Что случилось с Олечкой под новогодней ёлочкой

— А кто тебя знает? — зашипела. — Помыл руки? Теперь уходи. Я тебя не звала.

— Ничего не знаю, — невозмутимо проговорил бывший одноклассник, поворачиваясь ко мне. — Я тебя вчера от пожара спас? Вот теперь будь другом, накорми усталого человека после смены.

И тут я вспомнила про салат с сельдереем…

— Тяф? — послышался в коридоре голос Зефира. Как всегда проспал все самое интересное. В прочем… не совсем.

— Есть, значит, хочешь? — как можно спокойнее сказала, смотря в наглющие глазищи парня.

— Очень, — Георгий улыбнулся.

— Ну, тогда присаживайся. Гостем будешь.

Пожарный устроился на одной из табуреток за столом и стал ждать. Смотрел с прищуром, точно готовясь к какому-нибудь подвоху. А я не стала его разочаровывать.

С невозмутимым видом достала из холодильника мисочку с салатом. Поставила на соседний столик так, чтобы Георгий не видел и не мог сунуть свой нос туда, куда не просят. А он может. Сунул же свой хобот в мою квартиру. И ведет себя здесь, словно не я хозяйка, а он… хоз-з-зяин. Пекинес крутился у ног парня и нюхал его джинсы. Знакомился. Очень зря. Надеюсь, их знакомство будет коротким. И вскоре я забуду о наглости Гоши, как о страшном сне.

Включила чайник, достала с верхней полки чашку и сыпанула в нее зеленый листовой чай. Поначалу хотела ограничиться пакетиком, только… Все мы не любим, когда в рот попадают чаинки. А если какой-нибудь мелкий листочек прилипнет к зубам, а ты не в курсе этого… Короче, я сыпанула листовой чай. И да, зеленый. А что? Между прочим, он очень полезный. Мочегонный… Минут двадцать Гошке хватит на то, чтобы съесть салат и уйти отсюда. На улице холодно. Со всех кустиков облетела листва. Ближайший торговый центр расположен далековато. Дотерпит до дома или нет? Чай у меня хороший, дорогой, качественный. Прочистит, будь здоров.

Тихо хмыкнув, прошла обратно к холодильнику за майонезом. Заправлю им салат. Авось, до этого нахала не сразу дойдет, что он сельдерей жует. Кстати, тоже очень полезный продукт. Помогает похудеть. Так что после наших посиделок парень отнюдь не поправится.

Когда чайник вскипел, налила кипяток в чашку. Причем даже не спросила у гостя, разбавить ли холодной или нет. Затем, добавила аж четыре ложки сахара и как следует размешала. Чтоб он этим всем подавился.

— Как ты засуетилась, каравайчик, — послышался за спиной голос Гоши. — Прямо как жена перед голодным мужем.

— Ага, — буркнула. — Будущая вдова перед жертвой, — а это уже шепотом.

Поставив угощение на стол. По-быстрому сделала себе вполне обычный черный чай из пакетика и присела с противоположной, от Георгия стороны. Как можно от него дальше.

— Угощайся, — мило улыбнулась, косясь на девственно чистую тарелку, что стояла перед парнем. Ну, давай, накладывай, не стесняйся. Все же свои.

— Тяф! — поддакнул Зефир, плюхаясь на попу рядом с пожарным.

— Салат очень вкусный, рекомендую, — все так же мило проворковала и захлопала глазами. Еще и улыбку растянула так, что скулы сводить начало. Ничего, потерплю. Самое главное, чтобы он потерял бдительность.

— А чего ты сама тогда не ешь, каравайчик? — подмигнув мне, спросил молодой человек.

Почувствовала, как к щекам приливает жар. Нет, я не смущалась. Я злилась. Просто кипела тот негодования, как пузатый чайник! Он издевается?

— Я на диете, — нашлась с ответом и отпила немного чая из своей чашки.

— А зачем тебе худеть? — темные брови поползли вверх. — Вот в школе да, надо было. Так мы для мотивации тебя так гоняли, а ты все ни в какую. Зато сейчас… — И он опять оценивающе заскользил по мне взглядом. Еще и от стола отодвинулся, вбок наклонился, чтобы на ножки посмотреть.

— Вы меня гнобили. — Я стоически выдержала наглый взгляд. — И я не каравайчик. У меня имя есть, если ты не забыл.

— Забудешь, как же, — хмыкнул Гошка, и таки приступил к накладыванию салата на тарелку. — Чьи шаги слышны из класса?

Это Олечка там наша,

Встав, потопала на выход.

Оп, а что это за выхлоп?

Произнеся это, мой школьный кошмар засмеялся. И пусть сейчас это звучало не так обидно, как тогда, в школьное время, все равно стало немного не по себе. И что я им сделала? Почему они так ко мне относились? Я никого не трогала, училась прилежно, кому надо было, помогала на контрольных, диктантах… А они…

— Встал и вышел, — ровно сказала и указала рукой в сторону коридора.

— Да ладно, — отмахнулся от моих слов Георгий. — Не обижайся, весело же было.

Он игнорировал мои слова. Просто в наглую не воспринимал их в серьез.

Вот он поднес вилку с небольшой порцией салата ко рту. Вот эта самая порция пропадает из виду. Парень тщательно пережевывает и даже не кривится!

— Вкусно, — сказал он, уже вовсю уплетая салат. — И чай… как я люблю. Четыре ложки сахара. Только ты это, — он указала на меня вилкой, — в следующий раз лучше пакетированный чай давай. А то я не люблю чаинки.

Подавилась чаем. Хорошо еще, что отпила совсем немного. Цедила, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Закашлявшись, отставила чашку. Прикрыла рот рукой. Просто сижу тут, кашляю на миску с салатом. Хотя… Нет, это будет слишком.

— По спинке постучать? — предложил Гоша. И смотрел так… провокационно. И в глазах что-то подозрительно заблестело.

— Обойдусь, — прохрипела, с трудом выравнивая сбившееся дыхание.

— Аф, — напомнил о себе Зефир.

— Запомни, малый, — наставительно стал говорить псу Георгий, — если женщина говорит «нет», то подразумевает «да», но хочет поломаться. — Еще и пальцем в потолок указал. И вновь приступил к трапезе, поглощая салат за обе щеки. — Ты не против, если я съем все? — спросил он, когда его тарелка опустела.

— Не против, — ворчливо произнесла и поправила вновь съехавшие на кончик носа очки. — Он старый, не жалко.

Да, я это сказала. Потому что всеми правдами и неправдами хотела, чтобы он как можно быстрее ушел! Мое болезненное напоминание о тяжелых временах, проведенных в школе.

— Слушай, каравайчик, а чего ты такая хмурая? — спустя минуты три молчания, спросил Гоша. — Скоро новый год. Ты не сгорела. Похудела… — После последнего высказывания, он снова стал меня рассматривать. И опять набок наклонился, чтобы этот самый бессовестный взгляд на ногах задержать. Послышалось или он присвистнул? Не взгляд, разумеется, а Гошка.

— Ты поел? — Я спокойна, как удав. Как… как перепивший успокоительного человек.

— Поел, но не наелся, — последовал ответ. И опять в его глазах подозрительный блеск.

— Раз поел, можешь идти.

Сказав это, я встала из-за стола и начала убирать грязную посуду в раковину.

— Чай не допил.

— Медленно ты пьешь, — прошипела, включая воду и беря в руки миску из-под салата.

— Так в нем чаинки. Вот и медленно.

Я сжала зубы, изо всех сил стараясь не высказать этому нехорошему человеку все, что я о нем думаю. Я ведь приличная девушка. И пусть сейчас стою перед «гостем» в потрепанном жизнью, но зато любимом розовом халате. Растоптанных тапках в тон и неизменной пуклей на голове. Может, я просто надеялась, что такой непрезентабельный вид отпугнет парня.

Меня наградили очередным голодным взглядом. Хм…

— Еще есть хочешь? — вкрадчиво уточнила, предполагая, что Гоше снова захотелось ограбить мой холодильник.

— Ну… — протянул Георгий. — Не так чтобы есть…

— Тогда можешь больше здесь не задерживаться.

— Вот что ты за человек, каравайчик. Я к тебе с чистой душой, но не очень чистыми помыслами, а ты…

— А вот про помыслы, будь добр, поподробнее расскажи! — Я встала напротив восседающего на табуретке молодого человека и, сложив руки на груди, воззрилась на него сверху вниз. И все равно, что из крана льется вода, Зефир как-то подозрительно пристраивается к моему левому тапочку, а Гошка сует мне в карман руку и извлекает оттуда конфету.

— А вот и десерт к чаю, — сказал он, разворачивая пестрый шуршащий фантик и закидывая в рот лакомство.

— Ты совсем обнаглел, Филимонов! — взревела я, потрясая кулаками. Все! Достал! — Уходи! И чтобы я больше тебя не видела!

Меня проигнорировали. Однокашник отпил еще чая, выплюнул в чашку крупную чаинку и вновь потянулся ручищей к карману халата. Как следует огрела его по наглой конечности ладонью.

— Тяф? — пекинес перестал пристраиваться к тапку и непонимающе посмотрел на свою хозяйку. Меня то есть.

— Эх, — допив, наконец-то чай, вздохнул незваный гость. — Вижу, не в настроении ты сегодня. Что ж… — Я уж было выдохнула свободно, как Георгий продолжил: — Зайду завтра!

Я опешила. Замерла столбом, во все глаза смотря, как этот… этот, короче, встает, целует меня в щеку и идет в прихожую.

— Салат был вкусным. Приготовь завтра еще! — послышался его голос, а потом, спустя какое-то время, входная дверь открылась и почти сразу захлопнулась.

— Он ведет себя в моей квартире, как у себя дома, — взвыла я и с досады топнула ногой. Тапочек слетел. Зефир сразу воспользовался ситуацией и затащил его под стол. — Мужики, вы обнаглели! — это я уже прорычала, вставая на карачки и протягивая руку в сторону грызущего мою домашнюю обувку пекинеса. Схватила за край подошвы и потянула на себя. Пес вцепился со стороны мыска и не собирался так просто отдавать тапочек.

Потянув сильнее, буквально проволокла Зефира по полу и извлекла таким образом из-под стола. Подергала обувку, пытаясь высвободить оную из крепкой хватки своего любимца. Пекинес зарычал, отклячил попу и, упершись лапками о линолеум, мотнул головой.

— Р-р-р-р-р! — прорычал вредитель.

— Отдай! — строго сказала и, ухватившись двумя руками за несчастное розовое нечто (а именно в это превращался тапок) опять потянула. Силы были неравны и Зефир, наконец-то, выпустил свою «жертву». — Плохой пес! — помахав перед мордой обслюнявленной обувкой, сказала.

Ну, вот… теперь к покупке новой елки еще и тапки прилагаются. Надевать этот пожеванный кошмар не рискну.

Чтобы не выглядеть комично, сбросила с ноги и второй тапок. Встала, подобрала это розовое безобразие и выбросила в мусорное ведро. Потом пошла в прихожую и закрыла дверь на замок. Хоть Гошка ушел и то хорошо. Если бы он увидел нашу с пекинесом «борьбу», я бы со стыда сгорела.

Грустно стало еще и от того, что завтра надо было рано прийти на работу. Перед праздниками, которые грозили растянуться на добрую неделю, в офисе был аврал. Приходить буду поздно…

— Пошли гулять! — смотря на закрытую дверь, громко произнесла. Чего дома сидеть? Без елки и гирлянды было скучно и тоскливо. А выйдя на улицу, можно было полюбоваться на окна домов, в которых мигали разноцветные лампочки. Кто-то облепил стекла вырезанными из белой бумаги снежинками. Кто-то приклеил специальные силиконовые цветные картинки.

Решила, что надо будет еще в магазин забежать и купить свежих мандаринов. И хурмы. У нее сейчас тоже как раз сезон пошел. Возьму Зефира на руки, и продавцы не будут возмущаться, что я пришла в магазин с собакой.

Пройдя в маленькую комнату, в которой находился шкаф с вещами, отодвинула одну дверцу и стала думать, что бы такого надеть. Нужно что-то комфортное и теплое… В итоге решила остановить свой выбор на том, в чем обычно гуляла с собакой. Натянув на себя темно-синие джинсы и теплый свитер с горлом, поправила на голове пуклю. Посмотрела на себя в зеркало, что было приделано к одной из дверок шкафа и в целом осталась довольна. А перед кем разряжаться? Зефиру все равно, как я выгляжу. Лишь бы кормила вовремя и пеленки меняла.

— Пошли гулять! — позвала пса, выходя из комнаты и вновь возвращаясь в прихожую. — Зайдем в магазин и купим мандаринок!

— Тяф! — радостно произнес проглот, вылетая с кухни и, радостно лая, встал на задние лапы, передними упираясь мне о ноги. Ничего себе, как он мандаринам обрадовался. Когда просто на улицу звала, сидел тихо-смирно, не подавая никаких признаков жизни.

Погладив собаку по голове, быстро надела на него ошейник (не любил он это дело, поэтому чаще всего приходилось проделывать это с боем), потянулась рукой к своему любимому зеленому пуховику. Затем нахлобучила на голову розовую вязаную шапку, намотала на шею такого же цвета шарф и, сняв с крючка поводок, вышла из квартиры. Пекинес последовал за мной.

Перед тем, как запереть дверь, проверила в карманах наличие ключей. Но помимо них нащупала еще что-то. Какая-то бумажка. Хм… Извлекла ее на свет (сегодня в подъезде на удивление было светло) и, развернув, удивилась, так как это была записка, адресованная мне:

«Ну что, соскучился, каравайчик? Лови номерочек: 8916484****. Приду завтра вечером. Так что жди;) А если не откроешь, буду кричать о неземной любви так громко, что все соседи услышат».

И как-то мне резко поплохело. Я ведь допоздна работать буду! А если он придет…Я точно открыть не смогу. А этот… пожарный, чтоб его начальство на ночную смену всю неделю оставляло, подумает, что я делаю это специально.

— Тяф! — поторопил меня Зефир.

И я, сунув записку обратно в карман, поспешила на улицу. В любом случае я ничего не могу сделать. Хотя… теперь у меня был номер телефона Филимонова. А значит, я могла написать ему сообщение. Да, так и поступлю. Напишу этому… что всю неделю буду работать допоздна и пусть не тратит время на бессмысленные ожидания. Тем более, я не горела желанием видеть его подле себя.

Я медленно шла по улице, за низким заборчиком, где росли деревья, носился довольный пес. Детвора на детской площадке с другой стороны от забора радостно верещала. Шел пушистый крупный снег. Ветер почти стих. Так что они особо не попадали в лицо, а плавно опускались на одежду, дорогу, ветви деревьев. Определенно, чем ближе Новый год, тем сильнее хочется верить в чудо.

Невольно погрузилась в воспоминания восьмилетней давности. Тогда я была еще сопливой девчонкой, которая мечтала о чистой и сильной любви на всю жизнь. И выбрала для этих мечтаний не самого доброго и хорошего мальчика из класса. Он уже тогда был слишком самоуверен в себе и считал, что каждая вторая девчонка из школы сходит по нему с ума. Я не знаю, насколько он был близок к истине. Не вела статистику его воздыхательниц. Но, признаю, я питала к Филимонову трепетные чувства. И это несмотря на его мерзкий характер и море грязи, которое этот парень периодически на меня выливал. Впрочем, этим занимался не только Гошка. Свои глупые и неуместные чувства я смогла подавить лишь на втором курсе института. И что я умудрилась в нем найти? Самовлюбленный индюк.

Стало холоднее. Так как варежки надеть забыла, машинально сунула руки в карманы пуховика и вновь нащупала записку от Гоши. Решила не тянуть и написать ему сообщение. Пусть не приходит. Вообще никогда. И исчезнет из моей жизни.

Достав мобильный телефон, зашла в сообщения и быстро набрала смс. Короткое, сухое и по делу. Отправила, искренне надеясь, что ответ не придет. Увы, смартфон пиликнул буквально через полминуты. Будто Георгий ждал моего послания. И с чего бы это? Нет, наверное, я просто все придумала. Кто я для него? Каравай, шарик на ножках, выхлоп… Как я хотела стукнуть его чем-нибудь по голове, когда он вспомнил одно из обидных стихотворений. И как часто в свое время я слышала эти строчки!

Честно, читать сообщение не хотелось. Рука сама нажала на кнопку, а взгляд самым бессовестным образом заскользил по коротким строчкам:

«Слушай, каравайчик, я вообще человек терпеливый. Подожду?».

Ну и как с ним разговаривать? Я ему понятной кириллицей написала, что приду домой ближе к ночи. Пусть не ждет и вообще забудет мой адрес. И что в итоге? Он игнорирует мои слова! Снова!

Было желание написать что-нибудь гневное. Такое, чтобы у этого нахала больше никогда не возникло желания меня тревожить. Но что-то удержало от этого поступка. Не отреагировав на слова Гоши, нажала на блокировку экрана и убрала телефон в карман. Незачем заранее расстраиваться. С таким настроем я завтра весь день как на иголках буду. А вдруг он не приедет? А я распереживаюсь. Лучше относиться ко всему более легко.

— Тяф! — пролезая между витыми прутьями забора, произнес Зефир. — Мтяф!

— Да, сейчас пойдем за мандаринами, — я улыбнулась псу и поторопилась в сторону магазина. Мой любимый питомец не отставал, быстро перебирая лапками по заснеженной дороге. Морда пекинеса снова была в снегу. Вот любит он моськой в сугробы зарываться. После такого он напоминал маленького Деда Мороза. Потому что снежинки забавно прилипали к шерстинкам, образуя подобие бороды. Вот и сейчас Зефир шел со снежной бородой, и, казалось, не замечал этого. Ему бы еще на голову красный колпак с белым помпоном и все.

Дойдя до ступеней, что вели в супермаркет, взяла пса на руки и пошла за мандаринами. В кармане лежало двести рублей. Должно было хватить. Ах да, еще надо хурму купить. Попробовать.

В магазине на меня косо поглядывали. Я в свою очередь, щурясь от того, что очки запотели и никак не хотели показывать четкую картинку, стояла неподалеку от входа и ждала, когда смогу спокойно продолжить путь. Несколько раз снимала очки и проводила по стеклышкам краем шарфа. Как это проделывала, отдельный разговор. Если учесть то, что правой рукой я прижимала к своему боку Зефира. Он не желал висеть в таком положении и пытался высвободиться. Пригрозила оставить без мандаринок. Пес замер и дальше висел абсолютно спокойно. Когда я смогла, наконец-таки, нормально видеть, продолжила свой путь. Взяв сеточку мандаринов и две хурмы на пробу, пошла на кассу. И тут меня ждало огромное разочарование. Там стоял мой бывший одноклассник. Да, именно тот самый, который бессовестно заявился ко мне в квартиру и съел весь салат с сельдереем. Спрятавшись за стеллажом с кофе, выглянула из своего укрытия. Что он там покупает? Хм… хлеб, молоко, колбаса… Ничего, чтобы могло окончательно разочаровать меня в этом человеке.

— Тяф! — радостно провозгласил Зефир.

Я не успела скрыться за стеллажом. Гошка резко обернулся и, растягивая губы в широкой улыбке, произнес:

— Каравайчик! Чего топчешься? Иди сюда.

Кто бы знал, как я не хотела идти.

Нервно поправив очки, с трудом заставила себя шагнуть в проход и подойти к кассе. Положив на ленту мандаринки и хурму, стала озираться по сторонам. Зефир же, встретив нового знакомого, энергично завилял хвостом и высунул язык. Еще и смотрел на парня таким преданным взглядом, что я почувствовала себя обманутой. Мужская солидарность, чтоб ее. Надо было покупать девочку.

— Стеснительная? — спросил Гошка, пододвигая к своим продуктам, мои. — Оплачу. Ты меня салатом накормила, я тебе мандарины куплю. Кстати, — спохватился он, с прищуром смотря на меня. А я чего… стою, по сторонам гляжу. Пса пытаюсь удержать, чтобы на пол не шлепнулся, зараза. — А сельдерей остался? Я все переживаю, что ты мне салат не сделаешь.

Не сделаю. Вообще в квартиру не впущу. Стой в подъезде и кричи, что хочешь, если тебе заняться нечем.

— Я сама в состоянии оплатить, — проворчала, пододвигая несчастные мандаринки и хурму к себе поближе.