Что случилось с Олечкой под новогодней ёлочкой

— Сомневаюсь, — несчастные фрукты перекочевали обратно к продуктам пожарного.

— Не сомневайся, — хмуро проворчала и попыталась забрать свою еще пока не оплаченную покупку.

Гоша вцепился в несчастную сетку с такой силой, что когда я попыталась ее забрать, она стала подозрительно трещать. Черт…

А этот… стоит, улыбается во все свои тридцать два клыка и смотрит так выразительно, что сразу понятно, продолжу упрямиться, меня отшлепают. Ну, или в угол поставят.

Насупившись, отпустила упаковку. Лента дернулась и поползла вперед. Кассир приступила к своим прямым обязанностям, ловко находя штрихкоды. Прошла мимо и встала чуть поодаль, стараясь все так же не обращать внимания на неожиданно озаботившегося моим финансовым положением бывшего одноклассника. Что прицепился? Улыбается еще так, в мою сторону продолжает коситься. И улыбается, улыбается, улыбается… Это нервное что ли?

— Тяф, — лаял Зефир, следя за Филимоновым, и хлопая меня по спине хвостом. Отрежу. Отведу к ветеринару и купирую. Что ж это такое. Третий раз в своей собачьей жизни увидел человека, а уже предан, будто он его хозяин.

— Предатель, — проворчала.

— Тяф? — огромные глаза на выкате уставились на меня.

— И не делай вид, что не понимаешь, — говорила тихо, чтобы никто из проходящих мимо людей, не начал крутить пальцем у виска. — Он меня в школе гнобил, оскорблял, издевался. А ты!

— А он не оглядывается назад, — послышалось так близко, что я, вздрогнув, чуть было не выпустила пекинеса.

— Ты чего подкрадываешься? — возмутилась, забирая из руки Гоши протянутый в мою сторону пакет. — Спасибо, — решила все-таки быть воспитанной. — Но не стоило.

— Да ладно тебе, — отмахнулся молодой человек. — Пойдем, провожу до дома.

— Я сама себя провожу. — Перспектива провести в компании Гошика еще минут двадцать не прельщала.

— А вдруг маньяк какой нападет? — спросил Филимонов и осмотрел мою персону с пушистого помпона, до мысков зимних ботинок. — Хоть и невидно ничего, а мордашка симпатичная.

— Да ну? — я иронично изогнула бровь. И пусть за шапкой этого не видно, какая разница. — А как же: «Эй, рассадник прыщей, отойди с дороги!» или вот еще «Ты, каравай на толстых ножках, отвернись, лицом пугаешь!».

— Это был не я, — Гоша нахмурился.

— Но ты другим подсказывал, — съязвила.

— А вот это да, — не стал отпираться Георгий.

Мы уже выходили из магазина, так что я решила прекратить не очень приятный разговор. Хочет проводить? Пусть провожает. Коли ему больше заняться нечем. Вот умора будет, если нас вместе еще кто-нибудь из бывших однокашников увидит. Как Гоша выкручиваться будет?

— Дай, понесу, — сказал пожарный и, не дожидаясь моего позволения, забрал пакет.

— А чего отдавал тогда?

— Тяф, — напомнил о себе Зефир, которого я так и продолжала прижимать к боку.

— Ой, — спохватилась и опустила собаку на дорогу.

— Чтобы ты проверила и убедилась, что я не стащил у тебя ни одной мандаринки, — хмыкнул Гоша.

— Действительно, — притворно спохватилась, — а если пока мы идем до моего дома, ты половину незаметно слопаешь?

— Думаю, — Гошик в задумчивости почесал подбородок, — ты это заметишь.

— Тяф! — произнес пекинес и прыгнул на ноги парня, пачкая джинсы.

— Негодник, — погрозил Зефиру кулаком Филимонов.

— Все правильно сделал, — не смогла удержаться.

— Чего правильно? — Гоша посмотрел на меня внимательно, как-то задумчиво даже. — Куда я в таких грязных джинсах поеду? Придется тебе их застирать…

— Еще чего…

— Я тем временем буду расхаживать по твоей квартире в трусах… — В который раз никто не собирался реагировать на мои слова. — Провоцировать тебя на шалости.

— Провоцировать меня на убийство, — зашипела. — До дома и так доедешь. Сейчас темно, никто ничего не увидит. Ты ведь живешь все там же?

— Ну да, — последовал ответ.

К слову, квартира, в которой я сейчас жила, находилась в доме, что располагался на соседней улице от моего прошлого места «обитания». И до бывшей школы было рукой подать. Честно, несколько раз возникало желание продать двушку и купить другую, как можно дальше от места учебы. Но мама была против. Конечно, ей не хотелось, чтобы единственный ребенок жил как можно дальше.

— Тогда несколько остановок на автобусе потерпишь, — фыркнула.

— Причем здесь остановки? — на меня посмотрели сверху вниз. Ростом Гошка был примерно на полторы головы выше. — Я на машине.

— А чего не довез тогда? — спросила просто так. Желания садиться в чужую машину, не было никакого.

— Тогда бы я тебя быстро домчал, — теперь Георгий смотрел прямо перед собой. — А так идем, не торопясь, гуляем. Пес твой, опять же, набегается и спать без задних лап будет, пока я по твоей квартире в труса…

— Хватит! — выпалила. Ну, вот что за человек! Как был… балбесом, так и остался! И как его угораздило выбрать такую ответственную профессию?

— А что такого? — сделал вид, что не понял, с чего я так всполошилась, Гошик. — Ни разу что ли мужчину в одних трусах не видела?

Не удержалась. Наклонилась, сгребла в руку белый снег, быстро скомкала и бросила образовавшийся снежок в парня. Попала в плечо. Специально для того, чтобы бросить, отошла подальше. Бывший одноклассник посмотрел на образовавшееся на куртке небольшое пятно, стряхнул его одним движением руки и… Резко подался ко мне, в явном намерении схватить. И, надеюсь, не отшлепать. Лучше пусть попробует догнать!

Я припустила по дороге, не оборачиваясь на следующего по пятам пожарного. Зефир бежал рядом и довольно лаял. На одном из поворотов поскользнулась и упала в довольно внушительный сугроб, что образовался неподалеку от забора. Ну, вот… не добежала до подъезда каких-то пару сотен метров.

Гоша остановился напротив, несколько секунд взирал на сидящую на холодном снегу меня, тяжело вздохнул, покачал головой, что-то пробормотал…

— Тяф? — поторопил его с решением пекинес.

— Ты не подумай, — обращаясь к моему питомцу, начал говорить Филимонов. — Просто сейчас она спокойно сидит и ничего не говорит. И все бы хорошо, но вот… не там сидит. — Он еще раз покачал головой и приступил к извлечению меня из сугроба. — Отморозит себе чего, а ей еще детей рожать. Моих, желательно.

Так как я уже стояла достаточно близко к Георгию, наградила того подзатыльником. Ну и отошла, на всякий случай. Кто его знает. Вон, пока бездействовала, он правую руку чуть ниже талии сместил. Хорошо еще, что пуховик у меня заканчивался на середине бедра.

— Вот что-что, — проворчала, поправляя на макушке шапку и приостанавливая сползание очков на кончик носа, — а детей я от тебя заводить не собираюсь!

— Так их не заводят, — рассмеялся Гоша. — Их… — и уже знакомый многозначительный взгляд, — очень приятно…

— Ничего не хочу слышать, — перебила не понятно с какой стати приставшего ко мне однокашника. — Вон мой дом. Я пошла.

Махнув рукой в сторону, собственно, дома, я поспешила покинуть общество Гошки.

— А мандарины? — напомнил о покупке тот.

— Обойдусь! — выпалила и прибавила скорости.

Зефир не понял такого поступка хозяйки и до самого подъезда с укором смотрел в мою сторону. А я на его большеглазый взгляд не обращала никакого внимания. Просто хотела как можно быстрее оказаться дома, и чтобы никто не трогал. А мандарины с хурмой пусть этот ест. Все равно сам за все заплатил. Я свои несчастные двести рублей не потратила.

— Аф! — опять напомнил о себе пекинес, когда я бездумно остановилась возле двери, что вела в мою квартиру и не торопилась отпирать замок. — А-а-а-аф!

— Сейчас, — рассеяно проговорила и зашарила по карманам в поисках ключей.

Оказавшись в прихожей, быстро провернула замок до характерного щелчка и только после этого стала раздеваться. Последние три дня были самыми изматывающими за всю мою жизнь. По сравнению с ними, работать допоздна, разбираясь в отчетах, сущие пустяки.

— Тяф, — закрутился у ног Зефир.

Стащив с головы шапку и расстегнув пуховик, наклонилась, чтобы избавить собаку от ошейника. Не любил он в нем по дому ходить. Ботинки я уже сбросила, так что, не беспокоясь о чистоте пола, засуетилась в коридоре, убирая вещи на свои места. Уже убирала шапку на полку, что была расположена над крючками для верхней одежды, когда в дверь коротко позвонили. Не сразу пошла смотреть, кто там такой наглый в столь позднее время решил наведаться. Были подозрения, что это Георгий. Но повторного звонка не последовало. Да и не выкрикивал никто ничего. Не похоже на Филимонова.

Прищурившись, глянула в глазок и никого не увидела. Странно. Не знаю, что толкнуло меня открыть дверь. Какое-то внутреннее чутье. Выглянула на лестничную клетку, осмотрелась. Никого. Тихо, спокойно. И шагов отдаленных не слыхать. Потом опустила взгляд на ручку двери с внешней стороны и брови мои медленно поползли вверх. А очки, наоборот, вниз. На ручке висел пакет с мандаринами и хурмой. Тот, который в магазине мне Гоша протягивал. Потом забрал, правда. И вот… все-таки вернул.

Упрямиться не стала. В конце концов, мандаринки ни в чем не виноваты. Сняв пакет с ручки, снова закрыла дверь и пошла на кухню. Поступок бывшего одноклассника удивил. Я помнила его самовлюбленным индюком, который постоянно насмехался надо мной. Прикалывался, не заботясь о том, что я при этом испытываю. Я же была просто глупой влюбленной девчонкой, вес которой колебался с отметки «девяносто» на «сто» каждую неделю. И помню как сейчас, как было обидно и больно слышать от одного из самых симпатичных парней класса, что я раздавшийся на дрожжах каравай. Или перекаченный воздухом шарик. Девчонка, над которой можно насмехаться, не беспокоясь о ее чувствах и эмоциях. Школьные годы навсегда останутся для меня самым кошмарным временем в не такой уж и длинной жизни. И как бы я не хотела забыть всех тех, кто бросал в спину колкие фразы, память не собиралась щадить. А возможно, все это было не просто так. Я смогла взять себя в руки, побороть искушения и прийти в форму.

Оставив пакет на полу в кухне, пошла переодеваться в свой любимый халат, а потом потопала мыть руки. Завтра на работу. Надо лечь спать пораньше. Только съем пару мандаринок, покормлю Зефира и пойду на боковую. И хотя бы на время забуду о странном поведении Гоши.

Глава 3

На работе начался дурдом. Все носились, подписывали отчеты, которые умудрились просрочить по всем срокам и за несколько дней до Нового года, вдруг открыли в себе талант работать сверхурочно. Я по этому поводу не беспокоилась. Всегда старалась выполнять поручения начальства в срок. Вот и сейчас… помогала Анфисе, коллеге по работе и соседке по кабинету, с отчетом. У нее, видите ли, данные по продажам не сходятся. Благоразумно молчала о том, что по моему мнению у нее не сходится на самом деле. Юбка на два размера меньше и блузка, явно тесная в области груди. Но… когда начальник молодой и горячий, как электрочайник, в ход идут самые разнообразные средства достижения цели. А цель у нас была с длинными усами, черными глазами и акцентом.

Во время обеда, когда сидела с Анфисой в столовой, на мобильный позвонили с неизвестного номера. Машинально взяла трубку, поднесла динамик к уху и…

— Каравайчик, я соскучился! — бодро возвестил Филимонов.

Анфиска с любопытством покосилась в мою сторону. Даже ложку с супом ото рта отняла. Услышала? Черт…

— Не могу сказать того же, — выдавила из себя.

— А зря, — засмеялся однокашник. — Эй! Витек, отойди от моего огнетушителя! Отойди, говорю! — Это он явно прокричал не мне. Зато коллега по работе точно все расслышала. И ее аккуратно нарисованные брови поползли вверх. — Так… — продолжил словоблудие Гошик. — На чем я остановился? Ах, да! — И чего он такой радостный? Курил? — Я соскучился, каравайчик! Жди сегодня в гости. Пока!

И самым бессовестным образом повесил трубку. Я и слова вставить не успела.

— Какой он… — с придыханием пролепетала Анфиса и мечтательно подперла подбородок рукой. Вторая ее конечность так и продолжала удерживать ложку. — Горячий.

— Ага, — проворчала, отодвигая от себя тарелку. Аппетит пропал напрочь. — Горячий как осетинский пирог.

— И не говори, — девушка облизнула накрашенные алой стойкой помадой губы. — Мой Арутюшик такой душка.

Посмотрела на «Арутюшика», который сидел через стол от нас. И которого Анфиса, само собой, не видела и фыркнула. Коллега произнесла это так громко, что ее усатый босс все услышал. И выронил вилку, на которой балансировал рис. Бедный мужчина. На вид такой мужественный, сильный. А на деле… боится внимания довольно симпатичной девушки.

— Ты что, не будешь есть? — удивленно спросила Анфиска, на этот раз косясь на почти не тронутый суп в моей тарелке.

— Хочешь? — буркнула, пододвигая к ней почти не тронутый обед. Знала, что откажется. Просто хотела отбить всякое желание лезть не в свое дело.

— Нет, — покачала головой блондинка.

Вот и я «нет». Сняв ремешок сумки со спинки стула, пожелала девушке приятного аппетита и, поставив две тарелки (в одной был овощной салат) на поднос, сгрузила туда еще и вилку с ложкой и пошла относить все это к кухне.

За вторую половину дня Георгий написал мне аж три сообщения. Я упорно на них не отвечала, тщетно надеясь, что увидев, что я не тороплюсь откликатья, он отстанет. Как бы не так. Первое послание содержало в себе информацию о том, как сильно мой бывший одноклассник соскучился по каравайчику. Во втором парень поведал, как ждет встречи и салата. В третьем сообщил, что вышел с работы и мчится на крыльях любви в сторону моего дома.

Думаю, не стоит говорить, что домой я не спешила. Делала все медленно, несколько раз прерывалась для того, чтобы попить с местными сплетницами чай. Среди них была и Анфиска. Чего там, сегодня она являлась кладезем самых свежих сплетен. Они, к слову сказать, мне были не интересны. Так что слушала я дам в пол-уха.

Выходила с работы, когда часы показывали десять вечера. Эх, елку купить уже не успевала. Ничего, попробую забежать на рынок завтра. Самое главное, не представлять, как я буду вновь добираться с пластмассовым деревом до дома. А может… купить небольшую елочку? Поставлю ее на письменный стол и все. И пожар, если что, будет не таким пугающим. На всякий случай, надо будет оставить неподалеку ведро с водой. Во избежание повторения вызова пожарных. А то вдруг, снова Гошика увижу.

На улице было холодно. Натянув шарф повыше (но не на нос, а то очки будут запотевать), поспешила в сторону метро. Ну… как поспешила. Старалась медлить, как могла. Только холод, пронизывающий до костей ветер и колючий снег не располагали к неспешной прогулке.

Чем ближе подходила к дому, тем медленнее становился шаг. Но там меня ждал Зефир. И медлить более было глупо. Вдруг Филимонов ушел? И вообще… нашла от кого прятаться. Я к себе домой иду! А он…

А он стоял. Подпирал спиной входную дверь. Руки засунул в карманы джинс. Зевал. Широко так, бессовестно.

— О, каравайчик! — заметив меня, он встрепенулся и отстранился от двери.

— О, мой личный кошмар, — проворчала, продолжая подниматься по лестнице и смотреть на этого нахала.

— Ну чего ты, каравайчик, — темные брови изогнулись так смешно, что я не смогла сдержать улыбки. Клоун. — Я, между прочим, скучал, страдал. Не обедал, все о твоем салате мечтал.

— А я его не готовила, — хмыкнула.

И вот мы стоим друг напротив друга. Он смотрит на меня, я на него….

За дверью скребется голодный пес. Никакой романтики. Просто желание придушить. Гошика.

Стоять на лестничной клетке и дальше было бы жестоко. По отношению к Зефиру, а не к Георгию. Его бы я оставила здесь. Но как только открыла входную дверь, этот беспринципный тип, прошел следом. Отодвинул меня в сторону и, пройдя чуть дальше, начал стягивать с ног ботинки. Ладно. Вроде как снег с подошвы его обувки должен был уже растаять. Значит, пол не сильно пострадает. И, возможно, мыть его не придется.

— Тяф! — радостно залаял пекинес, подбегая к парню.

И вот стою я такая, в одном ботинке, с медленно ползущим на коврик шарфом, в наполовину расстегнутом пуховике и… обалдеваю от мужской наглости. Получается, как меня с работы встречать, кормилицу между прочим, так он нехотя идет. А как этого, так мчится на всех своих кривых!

— Тяф! Тяф! Тяф! — продолжал надрываться пес, прыгая на руки Гоши, когда тот снял куртку и повесил ее на крючок.

— А ты не обнаглел? — это я обращалась не конкретно к Филимонову, а к обоим представителям мужского пола.

— Тяф? — Зефир непонимающе воззрился на меня.

— Чего? — а это уже Георгий.

И в этот момент они так были похожи, что я, махнув рукой, пошла на кухню. Даже если бы и попыталась прогнать однокашника, ничего бы не вышло. Он гораздо сильнее меня физически. И наглости у него в разы больше.

— Чайку сделай, будь девушкой! — послышался со стороны коридора голос пожарного.