Мироходцы. Пустота внутри

— Если хотите знать моё мнение, то это всё хобгоблины. Это они их перерезали, бедолаг.

Рогзальд Турс аэб Брихтегсден не донёс до рта кружку, удивлённо посмотрел на старика, на мага, снова на старика.

— Хобгоблины?

— Они, господин.

— В горах?

— Знаю, что похоже на бред, господин, сам я никогда ни одного не видел, но до меня тут были и другие смотрители. Базе больше тысячи лет, а до её постройки кто знает, как долго здесь был простой наблюдательный пост? Так вот, кто-то когда-то зачем-то отправился дальше в горы и смог вернуться живым. С тех пор у нас тут принято считать, что там, в горах Вечной Красы, окопались эти твари, так что, если вы действительно хотите отправиться дальше, могу лишь пожелать вам удачи.

Маг, не проронивший дотоле ни слова, поставил пустую кружку на стол и поднялся с низенького табурета.

— Мне не нужна удача, — сказал он, шагая к двери, — лишь цель. Не засиживайся, Рогзальд, ночь не бесконечна, а путь обещает стать ещё тяжелее.

***

Владимир.

Пробуждение через пинок по рёбрам, — не самое приятное из всех возможных, но за многие дни, что караван продвигался по горам, Владимир уже более-менее привык. В очередной раз, дрожа, выползая из спального мешка, землянин понимал, сколь комфортным были предыдущие этапы пути. Теперь только собственные ноги, — только хардкор.

На станции, покинутой вот уже… дней, отряд получил новый вид транспорта, который местные назвали «кротоволами». Правда, ни к кротам, ни к волам эти существа отношения не имели. Огромные твари напоминали овцебыков, но ни голов, ни ног их рассмотреть было невозможно, — шерсть скрывала подробности телосложения полностью. Кротоволы тащили на себе огромные грузы, прикреплённые по бокам.

Отряд продвигался по дикой местности без намёка на дороги, продвигался медленно и тяжело, то поднимаясь выше, где холод особенно крепчал, то спускаясь в цветущие долины. Горы Вечной Красы встречали гостей не слишком гостеприимно, однако, хотя бы, понемногу становилось понятно, за что они получили такое имя. Природа в тех местах была невероятно прекрасна: что цветочные просторы низин, что сложный абрис хребтов, что каньоны серебристого тумана, что студёные реки, время от времени вырывавшиеся из объятий льда и падавшие бриллиантовыми водопадами.

Правда, всё это не отгоняло чувства странной тревоги, висевшее над отрядом.

За время путешествия по горам Вечной Красы, отряд не встретил ни одного признака разумной жизни. Ничего, будто от сотворения мира никто не жил в тех местах. Правда, кое-что немного смущало бывалых путешественников, — гномы поговаривали, что, хотя край и был диким, всяк зверь там словно знал, что от двуногих добра не жди.

Каждый вечер, когда отряд вставал лагерем и зажигались костры, предводители, а именно Рогзальд Турс аэб Брихтегсден и Гед Геднгейд собирались в большой палатке держать совет. Обычно к ним присоединялся Кайден, — старший среди хиллфолков и их избранный представитель, а ещё Краббергорн, который как кот, ходил где хотел, и никто не мог ему указывать. О чём эти четверо советовались там, Владимир не знал, но с некоторых пор Артём всё чаще говорил ему внимательно смотреть по сторонам.

— Ушки на макушке, мешок с костями, смотри вокруг, — вновь заладил он, пока сонный человек топил в кружке снег для чистки зубов, — мы на месте. Где-то здесь…

— Неплохо было бы, — пересиливая зевоту, отвечал Владимир, — чтобы я знал, на что мне нужно смотреть.

— Дурной что ли? Тебе же говорят, что чем меньше знаешь, тем больше шансов у тебя пригодиться.

— Чушь какая-то. — Владимир мокнул палец в зубной порошок и сунул его в рот.

— Чушь, или не чушь, мешок с костями, делай, что тебе говорят, а ни то плохо кончишь.

— Вох и угхохы похъы.

— Чего?!

— Вот и угрозы, пошли. — С некоторого времени Владимир стал замечать, что гномы и хиллфолки нет-нет, да и поглядывают на него пристально, словно чего-то ждут. Поскольку он не знал, чего именно, это его изрядно нервировало. — Пойди туда, — не знаю куда, найди то, — не знаю, что. Задрали.

— Чан с плотью, — пробормотала чёрт, глядя на голубое небо. — Живей, скоро похлёбку раздадут и дальше в путь!

Очередной день шёл своим чередом, как шли неспешно кротоволы и укутанные в шубы гномы. Хиллфолки передвигались босяком, — что по снегу, что по острым камням, казалось, кожа на подошвах их ступней так огрубела, что эти серокожие и по горячим углям прошли бы, не заметив. Именно они вели разведку, шли на расстоянии впереди и позади, прикрывали тыл каравана.

Во втором часу после полудня как раз вернулись два разведчика и караван остановился вне графика. Рогзальд, Гед Геднгейд и несколько гномов, отделились от него и зашагали вверх по каменистому склону, местами присыпанному снегом, ко входу в узкое ущелье. Артём махнул рукой, призывая Владимира следовать и поцокал за хозяином.

В ущелье было темно, сыро, и тихо завывал ветер, а шаги эхом отдавались от стен, поросших льдистыми наростами.

***

Фрагмент 1.14.

***

Гед Геднгейд.

— Сюда, господин, — сказал один из разведчиков.

Маг щёлкнул пальцами, создав несколько светящихся сфер, которые стали сопровождать его.

— Мы решили проверить ущелье на случай затаившейся опасности, но нашли только это. Подумали, возможно, это важно.

Скелет, лежавший на дне ущелья принадлежал гуманоиду, но явно, не человеку. Толстые кости, широкая грудь, всего по четыре пальца на каждой конечности и уродливый приплюснутый череп. Плоское лицо с широкими скулами, мощная челюсть, острые зубы, да ещё три небольших рога: надо лбом и височными областями.

— Крэндамора, — озадаченно выдохнул Государев искатель сокровищ. — Кто-нибудь видел что-то подобное раньше?

Разведчики и гномы помотали головами. Гед Геднгейд присел на корточки, пробежался пальцами по рёбрам, коснулся рогов, ухватил нижнюю челюсть и отделил её от черепа, после чего протянул Рогзальду. За внешним рядом зубов располагался второй.

— Да ладно! — воскликнул гном.

— Два ряда зубов на челюсть, характерная форма черепа, четырёхпалые конечности.

— Я на своём веку видел несколько чучел хобгоблинов, маг, и я уверяю тебя, что у них не было рогов. Более того, хобгоблины немного выше, тоньше в кости, и ноги! Ты на ноги посмотри! Это ж почти копыта! Видишь, сплошная кость!

— Нет, это стопа, сформированная в подобии копыта. Пальцы не гнутся, — воистину кость, но меж них есть зазоры. Видишь пятку? Он мог ходить как мы, а мог скакать как горный козёл.

— Хобгоблины так не могут! Да и зачем бы…

— Пока не уверен, — произнёс маг, — это нефрит.

Один из хиллфолков вынул из грудной клетки скелета почти истлевший шнурок с зелёными бусами; ещё несколько камешков удалось найти в останках шкур, служивших покойному одеждой. Другой разведчик, ушедший дальше по ущелью, вернулся с фрагментами древесины и кремня; сложив их на земле, он получил нечто вроде каменного топора.

— Он упал, — сказал маг, поняв взгляд, — разбился.

— Но это не хобгоблин!

Архимаг промолчал, крутя в пальцах примитивное ожерелье. Казалось, он хотел ещё что-то сказать, но не смог, — что-то произошло, высокий умный лоб пошёл складками, от лица отлила кровь, а в глазах полыхнуло синее пламя.

— Он уже здесь.

— А?

— Димитр.

Присев слегка, архимаг оттолкнулся от дна ущелья и в мгновение ока взлетел над ним. Астрал вокруг Геда бурлил от чудовищной магической силы, целый океан гурханы, живой и движущийся, обжигающий и ледяной готов был принять бесчисленное множество форм по воле хозяина.

И ничего не произошло.

Архимаг парил среди ревущих ветров, медленно вращаясь вокруг своей оси в ожидании удара, но удара не было. Лишь чувство тяжёлого, мрачного присутствия. Голодная и смрадная аура, объявшая всё вокруг, не давала сердцу замедлить бег. Гед возвёл очи горе, — буквально. Он посмотрел на одну из ближних вершин. Голос ветра заглушил все прочие звуки, так что, когда взметнулись белые фонтаны, архимаг не сразу осознал происшедшее.

Набирая скорость по склонам горы неслась немая волна чистой белизны. Лавина сходила к подножью всё набирая скорость. Через минуту эта белая красота обрушится на караван и погребёт его под собой, переломав и удушив крохотных смертных букашек.

Стряхнув с пальцев неиспользованные чары, Гед Геднгейд медленно развёл руки, держа их ладонями вверх, глубоко вдохнул и резко, с хлопком соединил над головой. Внизу прямо из земли вознеслась огромная клиновидная стена красного стекла. Предлавинная волна воздуха врезалась в этот барьер, но не смогла сокрушить, а последовавшая лавина не смогла тем более. Архимаг сдерживал давление десятков тысяч стоунов1 снежной массы, не ослабевая бдительности, но, когда понял, что продолжения не последует, решил опуститься на землю.

# # 1 Мера измерения массы, равная примерно 6.3 кг.

— Лавина! — воскликнул Рогзальд, указывая на барьер. — Лавина!

— Я заметил, — ответствовал Гед Геднгейд. — Разбивайте лагерь, у нас времени до заката, чтобы решить, что делать. Дальше сегодня не пройдём.

***

Владимир.

— И убежать мы не сможем?

— От Тьмы даже свет не может убежать. Знаешь, почему?

— Потому что, куда бы свет ни стремился, тьма всегда уже там, поджидает его. Потому что везде, куда стремится свет, по логике, его ещё нет, а там, где нет света, по логике, царствует тьма.

— Сука, ты знал!

— В Интернете прочёл, кажется. Там такого дерьма навалом в статусах ВК.

— Что за адская штука, этот Вэка?!

Чёрт сидел на камне с самокруткой и лениво следил за тем, как гномы и хиллфолки обустраивали стоянку внутри ущелья. Дальний конец его был намертво запечатан снегом, а сверху Геднгейд заставил каменные стены сойтись, образовав крышу. Он же пробил в теле ущелья ниши, куда завели кротоволов.

— Так, если я правильно понял, у нас сейчас проблемы из-за каких-то неясных тёрок между Геднгейдом и этим… Димитром Багалепским? Дал же бог имечко…

— Ц! — вскинулся чёрт.

— Прости. И не договориться?

— Иди с голодным драконом договорись, серафимово вымя. А лучше, представь буйного сумасшедшего, в чьей башке замешаны в равных долях смертельная меланхолия, дикий ужас, неконтролируемая ярость и безудержная кровожадность. Представил? Помножь на разложение мозга и дай этому человеку возможность убивать силой мысли. Это, — в очень скупых чертах, — и есть Димитр Багалепский. Он архиколдун Вестеррайха, злокозненное отродье, насылатель проклятий и порчи, верховный жрец Тьмы, её бессмертный избранник, сеющий отчаяние и боль везде, где ступает его нога. Весьма достойный человек, я бы сказал, если б эта скотина не пыталась извести хозяина со свету столько лет.

— А что не поделили-то?

— Жизнь, душу, будущее. — Чёрт глянул на большую палатку и продолжил тише: — По юности хозяин ходил у Димитра в учениках, но, когда получил всё полезное, что мог, оставил старика. А тот-то надеялся хозяина посвятить Тьме, ещё бы! Она всегда облизывается на могущественных магов, через них рост её мощи идёт семимильными. Да вот не срослось, хозяин не дурак был, опрокинул Димитра через известный прибор и пошёл дальше.

Человек задумчиво почесал в затылке.

— Я не понял, а чему полезному, можно научиться у колдуна?

— Димитр не всегда колдуном был, знаешь ли. Давным-давно он считался ярчайшим теоретиком магии, гением! Да вот судьба посмеялась над ним, — наделила смехотворно малым даром к магии практической. И так его мучила эта несправедливость, что сглупил мужик, обратился ко Тьме за могуществом. И получил. За долгую свою жизнь он сотворил столько жутких делишек, что Тьма наделила его невероятной мощью, избрала своим главным проводником, понимаешь? Среди прочего Димитр сделался одержим всеми самыми тёмными порывами, такими, например, как месть. Он просто не способен забыть и простить. И надо ж было старику решить поставить точку во вражде именно сейчас!

— И что дальше?

— Дальше битва магов.

В костёр полетело несколько тощих деревяшек и дрожащие руки художника потянулись к пламени. Холод крепчал.

— Невесёлая ситуация, да. Если Геднгейд проиграет, нам всем вилы?

— Хозяин не проиграет! — выпучил глаза Артём.

— Тише, тише, его рядом нет, никто нас не слушает и наказывать нас никто не будет.

Адское отродье набрало воздуха в грудь, чтобы выдать тяжеловесный аргумент, сопровождаемый каким-нибудь оскорблением, но только и смогло что выдохнуть с хрипом:

— Вот ведь какой ты внимательный, когда не нужно, мешок с костями.

Владимир, пребывавший в состоянии полуобморочном, когда его вытащили из раскалённого вагона, — с каким странным удовольствием вспоминается тот кошмар теперь, на этом жутком морозе, — тем не менее видел экзекуцию. Впрочем, следовало ли удивляться? Чёрт с первого дня предупреждал, что его хозяин не добрый волшебник, развозящий именинникам «эскимо» на голубом вертолёте.

— Теперь я понимаю, откуда в тебе такая непобедимая верность.

— Не твоё дело, — буркнул чёрт. — Были у меня хозяева и более жестокие притом, что являлись ничтожествами.

— Когда люди вызывают ментов, потому что в соседней квартире муж бьёт жену, оная жена часто отказывается открывать дверь ментам, уверяя, что у них всё в порядке. Вот ты…

— Мешок с костями, хлеборезку-то свою прикрути, пока я ей копытом диагностику не провёл, ага?

— А… ага.