Пан Самоходик и загадки Фромборка

— На самом деле Томаш в последнее время не проявил себя успешным детективом. Но в области экспертизы оказался просто невероятен.

— Действительно? — удивился Батура.

— Да. Представьте себе, что во втором тайнике Кенига мы нашли пять чаш. Сначала мы думали, что это серебряные чаши…

— И что? И что? — осведомился Батура.

— Но после того, как Томаш взял их в свои руки и внимательно осмотрел, оказалось, что мы нашли не серебряные, а золотые чаши, украшенные драгоценными камнями.

Я заметил лице Батуры выражение подозрительности, которое вскоре превратилось в беспокойство.

— Это правда, пан директор? — обратился он к директору Марчаку.

Марчак громко прочистил горло. Затем он достал платок и громко высморкался, словно вдруг почувствовал, что у него простудился…

— В погребальном склепе было очень темно, — объяснил он. — Вот почему у нас сложилось неправильное впечатление, что мы нашли серебряные чаши. Тогда Томаш сказал, что они сделаны из золота.

Батура помрачнел. Было нетрудно догадаться, что происходит в его голове и какие мысли циркулируют в ней. С этого момента он молчал, подозрительно глядя на меня.

Я почувствовал, как Ала ткнула меня коленом под столом. Нам очень хотелось рассмеяться. Только нам нельзя было этого делать.

Между тем, магистр Пьетрушек, которому общий интерес и внимание вскружили голову, снова начал разглагольствовать обо мне.

— Томаша, — сказал он, — покинула муза. Ему не хватает вдохновения. Тот, кто нашел сокровища помещика Дунина, дневник нацистского преступника, затонувший грузовик с музейной коллекцией, обнаружил масонскую ложу, оказался бессилен против трех головоломок, которые оставил полковник Кениг. Хуже того, он подружился с подозреваемым Калиостро, мастером черной и белой магии, и пытается убедить нас, что он ясновидящий.

В тот момент мне пришлось перебить его, потому что я не хотел, чтобы Батура узнал, что я предсказал Пьетрушеку завтра вечером открытие третьего тайника.

— Калиостро, — сказал я, — научил меня некоторым полезным трюкам. Некоторые люди могут превращать золотые чаши в серебряные, а я научился гораздо более сложному искусству, превращать серебро в золото.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Батура.

Слово взял директор Марчак. Заявил с директорской важностью:

— В штате нашего департамента, дорогой пан Пьетрушек, не предусмотрены музы, которые вдохновляют моих сотрудников. Задачей Томаша был не поиск сокровищ Кенига, а составление путеводителя по Фромборку. Если он действительно обладает навыками древних алхимиков и умеет превращать серебро в золото, в нашем департаменте его ждет много работы. Нам также понадобится философский камень, — добавил он загадочно.

— Превращать серебро в золото? — повторил Батура. — Вы меня извините, но я не могу поверить в подобные трюки.

Пока он говорил эти слова, в кафе вошел почтальон.

На мгновение он остановился на пороге, огляделся и заметив Батуру, подошел к нему решительным шагом.

— Вас, насколько я помню, зовут Вальдемар Батура? — спросил он.

— Да…

— Я заметил вашу красную машину перед кафе, для вас есть телеграмма из Варшавы, поэтому вместо того, чтобы доставить ее в ваш лагерь на берегу залива, я принес ее сюда.

И передал Батуре телеграмму. Вальдек открыл ее, пробежал глазами.

Внезапно он стал бледным, и невидящим взглядом, уставился на наши лица.

— Что случилось? — Пани Анелька забеспокоилась. И выхватила из рук Батуры телеграмму.

Пока она читала ее, я заглянул через ее плечо и прочитал:

"Я привез серебряные чаши. Что случилось с золотыми? Ничего не понимаю. Стефан."

Внезапно Батура встал со стула. Он посмотрел на меня глазами полными ярости.

— Я должен покинуть вас, чтобы заказать срочный телефонный разговор с Варшавой. Надеюсь, мы скоро встретимся, — последние слова были сказаны угрожающим тоном.

Быстрыми шагами он покинул кафе.

— Вы подвезете меня до дома? — повернулась ко мне Ала.

— Конечно, — вскочил я со стула.

Выйдя из кафе, мы услышали, как магистр Пьетрушек, который, вероятно, мало что понимал из того, что только что произошло здесь, ласково говорил пани Анельке:

— Хотя директор Марчак выступает против присутствия муз в нашем департаменте, но я прошу вас, не покидайте меня. Вы вдохновляете меня, наталкиваете на гениальные идеи. Что я буду делать без вас?

Я увидел выражение брезгливости, скользнувшее по губам директора. И вовсе не потому, что он не желал видеть в штате своего департамента муз. Он был просто мудрым человеком. Он прекрасно понимал, что это были за "идеи" магистра Пьетрушека.

— Я догадываюсь, что было в телеграмме Батуре, — пани Ала хихикнула по дороге в гостиницу, где у меня был припаркован автомобиль. — Этот парень из Варшавы обнаружил что золотые чаши заменены на серебро. Батура готов поверить в ваши магические способности.

— Это ваша заслуга, — сказал я. — Это вы сделали этот замечательный обмен. Боже мой, что бы я делал без вас?

— О? — пани Ала была поражена. — Вы уже как магистр Пьетрушек. Вы хотите сделать меня своей музой?

— Как вы слышали, наш департамент не предусматривает такой должности. Но у меня будет еще одна просьба.

— Вы хотите нанять наш АС? — спросила она. — К сожалению, я заранее заявляю, что это невозможно. Завтра АС будет отправлен на нашу базу в политехнический университет. Испытательный период завершен.

— И вы тоже уедете? — заволновался я.

— Нет, я останусь здесь на несколько дней, чтобы закончить наши дела.

Я вздохнул с облегчением и изложил ей свою просьбу. Я думаю, Батура много бы дал, чтобы узнать, в чем эта просьба заключалась.

Глава 17

ТАЙНА МОГИЛЫ КОПЕРНИКА • ГДЕ НАХОДИТСЯ АЛТАРЬ? • КТО ИЩЕТ, ТОТ НАЙДЕТ • УЛЬТИМАТУМ ПЬЕТРУШЕКУ • ПРИГЛАШЕНИЕ КАЛИОСТРО • АЛА ВЫПОЛНЯЕТ МОЮ ПРОСЬБУ • ГОЛУБОЙ КОНВЕРТ • КТО НЕ ЛЮБИТ ИЛЛЮЗИОНИСТОВ • ДЕМОНСТРАЦИЯ МАГИЧЕСКИХ ФОКУСОВ • ВОСЕМНАДЦАТЬ ГОЛУБЫХ КОНВЕРТОВ

Этот день, который, как потом выяснилось, был наполнен чрезвычайно драматическими событиями и поставил точку в схватке с злодеям — начался очень неинтересно.

Ночью шел дождь, и мелкая морось сыпала с неба до позднего утра. Когда небо очистилось, директор Марчак привел меня на соборный холм. Он хотел узнать еще одну легенду Фромборка — тайну гробницы Николая Коперника.

Сначала, я провел директора по огромному собору, показывая ему эпитафии на стенах и место предполагаемой могилы великого астронома. Затем мы пошли во внутренний двор и снова сели на скамейку под старым дубом. Здесь я смог продолжить рассказ:

— Как вы знаете, пан директор Николай Коперник умер в Фромборке 24 мая 1543 года. Предание говорит, что только на смертном одре он получил в свои руки печатный вариант своего труда "De revolutionibus", привезенный из Нюрнберга, труд который впоследствии совершил такой великий переворот в умах. Но понимали ли люди из окружения Николая Коперника, какой великий человек умирает? Нет. По их мнению, скончался только один из канонов капитулы Фромборка, о чем свидетельствует тот факт, что они даже не позаботились сохранить дату его смерти. В хрониках капитула дата похорон была записана как дата его смерти. Только когда имя Коперника стало более известным, епископ Варминьский, Кромер, решил установить мемориальную доску, посвященную Копернику. Но спустя тридцать восемь лет после смерти астронома уже не было никого в Фромборке, кто мог бы указать место могилы Коперника, и не было об этом никаких записей. Поэтому, мемориальная доска с эпитафией была заложена в свободном месте, вполне достойном, на внутренней стене храма, между вторым и третьим алтарями. И с этого момента начались все недоразумения, потому что люди, которые много лет спустя проявили интерес к могиле великого астронома, были склонны думать, что плита с эпитафией была помещена в место, где был похоронен Коперник. Более того, эта мемориальная доска была удалена в 1735 году, когда была построена знаменитая часовня епископа Шембека. Тогда было признано, что старая доска не стоит великого астронома, было решено установить более лучшую. И, как иногда бывает в жизни, у более на лучшую не нашлось денег. Таким образом, Коперник не имел никакой мемориальной доски в течение многих лет.

— Да, так и есть, — кивнул директор Марчак.

Между тем интерес в мире к вопросам, связанным с Коперником, вырос. В 1802 году два представителя Общества друзей науки Тадеуш Чацки и Марцин Мольски прибыли в Фромборк. Предложив установить на колонне новую эпитафию, они увидели на полу затертую табличку, которая заставила их думать, что это надгробная плита Николая Коперника. Им разрешили открыть могилу и в ней были найдены человеческие останки. Как выяснилось позже, это были кости не Николая Коперника, а епископа Флеминга, одного из основателей Фромборского собора, который умер двести лет назад.

— Пожалуйста, продолжайте, это очень интересно.

— Немецкие ученые пошли по самому старому следу, то есть решили вскрыть пол под стеной, где когда-то была установлена первая эпитафия Николаю Копернику. После снятия пола они обнаружили несколько старых гробов, кости в которых были исследованы с помощью рентгеновских лучей, а позже были вывезены в Крулевец, где и были впоследствии захоронены. Экспертные мнения немецких ученых нигде не публиковались, но в течение некоторого времени гиды королевского замка рассказывали посетителям, что тело знаменитого астронома похоронено в Крулевеце. Но правда в том, пан директор, что останки астронома все еще находится в Фромборке. Искатели не принимали во внимание основополагающий факт: в Фромборке, как известно из документов, существовал обычай, что каждый из каноников имел свой алтарь в соборе и после смерти его хоронили возле этого же алтаря. Другими словами, как и в случае с обсерваторией Коперника, необходимо определить какой алтарь в соборе принадлежал Николаю Копернику, и тогда стало бы известно, где искать его могилу.

— Это очень интересно, — пробормотал директор.

— К сожалению, до сих пор не хватало документа, который указывал бы на этот алтарь. Историки, как детективы, искали хоть малейший след, но ни намека, ни тени подсказки. И, наконец….

— И что? И что?

— В старом фолианте, содержащем заметки об управлении капитулом, было обнаружено упоминание о том, что канонику по имени Ян Занау принадлежал алтарь на четвертой колонне. В документах капитула есть шестнадцать списков, так называемых каноникатов, с именами последовательно следующих каноников. Итак, Ян Занау, согласно одному из этих списков, был предшественником Коперника. После него астроном принял алтарь и место на скамьях. Итак, если Яну Занау принадлежал четвертый алтарь, это был также алтарь Николая Коперника и при этом алтаре, скорее всего, он и был похоронен. Найти его останки будет не так уж трудно, ибо как следует из акта капитула, астронома похоронили через сорок восемь лет после смерти своего предшественника, и только через шестьдесят пять лет после смерти Коперника состоялось следующее погребение, в районе четвертой колонны. И так на протяжении ста тридцати лет останки Николая Коперника были единственными, которые были погребены возле четвертого алтаря. Возможности современной науки позволяют нам полагать, что гроб и кости Коперника удастся идентифицировать. Вам просто нужно организовать соответствующую научную команду, получить разрешение церковных властей и снять пол возле четвертой колонны… Может, еще одна загадка Фромборка будет решена?[41]

Я закончил свою историю, которую я собирался включить в будущий путеводитель. Директор Марчак задумался. Возможно, в своем воображении он уже собрал команду ученых и получил финансирование, необходимое для такого рода исследований. Через некоторое время поднялся со скамейки.

— Завтра утром я должен вернуться в Варшаву. Вы уверены, что до завтра мы найдем решение последней загадки полковника Кенига?

— Да. Я обещаю, — ответил я серьезно.

Мы вернулись в гостиницу и вошли в столовую, потому что уже было время обеда.

Мы увидели Калиостро и магистра Пьетрушека, обедающих за одним столиком. Пьетрушек ел суп, но время от времени кидал подозрительные взгляды на Калиостро, а точнее, внимательно следил за карманами маэстро, опасаясь, что из одного из них покажется голова ужа.

Заметив нас, Калиостро встал из-за стола и, низко поклонившись, сказал:

— Я имею честь пригласить вас сегодня на грандиозное магическое шоу. Мероприятие начнется в шесть вечера, и я постараюсь, чтобы продемонстрировать на нем все свои навыки.

Директор Марчак задумчиво махнул рукой, как будто отгоняя навязчивую муху.

— Я не разбираюсь в магических искусствах. И они мне не нравятся. Да, я не люблю их, — категорически заявил он.

— А вы? — повернулся ко мне маэстро.

В моей голове родился дьявольский план.

— Я подумаю, — ответил я уклончиво.

Мы сели к столу. Директор повернулся к Пьетрушеку, и в голосе его звучала твердость:

— Завтра утром я возвращаюсь в Варшаву. До завтра пожалуйста найдите третий тайник Кенига.

— Как? — Пьетрушек, даже отодвинул от себя тарелку с супом. — Это невозможно, пан директор. Я еще не напал на след третьего тайника. Вы же обещали мне развязать руки и дать немного времени.

Директор покачал головой.

— Давайте не будем играть в прятки. Я уверен, что Томаш знает место, где находится третий тайник. Если вы, пан Пьетрушек, не можете справиться. Томаш вам поможет. Жаль тратить время в Фромборке. Впереди нас ждут новые, серьезные задачи. Пьетрушек посмотрел на меня с большой неприязнью.

— Это правда, Томаш, что ты разгадал тайну третьего тайника? — спросил он.

— Да.

— Нет, нет, я не хочу знать решения! — воскликнул Пьетрушек. — Я сам хочу найти тайник и клянусь, я это сделаю. Просто дайте мне время подумать. Впрочем, я не верю, что Томаш знает решение. Он имеет только некоторые догадки, а этого слишком мало. Наверное, он снова находится на ложном пути. И именно из-за него директор ставит мне ультиматум.

Я встал со стола, пошел в свою комнату и вернулся в столовую с голубым конвертом в руке. Я положил этот конверт на стол рядом с тарелкой директора Марчака.

— В этом конверте, пан директор, — сказал я, — решение третьей загадки полковника Кенига. В любое время, когда вы сочтете нужным, пожалуйста, откройте его и найдите тайник с сокровищами. И если магистр Пьетрушек найдет третий тайник, тогда я буду удовлетворен тем, что я был на правильном пути.

Марчак взял конверт со стола и положил его в карман пиджака.

— Хорошо, — сказал он любезно. — Пан Пьетрушек, я даю вам шанс. И если вы не найдете тайник до завтрашнего утра, я открою конверт, и если Томаш решил загадку, я возьму сокровища в Варшаву. У нас нет времени для более длительного пребывания в Фромборке. Вы мне нужны в Варшаве.

Мы молча доели суп. Когда подали второе Калиостро повторил свое приглашение. Но директор только громко повторил:

— Я уже сказал Томашу, что мне не нравятся магические шоу.

"Ах, как это тяжело для артиста, когда кто-то не хочет видеть результаты его работы, — грустно вздохнул Калиостро.

Магистр Пьетрушек совсем потерял аппетит. Слова директора об ультиматуме парализовали его. Я представляю, как его грыз червь честолюбия.

В кончике языка у меня крутился вопрос о его музе. Я хотел утешить его сообщением о том, что скоро к нему придет его вдохновение. Но я боялся, что этот чрезвычайно амбициозный человек примет мои слова как оскорбительную насмешку.

Я вернулся в свою комнату, и Калиостро вошел вслед за мной.

— Пан Томаш, — маэстро умоляюще сложил руки, — сделайте что-нибудь для меня. Директор Марчак — влиятельная фигура в министерстве и хороший знакомый директора департамента цирков. Я уже рассказывал вам о своих проблемах при поиске постоянной работы. Если директору Марчаку понравится мое искусство, возможно, он замолвит слово перед своим коллегой из другого отдела, и тогда все мои проблемы закончатся раз и навсегда.

— Хорошо, — согласился я. — Я постараюсь привести директора на сегодняшнее выступление.

И маэстро потер руки, потом обнял меня и сказал:

— Если вам удастся это сделать, и вы можете привести директора Марчака на мое выступление, я дам вам приз… ужа.

— Нет, нет! — Я отчаянно закричал. — Я сделаю это бескорыстно.

Мысль о том, что я буду владельцем Петруша казалась мне настолько ужасающей, что я был готов не только отказаться заманить Марчака на выступление Калиостро, но даже запретить ему ехать туда, если он вдруг захочет это сделать.

Мы услышали стук в дверь, и через мгновение вошли Зося Вальс и Баська. Они принесли мне приглашение на вечерний харцерский костер.

Я посмотрел на приглашение. В нем не было ни слова о выступлениях Калиостро. Но именно на этом костре должно было состояться его выступление.

— Отнесите приглашение директору Марчаку — попросил я Зосю Вальс и мальчика. — Но не упоминайте, что на костре будут показывать магическое шоу. Директор Марчак очень любит харцеров и, вероятно, придет на костер. Я хочу, чтобы он это сделал, но он не любит иллюзионистов.

Они оба пошли в кабинет директора, и я оставив Калиостро в надежде, что у него на спектакле будет присутствовать директор Марчак, и поспешил во двор собора.