– Но на самом деле выбора у него нет.

А в конце аллей, за Рыбным холмом, в самой старой части города, крысы почувствовали начало болезни. Они стали безразличными ко всему. Их глаза потускнели. На телах появились язвы, вскоре они умерли. По мере того, как они остывали, их покидали блохи и устремлялись в поисках других еще теплых тел.

7

ГЛАВА

Сразу после рассвета под низким небом и по темной воде бриг «Лилия» вошел в Марнерийскую гавань. За волнорезами вода была поспокойней, но ветер – все таким же острым и надоедливым. Остальные корабли стояли на якоре на внешнем рейде. Но матросы «Лилии» были не новичками. Они моментально взяли рифы на парусах, прикрылись огромным корпусом белого корабля «Овес», а там уж проскользнули и во внутреннюю гавань, чтобы пришвартоваться у пристани Речных Ворот.

Релкин сошел на берег, в знакомую суматоху Марнери.

Пивнушки на Рыбной улице работали на всю катушку, а цветочницы на углу Крепостной на все голоса хвалили свой товар. Он закинул за плечо свой походный мешок и принялся выбираться из толпы, переполненный радостью, что вернулся в город, который для него ближе всего подходил под название «дом». Он поднялся по Крепостной улице, мимо рынка, забитого покупателями, через Фолуранский холм с его прекрасными зданиями и далее, к парадной площади над Речными воротами.

Охрана его узнала и приветствовала подчеркнуто четким салютом. У него могли быть свои трудности с законом, но, несмотря на это, драконир Релкин из Стодевятого марнерийского оставался в Легионах одной из самых уважаемых личностей.

Релкин отвечал на салюты по всей форме, стараясь изо всех сил, но при этом с его лица все равно не сходила улыбка. Не часто драконопасу воздают такие почести.

В Драконьем доме вокруг него вскоре собралась толпа ребят, но ему хотелось увидеть только одну большую морду… И тут из стойла со счастливым ревом вырвался Базил и чуть не лишил парня жизни, прижав к своей огромной груди.

Вновь обретя дыхание, Релкин попросил, чтобы его поставили обратно на пол.

– Очень хорошо, что мальчик вернулся.

– Хорошо, что я здесь.

Не обращая внимания ни на какие протесты, Базил вновь его обнял и унес в стойло.

– Я скучал по дурацкому мальчишке. Много времени прошло.

– Это только так кажется, что много, старик. Я горел желанием вернуться сюда с того самого момента, как уехал.

Опытный глаз Релкина сразу заметил некоторые изменения, которые заставили его нахмуриться. Шкура Базила выглядела так, как будто ее какое-то время не чистили. Когти были подстрижены, но не очень-то тщательно, вверху, на правом бедре, была царапина, которую вообще даже и не пытались обработать!

– Как это произошло? – тут же спросил он, указывая на рану.

– Все так же, старик! – голос Базила был переполнен радостью. – На тренировке. Все уже зажило.

Несколькими мгновениями позже появился Курф.

– Добро пожаловать домой, Релкин!

– Курф!

Они пожали друг другу руки. Опытным глазом Релкин заметил грязь в стойле. Джобогин висел не на том крюку. Подстилка на койке была плохо заправлена. Релкин также заметил, что джобогин требует основательного ремонта. От вида некоторых повреждений он содрогнулся.

– Итак, как вы тут без меня жили? Какие-нибудь значительные катастрофы, войны, сражения, о которых я еще не знаю?

Курф и Базил обменялись взглядами.

– Нет, у нас все действительно спокойно.

– А как относился к вам Кузо?

– О, временами он бывал суров. Сам знаешь, у меня не все и не всегда вовремя и хорошо получается.

– Ага.

– Однако в последнее время все было не так уж и плохо.

Релкин взглянул на виверна и заметил в его глазах проблеск веселья. Курф явно приукрасил правду. Ну, что ж, Релкин ожидал, что дела могли обстоять и намного хуже. Но вот состояние джобогина по-настоящему расстроило его. По крайней мере, хорошо хоть, что дракон не получил серьезных ран и не подхватил никакой инфекции.

– Ладно, я вернулся. Прошло много времени, слишком много, но я так рад, что вернулся сюда. Клянусь Богами, это и впрямь здорово.

Курф слегка нахмурился. Пусть он и не слишком хороший драконопас, но он все же достойный почитатель Великой Матери, как, впрочем, и большинство других молодых людей, а релкинские взывания к Старым Богам коробили добропорядочных верующих.

Релкин этого не заметил, да он и не больно волновался на этот счет. Он давно уже понял, что Боги, все Боги, были капризными, по крайней мере, когда дело касалось именно его.

Базил хранил молчание. Он не собирался хвалить работу Курфа, но не собирался и жаловаться, хотя оснований для этого было предостаточно.

Курф с заметной нервозностью потер руки.

– Ну, я тут пока упакую свои вещички и переберусь в какое-нибудь запасное стойло.

– Извини, Курф, тут уж ничего не поделаешь.

Релкин поставил на полку свой мешок.

– Я собираюсь предложить взять немного пивка, – сказал Курф, уже выходя из стойла.

От этого предложения глаза дракона тут же загорелись.

– Было бы хорошо опять попеть со всеми вами вместе.

– Да, и я того же мнения, – пробормотал Релкин, в то время как в уме уже перебирал, что ему надо будет сделать в ближайшее время, чтобы привести все в норму. Позаботиться о ране на бедре, затем вычистить Базилу шкуру и уж только после этого разобраться с джобогином. Но он понимал, что будут говорить в эскадроне, если он вдруг отклонит приглашение выпить; особенно сегодня.

В срочном порядке была организована вылазка в Легионерский погребок. Альсебра, Гриф и Честер большинством были выбраны для того, чтобы доставить бочонки в Драконий дом, так как, пустив шапку по кругу, они набрали на три бочонка Настоящего пива Легионеров.

Три бочонка – только-только, чтобы хватило, ибо десять томимых жаждой вивернов могли в короткий срок разделаться с поразительным количеством пива.

Виверны в этот вечер были в хорошем настроении и, поужинав обычной огромной порцией лапши с акхом, принялись распевать весь репертуар своих старых песен, где драконопасы выводили высокие ноты, в то время как драконы громыхали низкими грудными голосами.

Отовсюду собрались визитеры. Драконопасы, драконы и даже сам дракон-чемпион, великий Вастрокс, приходили спеть и побуянить со Стодевятым. Вастрокса и Пурпурно-Зеленого принялись обмерять, чтобы выяснить, кто из них больше; после обмера оказалось, что Пурпурно-Зеленый выиграл с небольшим перевесом.

Дракониры Стодевятого разразились победными воплями. Затем был поднят тост за возвращение Релкина, и все разом осушили кружки.

Зашел сам генерал Хант, равно как и два командира Первого полка Первого Легиона, Приккел и Лимс. Капитан Кесептон нанес визит, сопровождаемый своей женой Лагдален и их дочерью Ламиной.

Ламина была несколько настороже с гигантскими вивернами.

Она один или два раза испытала столбняк под взглядом дракона и была необычно кротка и покорна в течении всего визита. Лагдален обратила на это внимание Холлейна, который в ответ только улыбнулся.

– Мы все в тот или иной момент обнаруживаем пределы нашей самодержавной власти.

Они оба рассмеялись.

Во время пения и чествований Релкин старался сохранять бодрый вид. Ему хотелось отвлечься от скуки последних двух месяцев, когда ему пришлось безвылазно сидеть в комнате в Андикванте и отвечать на вопросы.

Кузо заскочил довольно рано и поздравил драконира с возвращением, затем, прежде чем удалиться, присоединился к хору на пару песен. Кузо хорошо знал порядки. Командиру драконов следовало заглянуть на такое мероприятие, но нельзя было оставаться слишком долго, так как его присутствие почти наверняка испортило бы вечеринку.

Позже, когда они уже несколько устали петь, Релкину начали задавать вопросы о путешествии. Он приложил все силы, чтобы ответить на них. Свейн вместе с Ракамой и Джаком сидел рядом с ним. Релкин осушил кружку и откинулся на спинку.

– Итак, куошит, каковы же там, в Кунфшоне, эти самые ведьмы? Уйма миленьких послушниц? Готов поспорить, они все так сразу и приударили за драконопасом.

Релкин рассмеялся вместе с друзьями. Все знали, что он был обручен с Эйлсой, дочерью Ранара.

– Жаль тебя разочаровывать, Свейн. Не многих молоденьких женщин мне довелось там увидеть. В основном общался со старыми ведьмами, которые все время задавали вопросы. Мало чего интересного происходило и по вечерам, после рабочего дня. Они там, в Андикванте, работают днем и ночью, посменно. Это очень серьезное место.

– А каков он, Андиквант? – спросил Энди. – Это правда, что император разъезжает в золотой коляске?

– Нет. Там все по-деловому. Там сжигают так много свечей, что каждый день вынуждены привозить их целый фургон. Свитков там больше, чем ты можешь себе представить. Целые фургоны, полные свитков, постоянно ездят туда и обратно. Здания там по-настоящему огромные, представляешь, на Фолуранском холме ничего подобного и не встретишь. И все дома заняты теми или иными учреждениями. Я ночевал в одной части здания, питался в столовой вместе с еще тремя сотнями людей, а отвечал на вопросы в третьей части. Мне пришлось поучиться и походить в библиотеку. Я прочитал всю историю Аргоната. Знаете, сколько интересного произошло за время его существования!

У Релкина до сих пор в голосе проскакивали нотки изумления, которое он испытал, когда впервые понял, насколько велика и сложна история мира Рителта. Релкин почувствовал свою исключительность среди драконопасов, и это доставляло ему удовольствие.

– А где все эти люди, которые там работают, живут? – удивился Энди.

– По всему краю города стоят здания для жилья. А многие приходят в город на работу вообще из-за городских стен.

– А у императора большой дворец?

– Нет. Он даже не ночует в своем дворце. Неподалеку у него есть дом, где он и живет. Очень милое местечко. С прекрасным видом на море.

– Ты там был?

– Ну, вообще-то, да.

– Ты был у самого императора? – спросил Свейн.

– Он три раза приглашал меня на обеды по разным поводам, – ответил Релкин как можно более безразлично.

– Три раза! Куошит теперь скоро вообще войдет в императорскую семью, – громко сказал Свейн.

– Может, да, а может, и нет, – заметил Релкин. – Они все действительно по-настоящему много работают. Я склоняюсь к мысли, что уж лучше оставаться драконопасом.

– Хочешь посмотреть мир, да? – засмеялся Ракама.

Все рассмеялись. Они знали, насколько это справедливо. Стодевятый сражался на обоих континентах и на большинстве островов между ними!

– Три раза обедал с императором! И что же ты там ел?

– Первый раз – крабов в масле. Было еще белое вино и свежие булочки.

– Ты ел из золотой тарелки?

– Нет, просто из белого фарфора.

– А о чем вы разговаривали? – спросил Энди, который всегда отличался любопытством.

– Ты можешь спросить, о чем мы не разговаривали. Император – великий человек. Ты это чувствуешь сразу, как только оказываешься с ним в одной комнате. Он видит очень далеко и он получает известия со всего мира. Он показывал мне глобус, на котором нарисована карта всего мира, карта, которая как бы обволакивает весь мир.

Они все даже испугались такой мысли.

– Падмасцы сражаются с Чардхой на западе, а еще возможна опять война с Кассимом. После того, как мы взяли Эхохо, наше влияние на них увеличилось очень сильно. Император надеется заставить Падмасу заключить мир и покончить с войной до конца своих дней.

Все с удивлением задумчиво уставились на него. Релкин побывал среди высшего командования. Видел выложенную, как на ладони, всю глобальную стратегию. Три раза обедал с императором.

– Так, значит, ты доволен, что снова вернулся к нам? – заметил Ракама.

– Именно так.

– Что ж, добро пожаловать обратно!

– Да, с возвращением! – раздался тут же хор голосов.

Позже, в стойле, когда он трудился над потрепанным джобогином, они с драконом более детально поговорили о месяцах его отсутствия. Естественно, Релкин заговорил о Курфе и поинтересовался, что же произошло на самом деле.

Базил немного подумал.

– Мальчик Курф в некоторых вещах непредсказуем. Никогда не знаешь, с какой стороны он откроет дверь.

– Однако ты выжил.

– Курф – тоже. Хотя раза два мы с ним и ходили по краю.

Релкин не сомневался. Он уже слышал, как джобогин развалился и из-за этого доспехи Базила рухнули на землю в самый разгар упражнений.

– Курф не драконопас. Он считает, что скоро уйдет от нас.

Значит, даже сам Курф понимает, что ему не дано быть драконопасом. Это просто замечательно. Ни один дракон не должен иметь плохой уход.

Релкин посмотрел на джобогин и присвистнул от ужаса.

– Знаешь, здесь каждая завязка болтается и требует того, чтобы ее подшили.