Не боярское дело. Часть 13

— Уж как наш отец внучат ждёт.

— Он такой смешной. Недавно специально ездил в магазин, чтобы колыбельки посмотреть.

— Ругался потом. Сказал, что заказывать будет. Ничего ему не понравилось.

— А на меня Ерофей Константинович сильно сердит? — всё-таки решился я задать вовсе немаловажный вопрос.

— Чего ему сердиться, если мы правду рассказали, — потупилась Валя.

— Интересно, какую? — повернул я её к себе так, чтобы посмотреть в глаза.

— Самую настоящую. Сказали, что давно тебя любим, и никого другого нам не надо, — выдала она на выдохе, словно в холодную воду собралась прыгать.

— И деток Одарённых хотим именно от тебя, — деловито уточнила Аля, расставляя тарелки и аккуратно раскладывая около них чистые салфетки.

— А отец что ответил? — осторожно уточнил я, навострив уши.

— Кхекнул, потом нас расцеловал и к себе велел идти, а сам начал Аристарху звонить, — наморщила лоб Аля, вспоминая.

— А ещё по коробке конфет нам заказал, — напомнила ей Валентина.

Чем купеческие дочки отличаются от той же княжны, я могу видеть наглядно.

Помнится, когда Дашка ко мне приезжала, у неё с собой кроме двух сумок с одеждой и кремами разными больше ничего не было.

Зато Аля с Валей такой стол накрыли, что хоть сейчас свадьбу справляй. Какой только вкуснотищи они с собой не привезли. Как бы не лопнуть мне сегодня, пока всё пробовать буду, а у них ещё и на кухне что-то готовится.

— Вы куда так размахнулись? Нам троим столько не съесть, а мне ещё и у князя Гончарова надо бы показаться, и там тоже угощать будут, — обвёл я глазами гастрономическое великолепие, выставленное на стол.

— Ничего у тебя не выйдет. У нас болезнь какая-то по городу гуляет. Уже умершие есть. Гончаров намедни приказ издал, чтобы все сидели по домам и носа не высовывали, а уж тем более по гостям не шлялись, — сообщила Валя, накладывая мне икру двух сортов в блинчик, и добавляя туда мёд.

— Нас уже неделю дома держат. Отец строго-настрого запретил нам даже нос высовывать, — добавила Алефтина, сооружая мне тарелку с мясными деликатесами.

— Так что, скорее всего тебя в княжеском доме даже не примут. На эпидемию сошлются.

— Нет, Олега-то точно примут, можешь даже не сомневаться, но радости у хозяев маловато будет, — деловито уточнила Аля.

Чуть откинувшись, она оценивала собранную ей тарелку, соображая что бы туда ещё добавить.

— Моего карпаччо добавь, — ревниво оглядела тарелку Валентина, — Он мне в этот раз, как никогда удался.

— А ты балык моего приготовления поближе пододвинь, — не осталась Аля в долгу, — И лимоны порезанные по краю выложи.

Слушая их разговор, я лишь млел, душой и телом чувствуя, как меня отпускает.

Само по себе спадает то, что меня с ума сводило в последние дни.

И хорошо-то как, Господи…

Понятно, что раз причина уважительная в связи с эпидемией имелась, то никуда я в этот день так и не поехал, да и на следующий день тоже.

И лишь через два дня, поутру, я отправился обратно.

Спокойный, умиротворённый и благостный.

* * *

Свадьбу, которая был назначена через неделю после моего отъезда, купцу пришлось проводить у себя дома при самом минимуме гостей. Эпидемия разбушевалась не на шутку и люди попросту шарахались друг от друга, пряча глаза.

— Посланец от их Сиятельства, князя Бережкова прибыл, — громко доложил слуга, когда первые свадебные тосты только отзвучали.

Накрыть пришлось дюжину отдельных столов, расставленных по всему залу и находящихся друг от друга на расстоянии, так что обычного застолья не вышло, да ещё и говорить теперь приходилось во весь голос.

— Так зови, чего ты его за дверями держишь, — тут же отозвался купец, улыбаясь.

Минут десять назад ему уже шепнули на ухо, что княжеский дирижабль к ним на посадку заходит, но им по рации сообщили, что на нём всего лишь посланец от князя прибыл. Оттого и не стал Липатов из-за стола вставать.

— Их Сиятельство, князь Бережков просит невест, Алефтину и Валентину Липатовых, его подарки принять, — отчеканил молодой помощник алькальда, которого я скоро думаю в Камышин отправить, чтобы присмотрел там за моим хозяйством и строительством.

— Посидишь с нами за столом? — прогудел купец на весь большой зал своего особняка.

— Велено подарки вручить и тотчас обратно вылетать, — браво доложил подтянутый парень, с сожалением стрельнув глазами по накрытым столам.

— Ну, тогда хотя бы чарку отведай, за здоровье молодых, — усмехнулся Липатов, глядя как обе невесты уже несут посланцу выпивку с закуской.

Дальше случилась некоторая суета, потребовавшая вмешательства слуг.

Не так-то просто поменять местами два огромных букета и два толстых пакета, на лафитник с водкой и тарелку с закусками.

Наконец обмен завершился, водка посланцем была выпита, и он, молодцевато щёлкнув каблуками, чётко развернулся и покинул зал.

— Ну что, невесты, посмотрим, что вам князь прислал? — спросил у дочерей Липатов, с удовольствием отметив мимоходом, как вытянулись лица у приглашённых гостей от этой сцены. Ещё бы, не каждой невесте князь на своём личном дирижабле посланцев с поздравлениями и подарками отправляет.

— Да, батюшка, — ответила Алефтина, пряча зардевшееся лицо в пышный букет ароматных роз.

— Конечно — конечно, — подхватила Валя, не в силах сдержать любопытство.

Сломав сургучные печати, купец вскрыл оба пакета. Заглянув в них, он не спеша оглядел гостей, выдерживая некоторую паузу и привлекая к себе ещё больше внимания.

— Итак, первое, — торжественно провозгласил Липатов, вынимая из обоих пакетов два одинаковых с виду документа, украшенных лентами и печатями, — Дарственная на пятьдесят процентов доли в кондитерской фабрике, выписанная на Липатову Алефтину Ерофеевну. А это то же самое, но уже на Липатову Валентину Ерофеевну, — сравнил купец оба документа, — Всё подтверждено столичным нотариусом.

— А-а-а…

— И-и-и…

Обе невесты кинулись друг к другу в объятия, но так и замерли, услышав голос отца.

— Но это ещё не всё. Дарственная на особняк и дворовые постройки в комплексе «Средиземноморье» на Липатову Валентину Ерофеевну, и такая же дарственная ещё на один особняк, уже на Алефтину. Это где же у нас такое «Средиземноморье» появилось? — поинтересовался купец у дочерей.

— Там, где князь строительство заканчивает. Рядом с бывшим особняком его тетушки, — прослезилась Аля, пока объясняла.

— Он свой посёлок совсем недавно так назвал, — в свою очередь выпустила слезинку Валентина, вспомнив, как это было.

Про новое название они услышали, когда обе умаялись после первой бессонной ночи. Казалось, Олег разом хочет восполнить их долгое ожидание, неутомимо выкладываясь каждый раз с каждой из них в полную силу.

— Угу. Понятно. Но и это ещё не всё, — произнёс купец тоном Деда Мороза, пришедшего к детям с мешком подарков, — Тут ещё пара коробочек есть. Открываем?

— Да.

— Конечно, — хором отозвались дочери.

— Какое-то украшение заковыристое, — поднял купец над головой витиеватый браслет довольно крупный с виду.

— Дай-ка гляну, — протянул руку Аристарх Соломонович, другой рукой начав охлопывать себя по карманам в поисках своей любимой часовой лупы, с которой он никогда не расставался уже не один десяток лет.

Впрочем, изучал браслет ювелир не слишком долго. Он почти сразу понял, что видит перед собой, так как сам когда-то по заказу князя уже делал нечто подобное, но имелись и отличия, которые бросались в глаза. К примеру, камни в браслете были чуть крупнее, да и линии энерговодов выглядели более массивно.

— Царский подарок, — вынес своё заключение ювелир во всеобщей тишине, — Артефакт на уровне Изначальных. Не готов сказать, сколько один такой может стоить, но как бы не побольше, чем все эти бумаги, — кивнул он на поднос, на котором были сложены распечатанные конверты, — Пожалуй, такой и чуму сможет одолеть за пару — тройку часов. Заряжайте их девочки, и ничего теперь не бойтесь. Для вас эпидемия закончилась.

— Аристарх Соломонович, а вам он поможет? — склонившись к уху ювелира, шепнула Валентина.

— Вылечить не вылечит, но сколько-то пожить даст, — чуть слышно отозвался ювелир.

— Мы по очереди их заряжать будем, — шепнула Аля ему в другое ухо, — Вы только живите.

Глава 92

Не знаю, сильно ли я погрешу против истины, если стану утверждать, что я самый работящий князь во всей Империи. Эта мысль пришла ко мне в голову после плотного трудового дня, который я провёл около Чаш.

Оттого, что я весь последнее время в делах и разъездах, кристаллов в запасниках не прибавляется. А тут с ними и вовсе такой дефицит начал наблюдаться, что пришлось мне засучив рукава, заняться отнюдь не княжеским делом. Благо, парк Чаш у меня теперь очень и очень внушительный, и сырья завались.

Нет, что ни говорите, а богатым быть хорошо!

Когда деньги имеются в достаточном количестве, то многие проблемы перестают ими быть. Короче, сырья лучшей выделки у меня теперь столько, что мне его и за месяц не переработать. Хотя, как сказать. Каждая следующая партия алмазов у меня получается всё быстрее и быстрее. И пусть счёт идёт на какие-то секунды и их десятые, но тенденция к ускорению пока имеет место быть, и это меня радует.

Есть и ещё одна новость, связанная с моим Котом.

Знаете, котейкой его уже называть язык не поворачивается. Визуальное отображение моего Родового Источника вымахало так, что когда мы с ним садимся рядом, то его морда оказывается на уровне моего плеча. И это при том, что я сижу на своём любимом раритетном табурете, на котором ещё мой Дед работал, а он на полу.

Так вот, Котяра растёт! Причём происходит это у него тогда, когда я работаю с Источником.

Вряд ли я сильно ошибусь, если скажу, что полный день моей плодотворной работы ему добавил чуть ли не целый сантиметр в сидячем положении. Этак через недельку он и морду свою мне на плечо сможет положить. Вот только нет у меня столько времени свободного, чтобы неделю подряд у Чаш торчать. Ещё денёк — другой смогу урвать, а потом снова закружит меня нелёгкая доля правителя.

И это крайне обидно. Когда я делаю перерывы в работе, а Анвар с сыновьями перезаряжает Чаши, то Котофеич кладёт мне свою голову на колени и требует, чтобы я его гладил и за ухом чесал.

Вот тут-то и начинается самое интересное!

Кошак не просто млеет, а ещё и поглядывает время от времени одним глазом на то место, где у магов располагается резерв Силы, и при этом он нет-нет, да и хитро щурится, словно видит что-то такое, одному ему доступное. А потом трётся об меня и мурчит. И меня словно припекать изнутри начинает.

Сообразил я это, только когда домой вернулся. Так что сижу теперь, и думаю, а сам ли собой у меня выгоревший Источник Силы начал восстанавливаться?

Правда же, какой интересный вопрос?

* * *

Хоть и обещал мне князь Обдорин, что через пару дней меня новостями порадует, но позвонил он лишь на пятый день, пригласив меня к себе на беседу.

Понимая, что встреча в моих интересах, тянуть я не стал. Надоело ходить и оглядываться, да Щиты ставить при каждом удобном и неудобном случае. К тому же ни Степан, ни нанятые нами сыскные агентства толком раскопать ничего не смогли, разве ещё больше усилили мои подозрения, что убийство Меркулова и Второва, а заодно и покушение на меня — дело рук одной банды. Больно уж почерк похож, да взрывчатка везде одна и та же применялась.

Правда, исполнители не те были, что нам удалось схватить, но мы знаем, что в банде киллеров было несколько групп. Другое дело, что после пропажи главаря никого больше найти не удалось, ну так и они не дураки, чтобы сидеть в столице, дожидаясь, когда за ними придут и на опознание потащат. Затаились сейчас где-нибудь в сибирской глуши, а то и вовсе за границу выехали.

— Присаживайтесь, князь. Расскажу я вам занятную историю, но так как прямых доказательств у меня особых нет, то фамилии русских фигурантов даже называть не стану. Впрочем, сами догадаетесь. Итак, жил-был один знатный промышленник, — начал Обдорин, похоже желая поймать тон сказителя, чтобы лишний раз показать, что его рассказ это никак не официальная версия, а всего лишь плод его догадок, построенных на косвенных уликах, — Знаменит он был тем, что по всей стране у него фабрики ткацкие да камвольные стояли.

— Морозов, — озвучил я моментально вспыхнувшую догадку.

— Но речь даже не о нём пойдёт, а о его самом младшем брате, — никак не прореагировал князь на прозвучавшую фамилию, — В семье у него пятеро братьев было, но если за старшими ничего плохого не замечено, то младшенький на себя внимание обратил. Отправил его старший в Петербург учиться, там-то и связался младой юноша с группой студентов — вольнодумцев. Не знаю, чем уж им всем Одарённые не угодили, но решили студенты, что от магов пора избавляться, и даже теорию целую придумали. Если их опусы прочесть, то они чуть ли не освободителями себя считали, доказывая, что действуют в интересах народа и страны, а аристократию в душителей свободы определили. Путь для этого они выбрали решительный и насквозь героический. Ни много ни мало, а решили число Одарённых в стране сократить, и заодно, оставшихся запугать. Но на подготовке к первому же теракту и погорели. Химики они никудышные оказались, вот и взорвалось у них что-то однажды. В результате, полиция обнаружила два трупа и целую кучу подрывной литературы, призывающей к террору. Наш студент получил три года сибирской ссылки, как один из организаторов. Но попал он не очень удачно. В том селе ссыльнопоселенцев самых разных мастей как бы не полсотни собралось. Так что не ссылка у него получилась, а самая настоящая школа по повышению квалификации революционера — террориста. Освободился он на год раньше, по состоянию здоровья, и уехал его поправлять во Францию. Когда и как он там успел познакомиться с главой французского торгового дома Антуаном Фурье, теперь не узнаешь. Умер этот Фурье не так давно от разрыва сердца. Попал под проверку комиссии, возглавляемой сыном герцога Анжуйского, и пережил его всего на два дня, после того, как наследника отравили. Фурье тем знаменит был, что он все самые крупные армейские конкурсы выиграл на поставку сукон, материи шинельной и прочих мундирных тканей. Вот только комиссия обнаружила, что все поставки в армию совсем немного, но отличались от образцов, представленных им на конкурс. Где ткань на просвет пожиже, где ворс пониже. А когда копать стали, то выяснили, что весь свой товар Фурье в России приобрёл в треть цены от той, за которую армии перепродал, — потянулся Обдорин к бокалу с водой.

— Комиссию качество не устроило, или то, что товар российский? — не утерпел я, чтобы не задать вопрос.

— Представь себе, и то, и другое. Когда не один и не два парохода тканей подделывают под французские и голландские сукна, то тут уже система прослеживается. Самое смешное, что ткани к себе внимание герцога привлекли излишним блеском и переливами. Перестарался наш студент с шерстяными тканями для высшего командного состава. Сделали их ему лучше, чем французы умеют. Комиссия это отличие сразу же заметила, а когда разбираться начали, и всё остальное всплыло. Но там качество уже в обратную сторону сыграло.

— И что теперь?

— А теперь один Бог ведает. Анжуйского отравили, Фурье мёртв. Студент наш нигде не показывается, а как по мне, так живёт он сейчас по другим документам и внешность мог поменять. Денег, полагаю, у него в достатке после их афёры с тканями. И после приезда следователя от французов, он теперь вряд лиближайшие лет пять даже своим братьям покажется. Тем больших трудов стоило доказать, что они всего лишь выполнили то, что им французы заказывали, и ни о каком подлоге они знать не знали.

— Но если его найти, то маг — менталист сможет же установить истину? — не пожелал я упускать из рук последнюю ниточку, которая меня может привести к заказчику покушения.

— Странно, что именно вы мне такие вопросы задаёте, — усмехнулся князь, и должен заметить, вышло у него это преехидно, — Судья показания этого мага в расчёт не возьмёт, как какое-то доказательство, если оно ничем иным подкреплено не будет, в виде тех же бумаг или признаний обвиняемого, и кроме того, у ментальных магов всё не так просто. Это очень искусный маг может воспоминания посмотреть. Скажем прямо — мастер. Зато чтобы их стереть, к примеру за последний месяц, хватит и подмастерья. Причём, он и знать не будет, что стирает. Попадали мы уже на такие кунштюки. Если преступник при деньгах, и пара магов у него наготове, те же менталист с целителем, то попробуй его поймай и докажи что-то. Будет жить себе под чужими документами с изменённой внешностью, а у меня следователи с ума сходить будут, чтобы что-то найти из доказательств. Или вы, князь, полагаете, что штат у меня безразмерный? Так вот нет. Стеснён я людьми. Тех же девиц французских, коих к нам не один десяток уже прибыл, и тех под контролем держать уже не в силах, — попечалился Обдорин.

— А выслать их? — попробовал я подсказать, проникнувшись реалиями.

— Так, как бы не за что. Большинство из них, вроде, как жениха себе ищет, и должен заметить, иногда они приличнее наших невест на выданье себя ведут. Наши-то девки совсем с ума посходили. Такое порой вытворяют, особенно Одарённые, что впору под них отдельный отдел заводить, да штат нам увеличивать. Вот только кто бы ещё это мне позволил?

— На Совет Князей намекаете? — не стал я особо рассыпаться в тонкости намёков.

Как чувствовал, что чересчур активная инициатива по расследованию покушения князем Обдориным неспроста затеяна. Нужно и мне будет чем-то ответить. Зато теперь ясность полная, и цена вопроса обозначена.

— Не помешало бы, — осторожно, крайне осторожно отозвался князь.

Похоже, побаивается он меня. Я порой резковат бываю, а ему нарываться на прямой отказ — это напрочь отношения со мной испортить.

— Подготовьте вопрос к следующему заседанию, но и меня заранее известите. Я тогда князя Белозёрского предупредить вовремя смогу, и думаю, что решим мы вопрос с увеличением штата вашей службы. Она немалую пользу Империи приносит, — изобразил я на своём лице ту официальную маску, которая пристала случаю.

По сути, мы только что с Обдориным услугами обменялись. Среди аристократии это дело обычное и насквозь знакомое, но для меня в новинку.

* * *

С самолётами у меня не совсем красиво получается. Вроде уже и с кайзером договорился, а не подумал, что на магопары — теплосъёмники у нас международный патент не оформлен.