Помоги проекту - поделись книгой:
Ветер свистел в ушах, но Мара сознательно набирала скорость. Не хотела, чтобы отец догнал ее, не хотела ощущать каждым перышком его разочарование. И как может у него быть такая дочь? Профессор, директор… Это ведь он разработал специальные программы, это благодаря ему границы между семействами животных стерлись… А она? Позор на семейном древе Эдлундов. И зачем он только дал ей свою фамилию? Нет, пусть все ее называют только Корсакофф. Не станет она пачкать ни род Эдлундов, ни род Нануков. Если уж чайка ей не под силу, то белый медведь – и подавно…
Пролетая мимо домика зимних Мара увидела на крыльце Роуз. Видно, девочки все-таки выставили ее из гостиной. Индейская первокурсница задумчиво стояла, всматриваясь в сумерки и, заметив большую птицу, странно улыбнулась, склонив голову набок. Что-то пробормотала себе под нос на своем языке и подняла руки.
Мара не верила в заклинания и ритуальную магию, но после вещего сна Джо с индейцами осторожничала. И от греха подальше набрала высоту, разогнавшись прямиком к нужному окну.
В кабинет отца она влетела на полной скорости, от взмахов крыльев бумаги слетели со стола. Мара собралась уже вернуть человеческий облик, но увиденное заставило ее вздрогнуть: в директорском кресле с видом крестного отца сицилийской мафии восседала Мила Вукович.
Вся ее внешняя невозмутимость буквально кричала о с трудом сдерживаемой ярости. Тонкие губы были плотно сжаты, очки без оправы гневно поблескивали, а в тугом каштановом пучке, казалось, завуч припрятала особую шпильку для экзекуций. Есть шанс, что она поверит, будто в кабинет залетел случайный орел?..
– Добрый вечер, Мара, – холодно поздоровалась мисс Вукович. – Будь добра, трансформируйся, чтобы мы могли побеседовать.
Не сказать, чтобы мысль о «беседе» слишком радовала Мару, но вариантов у нее не осталось. Как только девочка вернула облик и влезла в одежду, в кабинет впорхнул орел отца. Профессор трансформировался на лету и спрыгнул на пол:
– Не расстраивайся, уже лучше. Ты немного изменила форму клюва, плюс пара белых перьев… Мила?! – Эдлунд растерялся, как школьник, которого застукали с сигаретой. – Разве ты не завтра?.. В смысле, хорошо добралась?
– Никогда не думала, что из Альп до Линдхольма можно добраться так быстро… Прикройся, пожалуйста.
Эдлунд вздрогнул и схватился за джинсы. Ни один мускул не дрогнул на лице хорватки, и она ни на секунду не отвела от директора пронзительного осуждающего взгляда.
– Мне звонили, Ларс. И это мы обсудим чуть позже. Меня интересует другое: почему ты снова летаешь с дочерью вместо того, чтобы назначить ей наказание?
– Это была тренировка, – вмешалась Мара, пока отец не сболтнул лишнего и не передал эстафетную воспитательную палочку Вукович. – А наказание уже назначено: две недели по два часа работы с Густавом после уроков… – девочка изобразила страдание.
– Вот как? – хорватка изогнула бровь.
– Да… – Эдлунд откашлялся. – Да, с Густавом. Я решил, что это поможет…
– Очевидно, ему нужна помощь, – кивнула Вукович. – Я не смогла до него дозвониться, пришлось брать лодку напрокат.
– Странно… – профессор надел свитер и на ощупь привел в порядок волосы. – Он должен завтра встречать нового преподавателя по зимним трансформациям и, кажется, Роба… Сэм собирался мне позвонить сегодня…
– Роба?! – перебила Мара. – Моего кузена?!
– Да, его мать дала согласие на обучение, – нехотя подтвердила Вукович. – Но это сейчас не главное. С таким количеством новичков самое важное – это дисциплина. И если каждый второкурсник начнет нарушать правила, здесь начнется настоящий бардак. Мара, я хочу, чтобы ты внимательно…
Но Мара уже не слушала. Во-первых, к шестнадцати годам она научилась отключаться, когда ее отчитывали, во-вторых, новость про Роба выбила ее из колеи. Этот пухлый инуитский маменькин сынок давно рвался на Линдхольм. И Сэм, их общий дед, ничего не имел против, но вот Анука была категорически против отпускать медвежонка из гнезда. Ну, берлоги или что там у них… И вдруг – согласие? Именно сейчас?! Брин права, тут что-то не чисто.
– …и это больше никогда не повторится! – гневно закончила свою речь мисс Вукович.
– Да-да, – рассеяно отозвалась Мара и двинулась к выходу. – Конечно…
Кажется, придется вплотную взяться за Густава и всю эту шайку под названием Союз Четырех.
На следующее утро по пути в столовую Мара столкнулась с Джо. Точнее, едва не споткнулась об него: он стоял на дорожке, ведущей к главному зданию, и не шевелился.
– Ты в норме? – удивилась Мара и заглянула в непроницаемое индейское лицо, правда, для этого пришлось встать на цыпочки. – И где Брин?
– Я видел сон, – сообщил Джо, не отводя взгляда от моря в просвете между липами.
Утро выдалось пасмурным и туманным, и добавить бы к пейзажу и равнодушному голосу Джо скрип старых качелей, ужастик вышел бы на славу. Нехорошее предчувствие скользким камнем рухнуло в желудок, и Мара усилием воли заставила себя не подавать виду.
– Тогда хорошо, что ты не сказал Брин, – она хлопнула друга по плечу. – Ты ведь ей не сказал?
– Нет.
– Вот и славненько, – Мара схватила Джо за рукав и потащила к столовой. – Давай, давай, обсудим за завтраком. И решим, стоит ли кому-нибудь говорить. А то ты умеешь до чертиков пугать людей!
– Почему?
– Потому что ты слишком серьезно все говоришь. И смотришь в одну точку… Завязывал бы ты с этим. Вот вчера новенькая… Роуз, может, видел?
– Лакота?
– Да, она самая. Смотрела на меня и бубнила что-то. И вот поди знай теперь, прокляла она меня или просто поздоровалась.
– Это легко выяснить, – невозмутимо отозвался Джо и, едва зайдя в столовую, отыскал взглядом Роуз и направился к ней.
– Нет-нет, не надо! – спохватилась Мара. – Я тебе просто для примера… Джо, погоди…
Но было поздно.
– Что ты сказала вчера моей подруге? – Джо скалой навис над столиком новичков, и на сей раз даже Мбари решил не вскакивать.
Роуз медленно повернулась и без страха посмотрела на Маквайана, будто взвешивая про себя, стоит ли этот человек хоть одного слова.
– Wаnbli Galeshka wana ni ne o who e, – четко произнесла она наконец.
Джо кивнул и отошел в сторону. Мара помахала ребятам, улыбнулась Мбари и поспешила за индейцем. Не то, чтобы он ходил быстро, но на один его шаг приходилось три обычных.
– Что она сказала?
– Я не очень хорошо владею языками лакота.
– Их что, много?.. Значит, ты ничего не понял?
– Нет. Понял.
– Господи, Джо! Что она сказала?! – почти взмолилась Мара.
– Пятнистый орел летит, чтобы унести меня прочь.
– А, наблюдение вслух?
– Часть ритуальной песни. Похоронной.
– Отлично! – Мара раздраженно всплеснула руками. – Теперь аппетит пропал.
– Почему? – Джо преспокойно положил на тарелку двойную порцию блинчиков.
– Так, ладно. Закрыли тему. Давай пока не пришли Брин и Нанду, ты выложишь мне свой сон.
Они выбрали стол подальше от остальных, у самого туалета. Туда обычно садились опоздавшие, а поскольку завтрак только-только начался, и свободного места было полно, Мара не волновалась насчет нежелательных ушей.
– Ну? – спросила она, сложив руки на столе и глядя, как Джо поглощает свою порцию.
– Я видел море, – сказал Джо. – Оно горело.
– В каком смысле? Закат? Или бензин на поверхности?.. Такое вообще бывает?..
– Море. Горело, – с расстановкой повторил Джо. – И по его поверхности шел человек.
– Прямо по морю? – Мара округлила глаза.
– Да. Шел вперед. Все было оранжевым и желтым. А солнце – черным. Вдали я видел землю. Большую и пустынную. Как степь. Человек шел туда. Я слышал, как кто-то плачет. По-моему, это была ты.
Джо замолчал и продолжил есть, как ни в чем не бывало, а Маре пришлось мучительно переваривать услышанное. Она бы с радостью списала сны Джо на его специфическое индейское подсознание, но в прошлый раз все сбылось в точности. Попробуй не верить человеку, который видел во сне пароль от ноутбука Густава! А если и теперь сбудется? Что означают черное солнце и горящее море? Катастрофа глобального масштаба? Какой-то взрыв? Кто-то взорвется?
Может, Брин и расшифровала бы символы чуть успешнее, но грузить главную паникершу Линдхольма неподтвержденной информацией… Нет, плохая идея. Все на месте, никаким огнем и не пахнет, вот только Густав встретит Роба и нового препода – и порядок… Стоп! Ужасная догадка заставила Мару замереть. Море гореть не может, а вот бензин, разлитый по поверхности – запросто. А что, если «Сольвейг» взорвется в открытом море? И человек, идущий по волнам к свету… Это символ перехода в мир иной?
– Ох, Джо… – простонала Мара. – И что нам теперь с этим делать?!
Вопрос был скорее риторический. Во-первых, Джо ел, а когда он ел – он ел, и ничего больше. Во-вторых, свою разговорную норму он на сегодня выдал.
– Только никому не говори про сон, ясно? – предупредила Мара и, получив короткий кивок, выскочила из-за стола.
Перепрыгивая через ступеньку, она ринулась в кабинет отца и забарабанила в дверь. Однако открыл не профессор Эдлунд, а мисс Вукович.
– Здрасьте, – выпалила Мара, переводя дыхание. – А папа тут?
– Нет. Ты пришла с новым чистосердечным?
– Да почему сразу… – Мара хотела возмутиться, но слишком быстро поняла, что возразить нечего. – Ладно, неважно. Когда должен приехать Роб?
– После обеда, насколько мне известно. Но Густава я так и не нашла, видимо, он в Стокгольме по личным делам. Поэтому потерпи, никуда твой кузен не денется.
– А вы звонили Густаву?
– Для тебя – мистер Петерсон, если не возражаешь. У него что-то с телефоном. Вечно барахлит… А тебя не смущает, что у тебя лекция по праву через десять минут? Миссис Семеш жаловалась на твое поведение…
Поняв, что от Вукович ничего не добиться, Мара поплелась на занятия. Учебный день не задался. К обеду коллекция замечаний пополнилась сразу на три пункта: едва ли не каждый преподаватель упрекал Мару в невнимательности и рассеянности, потому что она то и дело отворачивалась к окну и, вытянув шею, пыталась высмотреть на причале «Сольвейг». Но ни лодки, ни Густава не было видно. А ведь вчера вечером, когда Мара собиралась наведаться к старику и рассказать о том, что на две недели у него есть помощница, каморка была заперта. И пристань пустовала. Нет, Густав и раньше отлучался в Стокгольм с ночевкой… Но где же, черт побери, его носит? Когда уже приедут Роб и новый преподаватель? И кого назначили в Совете?..
– Мара! – зашипела Брин и ткнула подругу под ребра.
Та вздрогнула, моргнула и осознала, что в классе тихо, и все взгляды направлены на нее. Вот черт! Опять!
– Уровень гемоглобина, – тихо подсказала Бриндис, сделав вид, что нагнулась заручкой. – Уровень гемоглобина!
– Уровень гемоглобина! – машинально повторила Мара и замерла, ожидая, что сейчас на нее обрушатся хохот и праведный гнев профессора Фалька.
– Допустим, – наконец, проворчал он. – Действительно, уровень гемоглобина – один из показателей недавней затяжной трансформации, и именно о его нормализации стоит беспокоиться перевертышам. Особенно, разумеется, зимним. Препараты железа относятся к списку наиболее важных для тех, кто по долгу службы вынужден часто прибегать к полной трансформации. Не стоит забывать о превентивных мерах, и сейчас мы с вами более подробно остановимся на…
– Спасибо, – шепнула Мара, едва шевеля губами, но и это не ушло от внимания профессора Фалька. Даже не в образе сокола он обладал таким острым зрением, что студенты давно отказались списывать или жульничать на его занятиях.
– Я рад, что у вас есть друзья, мисс Корсакофф-Нанук-Эдлунд, – отчеканил он. – Но мне не нравится ваш настрой. Зимняя сессия не за горами, и я вам обещаю: легко не будет.
Мара сдержанно кивнула и изо всех сил постаралась сосредоточиться. Правда, хватило ненадолго. К обеду не выдержал даже Нанду. Казалось бы, во всем пансионе не найти человека, которому настолько плевать на условности вроде табеля успеваемости, но и он после лекций решил устроить подруге допрос с пристрастием.
– Что с тобой творится? – он отвел в закуток под лестницей и перегородил путь к отступлению.
– Роб должен приехать.
– Только не надо говорить, что ты скучаешь по этому пухлику!
– Может, и скучаю…
– Мара! Сейчас же. Иначе я скажу нашей Фриксдоттир, что ты что-то выяснила, а ей не рассказала.
– Не называй ее так! Она и твой друг тоже…
– Значит, я пошел? – он поднял брови, и Мара сдалась.
– У Джо был сон.
Бразилец застыл, а потом театрально всплеснул руками.
– Я так и знал! С утра встал, не поздоровался, не ответил на мои подколы… Эти чертовы эксперименты с тотемом сломали мне Джозефа! И что на сей раз? Тайные знаки и смертельные пророчества?
– Он бы, может, сам тебе рассказал, если бы ты не доставал его этим«Джозефом». Даже сейчас, когда его нет, не можешь перестать докапываться…
– Э, нет, – Нанду взял ее за плечи и легонько тряхнул. – Смотри в глаза, Корсакофф. Что тебе наплел этот чокнутый индеец?
– Твой лучший друг видел во сне, как горит море. И как по морю идет человек. А солнце – черное.
– Ясно, – сдержанно кивнул Нанду. – Мне все ясно, кроме одного. Нет, ладно Джо, его диагноз давно поставлен. Большой Спящий Медведь увидел какую-то чепуху, и теперь будет строить из себя шамана. Но ты?! Это же очевидный бред!
– Ты так не говорил, когда мы вскрывали ноутбук Густава по цифрам из сна!
– Может, он давно подсмотрел, а во сне случайно вспомнил? – отмахнулся Нанду. – Он ведь не увидел ничего конкретного. Ни место, ни людей. Черное солнце и огненное море? – бразилец фыркнул. – Смешно! Может, кто-то из новичков подогнал трубку мира?
– Я просто подумала… – Мара замялась: Нанду говорил так логично, что на мгновение все ее опасения показались глупыми и наивными. – А что если огненное море – это горящий бензин? Что если «Сольвейг» взорвется? Густава никто не может найти со вчерашнего дня, а он должен привезти Роба…
– Тогда скорее! Предупредим всех, достанем мегафон из подсобки и сделаем объявление по громкой связи! – затараторил Нанду, округлив глаза.
– Издеваешься?
Нанду хмыкнул и разочарованно покачал головой.
Поделиться книгой: