Брюсов Орден. Ради лучшего будущего

— Который уже раз, а все равно волнуюсь, — прошептала Полина — достаточно громко, чтобы я сумел расслышать.

Волнуется она! Что тогда говорить обо мне?!

— Советую закрыть глаза, — повернулся в мою сторону бородач — надо признать, просто даже сидящий на полу, а не распластавшийся нагишом, смотрелся он чуднó. — Это не обязательно, но мне, например, так проще, — и он демонстративно опустил веки.

Я сделал точно так же, но через секунду, не удержавшись, снова глаза приоткрыл. Эф Эф от меня уже отвернулся, а Полину за ним мне почти не было видно.

— …пять… четыре… три…

При слове «два» я все же зажмурился, для верности еще и прикрыв лицо ладонью.

— …один… Скачок!

Ударил гонг — я так и не понял, прозвучал он только в моих ушах или был частью трансляции из-под потолка.

Я поспешно распахнул глаза и воззрился на новую реальность.

Федор Федорович сидел на прежнем месте и в той же позе, что я застал на счете «три». А вот дочери его с нами в комнате не было.

— Не понял, — нахмурился я, удивленно озираясь. — А где Полина?

— Полина? — соблаговолил-таки разлепить веки бородач. — Осталась в боулинге.

— Как это? Почему? — растерялся было я, но тут же вспомнил: так и есть, в пункт наблюдения мы с Эф Эф пришли вдвоем — девушка решила компанию нам не составлять.

— Вероятно, потому, что на дорожке не было Зульфии, — ответил тем временем на мой вопрос бородач. — Они с Полей с Интерната не ладят.

Так и есть, Зуля среди игроков отсутствовала! Нет, я прекрасно помнил и то, как она там была — и как мы разговаривали — но это казалось уже какой-то совсем другой историей. Ничуть не менее реальной, но самостоятельной — и будто бы второстепенной…

— Да, — пробормотал я. — Так все и произошло…

— Что еще вы помните, Игорь? — с любопытством поинтересовался Федор Федорович, поднимаясь с пола и с явным удовольствием потягиваясь. Я предпочел пока остаться сидеть. — Например, как прошел ваш последний экзамен? Что был за предмет, какова оценка?

— Уголовно-процессуальное право, оценка — пять, — на автомате ответил я. — А была четверка! — сообразил тут же, мельком заглянув на «соседнюю страницу» сознания. Ощущение… ну, мягко говоря, необычное. — Доктор, скажите мне как специалист, шизофрения не так выглядит? — с фальшивой улыбкой осведомился я.

— Насколько мне известно, почти ничего общего, — усмехнулся Эф Эф — в отличие от меня, искренне.

— Это обнадеживает…

А еще накануне Ольга мне не звонила и «замком маркиза Карабаса» не соблазняла. Да и с чего бы ей звонить — во вторник мы крепко поругались из-за какого-то пустяка. Ну да ничего, помиримся. Нужно будет ей днем набрать…

События недавнего прошлого постепенно разворачивались передо мной одно за другим. Многое совпадало с «черновиком», что-то отличалось… Единственное, чего я почему-то никак не мог вспомнить — что видел в прошлом. Нет, старую версию с «подвигами» Горислава и Виктора представлял отчетливо, а вот новую… С прежней она не совпадала — это я откуда-то знал твердо, но на этом информация заканчивалась.

— Вас что-то тревожит? — понял по моему лицу бородач.

— Немного, — признался я. — Понимаете… — я вкратце описал ему свои затруднения.

— Это как раз нормально, — заявил Федор Федорович, внимательно меня выслушав. — У многих, особенно у тех, кто наблюдает за миссией, так сказать, «в прямом эфире», в памяти о ней ничего не остается. Мы называем это Малым Парадоксом. Дело в том… Ну, вот представьте. Перед Скачком мы с вами видели, как Горислав и Виктор изменили 1798 год. События происходили на наших глазах, но, когда эмиссары вернулись, их действия остались в конце XVIII века. Теперь для нас с вами это то, что случилось двести с лишним лет назад, и с чем мы, так сказать, всю жизнь прожили. Значит, за полчаса до настоящего момента мы никак не могли участвовать в этих событиях, даже косвенно. Они произошли давно! А сегодня была какая-то другая миссия. С иными последствиями. Но какая — мы не помним, потому что это все было до Скачка. А значит, реальность уже изменилась — и эта миссия тоже исполнена когда-то давно — задолго до того, как мы приехали сегодня в штаб-квартиру. Замкнутый круг. Точнее, бесконечная спираль. Малый Парадокс. В отличие от Глобального, он не так опасен, и тем не менее, расспрашивать в Ордене, что за миссия только что состоялась, я бы вам категорически не советовал. Мир не рухнет, а вот ваши мозги могут и закипеть…

— По ходу, они и так уже вовсю булькают… — буркнул я. — Ладно, а с Аляской-то хоть все получилось? Про это же не возбраняется спрашивать? — на всякий случай тут же уточнил я. — Эту миссию я же помню…

— Не возбраняется, — кивнул Эф Эф. — Те последствия — как раз наша сегодняшняя реальность. Ну и история. А она такова… — возведя глаза к потолку, он ненадолго задумался, то ли припоминая, то ли сочиняя на ходу, то ли считывая с воображаемого листа впервые увиденный текст — я уже, признаться, и не знал, что думать. — Российско-Американская компания стартовала весьма бурно, — снова заговорил доктор. — Аляска, Гавайи, Калифорния, Филиппины… Настолько успешно, что, во-первых, из-за своего влияния в какой-то момент сделалась определенной угрозой для правительства в Петербурге, а во-вторых, превратилась в весьма лакомый кусок для других хищников. В результате во время Крымской войны — эта никуда не делась — английская Компания Гудзонова залива разорвала сепаратный договор о нейтралитете. Русская Америка оказалась оккупирована Великобританией, а Русская Юго-Восточная Азия — была и такая — отрезанная от метрополии, попала под влияние Испании. Защитить свои дальние колонии Российская Империя не сумела — а возможно, не очень-то и старалась. На Парижском конгрессе, созванном для подведения итогов войны, Аляска была окончательно передана англичанам — в обмен на уступки в Крыму и на Кавказе, а также денежную компенсацию, приблизительно такую же, как и при продаже полуострова Соединенным Штатам в прошлой версии реальности.

— То есть, получается, стало только хуже? — разочарованно проговорил я. — Аляску так и так потеряли, но теперь — на десять лет раньше? Ну и к чему было огород городить?

— Несомненно, причины были, — пожал плечами бородач. — Назову очевидную, хотя и не факт, что она — главная. Аляска, как я сказал, отошла Великобритании — ныне это часть Канады. В результате США, основной оппонент России на мировой арене — а в сегодняшних реалиях это по-прежнему так — оказались полностью лишены выхода к северным полярным морям. Арктика для них, по сути, закрыта — не случайно они так настойчиво пытаются приобрести у Дании Гренландию. Но, пока сделка не выгорела, на Крайнем Севере доминируем именно мы. Вот так-то. А вообще, хочу вам сказать, Игорь: у вмешательства в прошлое не бывает однозначно трактуемых последствий. В полной мере их можно будет оценить лишь по общему итогу, а до него еще… — он вдруг поперхнулся. — Долго еще, — неопределенно закончил затем. — Сколько именно, узнаете градусе на пятом.

— Понятно, — кивнул я — просто чтобы закрыть тему.

Дело в том, что я тут припомнил еще кое-что из новой реальности — такое, что судьба далекой холодной Аляски немедленно отошла для меня на второй план. Что толку рассуждать о результатах чужих миссий, когда скоро тебе предстоит собственная?

Глава 10

г. Москва, июнь 20** года

Текущий поток времени

— Сабли-и вон!

Только завершивший безумную скачку по полигону — впервые в полной экипировке — команды я не ждал и потому замешкался. Повернув едва гнущуюся шею (сколько же весу в этом проклятом гусарском кивере, килограмма четыре?), непонимающе уставился глазами на инструктора: что, подери Уроборос, ему от меня нужно? Наконец сообразив, судорожно дернул правую руку к эфесу — поверх левой, удерживавшей поводья — ухватился за перевитую проволокой кожаную рукоять и потянул оружие из железных ножен. Те неловко зацепились за сбившуюся ташку — этакую плоскую сумку на длинном подвесе, неудобную и во всех смыслах бесполезную — но я все же ухитрился кое-как обнажить саблю. Дальше дело у меня двинулось более-менее гладко. Молодцевато ударив эфесом о перевязь, я на миг задержал оружие напротив лица, после чего, опустив сжимающий рукоять кулак на бедро, положил клинок обухом на правое плечо — и наконец выдохнул.

— Сутки ареста, — угрюмо буркнул инструктор — дядька лет сорока, как и я, верховой, но одетый при этом в банальные джинсы и защитного цвета футболку. Был он, разумеется, из наших, орденских. — Там, куда вы собираетесь, офицерам за подобное выполнение команды выписывают сутки ареста! А нижних чинов так и вовсе секут шпицрутенами!

— Дикари-с… — сипло пробормотал я в свежезаведенные жиденькие усики — росли они у меня плоховато, и Виктор Панкратов (панибратски называть его Витьком у меня как-то не получалось), мой будущий напарник на миссии, время от времени заявлял, что проще их на фиг сбрить и наклеить перед заброской фальшивые. Вариант «вовсе без усов» не рассматривался — гусар есть гусар.

— Что вы сказали, поручик? — не расслышал инструктор — или сделал вид, будто не расслышал.

— Говорю: виноват, ваше высокоблагородие! — гаркнул я таки прорезавшимся голосом.

— То-то же! — хмыкнул инструктор и почти без паузы скомандовал: — Сабли-и в ножны!

Вся давешняя процедура была мной повторена в обратном порядке. На удивление, мне даже удалось с первого раза попасть острием оружия в устье ножен.

— Чуть лучше… — скептически прищурившись, кивнул инструктор. И пошло-поехало: — Сабли-и вон!.. Сабли-и в ножны!.. Сабли-и вон!.. Сабли-и в ножны!.. Сабли-и вон!.. На кра-ул!.. На пле-чо!.. Прямо, шагом. Марш!.. — свою каурую лошадь он тронул одновременно с моей, двинувшись параллельным курсом и не переставая покрикивать: — Набрать повод!.. Рысью! Марш!.. Куц-галопом! Марш!.. К атаке!.. Атакуйте! Марш! Марш!.. — ну и наконец: — Стой!.. Огладить лошадей!.. Сле-зай!.. На конюшню! Марш!

Спотыкаясь о пытающуюся жить своей собственной жизнью саблю и не в силах поправить съехавший на лоб кивер, на одеревеневших ногах я повел коня в поводу — расседлывать.

* * *

На вторую половину дня у меня была назначена встреча с Виктором в штаб-квартире, но прямого доступа туда я по-прежнему не имел, и Панкратов обещал подхватить меня на Волоколамке. У метро — потому что изначально я думал добираться именно подземкой, но после всех этих «Сабли вон — рысью марш!» все же предпочел вызвать такси.

Панкратов ждал меня на парковке возле «Макдоналдса» — его серую «Тойоту» я заметил еще подъезжая. Расплатившись с таксистом, я пересел в автомобиль Виктора — едва сумев задрать негнущуюся ногу в проем дверцы. Кое-как устроившись на переднем сиденье, обменялся рукопожатиями с напарником.

— Как прошло? — окинув меня чуть насмешливым взглядом, поинтересовался Панкратов.

— Ну… — неопределенно протянул я.

— Сколько раз упал с лошади? — уточнил Виктор.

— Кстати, ни одного, — с некоторым даже вызовом вскинул я голову — тот случай, в самом начале занятия, не считается: там и так нужно было спешиваться, а равновесие я потерял уже почти стоя на земле, неловко зацепившись чем-то из экипировки за луку седла.

— Прогресс! — хмыкнул Панкратов.

В этот момент в кармане у меня коротко звякнул телефон.

— Mille pardons![2] — пробормотал я, потянувшись за гаджетом — должна же быть какая-то польза от интенсивного курса французского (по три часа в сутки каждый вечер!)…

— C’est sans importance![3] — с ухмылкой отмахнулся мой напарник, заводя мотор «Тойоты».

Пришедшее сообщение немало меня озадачило: это было уведомление о зачислении средств на карту. От кого пришли деньги — и с какой стати — было не очень понятно, но главное — сама сумма. Явно не студенческая стипендия кáпнула! Разве что мне вдруг ее повысили — раз этак в пятьдесят… Может, после Скачка изменился масштаб цен, а я и не заметил? Хотя нет, бред: только что таксист взял с меня, как обычно…

— Что-то не так? — должно быть, заметив, как вытянулось мое лицо, осведомился Виктор.

— Деньги какие-то левые на карту упали, — пробормотал я. — Ошибка, наверное.

— Можно посмотреть? — спросил Панкратов.

Я протянул ему телефон.

— Ха, какие же они левые? — усмехнулся мой напарник, едва взглянув на экран. — Очень даже правые. Ежемесячное содержание от Ордена. У тебя градус какой, второй? — уточил он, возвращая мне гаджет. Я утвердительно кивнул. — Ну, вот, как раз, с точностью до копеечки…

— Что еще за содержание? — непонимающе нахмурился я.

— Говорю же, ежемесячное. Разве тебя Эф Эф не предупреждал — он же над тобой, вроде как, шефствует?

«Тойота» тронулась.

— О платеже не предупреждал, — мотнул я головой.

— Понятно: закрутился и забыл… Все наши получают деньги от Ордена — раз в месяц. Сумма зависит от степени посвящения. Выше градус — больше денег. Это называется содержание. Некоторые только с него и живут.

— Просто за то, что состоят в Ордене? — недоверчиво уточнил я.

— Ну, в общем, да.

— Кру-у-уто!

— Нормально, — пожал плечами Виктор, перестраивая автомобиль из ряда в ряд. — И правильно. Бесплатно, что ли, страдать?

— Страдать? — не понял я. — Ты про тренировки? — у кого что болит…

— Про тренировки тоже. Но в первую очередь — про сам образ жизни, диктуемый Орденом. Скачкѝ, многослойную память. Не все готовы терпеть это за так.

— Это они вне Ордена жить не пробовали, — едко заметил я. — Когда у тебя память не многослойная, а ступенчатая: месяц из этой реальности, месяц из прошлой, месяц из позапрошлой… Помыкались бы, как я — еще и приплатить были бы готовы за орденское колечко!

— Ну, ты у нас — особый случай, — усмехнулся Панкратов. — А вот те, кто носит кольцо с пеленок… Тут же палка о двух концах: Орден дает лекарство, но от болезни, которую сам же и порождает, — продолжил он, почему-то понизив голос до громкого шепота. — Есть соблазн рассудить: мол, не было бы Машины — не было бы и этих проклятых Скачков… В начале XX века на почве подобных идей у нас даже случился мятеж. Во время миссии группа заговорщиков попыталась захватить и уничтожить Машину. Чуть Глобальный Парадокс не устроили. В итоге тогда все обошлось — но с тех пор и ввели эти самые ежемесячные выплаты… Причем, дело во время гражданской войны происходило — так поначалу, говорят, содержание выдавали продуктами и дровами… Так или иначе, сработало: насколько мне известно, больше бунтов не было.

— Ты как будто с сожалением об этом говоришь… — неуверенно проронил я.

— Вот уж нет, — кажется, искренне возмутился моей репликой Виктор. — Меня-то как раз все устраивает. Может быть, это прозвучит излишне пафосно, но, по мне, так девиз «Ради лучшего будущего» — не просто слова. Да и Машина меня, похоже, ценит — на миссию шлет уже в шестой раз, притом — в третий подряд — если считать, как ты выражаешься, «ступеньками памяти», не нарываясь на Малый Парадокс. Однако и деньги, которые платит Орден — всяко не лишние. Особенно в период тренировок, совмещать которые с внешней работой — сам понимаешь — практически невозможно…

— Мне, кстати, сессию в Универе никто не отменял! — к месту или нет вставил я.

— В день экзамена получишь законный выходной.

— Ага, а готовиться когда?

— В течение семестра нужно было учиться, — хохотнул мой напарник.

— Так я учился… Наверное. На прошлых «ступеньках» — точно учился. Но многое поменялось…

— Не так уж и много, — нежданно возразил Панкратов. — Это я тебе как коллега-правовед говорю. Так, мелочи кое-какие…

— Ты тоже юрист? — удивился я. «Гражданскую» профессию Виктора мы с ним раньше не обсуждали.

— Ага, — кивнул мой напарник. — Адвокат. Правда, последние годы почти не практикую, только взносы в Палату плачý. Но сразу после юрфака по направлению от Ордена пару лет в «Газпроме» проработал. Потом отозвали — должно быть, Столп там стал не нужен.

— А что ты заканчивал? — спросил я.

— МГУ.

— Ясно… Ты вот подчеркнул, что именно тебя все устраивает, — после короткой паузы вернулся я в разговоре на несколько шагов назад. — Получается, есть и те, кого — нет?

— Ну, такие найдутся всегда и везде, — заметил Панкратов. — Вернее, почти всегда и почти везде…

— Но ты сейчас кого-то конкретно имеешь в виду? — уточнил я.

— А ты с какой целью интересуешься? — с усмешкой прищурился Виктор.

— Да так, просто… — слегка смутился я: какого-то двойного дна в моем вопросе и в самом деле не было — но рассказ напарника подсветил мне жизнь Ордена с совершенно нежданной стороны, и, услышав «А», хотелось познакомиться с «Б», «В» — и так до самого конца алфавита.

— Если просто: не думаю, что на сегодня благополучию Ордена что-то всерьез угрожает, — все же ушел от прямого ответа Панкратов. — Всем не угодишь, но у руководства более чем достаточно инструментов, чтобы держать ситуацию под контролем. И выплаты щедрого содержания — лишь один из них. Возможно, далеко не главный. Так что не заморачивайся — спокойно готовься к миссии. Vous me comprenez, monsieur le lieutenant?[4]

— Oui, monsieur l'aide de camp[5], — кивнул я.

Аккурат под аккомпанемент этих моих слов «Тойота» юркнула в темноту тоннеля, ведущего к штаб-квартире.