На Диком Западе. Том 1

— Понимаю! — воскликнул Билл. — Они вырываются весной и разбегаются, ища траву по своему вкусу. Затем они пропадают или смешиваются с другим скотом и тогда — тогда приходится их отлавливать, а это нелегкая работа — постоянно разыскивать таких заблудившихся, а точнее, заблудших созданий.

Инспектор Файльс прищурил глаза, слушая разглагольствования Билла, но его загорелое лицо оставалось серьезным.

— Да, это нелегко, — со вздохом согласился он, — особенно временами. Трудно бывает напасть на их следы, но если даже это удается, то приходится еще долго путешествовать, пока доберешься до них. Они дичают еще более после того, окружить их довольно трудно. Некоторые из них даже отчаянно сопротивляются, и дело становится горячим. Видите, что это далеко не легко, и промашки в этом деле не допускаются. Ошибка ведь может навести на ложный след.

Глаза Билла Брайанта загорелись.

— О, это гораздо лучше, чем хозяйничать в ранчо! — вскричал он. — Мне нравится такая жизнь, и я был бы не прочь при случае показать силу своих кулаков. Но в городе, живя с удобствами, приходится поступать иначе.

Он поднял свой огромный кулак и с нежным восхищением посмотрел на него.

— Но я решил хозяйничать в ранчо, — проговорил он, скромно поглядывая на полицейского офицера, который смотрел на него, как на какого-то большого хвастливого ребенка. — Мой брат имеет ранчо в Скалистых Ручьях. У него, как художника, дело идет, по-видимому, недурно. Он загребает деньги, даже много денег и, кажется, ему нравится такая жизнь… Видите ли, Чарли несколько сбился с пути, — продолжал он, — вообще-то он очень славный парень, но начал слишком веселиться, когда был студентом академии художеств. Ну, старик отец на него рассердился и услал его подальше, чтобы он разводил скот и сеял пшеницу. Хорошо. Когда наш отец умер, то завещал мне большую часть своих долларов. Их было много, и мне было ужасно неприятно, что он совсем забыл о существовании Чарли. Я много думал о том, что мне делать с таким богатством, которое свалилось мне в руки. Ведь когца работаешь и зарабатываешь, то не думаешь об этом. Ну, а тут… И вот однажды — это было ночью — я проснулся, раздумывая об этом, и внезапно сказал себе: отчего бы не поехать на Запад, присоединиться к Чарли и вложить все деньги в его ранчо? Мы можем расширить дело и вместе вести его. Таким путем у Чарли не возникнет подозрение, что ему жертвуется богатство, а как будто я сам делаю это для себя. Понимаете, мистер?

Он бросил на Файльса торжествующий взгляд. Не часто Файльс встречал во время своей неопрятной полицейской работы такого человека, которому бы ему хотелось пожать руку! А этот мягкосердечный, простодушный великан заставил его испытать такое чувство, какое он никогда еще не испытывал раньше в своей жизни. Он невольно протянул ему свою руку, которую тот сразу схватил точно клещами и с силой потряс.

— Это прекрасно, — сказал он. — Но вы не можете утверждать, что Чарли не догадается.

— Я тоже так думал, — прибавил он радостно. — И я могу быть очень полезен ему в некотором отношении. Не подумайте, что я понимаю что-нибудь в пшенице или в скоте. Но я могу ездить на какой угодно лошади, и вряд ли найдется какой-нибудь парень, с которым бы я не справился. А Чарли? Он такой тщедушный и… и кроткий.

Он вдруг прервал свою речь и, указав вперед рукой, воскликнул:

— Что это там прямо? Посмотрите! Дерево что ли?

Файльс посмотрел в том направлении, на которое он указывал рукой, и увидел гигантскую сосну, служившую вехой, обозначающей близость Скалистых Ручьёв. Он объяснил это своему спутнику. Билл Брайант так занимал его своими разговорами, что он даже не заметил, как приблизился к селению.

— Я нигде не вижу никакого поселения, — заметил Билл.

— Оно там, в самой долине. А дерево стоит на склоне долины Скачущего Ручья, — отвечал Файльс.

— Ах, так это та самая долина! — воскликнул с восторгом Билл. — Ранчо Чарли находится там, внизу, должно быть?

Он вдруг умолк, подъезжая к огромной сосне и задумался о своем брате, которого не видал уже несколько лет. Изменился ли Чарли? Обрадуется ли он ему? Не сочтет ли он его приезд дерзким вмешательством? Он не ответил на его письмо. Биллу не пришло в голову, что Чарли не мог успеть ответить ему.

По мере приближения к цели своего путешествия Билл становился молчаливее и серьезнее, и на его лице появилось выражение какой-то скрытой тревоги.

Файльс украдкой поглядывал на него и замечал каждую перемену в его лице. Он тоже думал о том, какая встреча произойдет между двумя братьями. Ему бы хо-

телось посмотреть на нее. Он мало знал Чарли, но хорошо знал его репутацию пьяницы и хитреца. А этот большой простодушный ребенок — его брат! Файльсу стало вдруг искренне жаль его…

Глава X

Братья

Когда, наконец, Билл увидал расстилавшуюся у его ног во всей своей красе долину Скачущего Ручья, то он забыл свою тревогу, и восторг засиял в его больших голубых глазах.

— Слушайте! — обратился он к Файльсу. — Тут, в этой прелестной долине находится ранчо моего брата? Что за чудесное место!

Файльс только кивнул головой в ответ, и они начали молча спускаться с холма. Он ехал впереди, указывая дорогу. Время отвечать на вопросы Билла уже прошло, и файльс чувствовал, что лучше умолчать обо всем, чтобы не омрачить радости Билла, приехавшего сюда с намерением устроить здесь свой дом.

Однако Билл сам прекратил дальнейшие расспросы. Снова какие-то сомнения возникли у него, и он глубоко задумался. Вскоре показался поселок. Они приближались к месту постройки церкви, и шум людской работы нарушил лесную тишину долины. Но это не представляло для них большого интереса. Внимание их привлекла молодая девушка, шедшая по дороге от строящегося здания. Они заметили, что она была одета в хорошо сшитый костюм для прогулок и что ее большие серые глаза с улыбкой смотрели на них. Билл с трудом удержался от громкого приветствия, когда увидел ее, и ограничился лишь почтительным поклоном.

Через минуту девушка исчезла, как луч весеннего солнца, и Билл тотчас же приблизился к своему спутнику.

— Мистер Файльс, — вскричал он, — вы обратили внимание на эту прелестную девушку? Неужели они все здесь такие, в этой стране? Если это так, то я в восторге от долины Скачущего Ручья! Но скажите мне, кто же она такая? Как она попала сюда? Я готов побиться об заклад на тысячу долларов, что она не здешняя.

— Это мисс Сетон, — отвечал холодно Файльс, — мисс Элен Сетон, а сестру ее зовут Кэт. Они нечто вроде фермеров, мелких фермеров.

— Фермеры? — вскричал с презрением Билл. — Эта девушка как будто вчера только вышла из ньюйоркского Бродвея. Фермеры? Трудно поверить!..

— И тем не менее они фермеры, — возразил Файльс, — и они ведут фермерское хозяйство уже пять лет.

— Пять лет? Они здесь прожили пять лет, и эта прелестная девушка, такая изящная, не вышла замуж? Ну, интересно бы также взглянуть на здешних молодых людей. Что же они за истуканы? Их стоит казнить за такое равнодушие.

Файльс улыбнулся и, повернув лошадь туда, 1де дорога уже выходила на главную улицу деревни, сухо заметил:

— Может быть, это не вина молодых людей.

— А чья же в таком случае? — вознегодовал Билл.

Файльс не смог удержаться от смеха.

— Может быть, она чересчур требовательна, — сказал он. — Может быть, она слишком хорошо знает этих молодых людей… Без сомнения, они заслуживают суровой кары, большинство из них, но только не за это. Когда вы лучше узнаете их, то поймете меня.

Он пожал плечами и указал Биллу на дорогу, отходящую в сторону от деревни.

— Вот куда вам надо ехать теперь, все на запад. Проехав по этой дороге около полмили, вы увидите справа тропинку, протоптанную скотом и ведущую снова в гору. Она приведет вас к хижине, вон там наверху. Веранда обращена прямо сюда. Это и есть ранчо Чарли Брайанта. Если я не ошибаюсь, ваш брат как раз стоит на веранде и смотрит сюда. Он, по-видимому, не слишком занят, как фермер… Прощайте. Я еду вниз, к трактиру. Ну, мы как-нибудь увидимся опять.

Он повернул лошадь и так быстро ускакал, что Билл не успел спросить его больше ни о чем. Но Файльс предвидел эти вопросы и постарался избежать их.

Чарли Брайант действительно стоял на веранде своего маленького домика на склоне холма. Взор его был устремлен через речку, на дальнюю сторону деревни, где виднелся такой же маленький домик. Там жила Кэт Сетон, и Чарли Брайант привык наблюдать, как она выходит из дома каждое утро. Но сегодня она не появлялась. Это удивляло и беспокоило Чарли. У нее была привычка рано вставать и уходить, а уже близился полдень, и она еще не показывалась. «Уж не больна ли она?» — подумал Чарли. Элен уже давно вышла. Чарли знал, что постройка новой церкви и разные другие мелкие деревенские дела отнимают у Элен все утро. Тем не менее Элен была только зрителем деревенской жизни, а Кэт сама составляла часть этой жизни.

Чарли вздохнул, и на лице его выразилась глубокая тоска. С тех пор как он узнал, что инспектор Файльс поселяется в деревне, им овладело уныние, которое он никак не мог стряхнуть с себя. Файльс был последним человеком, которого он желал бы видеть в Скалистых Ручьях… по многим причинам.

Он с трудом отвел, наконец, взоры от маленького домика вдали и, повернувшись, спустился вниз к своим коралям, находящимся на склоне возле его дома. Там нужно было сделать кое-какие исправления, и Чарли имел намерение рано утром приняться за дело. Но это намерение осталось также неисполненным, как и многие другие благие намерения. Его кораль был в очень запущенном состоянии, как и почти всё на его ранчо.

Он прошел на конец веранды, чтобы оттуда спуститься вниз, но вдруг остановился, увидев вдали двух всадников, которые ехали по дороге к деревне. Сначала фигуры их только мелькали между деревьями, но когда они выехали на дорогу, то он уже мог разглядеть их и сразу узнал в одном из них инспектора Файльса, хотя тот и не был одет в полицейский мундир. Вид его настолько поглотил все помыслы Чарли, что на другого всадника он уже не обратил никакого внимания. Лицо Чарли сразу стало мрачным и суровым. Он знал, что появление Файльса означает начало затруднений в Скалистых Ручьях, и чувствовал, что его душевный мир будет нарушен и не восстановится, пока тень Стэнли Файльса будет висеть над поселком.

— Кэт, Кэт! — вскричал он, грозя кулаком отдаленному всаднику. — Если из-за него я потеряю вас, то я… я убью его!

Он отправился к коралю с видом человека, который старается бежать от самого себя, от своих мыслей. Но его работа снова была прервана. Он совсем забыл о втором всаднике, ехавшем с Файльсом, и теперь вспомнил о нем, услышав быстрый лошадиный топот, направлявшийся к его ранчо. Сильное раздражение охватило его. Неужели сюда едет еще другой представитель полицейской силы, той силы, к которой принадлежит Файльс?

Чарли остановился вверху дороги, и взгляд его черных глаз не предвещал ничего хорошего для новопришельца. Стук копыт приближался, и, наконец, Чарли услышал голос, который показался ему очень знакомым. Через несколько минут всадник выскочил из-за кустов, и тотчас же раздались радостные возгласы с той и другой стороны.

— Чарли!

— Билл! Мой славный старина Билл!..

Через минуту Билл соскочил с седла и с большой силой тряс руку своего брата:

— Как хорошо, что я вижу тебя! — вскричал радостно Билл.

— Хорошо?.. Нет, это просто чудесно! А я-то принимал тебя за проклятого полицейского!

Лицо Чарли расплылось в такую радостную улыбку, что все сомнения Билла относительно приема, который он может найти у брата, разлетелись в прах.

— Я тебя ожидаю уже несколько дней, дружище, — сказал Чарли, — и думал, уж не изменил ли ты своего решения?.. Но скажи, где же твой багаж? Едет за тобой? Ты не потерял его? — прибавил он с тревогой, заметив, что лицо Билла вдруг вытянулось.

— Ах, я забыл! Может ли еще с кем-нибудь случиться такая дурацкая штука! — вскричал Билл. — Ведь я оставил его в Муземине и… не сделал никаких распоряжений!

— В Муземине? Черт возьми, как же это случилось? — спросил Чарли с удивлением.

— Я расскажу тебе потом. Мое путешествие проходило бестолково, и если б я не встретил по дороге одного молодца, то уж не знаю, когда бы я попал сюда. Скажи, Чарли, так ли это необходимо, чтобы кругом ранчо росло так много травы?

Чарли засмеялся.

— Не можешь же ты пасти скот на голой земле! Но почему ты это спрашиваешь?

— Да просто потому, что я… возненавидел траву! Я ничего другого не видел всю последнюю неделю, кроме бесконечных пространств травы, и если б не этот молодец, которого я встретил, то я до сих пор продолжал бы блуждать по траве, как те заблудшие животные, которых он разыскивает.

Чарли с удивлением посмотрел на него.

— Про что ты говоришь? Какие еще заблудшие животные, которых он ищет в прерии?

— Ну, да, он что-то вроде фермера; занимается тем, что разыскивает и загоняет заблудший скот, отправляя стада туда, где им быть надлежит. Его зовут Файльс — Стэнли Файльс.

Лицо Чарли исказила злоба, как всегда при одном упоминании имени Файльса. Но затем юмористическая сторона в рассказе Билла взяла верх над его озлоблением, и он разразился хохотом. Билл сначала оторопел, но затем хохот брата подействовал и на него заразительным образом, и он тоже рассмеялся.

— Ну, Билл, уморил ты меня! — воскликнул Чарли. — Давно я так не смеялся. Как, Файльс, Стэнли Файльс — фермер? Однако ты, быть может, прав. Его работа действительно заключается в том, что он ищет заблудших, окружает их и гонит к их жилищам. Но эти «заблудшие» — люди, а не животные, и загоняет он их в тюрьму. Стэнли Файльс — инспектор Конной полиции и считается самым способным офицером у них. Он приехал сюда, чтобы здесь организовать свое поле деятельности и сюда перенести свои операции, так как Скалистые Ручьи пользуются репутацией разбойничьего гнезда. Да, ты как раз приехал вовремя, Билл! Увидишь, какие тут начнутся дела. Все закипит, как в котле.

Глава XI

На ранчо

Позднее днем братья уселись на веранде и повели откровенный дружеский разговор после нескольких лет разлуки. Они только что вернулись после беглого осмотра маленького ранчо, так как Билл непременно хотел ознакомиться с хозяйством брата. Осмотр, однако, не доставил Биллу того удовлетворения, на которое он рассчитывал, рисуя себе радужными красками жизнь на ранчо, и мало-помалу энтузиазм его иссекал. Везде он видел запущение: хозяйственные постройки были в плачевном состоянии, само ранчо оставляло желать многого. Только корали производили лучшее впечатление и давали надежду на улучшение дел.

— Видишь ли, Билл, я всего лишь мелкий фермер, — сказал Чарли, словно оправдываясь. — Мне принадлежит только земля, на которой стоит дом, и эти луга, а также пара арендуемых пастбищ в глубине долины. Я плачу правительству за право пасти мои стада. Это вполне удовлетворяет мои требования, и поэтому я держу большей частью только одного работника. Весной и осенью я нанимаю в подмогу других. Таким образом, мне удается все-таки получать доход с моей фермы.

Билл кивнул головой в знак понимания. Конечно, его прежние мечты сменило разочарование, но мало-помалу у него возникли кое-какие новые планы. Когда он заговорил о них, то к нему стал возвращаться прежний энтузиазм.

— Разумеется, у тебя было недостаточно денег, Чарли, когда ты начинал дело, но теперь мы все это изменим, — сказал он, — мы приобретем свои собственные пастбища, если только их можно будет купить, соорудим новые хозяйственные постройки, будем разводить лошадей, так же как и скот, расширим свои владения и будем выращивать пшеницу. Мне говорили там, на востоке, что этому делу предстоит большая будущность. Да, сэр, мы займемся всем этим как равноправные компаньоны, я вношу свой капитал, а ты даешь то, что уже сделано тобой, и свой опыт и знания. Вот для чего я и приехал сюда.

При помощи своего громкого голоса и своего энтузиазма Билл старался скрыть свое явное желание помочь брату под видом чисто деловой сделки. Он говорил себе, что такого неделового человека, как Чарли, нетрудно провести таким образом. Но Чарли не был обманут и даже попробовал протестовать. Однако Билл с таким жаром стал доказывать ему, что он не прав, что брату ничего другого не оставалось, как подчиниться его твердому решению.

Чарли смотрел на открытое, добродушное лицо брата, на его сверкающие энтузиазмом большие голубые глаза, и в душе его снова зашевелилось то сожаление, которое заставляло его особенно сильно презирать самого себя. Он думал о том, до чего довели его собственные безумства и чем он стал теперь. Что подумает о нем этот добрый, великодушный человек, когда убедится, как мало он изменился с тех пор, как отец отвернулся от него, как от презренного существа, и когда поймет, наконец, как низко он пал? Изо всех сил старался он не показать брату своих опасений и душевных терзаний.

Они вернулись в дом и уселись в неудобные кресла грубой домашней работы. Билл стал развивать свои идеи и только когда он кончил, то их деловой разговор принял более личный характер. Чарли заговорил о себе и рассказал брату о том, что спасло его от окончательного падения, когда отец отправил его в этот далекий, заброшенный край, надеясь, что здесь он начнет новую жизнь.

— Да, — сказал Чарли. — Я думаю, что все моральные принципы были разрушены у меня, и если я сохранял благопристойность, то лишь вследствие того, что некоторая тяга к живописи еще сохранилась у меня, несмотря на мое нравственное падение. когда я только что приехал сюда, то я не чувствовал никаких угрызений совести и готов был идти по старому пути. Мне было все равно. Но здесь я встретил женщину, самую благородную и самую лучшую, какая только существует на свете. Она прекрасна, умна, обладает возвышенной душой и твердым характером. Она приехала сюда, чтобы зарабатывать здесь средства к жизни со своей сестрой. Ее стремление к независимости и желание жить вне узких рамок условностей было единственной причиной, заставившей ее покинуть Восток и переселиться сюда, на Запад. И вот эта женщина почти спасла меня от самого себя. Я люблю ее и дорожу ее мнением больше, чем всем другим на свете. Я не хотел бы потерять его. Но бывают времена, когда даже ее влияние не может удержать меня. Вот почему я говорю, что она почти спасла меня, почти, но не совсем! Билл, я борюсь, борюсь с собой. И она борется, не зная этого. Передо мной всегда ее прекрасный образ, я вижу ее лицо и ее глаза, смотрящие на меня с укоризной. Этот образ побеждает в большинстве случаев, но не всегда. Подожди, Билл, когда ты увидишь Кэт, то поймешь меня. Я люблю ее бесконечно, а она только расположена ко мне. Она никогда не будет чувствовать ко мне того, что я чувствую к ней. Да и разве может быть иначе? Я думаю, ты знаешь, что я из себя представляю. Каждый, кто знает меня, уверен, что я безнадежный пьяница.

Он сказал эти слова без всякой горечи, без всякого сожаления о себе. По-видимому, он даже не чувствовал стыда, признаваясь в этом. Билл удивлялся. Он никак не мог понять этого. Он постарался представить себе себя самого, делающего такое признание. Что чувствовал бы он при этом? Стыд, невообразимый стыд, хуже этого он не мог себе ничего даже представить, и его доброе лицо покраснело от стыда за брата, который таким образом попирал до некоторой степени его лучшие чувства. Чарли заметил это и с нежностью поглядел на него.

— Не надо, Билл, я не стою твоих сожалений, — сказал он с горечью. — Я знаю, что ты думаешь. Ты не можешь думать иначе. Ты родился сильным, крепким духом и телом. Я же родился слабым, ничтожным. Я вовсе не говорю так, чтобы оправдать себя. Я просто констатирую факт. Посмотри на меня рядом с собой. Мы оба дети одних и тех же родителей. Но во мне есть что-то женственное. Ведь у меня даже нет растительности на лице! Моя мать приходила в восторг, глядя на мои нежные черты лица, на мои тонкие руки с длинными пальцами, и ей нравились моя мягкость и нежность, какие встречаются только у женщины. Она поощряла меня в этом отношении и бессознательно убивала во мне последние следы мужской натуры. Но эта натура все-таки рвалась наружу и когда, наконец, вырвалась, то у меня уже не оставалось никакой нравственной силы, чтобы сдержать ее порывы. Я сделался безвольной игрушкой собственных страстей. Я не мог никогда противостоять соблазнам…

Билл молчал. Привязанность к брату и жалость владели всеми его чувствами. Брат говорил правду, у него не было нравственной силы бороться с собой. Пьянство, со всеми сопровождающими его пороками, сгубило его, и Билл теперь ясно сознавал после пятилетнего отсутствия, что на возрождение Чарли в этой обстановке надеяться не приходилось. Если даже любовь к женщине не смогла спасти его, то что же может его спасти? Ему хотелось сказать что-нибудь такое, что заставило бы Чарли убедиться в неизменной привязанности брата к нему. Но он не нашел подходящих слов и только просто спросил, кто такая эта женщина, о которой он говорил.

— Кэт Сетон, — отвечал Чарли.

Выражение лица Билля сразу изменилось, и он воскликнул:

— Это сестра Элен Сетон?

— Да, но разве ты знаешь Элен?

— Я видел ее по дороге. Удивительно хорошенькая девушка! — вскричал Билл с восторгом. — Серые глаза, светлые волосы. Она была одета так, как будто прогуливалась по Бродвею в Нью-Йорке. Файльс говорил мне о ней.

— Файльс? — лицо Чарли сразу омрачилось, и в глазах появилось суровое выражение. Он встал со стула и прошелся по веранде.

— Что он говорил тебе? — спросил он брата.

— Ничего особенного. Сказал мне, что у нее есть сестра, которую зовут Кэт; что они, в некотором роде, фермерши и живут здесь уже пять лет.

— Ну, ладно. Видишь ли, я не хочу, чтобы он вертелся около Кэт. А теперь пойдем ужинать. Я забыл, что ты должен быть голоден, — сказал Чарли, выражение лица которого смягчилось.

Кэт Сетон не выходила из дома в это утро. Хлопоты по хозяйству задержали ее. Надо было произвести кое-какие исправления и так как она не могла положиться на своих двух наемных работников, то ей нужно было самой присматривать за ними, чтобы они исполнили все, как следует. После обеда Элен ушла из дома, а Кэт уселась к маленькому письменному столу и занялась счетными книгами.

Комната, в которой она находилась, служила им и гостиной и столовой. Она была небольшая, но комфортабельная и уютная. Стены украшали многочисленные вставленные в рамки акварели — работы Элен. Посередине стоял обеденный стол, а в углу рядом с буфетом находился маленький четырехугольный железный очаг, на котором стоял жестяной котелок с тихо кипевшей водой. Сестры очень любили эту комнату, в которой проводили большую часть времени, и старались украсить ее, как могли, не тратя на это больших средств. Надо признать, что результаты их усилий не пропали даром.

Кэт была поглощена сведением счетов, что она всегда старалась сделать в отсутствие сестры, обычно мешавшей ей сосредоточиться на цифрах, как вдруг дверь распахнулась, и Элен, с блестящими от возбуждения глазами, как вихрь ворвалась в комнату. Кэт поторопилась закрыть ящик, куда она прятала свои бумаги. Элен погрозила ей пальцем.

— Берегись, Кэт! — вскричала она. — Когда-нибудь я подделаю ключ к этому секретному ящику, который ты никогда не открываешь в моем присутствии, и узнаю все твои тайны. Уверена, что ты завела интригу с каким-нибудь мужчиной. Может быть, ящик полон писем от… от Дерти О’Брайна.

— Дерти О’Брайн? — засмеялась Кэт. — О да, он занимается спортом, а я люблю спорт.

— В этом местечке существуют различные виды спорта, — заявила Элен. — Я поищу тут такого мастера, кто бы изготовлял поддельные ключи. Ведь, наверное, именно такого рода спорт более всего распространен в поселке.

Кэт ничего не сказала и только продолжала смеяться.

— Что заставило тебя вернуться, Элен? — наконец спросила она.

— Что? А как ты думаешь? — воскликнула девушка. Кэт улыбнулась.

— Я думаю, что только встреча с мужчиной могла заставить тебя свернуть с дороги.

— На этот раз ты права, Кэт, — заявила Элен. — Да, это был мужчина… не мышь, хотя и тот и другая одинаково могут заставить меня бежать. Разница лишь в том, что один имеет для меня привлекательную силу, а другая отталкивает. Вот и все.

— Кто же этот мужчина? — спросила заинтересованная Кэт.

— Не кто иной, как Большой Брат Билл, — мужчина, за которого я обещала вам выйти замуж… Я видела его, Кэт, видела! И он поклонился мне, — с восторгом говорила она. — Он такой огромный, такой огромный, и у него самые милые и самые глупые голубые глаза, какие только мне случалось видеть. Вот почему я и узнала его тотчас же, как только увидела с инспектором Файльсом. Я вспомнила, что Чарли говорил про наивность, и я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. Мне кажется, он подумал, что я улыбаюсь, и поэтому он снял шляпу передо мной. Это было так комично. Полицейский как будто взял его под свою опеку, чтобы он не потерялся здесь. Он, наверное, самый живой, полный задора человек, и я влюбилась в него с первого взгляда. Если ты не придумаешь сейчас же какого-нибудь поручения, с которым бы я могла отправиться к Чарли, то я наделаю каких-нибудь безумств или… упаду в обморок.

Кэт, громко смеясь, сказала: