Выбор

Когда у Викиного байка возникли проблемы с зажиганием, тот сам предложил ей его отрегулировать. А пока возился с её игрушкой — совместным подарком её родителей-кукушек — то говорил обо всём, как со взрослой.

От него-то Вика и узнала об истории демократии. Якобы в Древнем Риме право голосовать имели только те, для кого было место в легионе. И это правильно, как убеждённо говорил Павел Васильевич, снимая верхнюю крышку у двигателя. Тому, кто примет при голосовании неправильное решение, потом предстоит, встав в строй пехотной манипулы или кавалерийской турмы, ответить за своё решение. Может быть и жизнью. Поэтому, ты можешь быть хоть самым заслуженным и уважаемым человеком, но если ты, к примеру, потерял руку даже в битве за Рим, ты всё равно голосовать больше не сможешь. Потому что не тебе потом с оружием в руках предстоит нести ответственность.

Правильным он считал и средневековую городскую демократию. Когда каждый человек имел тем больший вес, чем больше он платил налогов. Те, кто, к примеру, платили сто фунтов налогов в год, выбирали вдесятером одного депутата от себя, а те, кто платил десять, избирали одного из сотни. И так далее. То есть, государственное управление рассматривалось, как управление акционерным обществом — чем больше у тебя акций, тем больше ты можешь влиять на принятие решений.

А у нас что? — чиновник кривил лицо вовсе не от запаха бензина, которым он промывал свечи Викиного байка — У нас всё наоборот. Те, кто делает что-то полезное, ну, там, Крымский мост строит, или реактор атомный на быстрых нейтронах, или дорогу до Питера, или космодром Восточный, или операции на сердце сложные проводит, или вакцины от разных эпидемий придумывает — Павел Васильевич долго перечислял полезных по его мнению людей — их не видно и не слышно. А общественное мнение сейчас — это сплошные «мы здесь власть» тунеядцы. Родители придуркам понакупали дипломов, да не по одному, а места во главе Сбербанка, Газпрома или Роснефти не смогли им обеспечить. А на меньшее эти лодыри и не согласны. Вот и загадили весь интернет и все СМИ своим нытьём.

Вика слушала, мотала на ус, который у неё отсутствовал, но задавать вертевшийся у неё вопрос насчёт того, на какие шиши Павел свет Васильевич при своей скромной зарплате госслужащего купил себе байк, стоимостью под сорок тысяч долларов и ауди за семьдесят — Игорь её просветил на этот счёт — разумеется не стала. Вика и до Той Беседы была умненькая девушка.

Во Вьеже принцип городской демократии не походил ни на один из тех, про которые Вика узнала от чиновника. Здесь на выборные должности мэра, его заместителя — префекта Белого района и помощников — префектов остальных районов, кандидатуры выдвигались гильдиями. Затем они одобрялись или не одобрялись канцелярией герцога, и потом выдвигались на голосование народа. Причём, голосование это было весьма странным — оно проводилось простым поднятием рук на площади Справедливости, если избирался мэр или его заместитель, и на районных площадях, если избирались помощники мэра.

Кворум и количество участников голосования оценивалось, как в ходе любой цветной революции в родном Вике мире — дофига или очень дофига. Зачем считать? Сколько проорёт и руки поднимет, столько и нужно. А те, кто не пришёл? Это их проблемы.

Иными словами, для получения и удержания должности префекта, избираемого на неопределённый срок, пока не возникнет какой-либо нужды его сменить, Тугорду Макру необходимо было иметь поддержку в гильдиях и в секретариате дворца.

И если с первым у дорогого Викиного дядюшки всё было схвачено и оплачено, то вот во дворце у него возникли серьёзные проблемы. И за этими проблемами во многом стоял нынешний мэр Вьежа.

— Надеюсь, дядя, это не из-за моего неудачного танца с его сынулей? — заподозрила Вика.

— Да ну, ты что? — грустно усмехнулся Тугорд, — Когда речь идёт о таких деньгах — а поверь, деньги через меня идут о-очень не маленькие — мэр, если будет нужно, сам своего обормота прибьёт и съест. Шучу, конечно, но ты здесь точно не при чём.

Это Вике было понятно. Она вообще была девушкой продвинутой во многих отношениях. Несмотря на молодость. Главное, уметь слушать людей и принимать информацию из разных источников. Да и на память она не жаловалась.

Оттого и уловила моментально суть дядюшкиных проблем. Новая власть во дворце — новые люди — новые требования.

— Чем это тебе грозит? При чём здесь мэр? И чем я могу помочь моему дорогому дядюшке Ту? — поинтересовалась Вика, а заметив, что тот опять грустно вздохнул, подбодрила, — Не расстраивайся заранее. Ты многое понял в своей обретённой после долгих лет разлуки племяннице, но, поверь, далеко не все мои возможности ты знаешь. Так что, давай колись.

Тугорд поднялся из-за заваленного навощенными табличками и свёрнутыми в трубочку пергаментами из козлиной кожи стола и подошёл к окну.

— Давай я сначала расскажу, что мне удалось достичь по твоему вопросу, а потом уже поговорим о моих делах.

— Ага, давай, — оживилась Вика.

Дядечка ей нравился с каждым разом всё больше и больше.

Нет, в верности Тугорда договору с ней она была абсолютно уверена с первого же дня его заключения — видела и чувствовала в Макре смесь уважения к её магическим возможностям, благодарности за исцеление его самого и любимой дочери и, что пожалуй тоже важно, личной симпатии.

Но вот его ответственное отношение к её просьбам, изворотливый ум, который она в нём разглядела, и готовность помогать ей в любых просьбах, это было приятным бонусом.

Мало иметь под рукой своего человека, надо, чтобы этот человек ещё и умел приносить пользу. Тугорд умел.

— Рассказывать о тех переменах, которые произошли в нашем герцогстве смысла нет, — он сел рядом с Викой на диван для важных посетителей своего кабинета, — Герцога, который мог бы дать вольную твоим людям у нас теперь нет, как ты знаешь. Старший виконт Даман, правда, объявил себя владетелем, вот только никто пока не спешит этого признавать. Так что, нет никаких гарантий, что через какое-то время все его решения не будут значить ничего. Мне не жалко ста лир, Нелла, честное слово, с помощью которых я бы смог через одного своего знакомого в герцогской канцелярии решить твой вопрос. Но у меня нет уверенности, что Даману удастся сохранить власть.

— Понятно, — согласилась Вика, — и всё же, как я понимаю, ты что-то придумал?

— Да, Нелла. Есть ещё одна лазейка. Её правда не использовали очень давно, но это ничего не меняет. Я думаю, что смогу провернуть такое дельце. Только тебе надо будет продать — Рудия? — и его жену с дочерью нашему муниципалитету. Не переживай, ничего с ними не случится. Я сам присмотрю. К тому же, это ненадолго — до последнего дня лета. Меньше трёх недель осталось. И ты получишь своих людей обратно…Если они конечно захотят к тебе возвращаться, — пошутил он, — Став свободными, они сами могут решать идти им к тебе на службу или нет.

В неделе здесь было восемь дней. До окончания лета оставалось двадцать три дня. Вика посчитала, что Тугорд смог выполнить её просьбу гораздо даже быстрей, чем она рассчитывала.

— Спасибо, Тугорд, — она прикоснулась ладонью к его плечу, — я верю, что у тебя…у нас всё получится. А теперь начни рассказывать про твои проблемы.

Оптимистичный настрой чиновника вновь сменился на пессимистичный.

— Бокал вина не желаешь? — предложил он, — Отличное, хоть и гленское. Но ты ведь никому не скажешь?

Увидев её принципиальное согласие, вызвал звоном колокольчика — прямо как в фильмах про дореволюционные времена в Викиной прошлой жизни — молодого парня и распорядился принести им бутылку. Бокалы в виде серебрянных тонкостенных стаканов у него в кабинете были. Стояли в запирающемся на обычную щеколду шкафчике. Вика разглядела там ещё несколько бутылок, но те видимо были для посетителей не столь дорогих хозяину кабинета.

На парне был ошейник, но тем, что в мэрии и префектурах часть обязанностей выполняются рабами или рабынями, Вику было уже не удивить. Она это видела не в первый раз.

— Отличное вино, — похвалила она вполне искренне.

В винах Вика так и не научилась разбираться, но вкус ей понравился.

— В общем, начну с того, что всеми делами у нас в герцогстве заправляет не сам герцог, а его канцелярия и секретариат дворца.

— Да я как-то догадывалась, что не сам, — усмехнулась попаданка, — одному не разорваться.

Канцелярия, как пояснил Тугорд, занималась тем, что входило в непосредственное ведение герцогской власти — делами армии и военного флота, внешней политикой, налогами, таможенными сборами, судами, управлением земельными владениями герцога и взаимодействием с его вассалами.

Секретариат же осуществлял непосредственный контроль за деятельностью городских и муниципальных властей, купеческих и ремесленных гильдий, торгового флота и, главное в данный момент для Тугорда, кадровыми вопросами выборных органов власти.

— Понимаешь, хм, тут такое дело, Нелла, — дядюшка замялся, подбирая слова, — Налоги со своего района я отдаю в мэрию, а та уже в герцогскую канцелярию. Но, как бы так выразиться понятней, я беру с наших торговцев, ремесленников, возчиков и прочих, скажем так, немного больше, ну и некоторые дела, которые им надо решить, можно делать побыстрее. Короче говоря, у меня некоторым образом образуются…э-э.

— Дядюшка, — засмеялась Вика, — это я всё понимаю. Ты берёшь мзду и делишься этим с секретариатом дворца. Не со всеми, а с конкретными людьми. Правильно?

Тугорд внимательно и серьёзно посмотрел на свою племянницу.

— Ты удивительная молодая девушка, Нелла, — кивнул он своим мыслям.

— Это плохо?

— Нет, что ты. Это очень хорошо. Я благодарен Единому, что он свёл наши дорожки. Благодарен и от себя, и от своей семьи. Но раз ты так всё хорошо понимаешь — откуда у тебя такие знания, даже не спрашиваю — значит поймёшь и всё остальное. Дважды в год — в середине лета и в середине зимы — я передавал заместителю секретариата две тысячи семьсот лир.

Вика не сдержалась и присвистнула — сумма внушала уважение. По её прикидкам, это годовая зарплата всех чиновников секретариата. Не меньше. А ведь Тугорд не единственный, кто туда заносил. Были и другие столичные префекты и мэр, и мэры с главами муниципалитетов прочих городов и поселений, кроме тех, что принадлежали владетелям — вассалам герцога.

Прикинув примерный объём уворованных ежегодно сумм, попаданка не могла не среагировать так эмоционально.

Вот где для неё был настоящий клондайк, вот куда ей надо было в гости-то наведаться под Скрытом, а она эту возможность упустила. Теперь, после проведённых старшим виконтом Даманом чисток, там совсем новые люди. Сами ещё пока голодные совсем.

Впрочем, Вика тут же себя утешила. Деньги эти ведь не складировались где-нибудь в укромном местечке, которое она могла бы обчистить, а расходились по десяткам чиновников секретариата.

— Да уж, неплохо, — Вика посчитала нужным промочить горло и отпила почти половину бокала, — хорошая в секретариате синекура.

— Я хотел, как парни мои, твои кузены, отслужат в ополчении, туда их пристроить, — согласился с её мнением дядюшка Ту, — даже уже договорился. Но теперь. Самому бы усидеть. Барон Швосс, новый начальник секретариата, доверенное лицо Дамана, потребовал от меня пять тысяч — подумай только, Нелла! — пять тысяч лир. И его совсем не интересно, что я буквально три недели назад туда уже занёс, всё…ну, не всё, но бОльшую часть того, что собрал. И мэр, как мне знакомые из герцогской канцелярии — слава Единому, они ещё у меня остались, не всех старший виконт убрал — сообщили, уже мне замену нашёл. Кого — не знаю. Но деньги Швоссу он готов выплатить немедленно. А со мной…., - Тугорд огорчённо пожал плечами, — хорошо, если просто выгонят.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — зловеще улыбнулась Вика.

Имя Швосса напомнило ей о данном самой себе обещании расправиться с теми подонками, что истязали до смерти несчастную шлюшку Неллу. Пусть младший виконт Нигас, организатор того убийства, был уже мёртв и к сожалению без Викиного участия, но трое-то подонков ещё небо коптят. И один из них баронет Швосс, сынуля объявившегося врага её любимого дядюшки.

Что ж, она будет только рада добавить к троице целей и папашку одного из них. Совместит, так сказать, месть с пользой для дела.

— Понимаешь, Нелла, деньги-то у меня такие есть, говоря по правде, — вздохнул Тугорд, — но это всё, что…

— Было нажито честным трудом, — подхватила мысль замолчавшего дядюшки Вика, — Не надо их тратить побереги. Пригодятся для моих кузенов — как я понимаю в канцелярию их просто так тоже не возьмут — и для моей маленькой очаровательной кузины. Считай, что Швосса уже нет, случится с ним какая-то беда. Чувствую, я всегда чувствую. Как и с мэром. А их сменщики, когда они появятся, будем надеяться столь наглыми не окажутся.

— Э-э, Нелла, — вдруг подскочил задумавшийся Тугорд, — а с мэром-то что должно случиться? Не хорошо будет, если так. Это мне он, скажем так недоброжелатель, но городу, в сегодняшних обстоятельствах он очень нужен. Опытный и умный. Хоть и сволочной.

Вика с уважением посмотрела на Тугорда, поставившего общественный интерес выше своего частного. Да уж, она точно не ошиблась в этом человеке. Не только ему и его семье с ней повезло, но и ей с ними.

Что это, очередной бонус попаданки или счастливый случай? Вика склонялась к последнему. Всё же случайности, в том числе и приятные, случались с ней и в прошлой жизни. Так почему бы им не быть и в новой?

— Как скажешь, дорогой дядюшка. А за Рудия и его семью тебе ещё раз огромное спасибо. Уверена была, что ты что-нибудь придумаешь. Ладно, пойду. А то вижу же и слышу, что тебя ждут и куча документов на столе, и толпа посетителей в приёмной. Вино классное.

— Так давай я тебе пришлю с десяток бутылок, у меня есть ещё, — разулыбался Тугорд. В её возможности решить проблему он поверил, — Несут и несут, знаешь ли.

— Не откажусь дядюшка, спасибо, — не стала скромничать Вика. Сама не выпьет, так своему Рудию споит. Ему теперь можно — не сопьётся, — Даже не предполагала, что у вас тоже бутылками подкупают, а не только деньгами.

— В смысле «у вас тоже»? А где ещё?

— Ну, мало ли где, — засмеялась Вика.

Она обняла Тугорда и поцеловала его в плохо выбритую щеку.

Пройдя мимо переполненной приёмной и по коридорам ратуши — а в этом здании, помимо мэрии и префектур районов, располагались и городской суд, и управление стражей — так что многолюдство тут было обычным явлением, Вика легко сбежала по лестнице и оказалась вновь на площади Справедливости.

Устраивая из Оззи посмешище Вика всё делала так умело, что её вину в конфузах этого придурка приписать ей было просто невозможно.

Но мэрский сынок, видно чрезмерно избалованный с самого детства, вёл себя как ребёнок, бьющий кулачком или пинающий ножкой скамейку, об которую запнулся. Так и этот великовозрастный, явно старше двадцати лет, оболтус не придумал ничего лучшего, чем организовать пакость племяннице Тугорда, в присутствии которой он уже дважды опозорился.

Обострённое восприятие из арсенала ассасинов и быстрый ум попаданки из двадцать первого века мира Земли позволили Вике мигом заметить и вычислить всю задумку Оззи. К тому же, этот губошлёп вовсе не был мастером разработки спецопераций.

Всё, до чего он додумался, это организовать забрасывание девушки комками грязи с помощью своего дружка, который сейчас высматривал на ступенях ратуши появление Вики, стоя за одним из столбов для казни в окружении тройки ребят из тех, что до этого развлекались швырянием камней в подыхающих преступников.

Не бином Ньютона, на самом-то деле. Вике оставалось только насмешливо вздохнуть. Но устройство очередной пакости Оззи она решила пока отложить. У неё были дела поважнее.

Используя Тихий шаг, она растворилась в толпе зевак на площади и прошла мимо высматривающего её парня совершенно незамеченной.

Глава 4

В комнатке подсобных помещений заброшенного склада на окраине Портового района умирал от удара ножом в живот Шторм, уголовный авторитет и глава одной из банд, к настоящему времени почти полностью разгромленной.

Кровопускание банде Шторма устроила вовсе не городская стража и не абордажная команда какого-либо обиженного ею судовладельца. И не наёмники мстительного торговца.

Нет, банду умирающего сейчас авторитета почти полностью перебили конкуренты из других подобных разбойничьих шаек, как из тех, что хозяйничали здесь давно, так и из тех, кто появился на этой поляне совершенно недавно, буквально несколько дней назад.

Жалел ли сейчас умирающий Шторм, что решил урвать себе кусок пожирнее в начавшемся переделе зон влияния в преступном мире? Скорее всего нет. Не мог он поступить иначе — его бы не поняли свои же люди.

Более слабые и малочисленные группировки очень часто контролировали самые денежные и выгодные участки теневой торговли. Богатели за счёт того, что имели незримых, но очень могущественных покровителей в руководствах гильдий, а иногда и во дворце самого герцога.

И вдруг, эти покровители частью потеряли власть, а частью оказались и вовсе убитыми или казнёнными.

Какой уважающий себя человек с понятиями упустит такую возможность выйти наконец на другой уровень, подмяв под себя самые лакомые куски теневой торговли и контрабанды?

Вот и Шторм не мог упустить. И сейчас лежал, страдая от жуткой боли во внутренностях живота и вдыхая запах своей гниющей плоти, перебивающей даже вонь грязной комнатки, куда его принесли Малёк и Дубина — всё, что на данный момент осталось от его банды.

Нет, наверняка кто-то из его братвы тоже выжил, но они сейчас, как и их босс, забились в крысиные норы и боялись высунуть нос наружу.

— Что, сильно болит? — поинтересовалась Вика.

Вопрос был риторическим — она всё читала по вспотевшему и скривившемуся в гримасе боли лицу Шторма.

Его она углядела чисто случайно во время своих недавних вылазок под Скрытом в район гавани, а обратила на него своё внимание благодаря услышанной от него фразе: «Оставь ребёнка в покое. Не трогай.»

Это он сказал одному из своих подручных, когда тот хотел убить грязного мальчишку, то ли семи, то ли десяти лет — точнее сказать было сложно — оказавшимся случайным свидетелем бандитских разборок.

Насмотревшаяся за предыдущие дни на весь тот сброд, который диктовал законы в теневой жизни Припортового и Портового районов, Вика была реально шокирована, обнаружив среди форменных упырей такого удивительного уголовного авторитета. И решила присмотреться к нему поближе. А присмотревшись, поняла, что такой человек ей сгодится.

Может опыт байкерского клуба на неё повлиял, а может и ещё что, но Вика решила, что ей не помешает иметь своих людей и вообще свою команду в различных слоях общества и в различных местах.

Она ведь хочет спокойствия и безопасности на долгие годы для себя любимой и своих людей, а значит нужно будет организовать всё так, чтобы к ней ни с одной из сторон нельзя было бы подобраться со злым умыслом.

Правильно ли она задумала или нет, Вика решила, что жизнь покажет. И начала присматривать себе кандидатов в помощники по краям спектра местного общества. В герцогском дворце и в уголовном мире.

Если с первым пока не всё было ясно из-за случившегося дворцового переворота — хотя определённые надежды на своего дядю и устройство в герцогскую канцелярию своих кузенов она всё же возлагала — то вот к реализации второй части своего плана Вика уже приступила.

— Кто здесь? — изумление Шторма прорвалось даже через жуткую боль, которую он испытывал, — Что за акульи шутки?

Рана у авторитета была не очень глубокой. Но вот нанесли её скорее всего грязным оружием. Потому что умирал сейчас Шторм от гниения внутренностей.

— Какие ещё шутки, приятель? — Вика наложила на бандита заклинание Малое Исцеление с крохой энергии, чтобы снять с него боль, — Неужели ещё не готов был к встрече со мной?

Она хотела сесть на трёхногий табурет, стоявший в противоволожном от топчана, на котором лежал Шторм, углу, но увидев на седалище грязь, побрезговала.

Скрыт защищал Вику от взглядов, Динамический Щит от ударов, а вот обляпать свою одежду каким-нибудь дерьмом она могла в любой момент.

И пусть стирать одежду не ей, а Желе, но чувствовать себя поросёнком-замарашкой она вовсе не хотела.

— С кем с тобой? — он изумлённо распахнул глаза. Не столько от незримости и непонятности собеседницы, сколько от вдруг разом схлынувшей боли, — Ты кто? Ты где?

— Я Смерть, и я здесь, — ответила Вика, — а ты ещё не понял?

Исчезновение боли привело Шторма в чувство разума. В нём даже проснулась ирония.

— И что нужно, столь важной даме от простого парня вроде меня? Это ведь ты сняла мои муки? Зачем? Ты наложила на меня слепоту? Почему я тебя не вижу?

Назвав себя парнем, Шторм немного загнул. Даже в родном мире Вики тридцать пять — сорок лет было возрастом мужчин. А здесь-то и подавно.

— Ну вот, — огорчилась попаданка, — Пришла поговорить по делу, а попала на вечер вопросов и ответов. Если тебе до меня было лучше, так может мне уйти? Встретишься с настоящей Смертью.