Первая дочь

Зал изумленно замер, а Банрууд взревел и ударил себя в грудь, потом еще раз, и еще. Кто-то упал на колени, кто-то зарыдал; поднялся радостный крик, и началось веселье. Воины хотели стащить ярла со стола, чтобы водрузить его себе на плечи, но Банрууд со смехом отказался, посматривая на остальных вождей, ошеломленно застывших за столом.

Айдан из Адьяра резко вскочил, стул его громко ударился о камни пола. Уставившись на шурина, он заявил:

– Я хочу видеть свою сестру. Хочу видеть девочку.

– И ты их увидишь, брат. Вы все увидите, – пообещал Банрууд, спрыгивая со стола. Один за другим ярлы поднялись. Своими сомнениями и демонстрацией неоспоримых прав они бросали ему вызов. – Пойдемте со мной. Все вы, – радушно пригласил Банрууд.

По широкой лестнице и длинному коридору они прошли в комнату, где на руках Аланны спала Альба. Жена Банрууда встретила их улыбкой на губах и взглядом полным слез. Ярлы приветствовали ее низкими поклонами и поздравлениями. Потом они неуклюже выстроились полукругом у изножия кровати и уставились на ребенка. Аланна заголила дитя, чтобы ярлы увидели пол младенца; ее усталое лицо покрылось румянцем гордости. Потом быстро закутала девочку и прижала к груди.

Первым на колени опустился Лотгар из Лиока. Он словно присягал на верность ребенку. Дюжий и золотоволосый, своей бородой и широким носом он походил на льва, изображенного на его гербе. Банрууд знал, что ярл Лиока намеренно поддерживает эту схожесть, как и все остальные вожди. Это сходство со зверями – детьми Сейлока – давало ярлам особое положение среди людей их кланов. Эрскин был единственным, кто старался свести к минимуму свою схожесть с Вепрем, имя которого носил его клан. Однако невысокое мощное тело и выступающая челюсть не оставляли сомнений насчет его предка. Айдан из Адьяра обладал высоким ростом, крючковатым носом и был остроглаз, как его праотец Орел, даже излишне остроглаз, по мнению Банрууда. Но подозрения и сомнения Айдана развеялись при виде чудесного ребенка и счастливой сестры, и он тоже почтительно преклонил колени. Ярлы Эббы и Долфиса тут же опустились на пол рядом с ним.

– Напасти конец, – шепнул Дирт из Долфиса. – У нас в Сейлоке снова будут дочери. Хвала Одину, хвала нашему отцу Сейлоку.

Ярлы Эббы, Адьяра и Лиока рассыпались в благодарениях и хвалах всему сонму богов и богинь, снова и снова повторяя имена всех известных божеств. Потом они завыли, зарычали, захрюкали и заклекотали, и кличи кланов эхом отразились от стен. Ребенок испуганно заплакал, и поздравительная церемония закончилась внезапно и смешно. Захлопнув рты и проглотив приветственные крики, ярлы поднялись на ноги, посмеиваясь над тем, как младенец заставил молчать взрослых мужчин.

Затем, развернувшись, они по очереди покинули комнату, склоняя головы перед Банруудом. Ярлы не преклоняли колен ни перед кем, кроме короля, но теперь все были уверены, что Банрууда из Берна коронуют как нового государя Сейлока.

6

– БОГИ БЛАГОСЛОВИЛИ Банрууда из Берна дочерью.

Гонец доставил весть к воротам храма, и послушник Эдмунд, не имевший права до рукоположения участвовать в заседаниях, поспешил с этой новостью к дверям святилища. Хранители были поглощены дискуссией об избрании нового короля. Молчаливый, раздираемый сомнениями Дагмар забился в угол, желая оказаться как можно дальше от обсуждения. Именно он услышал настойчивый стук в дверь.

– В Сейлоке родилась дочь! – радостно закричал Эдмунд, как только Дагмар приоткрыл дверь.

Восторженный вопль послушника проник в святилище. Хранители, обернувшиеся к двери с намерением отругать нарушителя спокойствия, разом охнули. Вздохи сменились ропотом, а ропот – гомоном, и мастер Айво встал со своего трона и поднял руки, чтобы унять гул вопросов, догадок и опасений, заполнивший святилище, как завывание хора демонов. Старшие хранители встали вокруг него, младшие перед ним, и все разговоры прекратились.

– Что там, брат Дагмар?

– Юный Эдмунд принес вести, мастер.

– Впусти его, – велел Айво, и Дагмар распахнул перед послушником дверь.

Эдмунд поклонился уставившимся на него хранителям. Стараясь сдержать улыбку, вызванную их пристальным вниманием, он прошел к возвышению. Дагмар неохотно проследовал за послушником.

– Говори, Эдмунд, – разрешил Айво.

Эдмунд кивнул и, набрав в грудь воздуха, начал снова:

– Боги благословили Банрууда из Берна и Аланну из Адьяра дочерью. Девочкой.

По залу снова пошел шепот, послышались хвалы.

– Тихо! – скомандовал Айво, и ропот затих. – Это все, что тебе сообщили? – спросил Айво, поворачиваясь к послушнику.

– Ярл Банрууд и его жена едут сюда, в храм… со своей дочерью. Ярлы ее видели, эту девочку, и выразили Банрууду поддержку. Они тоже едут, – добавил Эдмунд.

– Но… их еще не приглашали, – возразил Айво.

Эдмунд судорожно сглотнул, но ничего не ответил. Хранители, собравшиеся в святилище, продолжали молчать.

– Нам нужно дождаться Йорана, – задумчиво произнес Айво. – У клана нет ярла. Чтобы избрать короля, нам нужна поддержка всех шести кланов.

– Мастер, у меня есть новости и про Йоран, – торопливо сказал Эдмунд, сияя от осознания собственной важности.

Мастер Айво недовольно взглянул на него, и Эдмунд выложил подробности:

– Йоран избрал нового вождя. Йозефа, старшего сына Йоргена. Он был избран два дня назад, мастер. Приехав в Берн, он повидал ребенка и сейчас направляется к Храмовой горе с ярлами остальных кланов.

Мастер Айво опустился в свое кресло. В темных одеждах он напоминал дряхлого черного ворона. Хранители, как дети, повторили его движение, тоже усевшись на свои места.

– Предупредить дворцовую прислугу, мастер? – спросил Эдмунд.

– Помещения готовы. Мы их ждали, – устало ответил Айво. – Только мы не ожидали… такого.

Ошеломленные хранители, сидевшие вокруг, согласно закивали, но никто не нарушил тишины.

– Теперь можешь идти, Эдмунд, – проворчал Айво. – Уверен, найдутся и другие, кто жаждет услышать твои вести.

Эдмунд поклонился, и Дагмар взял его за руку, чтобы вывести из святилища. Взгляд Айво впился в Дагмара, и верховный хранитель укоризненно наставил на него скрюченный палец.

– А ты останься, брат. Ты достаточно долго уклонялся от исполнения своих обязанностей.

Когда дверь за послушником захлопнулась, настроение в зале совершенно переменилось.

– Девочка! – восторженно воскликнул Амос, хранитель из Адьяра. – И именно от дочери Адьяра. Хвала Одину. Хвала Отцу Сейлоку.

Его слова вызвали хор благочестивых «воистину». Хранители заговорили – одни изумленно, другие недоверчиво.

– Наверняка это… меняет дело, – спокойно высказался Дагмар.

– Банрууд должен стать королем. Это знак, – добавил Амос.

– Боги сказали свое слово, мастер, – заключил следующий хранитель.

– Несколько минут назад мы пришли к согласию, – возразил мастер Айво.

– Несколько минут назад мы не знали, что у Банрууда из Берна родилась дочь – дочь, только подумайте об этом! – вскричал Амос, чем привлек осуждающие взгляды некоторых братьев.

Считалось, что хранители должны быть беспристрастны ко всем кланам, но Амоса явно переполняла радость от того, что королевой станет дочь Адьяра, что дочь Адьяра родила первую за семь лет девочку.

– Я видел леди Аланну с ребенком, – проворчал мастер Айво. – Видел ее радость, но этого я не видел.

– Никто из нас о таком и не мечтал, – сказал хранитель Бьорн. – У нас есть повод для великой радости.

– У нас есть повод для великой осторожности, – предостерег Айво. – Мы должны просить совета у богов.

– Но… боги же ясно сказали, мастер, – дерзнул возразить Амос.

– Не мне, брат, – рявкнул Айво. – И не тебе, готов поспорить. И никому из вас. Ни один из вас не медитировал по этому вопросу. Вы реагируете на волю богов, не посоветовавшись с ее источником. Я остаюсь при своем мнении. Королем должен стать мальчик.

В зале повисло молчание. Никто не подал голоса, не поднял головы. Каждый хранитель погрузился в размышления, но в воздухе чувствовались принужденность и отсутствие согласия, нараставшие подобно глухим ударам сердца, которое колотится все быстрее и громче. Наконец, после часа безмолвной молитвы поднялся хранитель Амос. Решительно втянув воздух и тряся лысой головой, он сказал:

– Я хочу внести поправку в свое голосование. Как вам известно, у меня имелись многочисленные опасения по поводу избрания мальчика Байра королем. – Мастер Айво презрительно выгнул брови. Еще недавно Амос не имел ничего против. Но хранитель из Адьяра продолжал не останавливаясь: – Я присоединился к общему мнению, потому что был свидетелем проявлений силы мальчика. Казалось, что Тор действительно избрал его. Но теперь… Теперь боги заговорили снова. Высказалась богиня Фрейя. Она наконец дала Сейлоку дитя по своему подобию. Я не могу пренебречь ее предпочтениями.

Кто-то из присутствующих кивнул, кто-то откашлялся. Мастер Айво вздохнул, смежил обведенные сажей веки, сложил на груди руки с когтистыми пальцами:

– Тогда давайте вставать по очереди и выкладывать свои соображения. Коротко. Амос высказался. – Он сердито взглянул на Амоса из Адьяра, собравшегося снова заговорить. – Бьорн?

Поднялся Бьорн, который спокойно присоединился к мнению Амоса. Хранители – и старшие, и младшие – по очереди подали свои голоса. Не все высказались в пользу Банрууда из Берна, но таких оказалось большинство.

Дагмар сжался на скамье, обхватив себя руками и свесив голову, и оказался последним из тех, кто еще не выступил. Заседание растянулось на неделю, и за все это время он и слова в зале не вымолвил. Вместо этого Дагмар молил небеса заступиться, просветить и помиловать. Теперь ему казалось, что его молитвы услышаны. Но Айво его ответ не понравится.

– Дагмар! Ты опекун мальчика. Что скажешь? – подогнал его мастер Айво.

– Мастер… решение принимать вам. Я не могу, – пробормотал Дагмар.

– Так нельзя, Дагмар, – крикнул Амос. Он начал терять терпение, выслушивая мнения братьев, особенно тех, кто с ним не соглашался, ведь выбор был очевиден.

Дагмар коснулся самого свежего шрама на своей ладони. Ему так не хватало своего клинка, своих рун. С тяжелым сердцем и неспокойной душой Дагмар встал и поднял глаза на Айво. Зал снова погрузился в молчание, будто предстояло услышать заключительное слово.

– Байру всего семь лет, мастер. И он не хочет быть королем, – произнес Дагмар.

Голос его прозвучал как погребальный колокол. Все затаили дыхание.

– Мой отец пытался превратить меня в нечто, чем я не являлся. И за это я его возненавидел. Я не стану принуждать мальчика идти путем, которым он не хочет идти. Если Тору угодно, чтобы Байр стал королем, ему придется найти другой способ.

По залу пробежал взволнованный ропот, но его подавило восклицание верховного хранителя.

– Способ уже есть! Он здесь и сейчас, перед нами, хранитель Дагмар. Ты встал на пути Тора! – крикнул мастер Айво.

Амос вскочил, собираясь протестовать, но Айво осадил его взглядом и воспрещающим жестом, заставляя молчать всех, кроме Дагмара.

Дагмар покивал, принимая к сведению мнение Айво, но не соглашаясь с ним.

– Тор достаточно могуч, чтобы убрать меня с пути, если посчитает нужным. Но я не думаю, что время Байра пришло. Быть может, он и спасет Сейлок, но не сейчас. Не сейчас, мастер.

Взмахнув рукавами, как крыльями, мастер Айво скрестил руки на груди, упал в свое кресло и нахохлился. На этот раз хранители не сели на свои места вслед за ним. Все поняли, что мастер уступил, и теперь ждали, когда он их распустит.

– Я выслушал вас всех. И вы выслушали меня. Теперь идите. Мы послушаем ярлов и снова подадим голоса после того, как они сделают свое дело.

Но когда на следующий день прибыли ярлы, находившиеся под впечатлением чуда, воссиявшего в Берне, полные восторга по случаю появления прелестной девочки, они все как один назвали богам и хранителям Сейлока имя Банрууда из Берна. Большая часть хранителей согласно кивала, радуясь, что странное и необъяснимое бедствие закончилось и путь в будущее, лежащий перед страной, совершенно ясен. Старшие хранители, ранее поддержавшие стремления мастера Айво, вдруг обнаружили, что склоняются на сторону могучего ярла, его блистательной жены и девочки, которую она так нежно держит на руках.

Только мастер Айво голосовал против, но его одинокий голос заглушили славословия. Дагмар не чувствовал ничего, кроме облегчения из-за того, что Байр не стал правителем в свои годы. Под облегчением таился страх, вездесущий и многоликий, но со временем с этим страхом можно будет встать лицом к лицу и одолеть его. Байр вырастет. В период правления своего отца станет мужчиной. И это лучше, чем надеть корону, которую он не готов носить.

Прошло совсем немного дней, и девочка, маленькая Альба, смягчила сердце верховного хранителя и вернула улыбку на его уста. У нее была золотистая, будто расцелованная солнцем кожа. Словно мать грела ее у горячего очага и от жара кожа подрумянилась, как хлеб. Ее глаза насыщенного карего цвета казались почти черными, темные ресницы доставали до золотистых щечек, но волосики были светлы, как кукурузные рыльца. В мерцающем свете переполненного святилища они выглядели бесцветными. Хранители и королевская семья собрались здесь, чтобы дать девочке имя и благословение. Она сучила ручками и ножками и протестующе вопила, когда холодные руки касались ее тельца.

Алтарь уже заменили, и хранители Сейлока окружили каменный стол с лежащей на нем девочкой. Кончики их пальцев касались груди ребенка. Перед этим хранители укололи себе пальцы и теперь смешивали свою кровь, чертя звезду Сейлока на лбу девочки. Из дочери кланов она возносилась до дочери богов. Аланна, ее мать, стоявшая рядом, была единственной женщиной в святилище и наблюдала за церемонией вместе с королем, Банруудом. Хранители уже короновали его; вскоре ему предстояла коронация перед народом.

– Альба, дочь Банрууда из Берна, короля Сейлока, и дочь Аланны из Адьяра, леди-королевы Сейлока, мы чтим и признаем тебя как дар богини Фрейи, дар кланам. Да возвестишь ты начало новой эры, принцесса, и да поведешь ты всех наших дочерей из тьмы утробной к свету новой жизни, – нараспев произнес Айво, благословляя младенца, и голос его звучал сдержанно и почтительно.

Чтобы навернувшиеся на глаза слезы не покатились по щекам и не выдали, насколько у него чувствительное сердце, Дагмар поднял лицо. Ему показалось, что балки, скрещивающиеся в сумраке пространства под куполом, пришли в движение. Когда глаза привыкли к темноте и Дагмар понял, в чем дело, его сердце дрогнуло. Двигались не балки, а мальчишка, ползущий по ним.

Байр замер прямо над алтарем – маленький темный ангел, глядящий сверху на ребенка. Дагмар должен был догадаться, что Байр сумеет проникнуть внутрь. Он лазал, карабкался по всем храмовым сооружениям с тех пор, как научился ходить. Хорошо, что говорил он неохотно; заикание делало из мальчика замечательного хранителя секретов. Позже Дагмар отчитает его, а сейчас он просто опустил голову, чтобы окружающие не проследили за его взглядом. Но малышка, лежавшая на алтаре, видела мальчика, парившего над ней, и не сводила глаз с его лица.

* * *

Во дворце полным ходом шли гулянья. Свет и веселье лились из открытых дверей и, выплеснувшись на лужайки, достигали каменных стен, отделявших территорию храма от дворцового сада. Ярлы прибыли в сопровождении воинов и жен, сыновей, родственников и свойственников. Таинство избрания нового короля перешло в разгульную встречу шести кланов. Через два дня король Банрууд сядет на коня и явит себя народу. Его королева, ярлы и хранители последуют за ним в торжественном шествии в честь нового помазанника богов.

Хранители не принимали участия в дворцовых торжествах. Айво уединился в святилище, остальные чинно отмечали событие в обеденном зале, а Байра, несмотря на его протесты, отправили спать. Дагмар не сомневался, что мальчишка сбежит, чтобы подглядывать за происходящим во дворце, как только дядя покинет комнату племянника. Эта комнатка пряталась под восточным карнизом заднего крыла храма. Дагмар все так же спал в келье, где когда-то долгими трудными ночами держал мальчика на руках. Но теперь Байр вырос и не мог обойтись руками дяди и кучей соломы на полу, поэтому Дагмар нашел для него этот уголок, который мальчик мог называть своим.

Байр был напряжен, хотя и вел себя сдержанно, и Дагмар чувствовал, что ему не терпится дождаться, когда дядя уйдет и он сможет забраться на стену и смотреть, как веселятся по соседству.

– Я видел тебя в святилище, когда благословляли девочку, – негромко сказал Дагмар, опускаясь на табуретку. Он сам смастерил ее для таких вот случаев.

Байр стрельнул глазами в сторону дяди, оценивая, насколько тот недоволен.

– Т-ты с-сердишься? – спросил мальчик. Он не отрицал своего присутствия в храме и не искал оправданий.

– Не сержусь. Но если ты делаешь не то, что я говорю, как я могу тебе доверять? Ты знаешь, что это святое место. Оно для тайных церемоний. Для хранителей. А не для любопытных мальчиков, у которых ловкости больше, чем ума.

– С-сегодня о-особенный д-день. Не т-только д-для х-хранителей.

Признавая правоту племянника, Дагмар тяжело вздохнул. Там присутствовали ярлы; почему же нельзя мальчику, который чуть не стал королем?

С минуту они сидели молча. Каждый думал о своем, пока Дагмар, решив что-то, не взял Байра за руку. У того были грязные обломанные ногти, ладони покрыты темными въевшимися пятнами. Сколько Дагмар ни говорил ему о необходимости соблюдения чистоты, Байр оставался мальчишкой и постоянно ходил грязный. Дагмар встал, смочил тряпку в тазике с водой, стоявшем в углу на маленьком столике. Вернувшись к табурету, он принялся отмывать руки Байра и чистить ножом ногти. Закончив, Дагмар отложил тряпку и клинок, погладил пальцем костяшки на руке племянника и, странное дело, чуть не заплакал. Пальцы мальчика еще покрывали детские ямочки; Байр был так юн, так ему дорог, а боги приготовили ему так много всего. От этой мысли у Дагмара заныло сердце.

– Мастер Айво хотел, чтобы ты стал королем, Байр, – прошептал Дагмар, понимая, что обязан подготовить мальчика.

Рука Байра дрогнула в его ладони.

– Я? – спросил он.

– Да. Ты. – Дагмар пристально смотрел ему в глаза, заставляя осознать это. У Байра побледнело лицо; его глаза светились в полутемной комнате. – Ты не такой, как другие мальчики, Байр. Ты ведь знаешь об этом?

Байр смотрел напряженно – он всегда так делал, когда требовалось, чтобы Дагмар объяснил.

– Ты наверняка заметил, что можешь делать вещи, на которые другие неспособны? – подсказал Дагмар.

– Я с-с-сильный, – признал Байр.

– Да, и быстрый. И ловкий. И очень, очень храбрый. Ты пока мальчик, но во дворе замка побеждаешь взрослых мужчин, показывая умение опытного воина. Хранители и дворцовая стража восхищаются твоей доблестью. Слава о тебе идет по всем кланам.

– Я н-не х-храбрый. Я б-б-боюсь, – сознался Байр, опустив голову.

Теперь Дагмару приходилось ждать, подбадривая племянника взглядом.

– М-мне н-не х-хочется б-быть к-королем, д-дяд-дя, – прошептал Байр.