Пряный октябрь

– Джон!

Мужчина бросил на стол скомканную записку:

– Элиза сбежала!

– Что?! – глаза Габриэлы расширились от страха. Она села на ближайший стул и прижала к груди деревянную лопатку. – Ты шутишь?

Мистер Доннован замотал головой. Он кивнул на записку. Габриэла положила лопатку на стол и трясущимися руками развернула бумагу. Джон запустил ладони в свои седые волосы и собрал пряди в кулак.

– Питт разозлится! – прошептала Габриэла. Она встала и подошла к сковороде. Перевернув блинчик, женщина села обратно на стул.

– Никогда бы не подумал, что Элиза так эгоистична! – Джон обратился к жене. – У её побега будет масса последствий.

На кухню вошёл Питер. Парень потёр глаза.

– Всем привет! – Он подошёл к матери и поцеловал её в затылок. – О, блинчики!

Парень похлопал себя по животу:

– Вкуснотища!

Питер положил себе в тарелку штук пять блинов и сел напротив Габриэлы.

– А вы чего не едите?

Миссис Доннован внимательно посмотрела на сына:

– Питер, – тихо начала она. – Элиза…она сбежала.

Парень замер с вилкой в руках. Его глаза налились злостью и потемнели.

– Не может быть, она не могла так поступить!

Он перевёл взгляд на отца, ожидая, что скажет тот.

– Милый. – Продолжила Габи. – Послушай…

Питер ударил кулаком по столу.

– Сука! Вот же сука! – Парень бил стол пока его ладонь не превратилась в кровавое месиво.

– Питер! – Воскликнула его мать. – Прошу, остановись!

Парень зарычал. Он вскочил со своего стула и выбежал из кухни.

Джон пошёл за сыном. Габриэла встала и, схватив кухонное полотенце, вытерла капли крови со стола и заплакала. Женщина села на стул с кровавой тряпкой в руках.

Питер Доннован.

Пять лет назад.

Он бежал очень быстро. Мышцы уже болели и чувствовалась каждая капля пота на горячем теле, но он продолжал тренировку. Вдали от посторонних глаз. Этот парк был обособлен, сюда не ходили туристы и жители города. Тропинки понемногу зарастали травой, а скамейки пустовали. Редко, в хорошую погоду, сюда выбирались на пикник с собаками, чтобы те вдоволь побегали. Но сегодня было пустынно. Питер приезжал сюда на машине, оставляя её на парковке и шёл пешком. Бегал он около двух часов, с небольшими перерывами, каждое утро. Это помогало ему ни о чём не думать в этот момент. Прошёл месяц, как его сестра ушла из дома. Питт даже пытался звонить ей пару раз, но её номер был отключен. Он очень скучал по ней, как и вся семья. Стоило ему подумать, что возможно, Элиза никогда не вернётся, по его телу растекался липкий ужас.

Парень остановился и немного отдышался. Он согнулся, уперев ладони в колени и сплюнул на землю. Рукавом от спортивной куртки вытер пот со лба. Оглядевшись ещё раз и убедившись, что в поблизости точно никого нет, Питер снял куртку и повязал себе на бёдра. Парень остался в одних спортивных штанах, с голым торсом. От его горячего тела шёл лёгкий пар. Парень выглядел великолепно: спортивное прошлое и нынешняя работа в пожарной станции требовали хорошей физической подготовки. Он так и не стал работать на отца, решил изменить немного уклад жизни. Моника поддерживала бизнес – вела бухгалтерию. Вики уехала учится в Глазго, на факультет ветеринарной медицины. Хоть Питер был сейчас на испытательном сроке, он уже понял, что именно эта работа ему по душе. Семейный бизнес был хорош, но строительство было немного не для него. Не хватало острых ощущений. Парень присел на ближайшую скамейку отдохнуть. Зазвонил телефон. Питер достал мобильный из кармана и посмотрел на экран.

«Джимми».

Удивившись, что дядя звонит так рано, парень поднял трубку.

– Алло!

– Питер, привет! Прости, что звоню так рано, но Джон говорил, если будут какие-то новости об Элизе, сразу звонить ему, но твой отец стал совсем глухим к старости и ни черта не слышит…

– Да, дядя, говори.

– Элиза сейчас работает у моего знакомого в элитном фитнес-центре. Я видел её вчера. – Он помолчал и добавил. – Хочешь, я поговорю с ней?! Попытаюсь образумить девчонку.

– Нет, этого точно делать не стоит. – Питер вздохнул. – Она не послушает. Я передам отцу, что ты звонил. Спасибо, дядя.

– А, брось, Питт. До связи.

Питер положил телефон рядом с собой на скамейку, а сам медленно встал. Злость поднялась в нём, как кипящее молоко.

– Да твою мать! – закричал он. – Чёрт! Чёрт!

После смены Питер заехал в бар к другу. Им редко удавалось встретиться в последнее время, и Билли позвал друга на работу, чтобы провести хоть какое-то время вместе. Питт заказал бутылку кока-колы и устроился в углу барной стойки. Посетителей было немного и Билли лениво протирал стаканы.

– Как работа? – спросил бармен.

Питер пожал плечами:

– Хорошо. Не так уж и сложно.

Билли фыркнул.

– Конечно! С твоим-то телом!

Доннован рассмеялся.

– Я сто раз звал тебя с собой, на пробежку! И что ты мне отвечал?

Билли похлопал себя по выпирающему животу:

– Это не недостаток физической активности, а плохая генетика!

Питер усмехнулся:

– Ну-ну, «заливай»! – парень сделал глоток холодного напитка.

Бармен резко наклонился к другу:

– Калории можно сжигать и другим способом! – Он незаметно кивнул в сторону дальнего столика, за которым собралась компания молодых девушек.

Питт проследил взглядом туда и хмыкнул:

– Билли, ты не исправим! Надеюсь, когда-нибудь, ты встретишь хорошую девушку…

– А, – бармен отмахнулся. – Послушай, а Моника всё ещё встречается с этим парнем, как его там, Генри?

Билли затих в ожидании ответа. Ему нравилась старшая сестра друга, но такая девчонка была ему не по зубам.

– Да, – ответил Питер и хлопнул друга по плечу. – Подбери слюни и отнеси наконец стаканы.

Бармен достал поднос.

– Да я и ничего! Просто интересуюсь!

Билл закинул полотенце себе на плечо и начал выставлять стаканы на поднос. Его кудрявые рыжие волосы падали на глаза.

– Моника через два месяца выходит замуж!

Брови бармена поползли вверх. Он уставился на друга:

– Так скоро?! По «залёту» что ли?

Питер пожал плечами:

– Не знаю, Билли.

Друг Питта скривился. Парень поднял поднос и вышел через дверь за стойкой бара, на кухню. Доннован невольно посмотрел на весёлую компанию девушек. Он наблюдал за ними, пока одна из них его не заметила. Девушка засмущалась и улыбнулась ему. Питер помахал ей рукой. Он хотел подойти к ней, познакомиться, но как только парень встал со стула, телефон в его кармане зазвонил. Он лениво достал мобильный. На экране высветилось «Моника».

Моника Доннован.

Два года назад.

– Питер, вы скоро? – голос Моники был уставшим.

– Да, мы уже подъезжаем. Майкл заснул, я его не будил, переложил его на заднее сидение. Плед и игрушки захватил! Остальные вещи привезу потом.

– Хорошо, я вас жду!

Моника стояла на лужайке, перед домом семейства Браун. Похороны Генри Брауна проходили в узком семейном кругу. Его жена, а нынче вдова, отдала их сына своим родителям, временно, пока всё не уляжется. Девушка и сама не хотела задерживаться в этом доме – родители Генри её не любили, да и обстановка была ужасная. Его мать напилась и рыдала, причитая, что её невестка Дьявол во плоти, или если не Дьявол, то уж шлюха точно. Моника не хотела выслушивать этот пьяный бред и вышла на свежий воздух. Она, пол часа назад, позвонила брату и попросила забрать её из этого рассадника гнева и пустых обвинений. Мать Генри как раз вышла, покачиваясь, на лужайку, когда девушка решила, что может незаметно «слинять».

– Ааа, – закричала миссис Корнелия Браун. – Вот ты где, тварь!

Моника вздохнула и закатила глаза. Мистер Браун выскочил из дома, вслед за своей женой, в попытках успокоить её. Он взял женщину за плечи и что—то шептал ей, но она скинула руки мужа.

– Я не собираюсь молчать! Эта… – она показала на Монику костлявым пальцем. – Собирается уезжать! Что ж так рано?! Всё-таки похороны любимого мужа!

Моника смотрела на эту парочку и старалась держать себя в руках. Это давалось ей с большим трудом, но она всё повторяла про себя слова, как молитву: «Держись, ради Генри, держись!»

Девушка повернулась к ним спиной. Её трясло от ненависти к этим людям. Когда Генри был жив, он говорил о своей матери только плохие слова. О том, как эта женщина била его в детстве.

… Как в юности запирала его в комнате…

…Как пыталась разбить стекла в машине сына, купленной на его же собственные деньги…

…Как ругалась с отцом, если тот пытался заступиться за сына…

…Как пьяная, скатилась по лестнице, и разбила себе лицо…

…Как ушёл отец… и как вернулся, когда у Корнелии обнаружили рак желудка…

Возле дома остановилась машина. Питер не глушил мотор. Моника, не прощаясь и не говоря ни слова, метнулась к авто, как утопающий к спасательному кругу. Девушка села к брату, на переднее сидение.

– Поехали! – зашипела Моника. – Пока эта дрянь не разбудила Майкла своими криками.

Девушка, через стекло, наблюдала, как миссис Браун что-то кричала вслед машине.

Моника обернулась. На заднем сидении, укрытый ярким детским пледом, с белыми мишками, спал двухлетний Майкл. Его светлые кудри упали на лицо, но мальчишку они не тревожили. Он сложил свои ручки и засунул их под голову. Питер посмотрел в зеркало заднего вида.

– Просто ангел! Весь день носил дедушке еду в постель! – Брат улыбнулся.

Моника развернулась к нему.

– Как папа? За всем этим дерьмом, я потеряла счёт дням. – Девушка устало вздохнула. Её глаза были красными, а веки немного отекли. Бледная кожа лица была в невыгодном свете из-за траурного платья. Моника Доннован была очень красивой девушкой, её сравнивали с актрисой Моникой Беллуччи, но сейчас, она будто постарела за эти несколько дней.

– Папа легко отделался, в отличии от Генри! – Питер бросил быстрый взгляд на сестру. – У него всего несколько переломов. Ничего, заживёт. Тем более, он дома, а не в больнице.

Девушка кивнула:

– Одной проблемой меньше.

Машина подъехала к дому, на Фэрвуд Драйв. Питер припарковался возле гаража, рядом с грудой металла, некогда бывшей машиной.

Моника вышла из авто и лишь прикрыла за собой дверь.

– Эта старая стерва притащила сюда машину Генри! Ну что за сука!

– Не горячись! – Питт подошёл к ней и обнял. Он на короткий миг стиснул сестру в объятия и тут же отпустил. – Вызову эвакуатор и попрошу, что бы эту тачку уничтожили.

Моника кивнула. Она стояла перед своим домом в растерянности, будто всё чужое, будто жила в нём совсем не она. Пока Питер пытался достать из машины своего племянника, не разбудив при этом, его сестра смотрела в окна дома и не могла в него войти. Монику пробила дрожь. По её телу будто провели высоковольтным кабелем и полили сверху водой. Все чувства и мысли притупились, остались лишь тёмные пустые окна дома.