МТБЮ были представители России.

Многие, кто поработал в Гааге, отмечали резкий «дисбаланс между различными правовыми системами, поскольку число юристов и следователей из стран англосаксонской системы права, включая и граждан развивающихся стран, было в нем неоправданно большим, не соответствующим доле этих стран в мировом населении» (Н. Михайлов). Такая национальная несбалансированность персонала, безусловно, сказывалась на объективности следствия. Кроме того, сотрудники канцелярии прокурора боялись высказать свое мнение, так как это могло стоить им высокооплачиваемого места.

И еще одна интересная подробность о внутреннем мире МТБЮ. Оказывается, при подборе кадров предпочтение отдавалось тем, кто имел высокопоставленных друзей или покровителей в Трибунале или за его пределами, особенно из влиятельных стран. Как вспоминает руководитель одной из следственных групп МТБЮ, «за время работы в Трибунале нас не покидало ощущение того, что мы работали не в международной организации, функционирующей в сфере уголовной юстиции, а в частной лавочке, где большие начальники, за пределами уголовного права и процесса, порой забывают о принципе законности».

Не лишним будет указать на масштабы финансирования «частной лавочки». Содержание этого органа «правосудия» до 2003 г. обходилось мировому сообществу почти в 100 млн. долл. ежегодно. Бюджет МТБЮ на двухгодичный период 2004-2005 гг. предлагался на уровне 262,3 млн. долл. (до пересчета). Однако, как отмечали российские представители в ООН, пересчет ресурсов приводит к значительному его увеличению.

Кроме того, есть сведения и о других источниках финансирования. Так, еще в 2001 г. появилась информация о том, что МТБЮ получил значительные средства от отдельных правительств, частных фондов и корпораций в нарушение статьи 32 его Устава. Основная часть средств поступала от правительства США наличными (!) или в виде подарков компьютерного оборудования. Так, в 1994-1995 гг. США предоставили 700 тыс. долл. и оборудование на 2,3 млн. долл. В том же году Институт открытого общества – Фонд Сороса предоставил 150 тыс. долл. Аналогичные пожертвования были сделаны Фондом Рокфеллера, корпорацией «Тайм-Уорнер». Кстати, Фонд Сороса финансировал не только Трибунал, но и главную газету Армии освобождения Косово. Трибунал получал поддержку от Коалиции за международную справедливость, созданной и финансируемой опять же Соросом, а также от Института права для Центральной и Восточной Европы, созданного Американской ассоциацией адвокатов, и юристами, сотрудничающими с правительством США для преобразования юридической системы бывших социалистических стран. Таким образом, «вызов карьеры» работников Трибунала как и выносимые ими решения хорошо оплачивались, что является еще одним доказательством ангажированности этого института.

Главная фигура

И все же главной фигурой МТБЮ являлся не Председатель, а прокурор Трибунала. Именно от него во многом, если не во всем, зависела судьба обвиняемых. Широко известный афоризм: «Некомпетентный прокурор может затянуть передачу дела в суд на месяцы или годы, а компетентный – на гораздо более длительный срок» – как нельзя лучше подчеркивает высокий профессионализм гаагских обвинителей.

Первым главным прокурором в октябре 1993 г. СБ ООН утвердил венесуэльского правоведа Р. Эскобара-Салома, совесть которого оказалась спасенной предложением поста министра внутренних дел. Эскобар, не задумываясь, отказался от высокооплачиваемой должности и в феврале 1994 г. улетел в Венесуэлу. Исполняющим обязанности прокурора некоторое время был австралиец Г. Блювитт. Кстати, именно он один из первых среди юристов МТБЮ отметил его политическую природу: «В том, что касается условий создания трибунала, он – политическая организация… мы пытаемся учитывать возможные последствия своих решений на развитие ситуации в бывшей Югославии». Вот вам и Фемида с завязанными глазами!

С августа 1994 по июль 1996 г. прокуратуру возглавлял профессор права из ЮАР Р. Голдстоун. Чуть дольше на этом посту задержалась юрист из Канады Л. Арбур, которую в августе 1999 г. сменила К. дель Понте. Как показывает практика Гаагского трибунала, прокурор – это не печать на всю жизнь. Арбур покинула этот пост в связи с назначением на должность судьи Верховного суда Канады, а в 2004 г. вернулась в ООН на должность Верховного комиссара по правам человека, в которой пребывала до 2008 г. Неплохо устроилась и ее сменщица – с января 2008 г. по 2011 г. дель Понте занимала пост посла Швейцарии в Аргентине. С сентября 2012 по август 2017 гг. она была членом Международной комиссии по расследованию событий в Сирии под эгидой Верховного комиссара ООН по правам человека. В мае 2013 г. с именем дель Понте был связан очередной «скандал» – она высказала мнение, диаметрально противоположное существующим в западных кругах установкам. Экс-прокурор заявила, что в Сирии применяют химическое оружие именно антиправительственные формирования и Б. Асад к этому не имеет никакого отношения. 6 августа 2017 г. дель Понте сложила полномочия члена комиссии в связи с тем, что «Совет безопасности ООН не дает хода материалам комиссии». Надеюсь, у нее теперь есть время написать еще одну «Охоту» – на этот раз о Сирии.

Всемирную известность дель Понте принес четырехлетний процесс над экс-президентом Сербии С. Милошевичем, завершившийся смертью при невыясненных до сих пор обстоятельствах главного узника Схевенингенской тюрьмы. Откровения бывшего прокурора в книге «Охота: я и военные преступники», в которой она рассказывает о случаях вырезания органов у живых сербских пленных косовскими албанцами, о противодействии суду ЦРУ, ООН, НАТО, вызывают странные чувства. С одной стороны, это восхищение смелостью женщины, не побоявшейся, несмотря на развернутую травлю в СМИ, на угрозы политического характера, обнародовать эти данные. С другой – поражаешься бессилию международной правовой системы перед реальными преступниками и их покровителями. Очевидно, что эта книга сыграла не последнюю роль в организации производства в отношении самого бывшего прокурора.

В 2010 г. МТБЮ начал расследование в отношении дель Понте, которую подозревали в запугивании и подкупе свидетелей, а также в подтасовке свидетельских показаний. Расследование также велось в отношении еще двух обвинителей Трибунала – Д. Саксона и Х. Юртц-Ретцлафа. Это первый подобный случай за все годы существования Трибунала. Обвиняемые не признали выдвинутых против них обвинений, но обещали сотрудничать со следствием.

Формальным поводом к началу расследования послужили жалобы свидетелей по делу В. Шешеля. В частности, свидетели заявляли, что следователи оказывали на них давление, угрожали им, а в некоторых случаях предлагали деньги за дачу показаний. Например, одному свидетелю, по его собственным словам, в обмен на нужные обвинению показания предлагали высокооплачиваемую работу в США. Чаще, однако, свидетели жаловались на запугивание, шантаж и лишение сна.

Долгожителем Трибунала стал Серж Браммерц. Он имеет солидный послужной список: работал федеральным прокурором Бельгии, являлся сотрудником профильного комитета Еврокомиссии, занимался расследованием громких коррупционных дел и блестяще, по мнению Совбеза ООН, провел расследование убийства бывшего ливанского премьера Р. Харири. Известно, что при определении фигуры преемника дель Понте на посту главного прокурора МТБЮ к мнению самого Трибунала в ООН не прислушались – сотрудники этой структуры настаивали на назначении первого заместителя прокурора, американца Д. Толберта. Тот факт, что мнение сотрудников МТБЮ не было учтено, является очередным подтверждением недовольства международным сообществом работой этого органа.

Однако неважно – американец или бельгиец возглавляет прокуратуру. Приоритеты обвинения от перемены мест слагаемых не меняются, а ими остаются осуждение самых известных и авторитетных сербов. Так, Радован Караджич в марте 2016 г. осужден на 40 лет тюрьмы; генерал Ратко Младич – получил пожизненный срок. Горан Хаджич умер во время процесса – в феврале 2015 г. у него был диагностирован неоперабельный рак – до такого состояния его могли сознательно довести служащие Трибунала, где он находился с июля 2011 года. 14 апреля 2015 г. Трибунал принял решение временно освободить Хаджича для лечения в Сербии, где он и скончался.

Нюрнберг наизнанку

Международный трибунал по бывшей Югославии не имеет иных аналогов, кроме трибуналов, судивших преступников Второй мировой войны. Однако любые отсылки к Нюрнбергу, заявления о «подтверждении Нюрнбергских принципов» (М. Олбрайт) ложны. МТБЮ действительно стал первым после Нюрнбергского трибунала и Международного военного трибунала для Дальнего Востока международным органом для рассмотрения дел о военных преступлениях, преступлениях против человечности и геноциде. Однако духа Нюрнберга в нем нет.

В центре логики Нюрнбергского трибунала находились «преступления против мира». Верховный судья Р. Джексон, поднявшись со своего места, чтобы объявить о начале процесса, сказал: «Привилегия открыть первый в истории судебный процесс по обвинению в преступлениях против мира накладывает на нас серьезную ответственность». Он не сказал, что это был первый в истории судебный процесс, посвященный преступлениям против человечности, а выразил общее отношение к произошедшему в годы Второй мировой войны: «преступление, заключающее в себе все прочие меньшие преступления, состоит в развязывании несправедливой войны».

В тексте приговора, вынесенного 30 сентября 1946 г., говорится: «Война сама по себе есть зло. Ее последствия затрагивают не только воюющие страны, но сказываются на всем мире в целом. Поэтому военная агрессия – не просто международное преступление, а главное международное преступление, отличающееся от других военных преступлений лишь тем, что включает в себя их совокупное зло».

Именно такой была философия Нюрнбергского процесса: худшим преступлением, которое лидеры одного государства могут совершить в отношении другого государства, является нарушение его суверенитета путем нападения на него. Однако согласно такой философии лидеры западных стран, которые сначала методами холодной войны, а потом и открыто нарушали суверенитет социалистической Югославии, потом Союзной Республики Югославии, должны были оказаться на скамье подсудимых. Но тогда это был бы совсем иной Трибунал.

Еще одно важное отличие МТБЮ от Нюрнбергского процесса заключается в том, что последний проводился не от имени «международного сообщества», а от имени четырех стран-членов антигитлеровской коалиции. Если в Нюрнберге и Токио победители судили побежденных, то в Гааге рассматриваются дела о преступлениях независимо от того, на чьей стороне были те, кто их совершили. Например, в Нюрнберге иски формулировали следующим образом: «Соединенные Штаты Америки, Французская Республика, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Союз Советских Социалистических Республик против господина Г. Геринга» и т.д.

Как известно, другие государства, даже нейтральные, не получили приглашение участвовать в подготовке или непосредственной работе трибунала. Обвинения в Гааге формулируются на основании Устава МТБЮ. Например, Р. Караджич обвиняется в «геноциде; соучастии в геноциде; в истреблении людей как в преступлении против человечности; в убийствах как в преступлениях против человечности; в преследовании по политическим, расовым и религиозным мотивам; в других негуманных действиях». Иными словами, философия современных международных трибуналов заключается в принципе – по «преступлениям против человечности» решение выносят представители «человечности», т.е. международное сообщество в лице судей, обвинителей и следователей, назначенных ООН и финансируемых американским правительством и американскими же магнатами.

Кроме того, существенные различия есть и в процедурных и во временных рамках. Например, Нюрнбергский процесс продлился меньше года – с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г., Токийский – два с половиной года – с 3 мая 1946 г. по 22 ноября 1948 г. Не менее значимое различие заключается в количестве обвиняемых (в Нюрнберге – 22 человека, в Токио – 25, в Гааге – 157) и осужденных (в Нюрнберге – 19, в Токио – 25, в Гааге – 79). Справедливости ради надо сказать, что послевоенные трибуналы применяли смертную казнь через повешение (в Нюрнберге было вынесено 12 таких приговоров (один заочно), в Токио – семь). Однако пока работал Трибунал в Гааге, умерло при разных обстоятельствах более 20 человек. Мы уже даже не сравниваем тяжесть преступлений в ходе самой страшной войны в истории человечества и балканских войн. И самое главное – Вторая мировая война планировалась и готовилась, т.е. преступления тщательно планировались. В Югославии же люди встали на защиту своей земли. Конечно, среди бойцов национальных армий были и изверги, которые в ряде случаев понесли заслуженное наказание, но далеко не все, причем доподлинно известные преступники осуждены.

Максимальное наказание, которое может вынести МТБЮ, – пожизненное заключение. В то же время судом не принимаются ссылки на «исполнение обязанностей» или «подчинение приказам», он не может начаться в отсутствие обвиняемого. Осужденные МТБЮ лица отбывают свой срок в одном из государств, подписавших соответствующее соглашение с ООН.

В отличие от гаагских юристов, судьи в Нюрнберге хорошо понимали, что апелляции к одной лишь нравственности или же к смутным представлениям о преступлениях, шокирующих сознание цивилизованных наций, были недостаточны для того, чтобы обосновать их судебную власть на территории Германии. Тогда судьи утверждали универсальную ценность международного права, которое все государства должны уважать и применять. Более того, у наднациональных трибуналов не было права смещать власти того или иного государства.

Внимательно вчитайтесь в нюрнбергские формулировки. «Всеобщность и верховенство международного права не делает необходимым его всеобщее принудительное применение. Что касается наказания лиц, виновных в нарушении законов и обычаев ведения войны, то всегда признавалось право государства, в чьих руках оказались нарушители, учреждать трибуналы и карать преступников… Внутри границ государства, имеющего признанное и функционирующее правительство, осуществляющее суверенную власть над его территорией, лицо, нарушившее международное право, может понести наказание лишь от рук властей или представителей этого государства. Всеобщий характер права не лишает такое государство эксклюзивной власти применять санкции или отказываться от них в рамках собственных границ… Лишь принимая во внимание экстраординарный и временный характер нынешней ситуации в Германии, мы можем гармонизировать наш процесс при помощи установленных принципов национального суверенитета. В Германии международный орган (Контрольный совет) взял на себя и применил власть для создания судебного механизма в целях наказания виновных в нарушении норм международного права. Власть, которую никакой международный орган без позволения не мог бы взять на себя и применить внутри государства, национальное правительство которого находится при исполнении своих полномочий».

Если бы в основе МТБЮ лежали принципы Нюрнберга, то Тачи и Харадиная уже давно бы осудил сербский трибунал. Но это положение совершенно не совместимо с существованием МТБЮ. Следовательно, можно утверждать, что создание МТБЮ – есть радикальное отступление от существующего права, подтвержденного в Нюрнберге, а значит Трибунал по бывшей Югославии – вовсе не правопреемник Нюрнбергского трибунала. Гаагский трибунал внес в международное право новую доктрину вмешательства, которую Нюрнбергские судьи явно и намеренно отвергли.

Разница между Нюрнбергом и МТБЮ вполне ясна. Тогда как нюрнбергские судьи утверждали, что законность их деятельности исходила от суверенной власти в Германии, судьи МТБЮ считают, что отправление ими правосудия основывается лишь на моральном праве или же иных смутных и эмоциональных понятиях. В своем первом постановлении судебная палата МТБЮ заявляла, что национальный суверенитет должен автоматически отступить, когда речь идет об особо тяжких преступлениях: «Судебная палата выражает согласие с тем, что при подобных обстоятельствах суверенные права государств не могут и не должны главенствовать над правом международного сообщества действовать необходимым образом, так как предполагаемые преступления оказывают воздействие на все человечество и шокируют сознание всех народов мира».

В Уставе МТБЮ даже не упоминаются «преступления против мира». МТБЮ в ряде случаев заявлял, что разбирать такие преступления – не в его компетенции. И это притом, что создатели МТБЮ заверяли всех, что они будут применять существующее международное право, а не создавать новое. Столь же очевидно, что военные действия могут быть признаны законными лишь в том случае, если они ведутся в целях самообороны или же одобрены Советом Безопасности ООН. Поэтому нет никаких разумных оправданий заявлению МТБЮ о том, что его юрисдикция не распространяется на случаи военной агрессии, сделанному после того, как Трибунал просили расследовать нападение сил НАТО на Югославию в 1999 г. Фактически МТБЮ утвердил доктрину «гуманитарного вмешательства», так как отказался судить НАТО за нападение на Югославию. Благодаря Нюрнбергскому процессу в послевоенной международной правовой системе за военной агрессией закрепился статус главного международного преступления. Это явно контрастировало с политической философией нацистов, презрительно относившихся к идее государственного суверенитета, считавших ее искусственным изобретением буржуазного либерализма, призванным скрыть биологическое единство европейского континента. Из этого можно заключить, что приверженность принципу невмешательства во внутренние дела государств, нашедшая подтверждение в Уставе ООН как часть Нюрнбергских принципов, была попыткой институционализации антифашистской теории международных отношений. Эту теорию уничтожили страны НАТО, напав на Югославию в 1999 г.

Так по ком звонит Гаагский колокол? Он звонит по тем, кто правит миром, правит несправедливо, жестоко и кроваво.

Грядущее Темновековье: возможные сценарии развития балканского региона

Балканский регион как наиболее турбулентная зона в силу транзитного положения (трубопроводы, транзит грузов и мигрантов, наркотрафик), чересполосного проживания народов, наложения культур и религий является особо уязвимым в условиях обострения борьбы за влияние, территории и ресурсы. Балканы могут стать как самостоятельным очагом конфликта, так и триггером более масштабных противостояний. Учитывая внутреннюю специфику региона, а также внешний фактор – интересы третьих стран (прежде всего, США, Германии, Турции, Саудовской Аравии, Ирана), военно-политических блоков (НАТО) и негосударственных акторов мировой политики (ЧВК, международные террористические и криминальные структуры), наиболее вероятными сценариями развития региона видятся следующие: «Балканский халифат» и «Албанизация».

Сценарий «Балканский халифат»

В условиях активных процессов радикализации ислама, постоянного ухудшения социально-экономического положения большинства населения региона, усиливающегося миграционного давления из мусульманских стран Африки и Ближнего Восток и при беззубой политике национальных правительств возникновение радикальной исламской политии – «Балканского халифата» (БХ) – дело времени. Очаги/ядра БХ как сетевой структуры могут оформиться в ближайшие 10-15 лет. К середине века – при неизменности названных выше факторах – это образование может приобрести устойчивые очертания. Рождение БХ произойдет в постоянно расширяющихся границах проживания исповедующего ислам населения региона (Албания, Греция, Болгария, Босния и Герцеговина (БиГ), Македония, Сербия, включая Косово, Черногория).

Предпосылки данного сценария были заложены в 1990-х гг., когда для участия в боснийской войне прибыли первые моджахеды. Многие из них осели на территории БиГ, имеют гражданство, многодетные семьи и устойчивые связи с террористическими организациями в Афганистане, Египте, Йемене, Ираке, Сирии, Саудовской Аравии, Турции.

Это зерно упало на благодатную почву. Дело в том, что еще в политической рамке Османской Турции началось формирование особой религиозно-социальной группы – боснийских мусульман, которые по национальной принадлежности были сербами, принявшими ислам. Впервые термин «мусульманин» как определение не религиозной, а этнической принадлежности появляется в СФРЮ. Так, в анкетах жители БиГ писали: «вероисповедание – атеист, национальность – мусульманин». По переписи 1971 г. мусульмане получили статус народности, а по конституции 1974 г. – нации.

Но важно не столько конструирование нации мусульман, сколько ее особая религиозная ориентация, поощряемая политическим руководством Югославии. Благодаря специфической структуре федеральной власти (децентрализации), в которой многие принципиальные вопросы были отданы в распоряжение республиканских структур, ислам, начиная с 1970-х гг., пережил в СФРЮ невиданное возрождение. Развивающиеся в рамках Движения неприсоединения и в поиске т.н. «третьего пути», отношения Белграда с арабским миром, включенность в радикальные исламские структуры отразились, прежде всего, на мусульманах Боснии и Косово. В течение 1980-х гг. отмечался настоящий строительный бум мечетей на территории всей БиГ. Ежегодно высшее исламское образование на Ближнем Востоке получали сотни молодых боснийцев, которые возвращались на родину зачастую с радикальными и фундаменталистскими взглядами. Активную политику в этом регионе проводили Иран и Саудовская Аравия (СА). В настоящее время ощутимо влияние СА и Турции. Аналогичные процессы исламизации проходили в зонах проживания албанцев, преимущественно в сербском автономном крае Косово и Метохия, который после провозглашения независимости при самой активной поддержке США и ЕС стал еще одним центром радикального исламизма.

Таким образом, в регионе на территориях проживания исповедующих ислам народов глубоко удобренная историческая почва является идеальным местом дислокации и расширения радикальных исламистских структур, формирующих совершенно новый геополитический контур.

Вероятность данного сценария определена не только историческими факторами, но и происходящими в длящейся современности процессами. В настоящее время с согласия властей БиГ и частично признанного образования «Республики Косово» (РК) создана и успешно действует, расширяя ареал своего присутствия, сеть военных лагерей – параджматов (деревень) по подготовке боевиков и террористических групп. По данным сербского МВД, исламистские организации «Ваххабия» и «Красная роза» уже действуют не только в БиГ, но и на юге Сербии и в Черногории, «Тарикат» – в Македонии, Косове и на севере Албании. Главной целью своей деятельности подобные организации провозглашают образование «Зелёной трансверзалы», то есть, сплошного пояса мусульманских (прото)государств в подбрюшье Европы. Центрами легальной дислокации радикальных и экстремистских структур является БиГ и РК.

В настоящее время обученные боевики едут в горячие точки за пределы региона – в Афганистан, Ирак, Сирию. Доказаны устойчивые связи балканских групп с запрещенным в России террористическим новообразованием «Исламское государство» (ИГ). При любом обострении ситуации и изменившихся условиях все эти группы будут использованы внутри балканских стран. Кроме того, возвращающиеся из горячих точек «воины Аллаха» (а это от 15 до 40% уехавших воевать только на стороне ИГ) занимаются активной вербовкой новых «солдат удачи».

Вероятность реализации сценария БХ находится в прямой зависимости не столько от внутренних факторов (социально-экономическое, политическое, демографическое положение) развития региона (бедность здесь исторична и привычна, поэтому сама по себе триггером конфликта не является), сколько от общемировой конъюнктуры. Дестабилизация больших пространств на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которая происходит при активной поддержке США и стран НАТО, а также рост населения в неблагополучных странах Юга ведет к миграционному давлению на Балканы – именно по «балканскому маршруту» в Европу следует значительная часть беженцев. По данным агентства ЕС Frontex, за 2015 год в Евросоюз прибыли 1,8 млн. мигрантов. И это лишь первая волна миграционного цунами, способного поглотить всю Европу. Немецкий социолог, экономист и демограф, профессор Университета Бремена Г. Хайнзон уверен, что в Евросоюз в ближайшие 35 лет теоретически может перебраться 250 млн. мигрантов. Выкладки Института Гэллапа рисуют вообще апокалиптическую картину – к 2050 г. из африканских и ближневосточных стран захотят обосноваться в Европе 950 млн. человек. Такая миграция не может быть вызвана только конфликтами, но «демографическим сбоем». Он наступает, когда на каждых 100 мужчин в возрасте 40-44 лет в стране приходится меньше 80 мальчиков в возрасте до 4 лет. В Германии это соотношение равно 100/50 (в подавляющем большинстве христианских стран Европы цифры аналогичны), а в секторе Газы, населенном палестинцами (арабами) – 100/464. В Афганистане на 100 мужчин приходится 403 мальчика, в Ираке – 351, в Сомали – 364.

Скорость и форма реализации, а также степень вероятности сценария БХ зависит от вариантов глобального развития. Он может быть как купирован, так и использован в интересах «гегемона» (США, НАТО, ТНК): получится своего рода «эффект Аль-Каиды». Радикальных исламистов и боевиков «гегемон» может использовать против России и ее союзников (прежде всего, Сербии) в регионе, включая прямые военные акции (по аналогии с вылазками в Сирии). При жестком сопротивлении сербов, возможно установление четких границ БХ с сохранением неприкосновенности территорий их проживания.

Если же глобальные трансформации приведут к возникновению новой гегемонии, то это позволит установить зону стабильности, которая будет касаться в первую очередь транспортных коридоров, включенных в концепцию Нового шелкового пути (прежде всего, это железные дороги, порты, автомагистрали). Все, что остается за этими коридорами, будет регулироваться местными кланами, бандами, вооруженными формированиями – как в Ираке и Ливии.

Максимально быстро сценарий БХ реализуется в условиях регионализации мира. Дробление и дезинтеграция Европы и мировой политической карты в целом сформирует благоприятные условия к завершению передела на Балканах. В условиях регионализации границы балканских государств будут в значительной степени переформатированы. С большой долей вероятности можно говорить о разделе территории БиГ (по линии соприкосновения сербов, хорватов и боснийский мусульман – Республика Сербская и Федерация БиГ) и Македонии (по линии соприкосновения албанцев и македонцев. Процесс реализации т.н. Албанской платформы, принятой 7 января 2017 г. в Тиране и предполагающей придание албанцам в странах их проживания статуса государствообразующей нации, уже запущен.

Начавшееся переформатирование Европейского Союза (Брексит) – важный фактор активизации сценария. Меняются не только институты и процедуры, утрачивается, растаивает мифология ЕС как «земли обетованной». В современных условиях вступление в ЕС (которое вряд ли когда-нибудь состоится для таких стран как БиГ, Македония, Сербия, Черногория, несмотря на все анонсированные в последнее время Еврокомиссией программы) не дает материального благополучия, и даже наоборот ведет к обнищанию (примеры Болгарии, Румынии, Хорватии), уже не рассматривается исламизированной молодежью как конечная цель. Они хотят строить полностью свой мир. И готовы бороться за него любыми (силовыми, террористическими, демографическими) способами.

Но не следует забывать такой важный военно-политический фактор, как наличие в регионе американских и натовских баз. Членами НАТО к настоящему моменту стали восемь балканских стран – Албания, Болгария, Венгрия, Греция, Румыния, Словения, Хорватия, Черногория. Возможно самым значимым фактором сдерживания (или активизации, что совершенно не исключено) развития сценария БХ могут стать именно американские вооруженные силы, центрами размещения которых являются Болгария (авиабазы Безмер и Граф-Игнатьево, полигон Ново-Село), Косово (Кэмп Бондстил и Филм-сити), Греция (бухта Суда). В случае активизации сценария БХ очевидно усиление группировок НАТО в Хорватии и Румынии, а также создание морской базы в портах Черногории (хотя достаточно просто наличие авианосцев в бухтах Адриатики).

Кроме того, на политических площадках ЕС активно обсуждается возможность создания собственной армии. Однако даже если это произойдет (в настоящее время остро стоит вопрос сохранения самого Союза), она будет не в состоянии самостоятельно справиться с расширением фактических и ментальных границ БХ. Роль миротворческих сил ООН не может быть значительной, поскольку они не могут быть размещены в случае открытого конфликта между местным (христианским) населением и представителями радикального ислама. Эти границы с большой долей вероятности будут проходить в местах соприкосновения сербов и боснийских мусульман, сербов и албанцев, македонцев и албанцев, болгар и албанцев, греков и албанцев. В случае участия в конфликте сербов хорваты, несмотря на религиозную принадлежность – они католики, выступят на стороне радикальных исламистов.

При усиливающемся давлении и агрессивной риторике по отношению к Сербии и Республике Сербской очевидным вариантом выживания сербов видится создание современных мобильных военных структур, что невозможно, учитывая экономическую слабость этих стран, без прямого участия России. Только при серьезных финансовых, технологических и организационных вливаниях с нашей стороны можно реанимировать практически уничтоженную сербскую армию. Важно отметить, что по психологическому духу и способности принимать верные решения в экстремальных ситуациях сербские военные занимают самые высокие позиции. Традиция юнакства (от серб. «юнак» – герой) – военного геройства, формировавшаяся на протяжении столетий борьбы с турецким владычеством, немецкой оккупацией, внутрибалканскими врагами периода Второй мировой войны (усташами – хорватскими националистами; балистами – албанскими отрядами на службе СС) и в условиях современных балканских войн (по сути, сербы выиграли боснийскую войну и уничтожили сопротивление Армии освобождения Косово; только вмешательство США и НАТО изменили расклад сил в регионе) продолжает воспитываться и жить в молодых сербах, готовых к отрытому противостоянию с врагами.

Однако уверена, что открытые столкновения возможны лишь на стадии завершения сценария БХ. Его успех будет определяться не военными победами, но постепенным поглощением пространства, как это было в Косово. В балканских странах уже существует значительный сегмент мусульман. В настоящее время более 5% населения исповедуют ислам в Греции, более 3% – в Сербии (без Косово); 2,4% – в Словении. В православной Болгарии – 13,7%. Почти все население частично признанной Республики Косово – 95,6%, что в абсолютных цифрах составляет почти 2 млн. чел. – исповедует ислам. За ней в рейтинге следуют Албания (56,7%), Босния и Герцеговина (40%) и Македония (33,3%). В Черногории более 19% исповедующих ислам. Самые немусульманские страны региона: Венгрия (0,1%); Румыния (0,3%), Хорватия (1,5 %).

В абсолютных цифрах число уже сегодня готовых поддержать идею БХ или лояльно к ней относящихся насчитывает чуть более 6 млн. человек – жителей региона. Это при том, что есть только две силы способные реально противостоять исламизации – сербы, проживающие в Сербии и Республике Сербской БиГ – чуть более 4 млн.) и хорваты (чуть более 2 млн.), что вместе составляет также более 6 млн. Данные приводятся из расчета самой активной части населения от 15 до 55 лет. Получается, фактически, паритет. И это без учета миграционных волн из стран Ближнего Востока и Африки, которые проходят по балканскому маршруту. Что же касается сербов и хорват, то эти народы имеют жесткий исторический конфликт и вряд ли смогут выступить когда-нибудь единым фронтом.

Исламизированная часть населения региона опасна не только своей агрессивностью, склонностью к радикализму и экстремистской деятельности (особенно это актуально для экономически слабых и депрессивных стран), но и тем, что она фактически объявила славянскому населению демографическую войну. Рождаемость в семьях, исповедующих ислам, превышает аналогичную у христиан или атеистов в 3-5 раз.

На фоне тяжелейшего социально-экономического кризиса, высокого уровня безработицы (в Косово, на юге Сербии, в отдельных районах Македонии и Греции ее уровень превышает 55% трудоспособного населения) и криминализации общественных отношений исламизация населения приобретает устойчивый и почти добровольный характер. Выход из депрессивного положения молодежь видит в «служении» Аллаху и активно вливается в движение ваххабитов. Строительство мечетей переживает настоящий бум. Только в Косово за последние 10 лет было построено 240 мечетей, в основном на деньги Саудовской Аравии. Помимо исламских проповедников активно работают с молодежью исламские НПО и СМИ. Распространение радикального ислама и создание вооруженных ячеек сопротивления облегчается либо поддержкой идеи «Балканского халифата» политической верхушкой ряда стран (БиГ, Косово), либо ее слабостью и инфантильностью (Сербия, Македония, Черногория, Греция).

В заключение отмечу: процессы исламизации и радикализации населения региона серьезны и уже необратимы. Поэтому в зависимости от общемировой конъюнктуры может меняться лишь скорость реализации сценария.

Сценарий «Албанизация»

Вокруг ядра албанского сегмента – границы современной Албании и Косово – происходит постепенное расширение зоны его влияния и контроля. Сценарий «Албанизация» («А») тесно связан со структурами транснациональной организованной преступности и, прежде всего, наркомафии. Учитывая непосредственную поддержку албанского сепаратизма, начиная с Первой мировой войны, англосаксонским блоком, сценарий будет осуществляться при непосредственной поддержке со стороны США, Великобритании и ряда стран-членов НАТО. Реализация возможна по двум вариантам.

Первый вариант: создание «Великой Албании». Территории, которые предполагается включить в паналбанское федеративное государство: Албания, Косово, Западная Македония (Республика Илирида), Юго-Восточной Черногория (Малесия), Северозападная Греция (Семерия).

Второй вариант: объединение албанских территорий через ассоциацию исламских областей, которая должна стать мостом между Ближним Востоком, Турцией и Санджаком (юг Сербии). Этот проект фактически является частью более широкой стратегии Аль-Каиды и совпадет с неоосманскими целями современной Турции и частично пересекается со сценарием «Балканский халифат».

Предпосылки реализации сценария «А» были заложены в 1990-е годы. Для достижения этой цели были сформированы Армия освобождения Косо-ва (АОК) в 1998 г., Армия освобождения Прешево, Медведжи и Буяновац (АОПМБ) и Освободительной национальной армии Македонии (ОНА) в 1999 году. На данный момент эти паравоенные образования формально распущены, но их ячейки существуют и могут в любой момент активизироваться. Значительная часть бойцов АОК, АОПМБ и ОНА перешли на службу в государственные силовые структуры, не отказавшись от ценностных ориентиров. В марте 2014 г. при одобрении США и ЕС принято решение о преобразовании Сил безопасности Косово, созданных по инициативе и при поддержке стран НАТО, в Вооруженные силы Косово. Все организационные и законодательные процедуры в связи с созданием вооруженных сил завершены в конце 2016 года. Пока новая армия не многочисленная – насчитывает пять тыс. чел. и три тыс. резервистов. Но это лишь начало.

Идеологическим обоснованием и историческими предпосылками развития сценарий «А» является несправедливое, по мнению албанцев, решение Берлинского конгресса 1878 г., в результате которого к Сербии, Черногории и Греции были присоединены «территории, являющиеся этнически албанскими», что является прямой исторической фальсификацией. Ответом на эту «несправедливость» стало создание 10 июня 1878 г. в г. Призрен (Метохия) «Призренской лиги албанцев», главной целью которой стала борьба за объединение всех территорий, населенных албанцами.

Частичная реализация этого проекта состоялась в период Второй мировой войны при непосредственной поддержке стран Оси. В августе 1941 г. в соответствии с королевским декретом, подписанным итальянским регентом в Тиране Ф. Джакомони, албанские территории в итальянской оккупационной зоне в Черногории, Македонии и наибольшей части Космета были переданы оккупированной Албании. В результате было создано формально то, о чем мечтали албанские националисты – Великая Албания (ВА). Однако власть в этом новообразовании не принадлежала албанцам – как независимое государство Албания перестала существовать 7 апреля 1939 г., когда правительство, созданное в Тиране, предложило корону Албании итальянскому королю Витторио Эммануилу III. Другая часть сербского края Косово и Метохии, включая Митровицу и Подуево, осталась под немецкой оккупацией, в то время как небольшая его часть была отдана Болгарии. После выхода Болгарии из состава гитлеровской коалиции в сентябре 1944 г. границы ВА были расширены до Скопье и оттуда вдоль линии Куманово – Прешево – Буяновац. Именно тогда впервые был официально употреблен термин «Великая Албания».

Во время Второй мировой войны на территории Косова и Метохии, а также Македонии работала албанская администрация, была возрождена албанская символика, все делопроизводство и обучение велось только на албанском, населению активно раздавались земли, оставленные сербами. Фашистский режим способствовал созданию этнически чистого – албанского – Косова. Албанцы принимали самое активное участие в жестоких акциях физического уничтожения и изгнания сербов из края. В конце 1942 г. была создана националистическая организация «Бали Комбетар» («Народный фронт»), ставившая задачу борьбы за Великую Албанию, объединяющую территории Греции, Македонии, Сербии и Черногории, населенные албанцами. Достичь этого они стремились путем физического уничтожения сербов. Не менее известна своей жестокостью 21 горная Ваффен-дивизия СС «Скандербег», сформированная 1 мая 1944 года. Солдаты были преимущественно мусульмане-сунниты. Офицерский корпус – около 500 человек – полностью состоял из немцев.

Когда 8 сентября 1943 г. было объявлено о капитуляции Италии, «Бали Комбетар» (БК) остался союзником Германии в борьбе против антифашистской коалиции с единственной целью – сохранить Великую Албанию. В конце 1944 – начале 1945 г. БК развернула в Космете широкомасштабную партизанскую войну, которую удалось подавить силами пяти армейских дивизий Народно-освободительной армии Югославии. Центр сопротивления балистов находился в Дренице. В 1998 г. центром активного сепаратистского движения также стала Дреница, здесь ныне действующим президентом РК Х. Тачи была создана самая мощная мафиозная структура – «Дреницкая группа».

Именно во время и после Второй мировой войны в результате этнических чисток и депортаций сербов, а также разрешенной правительством Тито массовой колонизации переселенцами из Албании, закрепился формировавшийся в период османского владычества этнический дисбаланс. По переписи 1948 г. численность албанцев равнялась 498242, или 68,45%, сербов – 171911, или 23,62%, черногорцев – 28050, или 3,85%. К 1990-м годам в Косово произошла полная албанизация – более 90% населения края составляли албанцы. В настоящее время край является этнически «чистым» – албанцы составляют 93% населения. Однако природа сепаратистских настроений, разделяемых большинством населения края, имела не только этнические, но и религиозные основания – косовские албанцы (в отличие от албанцев, проживающих в то время в Албании) в подавляющем большинстве исповедовали ислам. В то же время без активной (финансовой, политической, военной) поддержки радикальных террористических групп, боровшихся за отделение края от Сербии, со стороны западных стран возникновение Республики Косово и сценарий «А» были бы невозможны.

Высокая вероятность реализации сценария определена:

• особой идеологией, аналога которой нет в мире. «Религия албанцев – это албанизм» – так в своей книге «Правда об Албании и албанцах» (1879) охарактеризовал верования своего народа албанский писатель и идеолог албанского национализма Пашко Васа Шкодрани. Албанцы-католики, албанцы-православные и мусульмане, как и атеисты всегда остаются верными идеям албанизма – объединение всех земель с большинством албанского населения. На эту цель албанцы во всем мире отчисляют определенный процент от любого заработка. Албанизм – это не мечта, это конкретная цель. Именно поэтому албанизм следует понимать не просто как стремление к объединению всех албанонаселенных районов Балкан в одну государственную единицу и придание ей гомогенного характера, но как разрешение ради этого насильственного уничтожения или вытеснение всех неалбанцев;

• демографией (рождаемость в албанских семьях в среднем выше в два раза, чем в обществах соседних стран);

• активной миграцией албанцев в соседние страны, закрытым характером албанской общины – ассимиляция в инокультурные сообщества нулевая;

• способностью формировать теневые и параллельные государственным структуры, начиная от системы обучения и заканчивая политической сферой (схема была апробирована в Косово и Метохии в 1990-е годы и доказала свою состоятельность);

• большой патриархальностью, исключительной ролью кровных отношений, устойчивостью и закрытостью албанских семей, ни с чем не сравнимым жизненным укладом, а также очень сложным в изучении и специфическим языком;

• тяжелым и постоянно ухудшающимся социально-экономическим положением, выход из которого воспроизводит исторический путь албанцев: либо идти в служение сильному, либо грабить. В современных условиях ареал грабежа и убийств (наркодилеры – серийные убийцы) постоянно расширяется;

• разветвленной мафиозно-клановой структурой (подробнее об этом см. в разделе «Государство-бандит»);

• склонностью к особой жестокости ради достижения цели. Не случайно, по жестокости и цинизму косовские боевики превзошли всех торговцев человеческими органами;

• активной поддержкой сценария внешними игроками, которые рассматривают албанский фактор как эффективный способ сдерживания сербского и российского влияния, а также как элемент стратегии «управляемого хаоса».

Скорость и форма реализации, а также степень вероятности сценария «А» зависит от вариантов развития мировой системы. ЕС, США, НАТО и крупнейшие западные ТНК могут использовать радикальные албанские структуры против православных народов, включая прямые военные акции (по аналогии с событиями 1999 г.). Главный противник в этом случае – сербы и македонцы.

Максимально быстро и институционально оформлено сценарий «А», как и сценарий «Балканский халифат», может реализоваться в условиях регионализации мира, которая будет способствовать переформатированию политической карты Европы в целом и Балкан, в частности. В этом случае с большой долей вероятности можно говорить о создании «Великой Албании» – паналбанского федеративного государства, объединяющего территории Албании, Косово, Западной Македонии (Республика Илирида), Юго-Восточной Черногории (Малесия), Северо-западной Греции (Семерия).

Важным фактором активизации сценария будет, во-первых, трансформация Европейского Союза; во-вторых, ужесточение политики США в регионе как меры по сдерживанию и оказанию наибольшего ущерба (включая репутационные факторы) России (своего рода реванш за Сирию) и борьбы за транспортные коридоры.

Замораживание процессов евроинтеграции снимет с повестки дня вопросы территориальной целостности и территориальных споров, наличие которых служило одним из препятствий к вступлению в ЕС. Таким образом, для албанцев открывается «коридор возможностей»: отторжение части территорий с подавляющим албанским населением.

Ключевая роль в активизации начального этапа сценария «А» будет принадлежать ЦРУ и Пентагону, которые являются главными военными и разведывательными кураторами албанцев. Прямое военное вмешательство возможно как реакция на заранее подготовленную провокацию. Например, нарушение прав албанцев, желающих провести референдум об отделении от Македонии. Столкновения на улицах переходят в горячую фазу, правительство использует войска, албанцы формируют «правительство национального спасения», диаспора при поддержке ЦРУ создает «общество друзей Македонии» и далее все по хорошо отработанному в Ливии и Сирии сценарию (бесполетная зона, резолюции ООН, превентивные удары). Для НАТО будет довольно сложно выработать единую позицию по албанскому вопросу. Сценарий «А» поддержат Албания, Словения и Хорватия, с большой долей вероятности позитивно к нему может отнестись Румыния. Скорее всего, его не поддержат Болгария, Венгрия, Греция, Черногория. Однако все зависит от степени давления на политические группы и уровень преференций, которые они могут получить.

На этапе реализации сценария «А» перед Сербией будет стоять сложный выбор: либо вступать в НАТО, либо формировать военный союз с Россией. Очевидно, что от албанского фактора НАТО их не защитит, и население это прекрасно понимает. Понимают и политики, но здесь вступает в силу условия политического торга. Официальный Белград ждет, что Россия не только полностью возьмет на себя бремя расходов на защиту Сербии, но и сделает «интересное» предложение политикам.

Важно понимать, что определяющая роль в развитии сценария «А» принадлежит внешним игрокам, оказывавшим непосредственную политическую, информационную, логистическую и финансовую поддержку его проводникам. Среди них выделяются США, Турция, Саудовская Аравия, ряд международных террористических организаций и преступных группировок, а также частных военных компаний и иностранных спецслужб (МИ-6, БНД, турецкая, иранская разведки). Создание мощного албанского анклава в регионе видится ими как управляемый и эффективный противовес возможности усиления Сербии, за которой стоят российские интересы.

Центром реализации сценария будет т.н. Республика Косово. Политическая элита данного новообразования состоит из лиц, включенных в криминальные и террористические структуры. Отличительные особенности последних: 1) имеют крепкие связи с региональной сетью преступных группировок и террористических организаций, 2) напрямую сотрудничают с определенными структурами иностранных спецслужб, 3) имеют высочайший уровень сотрудничества и координируют свои действия с региональными албанскими политическими элитами и в Албании и в Македонии, 4) тесные связи с международными террористическими и криминальными структурами, 5) располагают покровительством руководства НАТО и западных стран, прежде всего США и ЕС.

Важно отметить, что сценарии «БХ» и «А» будут развиваться параллельно. В целях ослабления общего противника (сербов) они будут дополнять друг друга. В случае пересечения интересов (например, контроль за наркотрафиком и транзитными коридорами) не исключены открытые вооруженные конфликты между представителями курирующих сценарии групп.

Противодействие экстремизму и радикализму: опыт стран Западных Балкан18

Терроризм не имеет ни моральных, ни политических, ни географических ограничений. Он давно уже стал глобальной раковой опухолью, которая поражает, прежде всего, слабые государственные организмы. На территории Балкан наиболее уязвимыми зонами являются Албания, Босния и Герцеговина и криминальное новообразование – Косово. Именно эти страны используются экстремистскими и террористическими организациями для активной вербовки и подготовки боевиков для участия в вооруженных конфликтах далеко за пределами региона – в Ираке, Ливии, Сирии, на Украине. Еще большую опасность представляют вернувшиеся из зон боевых действий «солдаты удачи», которые формируют в своих странах «спящие» террористические ячейки, представляющие потенциальную угрозу как безопасности балканских государств, так и всей Европы.