Охранитель 6. Мятеж в империи

Махнул я рукой господину Картко, мол беседуй, а сам взял стул и сел напротив ряженого в солдатскую одежду офицера. Начальник сыска вышел к своему эксперту, я еще услышал, как они собрались дойти до лаборатории, там Кузьма что-то интересное захотел продемонстрировать.

— Итак, что мы имеем, — глядя на напавшего в ресторане, начал я, — покушение без определенной цели. Можно было бы считать это хулиганской выходкой, о чем свидетельствует маскарад на вас. Но есть одна закавыка, молодая женщина пострадала и неизвестно выживет ли после ранения. Впрочем, ваша цель состояла в другом. Напугать? Кого? Офицеров, в том числе боевых? Меня, имеющего чин охранителя? Нет, не в этом дело. Показать свою силу и заставить считаться? Хм, допускаю, но только не именно вашу группу, а тех, кто вас на эту роль назначил. Кстати, знаете, какая участь вам уготовлена? — внимательно посмотрел на парня, который от моего тихого голоса еще больше вспотел. — Молчите? Ну, позиция понятна, — покачал я головой. — Эх, глупо! В расцвете сил отправляться на каторгу.

— Это шутка была, — вдруг выдавил из себя парень.

— Иван Макарович, очень интересное мне поведал эксперт! — открыв дверь заявил Картко, а следом за ним вошел Анзор и мрачно добавил:

— Беда одна не приходит, Иван, необходимо на два слова!

Глава 2. Сбор данных

Мы с советником вышли в приемную, Анзор попросил секретаря Картко оставить нас одних, а когда тот удалился, сказал:

— Сегодня совершено нападение на императрицу. Сценарий похож, за исключением бантов, а в карманах заговорщиков оказались золотые монеты. Догадываешься чьи?

— Твою ж…! — выругался я. — Хрен с ним, с Ольгой что?!

— Жива, не пострадала, ротмистра Ларионова легко ранили, — поспешил успокоить меня Анзор. — Это еще не все, — он криво улыбнулся, — на лидеров эсеров, большевиков и распутинцев произведены покушения. Всю верхушку перебили, за исключением незначительных фигур. Действовали в форме жандармерии, никого не пытались арестовать. Столица стоит «на ушах»! Горячие головы собираются двинуть на нас войска, но опасаются массовых выступлений революционеров.

— Кто организовал покушения? — задал я один из главных вопросов, садясь на место секретаря и поднимая телефонную трубку: — Барышня, с резиденцией императрицы соедините.

— С кем конкретно? — протянула телефонистка и явственно зевнула. — С сыскной полицией?

— С вами говорит наместник Урала, Чурков Иван Макарович, — раздельно произнес я, пытаясь вытащить одной рукой папиросину из портсигара. — Еще раз говорю, с резиденцией императрицы мне необходимо связаться. Срочно, черт бы вас побрал!

— Не поверят, — покачал головой Анзор и чиркнул зажигалкой, давая мне прикурить.

— Минутку, — испуганно прошептала телефонистка.

Морщусь и глубоко затягиваюсь. Сложить цепочку событий не представляется сложным, кто-то решил столкнуть лбами определенные силы России. Вопрос простой, на который есть ответ. Кому это нужно? Тем, кто собирается получить от нашего противостояния выгоду.

— Анзор, что на границе происходит? — посмотрел на своего помощника, выпустив к потолку табачный дым и стал искать пепельницу.

— Понятия не имею, — покачал тот головой. — Даже если и случилась заварушка, то узнаю через пару дней, не раньше.

— Почему? Тебе следует позвонить на ближайшие станции и у станционных смотрителей поинтересоваться о ситуации. Не думаю, что они станут скрывать, если канонада слышна, — подсказал я простое решение.

— Сделаю! — коротко ответил Анзор и поспешно вышел из приемной.

Наверное, к Прохору Григорьевичу направился, у сторожа есть еще один телефон, для приема экстренных звонков.

— Иван Макарович, на проводе столица, генерал Еремеев, — послышался голос телефонистки. — Соединяю.

Несколько секунд щелчков и шипение, а потом бас Петра Евграфовича:

— Говорите! Быстро, коротко и по делу.

— У меня одна раненая, — чуть улыбнулся я, — один из нападавших убит, шестеро взято в плен. Что у вас?

— Иван это ты? — уточнил мой первый учитель в этом мире.

— Да, Петр Евграфович, это наместник Урала. Что с Ольгой Николаевной и Ларионовым? Целы? — спрашиваю и дыхание замирает, боюсь услышать неутешительные новости.

— Слава богу, все обошлось, — отвечает Еремеев. — Твоих рук дело?

— Издеваетесь? — облегченно выдохнул я.

— Улики, — мрачно ответил генерал.

— А на нас напали в солдатской форме и с красными бантами на груди, — криво улыбнулся я, а потом продолжил: — Насколько знаю, революционеры в столице понесли потери от жандармов. Неужели кому-то в императорском доме пришла здравая мысль и он решил радикально разобраться со смутьянами? — спрашиваю, а сам улыбаюсь, понимаю, что Петр Евграфович не «армейский сапог» и думать умеет.

— Слышал, все отказываются и, как ни странно, ни одного жандарма, принявшего участие в данной операции, пока не нашли, — произнес задумчиво Еремеев.

— Тоже думаете, что я и к данному делу причастен?

Петр Евграфович помолчал, а потом, совершенно неожиданно, заявил:

— Доверять в данной обстановке, в том числе и тебе Иван, глупо и безалаберно. Дело расследуется и, надеюсь, виновный отыщется. Твои заверения я к сведению приму и до императрицы донесу. Прости, занят сильно.

Мы распрощались, я осторожно положил трубку на рычаги телефонного аппарата, боясь, что если дам выход эмоциям, то разнесу приемную к чертям собачьим. Блин! Он мне не поверил! Если Еремеев сделал такое заключение, то про Вениамина Николаевича и говорить не приходится, ротмистр первым меня арестовать пожелает. Опять-таки, советники императрицы будут ей в уши дуть различные небылицы и всячески меня очернять.

— Барышня, — сняв трубку, обратился к телефонистке, — соедините со штабом генерала Гастева.

Иван Матвеевич оказался у себя, дал ему указания привести наши войска в повышенную боевую готовность. Провокаций со стороны имперских войск следует ждать в любой момент. Строго-настрого запретил первыми применять оружие или пытаться атаковать, только защита.

— Иван Макарович, я чего-то не понимаю, — озадачился Гастев, — мы в данном деле пострадавшая сторона. Так с чего бы на нас нападать?

В двух словах обрисовал ему ситуацию и попросил дождаться в штабе, куда сразу после допроса нападавших решил направиться. Иван Матвеевич долго в трубку матерился, узнав о покушении на императрицу. Это я ему еще не стал говорить о наших золотых монетах, которые отыскали у устроивших покушение.

Хотел провести анализ событий, но слишком мало исходных данных, а, как говорит Картко, догадки в дело не вложить. Анзор еще куда-то запропастился! Неужели так сложно узнать, что происходит на границе? Начинать боевые действия в распутицу — глупо. Или мне что-то неизвестно о замыслах врага. Блин, опять вопросы к своему начальнику службы контрразведки и начальнику безопасности!

Прошел я в кабинет начальника сыска, настроение ниже плинтуса. А Глеб Сидорович все пытается арестованного разговорить, но у него это явно не получается.

— Смысл молчать? — встал я напротив парня, который устроил покушение.

— Вот-вот и я о том же, — поддакнул Картко. — Особенно когда открываются очень интересные моменты!

— Вы о чем? — обернулся я к начальнику сыска.

— А их банально подставили, — отмахнулся тот. — Не могу знать, что посулили и на что они купились, однако, их отправили на верную смерть. Зачем? Голову сломал, а ответа не нашел!

— Глеб Сидорович, с чего вы взяли, что их подставили? — задал я вопрос.

— У всех винтовок испорчен ударник бойка, — развел руками начальник сыска. — Эксперт заявил, что сделано это совсем недавно. Дальше, думаю, нет смысла объяснять логическую цепочку?

— Револьвер у стрелявшего был исправен, — задумчиво протянул я.

— И тем не менее, стрелок промахнулся, — продолжил Картко. — Судя по состоянию револьвера, то прицельное приспособление сбито, над целиком и мушкой кто-то потрудился, не забыв замаскировать свою работу.

— Поэтому-то так пули ложились, — протянул я. — Очень интересно, — обернулся к арестованному: — Говорить значит отказываешься? Неудобно признаваться, что отчизну продал?! Хрен с твоими убеждениями и отношениями лично ко мне, но ты, падла, от родины отказался! Говори, кому продался за тридцать серебряников, как Иуда?!

Вытащил я наган и ткнул арестованного стволом в плечо.

— Ни рубля нам никто не давал! — резко поднял тот голову и посмотрел на меня с вызовом. — Угнетателей народа, деспотов и сатрапов мы всех уничтожим и народ освободим.

— Ба! Браво! Господин революционер! Наконец-то! — воскликнул я. — Значит твой красный бант не бутафория?

— Да, я вхожу в организацию: «Равенство и свобода»! — с вызовом ответил тот, подумал и добавил: — Сальков Владимир Васильевич, бывший подпоручик Великолуцкого 12-го пехотного полка.

— А позвольте полюбопытствовать, Владимир Васильевич, что это за организация такая? — задал вопрос начальник сыска. — Никогда не слышал о вашей «Равенство и свобода». Какие цели и идеи несете в массы?

— Уже из одного названия все ясно, — криво усмехнулся бывший подпоручик.

— Если мне не изменяет память, то подобный девиз использовался во времена Французской революции, — задумчиво протянул я. — Правда, там еще имелось слово — братство, которое твои организаторы решили не использовать. Думаю, посчитали, что все не могут являться братьями, а в особенности враги. Играя на чувствах неудовлетворенности и зависти вербуют глупцов, которые верят в высокие слова, а потом их на убой посылают.

— А в данном случае еще и подставили, — поддержал меня начальник сыска. — Что ж, господин или как у вас принято — товарищ Сальков, продолжайте свой рассказ. Иван Макарович, вас ведь что-то конкретное интересует?

— О-о-о! Мне много знать хочется, а в особенности, кто за всем этим стоит, — прищурился я. — Однако, это все может подождать, на сегодня главный вопрос — на хрена?! Что это за показуха такая? И как вам все объяснил тот, кто затеял данное дело?

Надо упертости бывшего поручика отдать должное. Он никого не сдал и даже не захотел говорить о своей группе. Мол впервые перед делом их свели и по именам, в целях конспирации, не представлялись. У всех были клички, у него, в частности, поручик. Тем не менее, пищу для размышлений Владимир предоставил. Группа базировалась в Петербурге, сюда добиралась неспешно и все время они держали связь со своим руководством. Жили в меблированных комнатах, из которых выходили лишь перекусить, а пить им не дозволялось вовсе.

— И девок не водили? И после дела денег не обещали? — недоверчиво хмыкнул я.

— А оружие, как догадываюсь раздали непосредственно перед нападением, — сделал вывод Картко. — Кстати, кто вам винтовки-то всучил? Такого сдать не грех, как ни крути, а специально испортили боевой механизм.

— Старшой достал из схрона, — пожал плечами парень.

Так, тут делать больше нечего, он почти ничего не знает, а у начальника сыска появились ниточки, пусть это дело раскручивает, ему только мешать не стоит. Отозвал я Глеб Сидоровича к окну и попросил все силы бросить, но найти того, кто оружие нападавшим предоставил. Этот человек уже может что-то путное рассказать. Да и вообще, случай непростой и, возможно, следует объединить усилия со столичными сыщиками.

— В нашей ситуации это вряд ли получится, — поморщился начальник сыска. — Последнее время ни на какие запросы сыск Москвы не отвечает. Даже приметы разыскиваемых на территории империи и те не высылает. Этак мы дойдем до того, что душегубцы, натворившие дел в империи, будут у нас свободно прогуливаться.

— И тем не менее, попытайтесь, — попросил я. — А при обнаружении каких-то фактов сразу мне докладывайте, — после чего попрощался с Картко.

Анзора отыскал, тот продолжает с кем-то по телефону переговариваться, но при моем появлении трубку положил и со мной покинул здание управы.

— В часть к Гастеву, — отдал я указания водителю и обратился к своему советнику: — Что на границе? Почему так долго узнавал?

— Да хрен его знает! — махнул рукой Анзор. — Удалось дозвониться до трех станционных смотрителей, те что-то лопочут, мол кажися стреляють, а можа и нет, — передразнил он своих недавних собеседников. — Одно могу сказать — пушки не бьют, разрывов не слышали железнодорожники. Но, Иван Макарович, сам понимаешь, что после сегодняшней заварушки требуется время, пока мы друг дружке в глотки вцепимся, вот тогда-то и следует ждать удара.

— Какие поступают… — прикусил язык, все же в машине не стоит забывать про водителя. — Потом уточню, — сделал знак рукой советнику помалкивать и прикрыл глаза, пытаясь предугадать следующий удар неизвестного противника.

То, что игра только началась — нет никаких сомнений, а мы ни ухом, ни рылом. Как ни пытается Анзор организовать сбор сведений с территории врага, а ни чего-то у него толком не получается. Его вины в этом немного, большая задержка с передачей информации и вербовки агентов. Если еще в столице при императрице можно отыскать того, кто за денежку станет сообщать о происходящем, что не такой и секрет на самом-то деле, то подобраться к секретным бумагам уже сложнее. Про другие страны и вовсе говорить не приходится. Там только если кто-то из русских оказывается подле важного чина, то может что-то нарыть. Увы, предпринимались попытки ознакомиться с планами кайзера и канцлера, так потом усилили охрану. Не смогли чисто сработать должники Анзора, да это и понятно, его знакомые о заметании следов никогда не заботились. Вскрыть сейф или замок на двери открыть — отмычка и кувалда в помощь! Утрирую, конечно, однако факт остается фактом, после посещения ставки императора и кабинета канцлера, германская служба охраны на ушах долго стояла и меры они предприняли серьезные. Обидно то, что толком ничего нового и секретного не узнали.

— Приехали, ваше высокопревосходительство, — отвлек меня от размышлений подпоручик.

— Ждите здесь, Павел Арсеньевич, — выходя проговорил Анзор. — Надеюсь, мы недолго, а потом домой.

— Да, скорее всего, — согласился я и, прикрыв рот кулаком, зевнул.

Время уже за полночь, люди устали, но необходимо принять хоть какие-то меры, чтобы подобное не повторилось. Блин! Да не сделать этого! Хотелось бы нивелировать последствия и окончательно не поссориться с императрицей. Н-да, с Ольгой у нас никак отношения не наладятся, а когда-то ведь приятельствовали и даже она меня вокруг пальца обвела, переодеваясь в парня. Как не смог в ней молодую девушку рассмотреть? Ну, надо отдать должное, гримировалась она умело и избегала пикантных моментов, когда девушку невозможно от парня не отличить. Даже когда на охранителя начинали вместе сдавать и то ничего не понял! Эх, интересное времечко было, тогда только первые шаги в этом мире делал и по сторонам осматривался. Всегда ли правильно поступал, даже имея за плечами жизненный опыт другого мира? Признавать свои ошибки необходимо, а наделал их приличное количество. Пускался и в безрассудные авантюры, рисковал и блефовал, увы, без этого не прожить. Тем не менее, признаю, удача часто занимает мою сторону.

— Иван Макарович, какие будут распоряжения? — вышел мне навстречу из штаба Гастев, за спиной которого еще пара офицеров.

— Основное все изложил по телефону, — медленно ответил я, пытаясь правильно поставить задачу. — Пройдемте в штаб, долго размусоливать не собираюсь.

Мы поднялись на второй этаж, где проходят совещания и заседания.

— Господа офицеры, — прошел я во главу стола и посмотрел на лежащую карту, — думаю, всем известно о событии произошедшем несколько часов назад. К сожалению, ранили певицу, надеюсь, она поправится, больше, если не считать стрелка из нападавших, никто не пострадал. Это необходимо донести до личного состава. Преступление будет освещено в газетах, но лучше из первых, так сказать, уст. Что еще? — помолчал и продолжил: — Ситуация осложняется тем, что в Москве, произошло аналогичное нападение на императрицу.

В зале поднялся шум, кто-то даже что-то выкрикнул, а Гастев, укоризненно сказал, повысив голос:

— Господа! Не позорьте мои седины! Что вы в самом деле как дети малые!! Соблюдайте выдержку и спокойствие!

Шепоток в зале умолк, особо ретивые офицеры, которые вскочили со своих мест, сели, а я продолжил:

— А вот атаку на лидеров революционного движения, по нашим данным, кто-то провел более успешно. Доподлинно неизвестно какие организации остались без своих вдохновителей, но, думаю, теперь возможны различные террористические акты, за смерть, так называемых лидеров данных движений. Готовится чьей-то твердой рукой смута и нам всем следует держаться насторожено. Поэтому, прошу усилить разъяснительную работу с личным составом и в любой момент быть готовыми к боевой тревоге. Объявленное военное положение и полную боевую готовность на данный момент не отменять и готовиться к выступлению на врага. На этом у меня все, если нет вопросов, то прошу разойтись.

При непосредственном командире, стоявшим рядом со мной, никто не решился ничего уточнить. Офицеры покинули штаб, а я сел за стол и устало провел ладонью по волосам.

— Иван Макарович, гм, — осторожно начал генерал, — какие конкретные указания последуют?

— На текущий момент уже все сказал, а что нам завтрашний день принесет — время покажет, — встал я с кресла и продолжил: — Иван Матвеевич, идите отдыхать.

— Ваше высокопревосходительство, позвольте мне, как ответственному за безопасность и контрразведку, два слова сказать, — подошел к нам Анзор, стоящий во время моего выступления у двери.

— Говори, — кивнул я.

— Если прикинуть так и этак, то выходит, что нас хотят столкнуть с императрицей и революционными силами, обескровить, а потом перейти к боевым действиям на границе, — озвучил советник мои мысли.

Догадаться об этом не так сложно, если сложить одно происшествие к другому и учитывать тяжелые взаимоотношения во внешней политике.

— Гермацы и Австро-Венгрия? — нахмурился Гастев.

— Или кто-то еще, желающий ослабить Российскую мощь, — согласился я.

— Да, таких хоть отбавляй, — стукнул кулаком Гастев по столу. — Ничего, мы всем покажем доблесть наших солдат и продемонстрируем мощь оружия!

— Как ни печально, но его у нас не так много, — озабоченно сказал я и посмотрел на Анзора: — Из Германии никаких новых сведений не поступало?

— Приличные суммы выделили на перевооружение армии, полным ходом идет сборка бронемашин аналогичных нашим и еще каких-то летательных аппаратов. Насколько поняли мои осведомители, речь о самолетах, способных метать снаряды.

— Бомбы, — мрачно поправил я Анзора.

— Тебе виднее, — не стал тот со мной спорить.

— Сколько у немецких войск этих самых самолетов? — поинтересовался Гастев.

— Десяток в небе замечено, — уклончиво ответил Анзор.