Птичья Песня

Третье всего лишь за одну ночь путешествие через миры уже не казалось чем-то фантастическим. Хоть амулеты сай и придали сил, я была настолько вымотана впечатлениями и тревогой, что не смотрела по сторонам.

Когда мы добрались до мира колдуна, то не стали возвращаться в трактир. Мы вновь прошли через арку городской стены, пересекли речку с каменным руслом и вышли к мосту через широкую реку, которая делила город на две части. Первый раз я была здесь ранним утром, теперь же день близился к середине, и воздух нагрелся. Захотелось снять свитер, но моя майка выглядела бы странно. Свитер хотя бы по форме походил на блузы, а джинсы – на узкие брюки, которые носили некоторые обитатели этого мира.

Навстречу, в центр, тянулись люди в разноцветных одеждах. Тех, кому с нами было по пути, было гораздо меньше. Очевидно, после многих лет в заточении Джей чувствовал себя неуютно в толпе. Мимо проехала женщина на велосипеде, прохожие привычно уступили ей дорогу. Надо же! Может, тут царит не мрачное средневековье, как я решила поначалу? Я оглянулась. Велосипед был трехколесный, спереди одно колесо средних размеров, а сзади – два поменьше, а над ними – коробочка для багажа. Очень даже неплохо! Никогда не могла понять, почему у детей отбирают трехколесный велосипед и сажают на неудобную конструкцию, на которой нужно большую часть времени посвящать тому, чтобы не потерять равновесие.

Вдоль мостовой на другом берегу реки выстроились магазины и жилые дома крупнее и новее, чем в центре. Хоть я и боялась потерять колдуна из виду, все же то и дело оборачиваясь, чтобы рассмотреть окрестности. Да и чего бояться, ведь если отстану, колдун вернется и потащит меня за руку. Я остановилась, чтобы оглядеться как следует. Река текла между холмов, которые грядами толпились слева, а правее плавно теряли высоту и переходили в зеленую равнину. Посередине одного из холмов стоял замок, а на самой вершине – смотровая башня. Под замком раскинулись домики с красными крышами, и где-то среди них затерялся утренний трактир. Вдоль берега реки стояли более новые кирпичные дома.

– Рина!

Я вздрогнула и обернулась. Так меня никто еще не называл!

Вопреки моим ожиданиям, колдун не вернулся за мной, чтобы тащить за руку, а сообщил, что если я потеряюсь, то буду ночевать на улице.

– Я буду звать тебя Риной. Екатерина – слишком длинно.

Мог бы хоть для вежливости спросить, не против ли я. Хотя я вроде бы была не против. Все лучше Катюхи. Я вспомнила про Алину, удержала готовый вырваться всхлип и снова поплелась за колдуном. Мы свернули на боковую улицу, которая начинала пологий подъем на холм, застроенный аккуратными особнячками. Здесь царила сонная тишина и было безлюдно, жители то ли ушли в центр, то ли занимались домашними делами.

Улица не петляла, а чинно и плавно загибалась вокруг холма, иногда разветвляясь на две. По обеим сторонам тянулись двух-трехэтажные дома, разнообразно украшенные на вкус хозяев лепниной, колоннами и даже гаргульями. Аккуратные садики изо всех сил старались поразить воображение, каждый стремился показать свой уникальный характер. Тут остриженные в шарообразную форму кусты самшита и раскидистые гортензии с еще не раскрывшимися зонтиками цветов, а здесь все засажено ельниками. У фонтанчика стоит статуя девушки, задумчиво коснувшейся рукой пряди волос. В высокой живой изгороди, отделяющей участки друг от друга, шумно перекрикивались птицы.

Колдун выглядел чужеродно в этом месте – ссутулившийся, бледный, сухой, как старая книга, которую достали из древнего сундука и еще не успели смахнуть пыль с обложки. Куда же мы направляемся?

На очередном повороте нас ждал Робин с большим мешком у ног. Значит, Джей поселится у друга, пока не найдет себе жилье. Я вновь переключилась на сериальное восприятие, забыв, что я не сторонний наблюдатель, а участник, и мне тоже надо где-то жить.

Робин внешне вполне походил на обитателя особняка – высокий, крупный, с горделивой осанкой и широкой улыбкой человека, покорившего весь мир и заслужившего бокальчик вина у камина.

– У тебя что, работы нет? – буркнул Джей, подходя к другу.

– Ты теперь моя работа, – широко улыбнулся тот. – Серьезно! Ты подумай, в город вернулся опасный колдун, которого так рано не ждали. Многие уже в курсе. Мне приказали следить за тобой.

– Кто приказал? – нахмурился Джей.

– Все расскажу, давайте сначала зайдем в дом.

Трехэтажный особняк был до самого верха увит диким виноградом, а окна были покрыты грязью. Я тут же усомнилась в своем выводе о принадлежности этого жилища Робину.

Если дома здесь всем своим видом показывали характер, то этот ясно говорил, что он гостям не рад. Ощетинившись заросшей изгородью в сторону соседних домов, он выкинул ветви кустов к тротуару, будто желая оттолкнуть зазевавшихся прохожих, не сообразивших перейти на противоположную сторону дороги.

Вход в сад преграждала кованая калитка не выше метра высотой, которая скорее служила украшением, нежели защитой от непрошеных гостей. К ней зачем-то были прикреплены два почтовых ящичка – один снаружи, другой изнутри. По обеим сторонам от калитки на невысоких постаментах располагались мраморные львы. Один сидел, гордо выпрямившись, а второй безмятежно спал, положив голову на лапы. Мрамор, некогда белый, зарос мхом и покрылся слоем грязи.

– Тринадцать лет, – прошептал Джей и погладил по голове сначала одного льва, потом другого. На его усталом лице появилось подобие улыбки.

Он провел руками над калиткой, и та скрипнула в ответ.

– Всего-то? – удивился Робин.

– Это только один уровень, – ответил Джей. – И через него пытались проникнуть.

Мы прошли через заросший сад к дому. Над дорожкой нависали ветви, образовав узкий коридор. Робин придерживал каждую, пока я не перехватывала ее. Сад был недружелюбен и всячески старался насолить, подставляя подножки в виде корней, цепляясь руками-ветками за мои волосы и свитер, пытаясь стащить с плеч тяжелый рюкзак.

Джей сорвал плети винограда и плюща, облепившие дверь темного дерева. Освободив небольшое пространство, он приложил обе руки к поверхности. Он молчал и не шевелился. Я выглянула из-за спины Робина, чтобы посмотреть, не мелькнет ли искорка. Тот прошептал:

– Очень мощная магия.

И тут я пошатнулась и схватилась за его плечо, чтобы не упасть. Из меня снова утекали силы. Робин все понял и подхватил меня, но я отстранилась. Мне не нравилось его молчаливое пособничество моему пленению вкупе с бездеятельным сочувствием. То ли помогает, то ли не помогает! Я скинула рюкзак на землю, а сама гордо осталась стоять.

Наконец, дверь щелкнула. Дом как будто выдохнул, а растения в саду ослабили напряженные ветви.

– Тут ничего не изменилось! – восхищенно сказал Робин, заходя вслед за Джеем.

Перед этим он попытался взять мой рюкзак, но я оттолкнула его руку. «Екатерина, настоящим леди не пристало таскать тяжести!» – укоризненно пропел в моей голове голос тетушки. Я отмахнулась, приподняла рюкзак и тут же пожалела, что отвергла помощь. Сил у меня стало гораздо меньше, и рюкзак казался наполненным камнями. Но ничего не поделать, чувство собственного достоинства имеет свою цену. Я потащила рюкзак по земле, приподняв его только чтобы втащить на ступеньки.

Внутри не было и следа той запущенности, которая царила снаружи. Пахло осенью, а в коридоре валялся красно-желтый лист, будто только что упавший с дерева.

– Он бы еще сто лет так простоял, – с оттенком гордости сказал Джей. – Я его перед уходом заморозил.

– Значит, знал, что они тебя поймают.

– Я надеялся скрыться, если поймают – в худшем случае на несколько лет тюрьмы. На зеркальный зал я, сам понимаешь, не рассчитывал.

Мы стояли в холле, справа наверх бежала лестница и упиралась в огражденную деревянной балюстрадой площадку. Вглубь дома вел коридор. Я отчего-то решила, что дверь слева скрывает кладовку или гардероб, но Джей открыл ее и бросил мне:

– Это твоя комната.

Его голос звучал так, словно он все еще злился на то полотенце.

Я затащила внутрь рюкзак и огляделась. Комната была просторная, больше, чем в отеле. Хоть шторы и были открыты, в помещении стоял полумрак. Одно окно выходило в одичавший сад, второе – на узкий промежуток между стеной дома и не менее заросшей живой изгородью, отделяющей от соседей.

В углу стоял комод, вдоль стен расположились узкая кровать, стол и стул. На потолке висела шарообразная лампа, но проводов и выключателя, как и розеток, я не увидела. За узкой дверью в углу скрывалась ванная комната с унитазом, раковиной и неким подобием душевой кабины, представлявшем собой что-то вроде медного таза с высокими краями и лейку на длинной ноге. Я ужасно обрадовалась, что они тут кроме велосипеда уже изобрели водопровод и канализацию. Однако моя радость была преждевременной – я покрутила вентиль над краном, но воды не было.

Я начала копаться в рюкзаке, чтобы сменить свитер на что-то полегче. Первой попалась красная клетчатая рубашка, которая выглядела в этом мире еще более неуместно, чем джинсы с кедами.

– Рина! – нетерпеливо позвал колдун.

Я бросила раскопки и вышла из комнаты, на ходу надевая рубашку. В конце коридора обнаружилась большая светлая кухня. Здесь растения пощадили окна, и через них открывался вид на веранду и широкий внутренний двор, покрытый высокой колосящейся травой, мелкими деревцами и окруженный все той же недружелюбной зеленой изгородью.

Слева располагались плита с раковиной, справа – шкафы и полки, а посередине стоял большой круглый стол, на который Робин выкладывал еду из мешка. Джей бросил свой пыльный плащ прямо на пол и остался в темной, не менее пыльной рубашке, коричневых узких брюках и высоких сапогах, которые под слоем пыли должны были быть черными. Плащ Робина аккуратно висел на спинке стула, сам он был в черных брюках и светло-голубой рубашке с широкими рукавами.

– Рина? – удивленно спросил Робин и ухмыльнулся.

Я вопросительно взглянула на него – что смешного?

– Это птичка такая, ринка. Может, заметила в золотом поле? Маленькие, серые, похожи на воробьев, только с полосатыми хвостами. Прячутся в колосьях.

Я только вздохнула в ответ. В этом мире моя птичья сущность отчаянно пыталась вырваться наружу. Внезапно на меня навалилось осознание, что я не дома. Со всеми перемещениями и переходами я совсем забыла, что я не в выдуманном временном приключении, куда случайно проникла сквозь монитор ноутбука. Это не сон, а самая настоящая катастрофическая ситуация. Я тяжело опустилась на стул. Гора продуктов на столе напомнила, что я давно не ела. Амулеты сай искусственно приглушили голод и жажду, которые теперь вернулись. Однако есть никто не предлагал, поэтому я обхватила себя руками и ссутулилась. Может быть, Робин заметит, какая я несчастная, и даст мне хотя бы вон то яблоко?..

Джей достал из полки кружку и наполнил ее водой из крана. Неужели только в моей комнате нет воды? Колдун медленно, аккуратно делал глотки, как будто снова привыкая к жидкости. Я поняла, что мне и воды не предложат. Где же ваши манеры, господин колдун? – подумала я с тетушкиными интонациями. Интересно, насколько в моем положении разрешается проявлять самостоятельность? А то полотенце не возьми, плащ не трогай! Я решительно поднялась, прошла мимо Джея, достала себе кружку из той же полки и покрутила вентиль. Воды не было. Я открутила до упора – ничего. Почувствовав спиной взгляды, я обернулась. Надо бы спросить, что я делаю не так, но я и без того чувствовала себя ужасно глупо.

– А как у нее с магией? – поинтересовался Робин.

– Никак, – ответил Джей и поболтал остатками воды в кружке. Его голос уже не был таким хиплым.

– Но и клятва сработала, и амулет?

– Потенциал есть у всех, но она из мира с угасшей магией. Это как…

Робин кивнул и подхватил:

– …как ждать от жителя пустыни, что он сразу поплывет, впервые зайдя в озеро.

– Именно. Но научиться он может, – он с сомнением посмотрел на меня. – Если увидит воду.

Он кротко провел рукой по крану. Полилась вода.

– Видишь что-нибудь?

Воду я прекрасно видела, но он имел в виду другое. Я прищуривалась, наклоняла голову и даже попробовала посмотреть одним глазом, но ничего не разглядела.

Джей прикрыл глаза, только чтобы не видеть мои жалкие попытки, вздохнул и снизошел до объяснений.

– Вода, свет, плита – все работает от магии. Поэтому нет ни труб, ни проводов. Я просто открываю и закрываю проход для воды, а вентилем регулирую интенсивность и температуру.

– Если труб нет, то куда она девается? – спросила я.

– Перемещается в очистные пруды. Там ее разделяют на воду и грязь.

– Тоже магией?

Джей посмотрел на меня так, как будто я действительно была бестолковой птицей, случайно освоившей человеческий язык.

– Джей, – укоризненно подал голос Робин, – она же не ела, не пила и не спала. Да еще и ритуал… Давайте перекусим, а я расскажу, как это работает.

Я сообразила подставить кружку под струю воды, пока колдун снова не выключил ее. Робин протянул мне яблоко, и я сполоснула его. Мы ели свежий хлеб, сыр, помидоры и огурцы. Я не задумывалась, откуда взялся виноград, ведь судя по погоде здесь, как и дома, была поздняя весна. Наверное, тоже магия. Точнее сказать, ела в основном я. Робин очевидно имел возможность пообедать, а Джей только делал маленькие глотки из кружки и вертел в руке яблоко.

Робин рассказал, что вода с помощью магии перемещается из подземных источников в кран, а потом – в пруды, где очищается с помощью магии. В больших городах система водоснабжения регулируется, поэтому краны привязаны к определенному источнику и пруду. Здесь нельзя вызвать воду из какого-то другого источника себе в дом. Краны тоже бывают по-разному заколдованы. Можно купить самый простой, тогда вода будет ледяная, прямо из источника, и нагревать ее нужно отдельно. В этом же доме краны посложнее – нагрев и регулирование скорости потока уже вплетены в их магию, нужно только подвинуть рычажок. Это придумано, чтобы владелец дома мог потратить свои силы на что-то более полезное.

– А что же мне делать? – спросила я с набитым ртом.

Тетушкин голос промолчал, потому что онемел от ужаса. Извини, тетушка, я не могу сейчас не есть и не спросить тоже не могу.

– На такой случай, – ответил Робин, – я кое-что принес.

Он достал из мешка коробочку. В ней оказались желтоватые бумажки размером в половину моей ладони, распределенные стопочками по цвету текста.

– Это записки с заклинаниями. Вот эти с синим текстом – для воды.

На каждой была написана всего пара слов, но я не могла их понять. Я повертела бумажку. Не держу ли я ее вообще кверху ногами? Но я же понимаю их язык! Как так?.. Я взглянула на Джея, не решаясь задать вопрос – опять нагрубит или посмотрит как на говорящее полено. Сейчас он больше всего напоминал мне меня саму, когда я, дождавшись новую серию любимого сериала, внимательно следила за приключениями героев, попавших в затруднительное положение.

– Читать и писать нужно учиться, это так не передается.

Ну, тогда они бесполезны. Я положила записку обратно в коробочку.

– Не страшно, – ответил Робин, вновь неодобрительно глядя на своего друга. – Текст только для того, чтобы обозначить область применения. Ты и по цвету букв разберешься. Можно прикоснуться к предмету или просто махнуть рядом. Каждая записка рассчитана на несколько применений, этого должно хватить на месяц.

Потом он спросил Джея, покажет ли он мне позже, как ими пользоваться. Тот кивнул и тут же недовольно поморщился, может быть, потому что решился наконец откусить яблоко. А может, потому что ему не хотелось ничего объяснять. Джей решительно положил яблоко подальше от себя и посмотрел на Робина:

– Так. Ты рассказываешь мне новости. А ты, – обратился он ко мне и махнул рукой на продукты, – убираешь все это.

– Дж…, – начал было Робин укоризненно.

Джей закатил глаза.

– Ты, пожалуйста, рассказываешь, а ты, пожалуйста, убираешь. Вон в те полки. Это холодильник, – указал он на одну из них.

Больше колдун не обращал на меня внимания. Я нерешительно встала и начала открывать ящик за ящиком, чтобы понять, что где должно лежать. В шкафу, нареченном холодильником, было морозно и пусто. Только лампочки не хватало. К моему великому облегчению, все было относительно чистым, ведь дом застыл в том же состоянии, в каком колдун оставил его тринадцать лет назад. Либо чистоту тут наводят тоже магией, либо у него была служанка. Догадавшись, что служанка тут вроде бы теперь я, и на целую минуту замерев посреди кухни, примеряя к себе новоприобретенный статус, я очень сильно пожелала, чтобы существовали уборочные записки.

Моя комната никогда не была образцом чистоты. Вот чтобы важные вещи были по местам разложены – это я люблю! У дисков с фильмами – свое место, у мультиков и сериалов – свое. Книги расставлены по алфавиту, журналы разложены по датам. Фигурки киногероев и человечки из конструктора живут в разных коробках. Это важно. А всякая ерунда вроде одежды как-то существует в шкафу без моего участия. Это было одной из причин, почему Алина собирала мой рюкзак в эту злосчастную поездку. На кухню я вообще старалась заходить только за чаем. Редко когда влажная тряпка касалась пола в моей комнате, а окна и зеркала рисковали зарасти грязью, если бы иногда Алина не устраивала генеральную уборку. Она деятельным ураганом пробегалась по квартире, включая мою комнату, пока я медленно и вдумчиво оттирала пятнышко на плите.

Я отчего-то снова поверила, что сплю, и пока я нахожусь в этом затянувшемся бредовом кошмаре, можно и поиграть по его правилам. Ноющая спина и гудящие ноги намекали, что я не права, но пока удавалось их игнорировать. Наверное, мозг включил какую-то хитрую защитную систему, чтобы не перегреться.

Робин и Джей вышли на веранду, где стояли плетеные стулья. Надкушенное яблоко колдун захватил с собой, да так и вертел его в руках. Дверь и окно остались открытыми, и на кухне было слышно разговор. Глядя на кучу еды, я вспоминала, как же все это хранится у родителей? Что должно лежать в холодильнике, а чему не повредит комнатная температура? Я бы с радостью сунула все обратно в мешок и просто убрала под стол. Логично, что место сыра, овощей и фруктов – в холодильнике. Я засомневалась насчет картошки, но все же определила ее в нижнюю полку без охлаждения, а булочки – в верхнюю.

Пока я перетаскивала все по местам, а также боролась с законом физики, по которому яблоко и все, подобное яблоку, обязательно упадет, а круглое еще и укатится под стол, пока ползала, собирая помидоры и картофелины, колдуны успели обсудить курсы валют, стоимость золота, изменения законодательства и политические новости. Уборка на кухне проходила под выпуск новостей параллельного мира.

При упоминании о золоте что-то звякнуло. Я вынырнула из-под стола, где была занята охотой за помидориной. Робин положил на стол мешочек, по всей видимости, с монетами, а Джей стал отмахиваться. Он вообще махал руками не в пример лучше, чем разговаривал. Робин не принял возражений и сунул другу еще и пачку бумажек. Значит, и банкноты здесь тоже изобрели. Почему я вообще решила, что попала в дикое средневековье? Из-за маленьких домиков в центре? А может из-за того, что колдунам не место в цивилизованном мире, где магию давно уже вытеснила наука и технологии. Разве можно вообще вообразить колдуна на велосипеде? Тем временем продолжался политический раздел новостей с экскурсом в историю.

Я уже собрала все разбежавшиеся виноградины из-за ножек шкафчиков и полок, вызволив их из объятий комков пыли, и вытряхивала мешок, чтобы посмотреть, не осталось ли в нем еще чего-то. Мелкий сор рассыпался по деревянному полу. Я сделала вид, что так и было, и принялась как ни в чем не бывало перебирать записки в коробочке.

Я была так занята, что следующую часть разговора пропустила мимо ушей. Уловила только, что сейчас страной правит внук старого короля, которому не исполнилось еще и шестнадцати лет. Кроме того, существует независимый магический Совет, который тринадцать лет назад и посадил Джея в зеркало. После того случая ужесточили контроль над тем, как колдуны набирают себе учеников, а учитель Робина и Джея был признан частично виновным в преступлениях своего ученика. Я встряхнула плечами, чтобы согнать мурашки, побежавшие по коже.

– А теперь вообще никому нельзя брать больше пяти учеников.

Наконец, Робин стал рассказывать о себе. К тому моменту я перебрала все записки и не обнаружила ни одной закорючки, похожей на знакомые буквы, тихонько скинула крошки со стола на пол и решила, что мне не помешает еще одна булочка. Ей-то я и подавилась, когда Робин сказал, что работает в тайной городской полиции, точнее, возглавляет ее.

Не зря я представляла сырые подвалы и гремящих кандалами заключенных, когда шла за колдунами в трактир, и думала о хорошем и плохом полицейских – вот он, Робин, два в одном! Для всех он был средним офицером полиции, а на самом деле работал на короля и имел сеть информаторов по всему городу, которые в свою очередь так же считали его всего лишь звеном в цепи.

На войне пригодилась его склонность к лекарской магии, и тогда же обнаружилось, что люди охотно доверяют ему секреты.

– Возможно, – сказал Робин, – это, как и заблокированные путешествия, следствие наших детских экспериментов с магией.

– Это было в тебе всегда, – возразил Джей.

Робин обернулся и через окно сообщил, что они с Джеем выросли вместе. Я, забыв жевать булочку, опасливо кивнула, снова потеряв успевшие появиться крупицы доверия к нему, да еще и запутавшись, как они могли вместе вырасти, если Робин выглядит лет на десять старше.

Они продолжили говорить, а я решила проверить действие записки, тем более, в горле у меня снова пересохло, а булочка как будто застряла на полпути. Я взяла записку с синими буквами и махнула над краном, как тогда, когда открывала проходы вслед за колдуном. Из крана хлынула вода, обдав меня фонтаном брызг. Я поспешила завинтить кран и заодно обнаружила сзади рычажок, меняющий температуру. Робин передал мне через окно две кружки, попросив наполнить и их тоже.

Джей остался недоволен и отдал кружку обратно:

– Холодную, – бросил он, а после покашливания Робина добавил: – Пожалуйста.