Пик затмения

– Ты сейчас сама себя видишь? – сказал он снисходительно. – Успокойся. Приедет твой Роб. И с Густавом будет все в порядке.

Маре не нравилось, когда Нанду вел себя, как самый умный и сознательный из всей четверки, но сейчас ей отчаянно захотелось отпустить страхи и перестать нервничать. Она умоляюще посмотрела на бразильца:

– Правда?

– Конечно, правда, – он фамильярно закинул руку ей на плечо. – Видишь, я решил все твои проблемы, – на смуглом лице заиграла самодовольная ухмылка. – И что я за это заслужил?..

– Мара! Мара! – требовательный оклик Брин прервал Нанду на самом интересном.

Парень резко отстранился и выругался себе под нос по-португальски.

– Вот и не называй ее Фриксдоттир, – ворчливо добавил он, когда на горизонте возникла исландка.

Мара после долгого дня на нервах онемела. В голове мелькали самые страшные версии, зачем вдруг Брин так срочно понадобилось ее отыскать и почему именно с такими криками.

Только не Роб, пожалуйста, только не Роб! Больше ни одного щипка, тычка и обзывательства в сторону этого славного пухлика. Но только пусть он будет жив!

Но Брин будто в замедленной съемке открыла рот и произнесла одно короткое слово:

– Роб…

Мара судорожно втянула воздух и вцепилась в Нанду, чтобы удержаться на ногах.

– Он что… умер?

– Умер?! – в ужасе переспросила исландка и моргнула. – Ты в своем уме? С чего бы, он ведь даже младше тебя?

– Тогда почему ты сказала «Роб»?!

– Мара, успокойся, – Брин осторожно подняла руки, словно демонстрируя свою безоружность сумасшедшему террористу. – Я просто хотела сообщить, что Роб приехал на…

– Приехал, – машинально повторила Мара и поспешила к причалу.

– А мне говорила, что Роб ее бесит… – раздался у нее за спиной растерянный голос Брин, но объяснять было некогда. Мара должна была немедленно убедиться: с кузеном все в порядке. И со стариной Густавом, так уж и быть.

Выбежала на улицу, забыв про куртку. Гравий шуршал под ногами, и Мара ничего не слышала, кроме собственных шагов и ритмичного дыхания. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все в порядке, иначе не может быть. Нанду сказал: все в порядке…

Миновав домики и старые липы, она свернула на длинную косу к маяку.

– Роб! – выдох облегчения вырвался из груди, когда Мара увидела знакомый силуэт. Полный невысокий мальчишка переминался с ноги на ногу в окружении баулов и сумок. Анука собрала сына по полной. Удивительно, как все эти пожитки вообще влезли в их крошечный домик в Илуаасаке!

Добежав до кузена, Мара остановилась в нерешительности. Не те отношения и не тот человек, чтобы бросаться к нему на шею с объятиями. Еще возомнит о себе, что он ей хоть на грамм нужен…

– Чего? – насупился Роб, и раскосые глаза превратились в щелочки. – Только не говори, что соскучилась…

– Хотела проверить, не свалился ли ты за борт по пути сюда. Что, мебель в чемоданы не влезла?

– Очень смешно! Я на лодках с рождения… И мама сказала, что надо быть готовым ко всему.

– И к ядерной войне тоже?

Мара принюхалась: пахло соленой рыбой. Анука положила сыну еще и съестных припасов… Все, Роб обречен стать изгоем до конца дней.

– Пойдем, что ли, покажу тебе домик… -

Надо покончить с этим побыстрее, пока весь Линдхольм не узнал, кто ее родственник.

– Не могу, – Роб покосился в сторону пристани. – Дед сказал ждать, пока он поговорит с профессором Эдлундом.

– Дед? Сэм тоже тут?

Ну разумеется, не могли же они отправить ребенка одного! Вдруг кто-то украдет такое сокровище?

– Стой тут, я пойду поздороваюсь.

– Подожди! – Роб схватился за сумки. – Я с тобой…

– Да стой уже, я быстро…

– Нет, я с тобой! – заканючил Роб, и Мару передернуло.

– Пошли. Да оставь эти сумки, кому они нужны!

Парень с тоской поглядел на свои сокровища и, пыхтя, заторопился следом за Марой.

– Эй, подождите! – послышалось сзади: Нанду и Брин быстро шагали к пристани.

Мара остановилась, хотя ей не терпелось увидеть Сэма.

– Привет, чемпион, – сверкнул тридцатью зубами Нанду и ткнул Роба в солнечное сплетение, отчего тот скрючился, а широкое круглое лицо жалобно сморщилось. – Как дорога?

– Отлично! – сипло отозвался Роб, внимание крутого парня с серьгой в ухе ему явно льстило, пусть мягкие телеса и не привыкли к прикосновениям, кроме материнских. – Мы такое видели! В Стокгольме в порту была такая авария…

– Оставь его, – Мара раздраженно закатила глаза. – Иначе он нажалуется матери.

– Не собираюсь я жаловаться! – вспылил Роб, но его возражение прозвучало до того гнусаво, что верилось слабо.

– А что за авария? – Брин вежливо улыбнулась, бросив на Мару осуждающий взгляд, протянула подруге забытую куртку.

– Мы только отошли от причала…

– Потом, Роб! – нетерпеливо отмахнулась Мара и зашагала к маяку. – Хочу переговорить с дедом. Они у Густава?

– Густав? – переспросил Роб, с трудом поспевая за ее широким шагом. – А кто это?

– Тебе, наверное, представили его как мистера Петерсона, – услужливо вмешалась Бриндис. – Я тоже считаю, что называть по имени взрослых людей – дурной тон…

– Не было никакого мистера Петерсона. Нас с дедушкой встретил сам профессор Эдлунд.

Мара остановилась, как вкопанная, и повернулась к причалу. Белая яхта, пришвартованная у небольшой деревянной пристани, была вовсе не «Сольвейг». Издалека еще можно было спутать, но теперь, приглядевшись, Мара увидела, что рисунка с солнцем, этого фирменного знака Линдхольма, на корме нет.

– Ты чего? – Роб воткнулся в спину кузины и, чтобы не упасть, повис у нее на рукаве.

– Густав так и не появился… – Мара посмотрела на Нанду.

– Не паникуй! Может, старик свалил в отпуск, и отец встретил гостей вместо него!

– Что происходит? – прищурилась Брин. – Я чего-то не знаю?

Вместо ответа Мара рванула к маяку. Толкнула дверь, влетела внутрь и сразу увидела деда и отца. Мужчины о чем-то разговаривали в полголоса и выглядели обеспокоенными.

– Что случилось? – Мара переводила умоляющий взгляд с одного на другого, словно выискивая слабое звено, из которого можно вытряхнуть правду.

– Ты не хочешь поздороваться с дедом? – мрачно осведомился Эдлунд. – И почему что-то должно случиться?

– Привет, Сэм, – послушно кивнула она.

– Привет, Мара, – без тени улыбки отозвался старый инуит. – Подожди за дверью вместе с Робом.

– Это касается Густава, да? – выпалила она. – Я хочу знать!

– Это касается Густава – и не касается тебя, – жестко отозвался Эдлунд. – Бери своих друзей, и подождите снаружи.

– Нет, это никуда не годится! – Мара возмущенно засопела. – Я должна знать, что происходит!

– Выйди сейчас же!

Профессор буквально выплюнул последнюю фразу, и девочка отшатнулась. Не от испуга – от неожиданности. В горле встал ком обиды и бессилия. Мара стиснула зубы, свирепо посмотрела на отца, глянула на Сэма в поисках поддержки. Но оба были заодно. Пришлось подчиниться.

– Ты не хочешь ничего объяснить? – спросила Брин, когда все вышли, и Мара как следует хлопнула дверью.

– Нет.

– Нанду?

– У нее предчувствие, – отмахнулся бразилец. – Не обращай внимания. Давай, чемпион, выкладывай, что там была за авария. Трупы хоть были?

– Не знаю, – замялся Роб, опешив от того, что вдруг оказался в центре внимания. – Но только это были не машины. Взорвалась лодка.

У Мары, которая до этого старательно делала вид, что ей плевать на рассказ кузена, зазвенело в ушах.

– На воде? – горящим взглядом она впилась в Роба.

– Да, – степенно кивнул мальчишка, довольный тем, что видел нечто особенное, и Мара с трудом поборола желание оттаскать его за ухо. – Прямо на воде. Я даже заснял на телефон. Мама мне купила, сказала, что если я теперь буду жить здесь… Тринадцать мегапикселей, между прочим.

– Показывай, – сквозь зубы процедила Мара.

С гордостью Роб вытащил из внутреннего кармана смартфон в ударопрочном чехле и принялся возить пальцем по экрану. Секунды тянулись, как на лекции по праву.

– Вот, – наконец, сообщил юный инуит. – Смотри.

Он развернул гаджет к Маре, Брин и Нанду и ткнул в белый треугольник. Изображение тряслось – то ли от качки, то ли от неловкости Роба. Кругом все шумело: слышались голоса, стрекот вертолета, сирена. В центре виднелось рыжее пятно огня, и из него валил густой черный дым.

– Подожди, подожди, сейчас я приближу, – гордо сказал Роб.

И действительно: вскоре он, видно, разобрался в настройках, пятно стало крупнее, а картинка четче, и Мара разглядела очертания лодки. Но что еще хуже, она разглядела пламя: языки плясали прямо на поверхности моря, вода казалась оранжевой.

– Перестань снимать, сейчас же! – прозвучал за кадром голос Сэма, изображение пошатнулось, и экран стал черным.

– Вот, – Роб убрал телефон. – Это не в самом порту, чуть дальше от города.

Мара переглянулась с Нанду: теперь бразильцу было не до смеха.

– Вот черт… – ошарашено протянул он. – Выходит, снова в точку?

– Выходит, снова… – Мара зажмурилась, мысленно мечтая откатить этот день назад, к звонку будильника. Ей не хотелось верить в вещие сны. И еще больше не хотелось верить, что сон сбудется до конца. Вряд ли лодка плавала в бухте сама по себе. И человек, который был на борту, со стопроцентной гарантией отправился в мир иной. Вот только кто он и почему приснился Джо?

– Мара! – низкий голос Эдлунда заставил всех обернуться. – Я должен вернуться в Стокгольм, покажи Робу, где он будет жить. И сразу отведи к мисс Вукович, пусть сама его проинструктирует. Сэм поедет со мной.

– Что-то случилось? – Мара затаила дыхание.

– Да, – коротко ответил профессор и бросил взгляд на пристань. – Мне звонили из Стокгольма, из службы береговой охраны. Произошел несчастный случай, недалеко от порта взорвалась яхта. Собственно, мы даже проплывали мимо, но я и подумать не мог… – голос дрогнул, и Эдлунд прочистил горло. – Есть основания считать, что взорвалась наша «Сольвейг».

 5. В глазах правды нет

– Я должна быть там, я должна это видеть… – бубнила под нос Мара, лихорадочно соображая, как за считанные секунды уломать отца, чтобы он взял ее в Стокгольм.

Черт побери, если это «Сольвейг»… «Сольвейг», сила солнца в переводе. И если она сгорела, если она и есть то самое черное солнце, которое видел Джо во сне… Надо убедиться. Своими глазами, и никак иначе. Если легенда не врет, и давным-давно перевертыши обладали способностями вроде ясновидения и телепатии, а Джо из-за слишком глубокого погружения в тотем вернул себе отголосок древнего дара, то начнется такое… Сначала убедиться – потом предотвратить. Только так.

– Какой ужас! – выдохнула Брин. – Я не понимаю, зачем тебе это. Обгоревший труп, запахи… – исландку передернуло.

– Я должна туда попасть…

– Перевоплотись! – предложил Нанду. – Если не орлом, то кем-то помельче… Чаек и так полно, он не обратит внимания…

Мара молча уставилась на него свирепым взглядом.

– Ах, да, – спохватился бразилец. – Извини… Тогда я могу вместо тебя…

– Нет. Я и без того отличилась вчера. Мбари теперь нужен курс антибиотиков. Если отец потеряет терпение, меня отстранят от занятий и… Стоп! – внезапная догадка заставила замолчать и округлить глаза. – Мбари! Вот оно!..

Отойдя в сторону, Мара вытащила из внутреннего кармана телефон и в спешке принялась искать нужный номер. Мадам Венсан!

– Здрасьте, это я, – выпалила он в трубку, едва услышав поставленный голос доктора. – Вы вчера говорили, что антибиотика остался последний тюбик. Мы сейчас собираемся в Стокгольм, может, нужно купить?

– Нужно, конечно, я уже приготовила список для Густава… Зачем я буду поручать это тебе?

– У Густава какие-то проблемы. Телефон не отвечает, «Сольвейг» застряла в Стокгольме… – и ведь не сказать, чтобы она соврала, просто выбрала нужную формулировку. – Можете, конечно, подождать, я просто думала, что нельзя прерывать курс антибиотиков…