Первая дочь

– Так меня называют, – пояснила она.

Байр снова сморщил нос.

– Н-не имя?

– На самом деле у меня нет имени. Поэтому, думаю, Тень не хуже любого другого.

Мальчик выглядел раздосадованным, будто хотел продолжить разговор, но это требовало слишком больших усилий.

– Хранитель… – начала Тень. – Он кто?

– М-мой д-дядя.

– Как его имя?

Мальчик сунул палец в золу, оставшуюся с ночи, и на гладких камнях очага написал имя.

– Я не умею читать, – пробормотала Тень, кусая губу.

Ясно, что он написал имя, потому что произносить его было трудно, но она не могла постичь эти знаки.

– Д-д-даг-м-мар, – выговорил мальчик, морщась и вздрагивая.

Потом взял веник и стер слово. Тень пожалела, что он так сделал. Ей бы хотелось повнимательнее рассмотреть начертанные им знаки.

– Дагмар?

Мальчик кивнул.

– О-о-оставайся, – выговорил он, показывая на место, где стоял.

Она не поняла, спрашивает ли он разрешения остаться или просит ее не уходить. Тень пожала плечами, и он подобрал свой опустевший узел.

– Оставайся, – уже требовательно выговорил он и, улыбнувшись, направился к двери.

Улыбка тронула глаза, обнажила крепкие белые зубы. Красивый мальчик с зачесанными назад волосами. С годами он станет высоким и стройным. И будет похож на хранителя. Но уже сейчас его рост и сила намекали на более плотное, чем у дяди, сложение и резче выраженные черты.

– Оставайся, – снова сказал он, очень довольный тем, что удалось дважды без запинки выговорить это слово.

У нее мелькнула мысль, что это похоже на обращение хозяина к собаке, и на всякий случай Тень согласно кивнула. Байр улыбнулся в ответ, открыл дверь и вышел. Остаться она не могла, но понимала, что еще недостаточно окрепла, чтобы уйти. День-два в лачуге пастуха пойдут ей на пользу. Всего день или два, а потом она уйдет. Ей нужно забрать золото и, если это возможно, попрощаться с дочкой.

* * *

– Ты подбираешь бездомных, Дагмар.

– Да, мастер. Похоже на то.

Айво вздохнул, но его губы под похожим на клюв крючковатым носом изогнулись в улыбке.

– Но боги посылают их тебе с какой-то целью.

– Возможно, они посылают их нам, мастер, – сказал Дагмар негромко, но в глазах его блеснула сталь.

В ответ на дерзость Дагмара Айво поджал губы. Взгляд его внезапно остановился, словно он увидел нечто существующее где-то не здесь. С минуту он сидел совершенно неподвижно. Склонив голову, Дагмар ждал.

– Быть может, ты прав, Дагмар. И будут другие, – проворчал Айво.

– Другие, мастер?

– Другие бездомные. Расскажи мне о последней.

– Она рабыня без хозяина. Из Истландии. Женщина.

– И зачем она здесь?

– Пришла с королевским обозом… или шла за ним, что более вероятно. У нее было дитя, ребенок. У меня сложилось впечатление, что он умер. Она потерялась, мастер. И я искренне верю, что ей некуда идти.

– Она женщина. Мы мужчины. Хранители. Она не может жить среди нас. И ты это знаешь, Дагмар.

– Хранитель Лем больше не может смотреть за овцами. Он состарился, и теперь это для него слишком трудно. Байр принял его обязанности, но у него другие потребности и…

– Это не лучший способ тратить его время, – закончил Айво.

– Да, мастер.

– Итак, Один в своей мудрости послал нам кого-то следить за овцами. Боги всегда обо всем заботятся.

– Я вот что хотел предложить, мастер. Чтобы ухаживать за овцами, ей даже не нужно приходить в храм, и она уже была пастушкой раньше.

– Как ее зовут?

– Она называет себя Тенью, мастер. У нее бесцветная кожа… волосы и глаза тоже.

У Айво брови полезли на лоб, а уголки черных губ опустились.

– Я видел привидение, и боги послали мне тень! – хохотнул он. – Один искусный ткач сновидений, не правда ли?

– Я показал ей домик пастуха на западном склоне, мастер. Она устала, ослабела… и заросла грязью. Но все это поправимо.

– Позаботься, чтобы у нее имелось все необходимое. Хранитель Гилкрист выделит средства на ее содержание.

– Благодарю, мастер.

– Дагмар!

– Да, мастер?

– Она красивая?

Дагмар озадаченно нахмурился.

– Не знаю, мастер. Она… пугающая. И грязная. И печальная. Но… она может стать красивой, если… кто-нибудь… полюбит ее. – У него вспыхнули щеки. Он не знал, откуда взялись такие слова, но Айво смотрел на него так, словно этот ответ его по меньшей мере не удивил.

– Значит, пока что… ты не любишь ее, хранитель.

Дагмар снова залился румянцем. Он не собирался в нее влюбляться.

10

БАЙР ОЧНУЛСЯ под песню матери, звучавшую в голове. А может, это была вовсе не мать. Может, это королева, напевающая колыбельную Альбе. Его мама никогда не пела ему песен. Но песня звучала нестройно и пронзительно; королева же обладала прекрасным сладостным голосом. Он лежал в постели и пытался вообразить себе женщину, владевшую мечом и щитом не хуже любого мужчины. И все же она умерла, подарив ему жизнь. Дагмар рассказывал, что мама была красивой и храброй, и мальчик пробовал представить, как могла выглядеть подобная женщина.

Звук повторился снова, и на этот раз Байр сел в кровати. Кто-то кричал, но определенно не женщина и не ребенок; то был возглас изумления, а за ним последовал приглушенный звук удара. На кого-то напали. Он спрыгнул с кровати и, не подумав ни об одежде, ни об оружии, бросился к окну. В саду под башней королевы ничего не двигалось, но от окон не отражался свет. На фронтоне между детской и покоями королевы всегда горел фонарь, но сегодня он потух. Что-то было не так.

Промчавшись по крышам построек, Байр спрыгнул с парапета на землю и за считаные секунды перелез через стену, отделявшую храм от дворца. Внезапно раздался плач, потом чей-то вскрик, и мальчик рванулся к башне, в которой спала Альба. Он уже лазал по ней раньше, когда все вокруг спали, просто чтобы узнать, получится ли у него. Мысок ноги сюда, ухватиться за тот выступ, подтянуться на скрюченных пальцах, помогая ногами… Байр лез, устремив взгляд на камни над головой, на окно, до которого нужно добраться.

Королева закричала, заплакала Альба, и у Байра соскользнула нога, но он сумел удержаться на пальцах и перегруппировался. Еще раз подтянувшись, он проник в окно, готовый схватиться с людьми, которые заставляют женщин кричать по ночам. Первого он почувствовал раньше, чем увидел, и присел, уклоняясь от просвистевшего над головой клинка. Выбросив руку вверх, Байр ударил своим кулачком прямо в бьющееся сердце нападавшего мечника. Человек захрипел, а Байр обеими руками ухватил его за одежду и через голову бросил в окно, через которое только что влез.

Нападавший уронил свой меч. Босой ногой Байр ощутил холод металла, когда осторожно двинулся вперед, всматриваясь в темноту коридора. Для детских рук Байра меч был слишком длинным и неудобным, и мальчик просто переступил через него. Ему требовались свободные руки.

Альба плакала, королева звала на помощь, и он бросился на звук их голосов. За дверью справа находились покои королевы. Слева – детская с богато украшенной деревянной колыбелью в центре комнаты. Он видел ее во время одного из пробных подъемов на башню. И увидел сейчас – позолоченная кроватка, достойная принцессы. Вот зачем они здесь, те люди, что крадутся во тьме. Байр знал, что они придут. Она обладала слишком большой ценностью, чтобы на нее не позарились. Она была драгоценным камнем Сейлока, сокровищем всех кланов, и кто-то пришел за ней.

На него напали двое одновременно. В неосвещенном коридоре они напоминали скользящие черные тени. Байр столкнул их головами, удовлетворенно услышав хруст, с которым сломались их носы. Ноги нападавших подогнулись, они осели, оказавшись одного с ним роста. Байр не задумывался, не жалел злодеев, даже не кривился от треска костей и брызг крови, попадавших на его лицо. Ухватив бандитов за косы, он поволок их по полу и вышвырнул в окно, вслед их недавно выброшенному подельнику. Потом из покоев королевы вывалились еще трое. Один тащил Аланну за волосы, приставив к горлу нож, другой нес Альбу, держа за пятки, как цыпленка на убой.

Мужчины расхохотались, увидев забрызганного кровью невооруженного мальчишку. Тот, у которого были свободны руки, шагнул к Байру, собираясь схватить его за волосы. Байр просто присел и взялся за меч, все еще лежавший под ногами. Взревев, он пронзил противника насквозь, и вышедшее из спины острие указало на мужчину, стоявшего следующим.

Королева рванулась к Альбе, все также болтавшейся в дюжем кулаке третьего разбойника. Он продвигался к лестнице, и королева кричала и билась, стараясь освободиться. Тащивший ее мужчина разжал пальцы и пошел на Байра, размахивая ножом, который только что держал у горла королевы. Байр вырвал из пронзенного им противника окровавленный клинок, оттолкнул тело и метнул оружие в наступавшего, как копье. Меч пронзил врагу плечо, и его нож со звоном упал на пол. Байр скользнул мимо него и прыгнул на спину похитителя Альбы. Королева уже бежала к ребенку.

Ухватив мужчину за уши, Байр резким движением вправо свернул ему шею и увидел, как в обращенных к нему глазах меркнет свет жизни. Потом выпустил тело, и оно обмякло. Королева, всхлипывая, повторяла имя дочери.

– Она цела. Только напугана… и очень рассержена, – уговаривала себя Аланна, шаря руками по телу кричащей девочки.

Та возмущенно размахивала ножками и ручками. Байр обошел ребенка, не сводя глаз с оставшегося врага. Вцепившись в клинок, торчащий из плеча, негодяй отступал, пошатываясь. От боли и изумления глаза его округлились. Показывая, что сдается, он поднял окровавленную ладонь, и Байр замер возле королевы, не вполне понимая, что делать дальше, ведь этот человек больше не представлял угрозы. Лестничный колодец осветился сполохами огней, послышался топот сапог по каменным ступеням. Явилась королевская стража, но дело уже было сделано.

– Ты весь в крови, Байр, – снова заплакала королева, но подошла к нему и взяла за руку. Ребенка она прижимала к груди.

Байр глянул на свою неказистую ночную рубашку, в которой выскочил из постели. Из-под подола торчали босые ноги, из похожих на колокола рукавов – руки. Ступни были забрызганы кровью, светлую ткань исчертили багровые полосы. У него слипались веки, и мальчик понял, что лицу досталось еще больше.

Потом коридор наполнился светом факелов и воинами с обнаженными мечами, готовыми вступить в схватку. Но все уже закончилось. Последним вошел король Банрууд; в неверном свете факелов его лицо казалось ужасным.

– Кто это сделал? – вопросил он, указывая на мертвых и умирающих. Воины выглядели ошеломленными.

Байр попробовал объяснить, но язык оказался тяжелее каменного алтаря и не повиновался мальчику. Он только бессильно пошевелил губами и от стыда низко наклонил голову.

– Нам помог Байр, – сказала королева и прижала к себе малютку Альбу, которая уже перестала плакать и смотрела мокрыми темными глазками на собравшихся больших людей со сверкающими мечами.

– Трое мужчин, Банрууд. А он всего лишь мальчик, – заметил один из воинов, недоверчиво кривя губы.

Он приехал с королем из Берна и еще не слыхал о способностях мальчика из храма.

– Их было больше! – воскликнула королева Аланна.

– Где они? – гаркнул Банрууд.

Байр показал на окно и мужчину, съежившегося под ним. Тот истекал кровью и молил о пощаде. Недоверчивый воин подошел к окну и глянул вниз.

– Там валяются еще трое, государь! – воскликнул он.

Король подошел к воину и тоже выглянул в сад.

– Из какого ты клана? – Король Банрууд повернулся к раненому. Неудачливый похититель отпрянул.

– У меня нет клана, – простонал он.

– Кто вас послал? – взревел Банрууд.

– Мы пришли за ребенком. Есть люди, которые хорошо заплатят за девочку. – Все его товарищи погибли; то же самое предстояло и ему. Выгораживать было некого. Байр понимал, что у этого человека одна надежда – быстрая смерть.

– Вам помогали, – прошипел Банрууд и взялся за рукоять меча, торчавшего из плеча бандита. – От кого вы узнали расположение комнат в замке?

– Его звали Бил, – задыхаясь, ответил раненый. – Это он придумал.

– Бил из Берна – один из наших, государь, – подтвердил какой-то стражник. Воины взорвались криками ярости, и ребенок захныкал.

– Где он? – прорычал король.

Раненый показал на окно, явно подразумевая кучу тел внизу.

– Там.

– А мальчик? – прошипел Банрууд.

Мужчина озадаченно скривился.

– Он не наш.

– Он вам помогал? – продолжал давить король.

Стражники недоуменно зашевелились. Королева охнула, затрясла головой, но Банрууд вскинул руку, приказывая ей молчать. Не делая попытки оправдаться, Байр теребил свою ночную рубашку беспокойными пальцами.

– Нет, – простонал раненый, со страхом глядя на Байра. – Он убил их всех.

Ухватившись за рукоять окровавленного меча, король вытащил его из плеча разбойника. Тот закричал от боли и облегчения, но второй удар заставил его замолчать навсегда. Король снова вырвал меч из тела, и покойник рухнул, уткнувшись в его сапоги.

Банрууд высвободил ноги, повернулся и приставил меч к голове Байра. Мальчик не шевельнулся – тело его налилось тяжестью, как и язык.

– Ты не должен причинять ему зло, Банрууд, – взмолилась королева.

В знак молчаливого согласия воины задвигались. Король рассматривал Байра бесстрастным взглядом, твердо держа меч и не обращая внимания на королеву и своих воинов. Потом тоном, не допускающим возражений, произнес: