Лазарев

Кругосветное плавание на «Суворове» оказало большое влияние на всю последующую деятельность Лазарева как моряка и ученого. Он не был теперь стеснен чужой волей и действовал вполне свободно и самостоятельно. Особенно его радовало, что план научных исследований разработан им самим.

Лазарева нельзя назвать ни фантазером, ни мечтателем. Несмотря на свою молодость, он был вполне трезвым реалистом и ясно понимал, с какими трудностями и опасностями придется ему встретиться в пути. Но он не сомневался в себе и верил в свой авторитет среди подчиненных. С людьми он умел разговаривать, подчинять их своей воле и влиять на них. Начиналось сентябрьское ненастье, с порывистыми ветрами и дождями. Лазарев усиленно готовил корабль. Днем наблюдал за судовыми работами, принимал груз, ездил по компанейским Делам в Петербург. По вечерам же, разложив в кают-компании на столе морские карты, изучал берега, мели, входы на рейды и гавани стран, где придется побывать «Суворову». До глубокой ночи знакомился с литературой, посвященной этим странам, С их географией, естественно историческими особенностями, историей, политическим строем, экономикой.

Нерадивость его предшественника, капитан-лейтенанта Макарова выявлялась с каждым днем все более и более. Плохо были вытянуты ванты и весь стоячий такелаж. Еще хуже обстояло с креплением палубного груза и с корабельным инвентарем. Плохо пришлось бы кораблю, попади он с такими креплениями в шторм! Лазарев многое переделывает. Всем находит работу по плечу, случается, сам показывает, что и как надо сделать.

Лазарев не любил шумных, помпезных проводов и встреч. Отправляясь в трехлетнее плавание, он постарался свой уход обставить возможно скромнее. В полдень 8 октября, после молебна, лишь только шлюпка с провожающими отвалила от борта, «Суворов» снялся с якоря.

В воздухе нависла слезливая муть, задернувшая пологом все вокруг. Временами шел дождь, скорее похожий на снежную крупу. Отплывали с запозданием недели на две. Начиналась пора балтийской осени, когда от погоды можно ожидать всяких сюрпризов.

На «Суворове» находились лейтенанты старший офицер С. Унковский, П. Повало-Швейковский, врач Шеффер. Матросов было 26 человек и семь промышленников. На корабле находились также уполномоченный по торговым делам Российско-Американской компании Молво и его помощник Красильников. Всего, следовательно, в походе участвовал сорок один человек.

Плавание «Суворова» протекало не в обычной обстановке. Наполеоновская эпопея еще не закончилась.

Дойдя до шведских берегов, моряки увидели великое множество торговых кораблей, державших путь в шведский военно-портовый город Карлскрона. «Что это значит?» - обратились суворовцы к шведскому лоцману. Оказалось, что верные союзники французов - датчане при всяком удобном случае нападают на суда противников и уводят их в плен или топят. В целях безопасности английские и шведские власти решили соединять торговые корабли в большие группы, которые бы следовали по назначению под охраной военных кораблей.

Через несколько дней «Суворов», включившись в большой конвой, проходил мимо грозной датской крепости Кронбсрг, расположенной в наиболее узкой части пролива Зунд. Разглядывая в трубу крепостные укрепления, Лазарев заметил:

- Как бы датчанин не стукнул! - - он приказал рулевому ближе держаться шведского берега.

И в самом деле, лишь только корабль очутился на траверзе Кронберга, из крепости открыли огонь. Туманная погода не позволила им пристреляться, попаданий не было.

«Суворов» подходил к Портсмуту - главному военному порту Англии. Впереди сверкал огромный Спитхедский рейд с нескончаемым лесом корабельных мачт.

На палубу «Суворова» поднимается представитель местного адмиралтейства. Вид у него ликующий Он Поздравляет моряков с новыми победами русского оружия. «Рашен, рашен» - говорит он, протягивая вперед руку; Лазарев всматривается, и радость охватывает его Вдали развеваются андреевские флаги русской эскадры вице-адмирала Кроуна. Эскадра сражалась в Северном море, помогала русским сухопутным войскам очищать голландское побережье от французов. В Портсмут они пришли исправить полученные в бою повреждения и пополнить запасы.

«Суворов» становится на якорь. Лазарев приказывает подать вельбот и в полной парадной форме отправляется с визитом к адмиралу Кроуну.

Лазарев предполагал пробыть в Портсмуте не более трех недель.

В Англии при перегрузке корабля оказалось, что ценный продовольственный груз перемешан с другими грузами. Для мешков с сухарями не нашли лучшего места, как на бочках с пресной водой. От такого соседства сухари заплесневели, и их пришлось выбросить за борт. Таковы были плоды бесхозяйственно-легкомысленного отношения к делу бывшего командира

«Суворова» Но вот уже третий месяц на исходе, все ремонтные работы давно закончены, а «Суворов» не снимается с якоря Агент Российско-Американской компании Молво, окунувшись с головой в ночной веселящийся Лондон с его ресторанами, барами и кафешантанами, делает все возможное, чтобы задержаться в городе подольше Он ссылается на разные причины, якобы мешающие покончить дела и доставить грузы на корабль. Наконец Лазарев перестает ему верить. Он еам отправляется в Лондон и узнает, чем занимается Молво на берегу.

Вернувшись на корабль, Лазарев приказывает, лишь только явится агент, прислать его к нему.

- Милостивый государь! - грозно встретил он Молво. - Я не намерен более оставаться в Портсмуте. Вы развратничаете, пьянствуете на берегу и обманываете меня. За бесполезную стоянку в столь позднее время я предъявлю вам значительный иск. И если через два дня все грузы не будут доставлены на корабль, я ухожу в море без вас и списываю вас с корабля. Ни одного лишнего дня я здесь не пробуду.

Через день все грузы были на корабле, и 27 февраля «Суворов» покинул Портсмут под конвоем английского военного корабля.

В Ла-Манше было мрачно и тоскливо. Набежавшая серая дымка все более заволакивала берега, и вскоре они скрылись из виду.

«Суворов» выходил на широкие просторы Атлантики. Величественный сверкающий океан лежал впереди Широкими, огромными рядами гнал он зыбь, плавно подымая и опуская корабль Попутный ветер радовал моряков. С каждым днем становилось все теплее. Вдали зазеленели неясные очертания острова Мадейры

Дальше «Суворов» должен был продолжать путь без конвоя. Пожелав друг другу счастливого плавания, корабли разошлись в разные стороны.

Подходили к экватору. Моряки всех стран отмечают переход через экватор праздником в честь бога моря Нептуна. Уже несколько дней готовились к этому торжеству суворовцы. В момент пересечения экватора грянул выстрел из орудия. Праздник продолжался до позднего вечера.

Во время плавания Лазарев внимательно изучал характер морского волнения, высоту и длину волн, силу и стремительность их удара и многое другое, что могло бы ему пригодиться в будущих плаваниях.

Вблизи Мадейры моряки выловили акулу, или, как тогда называли эту рыбу за прожорливость, прожору, прожора была вскрыта и тщательно исследована. Почти всегда в открытом море «Суворова» сопровождало множество птиц, чаще всего альбатросов. Матросы заводили с птицами дружбу и кормили их.

Переход из Портсмута в Рио-де-Жанейро продолжался около двух месяцев!

Лазарев был неистощим в придумывании разных работ и занятий, а в свободные часы развлечений: игр, борьбы, гимнастических упражнений. Иногда в открытом море корабль ложился в дрейф, спускались шлюпки и начинались парусные и гребные гонки на приз. И сколько неподдельною оживления вносили они в однообразную жизнь суворовцев!

На каждом корабле всегда можно было найти музыкально одаренных матросов На «Суворове» был организован хор, выступавший по вечерам на баке. Не только матросы, но и офицеры с большим удовольствием слушали на чужбине, вдали от родины, русские песни. Певцов сменяли плясуны и исполнители на дудках.

Поутру 21 апреля моряки заприметили Сахарную Голову -так называлась гора у входа в бразильский порт Рио-де-Жанейро. Видная издалека, она служила природным маяком.

Порядки, с которыми столкнулся Лазарев еще до вступления на берег, не сулили ничего хорошего. Появившийся на «Суворове» лоцман, важного вида португалец, как выяснилось, дела своего не знал и не был допущен Лазаревым к управлению кораблем. Он, впрочем, нисколько не смутился и, попросив закусить и выпить, спустился в каюту. «Приличие требовало, однако, - замечает Унковский, - принять его как лоцмана».

К кораблю неслись со всех сторон шлюпки. Оказалось, что это представители местной портовой администрации спешат на «Суворов» проверить судовые документы. Проверка одних и тех же документов продолжалась бесконечно долго, причем один из проверявших держал бумаги вверх ногами.

Наконец чины удалились, оставив на корабле двух вооруженных солдат Только после этого было разрешено стать на якорь. Но на этом еще не закончилась волокита Для посещения города необходимо было командиру в сопровождении солдат явиться лично в комендантское управление, где ему учинили допрос; после этого следовал визит к генерал-полицмейстеру, который и выдал, наконец, разрешение сходить на берег. Лазарева сопровождал Унковский. Покончив с делами, они вышли на улицу.

Вдруг Унковский, что-то заметив, остановился.

- А что это, Михаил Петрович, там внизу, на берегу, делается? Откуда столько арапов понабралось?

Остановился и Лазарев.

- Не иначе, как очередную партию живого товара из Африки привезли, - ответил он.

И в самом деле. На рейде стоял небольшой корабль Он доставил в Рио несколько сот негров, похищенных из родных гнезд португальскими «охотниками за людьми». Какими только средствами не пользовались работорговцы! В ход шли и лживые обещания и опаивание, а порой несчастных просто связывали веревками и в таком виде бросали в трюм. Пятьдесят два дня находились негры в душном, сыром трюме, почти не видя «света божия».

Шатаясь, выходили теперь из трюма голые мужчины и женщины. Мутными глазами обводили они окружающее и с жадностью, глубоко вдыхали свежий воздух. Больных и еле волочащих ноги «подбадривали» ударами плетей. Когда вышли все живые и их доставили на берег, стали выносить трупы оперших.

Вечером того же дня Унковский, уединившись в своей каюте, при свете свечи заносил в дневник: «11 мая 1814 года пришел с моря португальский бриг, на котором привезено 500 африканских арапов для продажи; тот бриг был в море 52 дня Я видел сих несчастных, продаваемых на рынке своими хозяевами как зверей, не имея к ним никакого сострадания. Город С. Себастьян заполнен сими несчастными жертвами надменных португальцев. Все тяжкие работы исполняются невольниками, и ни один природный португалец не снискивает трудов рукоделием, но каждый имеет несколько невольников, которых он употреблять может по своей воле, и, утопая в лености, торжествует над сими несчастными, которые должны приносить ему ежедневно положенное количество денег, но если оный не может приобрести положенной суммы, то получает крепкие наказания».

После посещения Лазаревым русского посла морякам разрешили беспрепятственно съезжать на берег, осматривать что им вздумается и свободно вести торговые операции. А в день своего рождения вице-король пригласил русских офицеров ко двору, на торжественный прием и обед Здесь присутствовали Все члены королевского дома и представители иностранных государств Вечером Лазарева с Унковским пригласили в театр, где давались опера Глюка «Альцеста» и балет.

Получив разрешение осматривать что им вздумается, моряки отдали дань своей любознательности Они убедились, что Рио-де-Жанейро действительно один из лучших по естественным условиям портов мира Капиталистический интернациональный город уже в то время привлекал множество судов из Европы и других стран Здесь находились консульства и торговые представители почти всех крупных государств. Всего прибыльнее торговали здесь неграми, кофе, льняными семенами и сахарным тростником. Сам город с его восьмидесятитысячным населением был неблагоустроен и крайне неопрятен. На узких и грязных улицах кучами лежал мусор, помои выливались из окон прямо на улицу. Бросалось в глаза обилие монахов и всяких священнослужителей.

По вечерам, когда спадала дневная жара, город оживал. Облаченные в яркие, колоритные одежды, на улицу всходили женщины в сопровождении своих кабальеро Раздавалась музыка, из окон неслось пение, на площади начинались пляски Живые жесты, звучный жаргон - все это волновало, кружило головы и невольно вовлекало зрителей в общее веселье

Английский пакетбот принес радостное известие: французские войска потерпели полное поражение и русская армия во главе союзных войск вступила в Париж. Событие мирового значения, происшедшее 18 марта, стало известным в Рио-де-Жанейро лишь 16 мая! Война казалась законченной, «тиран Европы» низвергнут Отныне корабли могут спокойно плавать, не нуждаясь в конвоирах Русским морякам, где бы они ни появлялись, оказывали всякое внимание Когда Лазарев сообщил о событии суворовцам, в ответ раздалось могучее троекратное «ура», поддержанное стоящими на рейде соседними судами Все судовые работы в этот день были прекращены.

Однако необходимо было спешить с отходом из Рио-де-Жанейро «Суворову» предстоял большой и трудный путь. Достичь Русскую Америку можно было или обогнув знаменитый своими непогодами мыс Горн (это был бы наиболее короткий путь), или же, следуя на восток, минуя Африку и обойдя с востока Австралию Лазарев остановился на втором варианте. Он хорошо знал, что в эту пору у мыса Горн свирепствуют бури такой чудовищной силы, что «Суворов» не сможет выйти из них победителем. Вот причины, заставившие Лазарева идти вокруг Австралии.

В Рио-де-Жанейро моряки хорошо отдохнули. Снова проконопатили вечно текущий корабль, кое-что исправили, обеспечили себя солидными запасами провизии.

Переход в Австралию оказался на редкость трудным и неспокойным Уже при входе в Индийский океан разыгрался такой шторм, какого моряки еще не видели со времени выхода из Кронштадта. Над головой нависло зловещее сине-черное небо. Рваными клочьями неслись низкие облака. Постепенно усиливаясь, ветер развел огромную волну; с каждой минутой она становилась все размашистее и крупнее Казавшийся теперь игрушечным «Суворов» с мачтами целиком проваливался в широкие ложбины между волн и затем с трудом всползал на вспененные, клокочущие гребни… Корабль захлестывало со всех сторон С грохотом рушились на палубу целые горы воды. Дрожа как в лихорадке, валился корабль набок, и казалось, нет ему спасения… Давно уже убраны почти все паруса.

Лазарев не покидал шканцев в продолжение всего шторма Спокойно стоял он у штурвала, отдавая отрывистые приказания четырем рулевым.

Обезумевшие от ужаса Молво и Красильников да еще доктор Шеффер со стонами и причитаниями метались в своих крохотных каютах. Во всем они винили «упрямого» Лазарева, не внявшего их «мудрому» совету задержаться в Рио-де-Жанейро до лета.

Трое суток бушевал шторм и утомил всех до полного изнеможения.

Шатаясь, еле передвигая ноги, Лазарев добрался до своей каюты, грохнулся, не раздеваясь, на койку и тотчас заснул. Вестовой с трудом стащил с него сапоги и промокший плащ.

«Суворов» оказался выносливым и надежным кораблем, пригодным для самых серьезных испытаний.

После первого шторма грянул второй, но моряки успели выбраться из опасной зоны.

Куда же занесло корабль? Определились. Оказалось, что «Суворов» на параллели 44°3' южной широты и на меридиане 139° 27' восточной долготы. Моряки облегченно вздохнули. Это был район относительно спокойный, не угрожавший в зимнюю пору штормами. Отсюда путь лежал на север, к берегам Австралии.

Астрономические определения Лазарева, можно сказать без преувеличения, по своей точности сделали бы честь даже современному мореплавателю.

Вот что заносит в свой дневник Унковский при подходе «Суворова» к берегам Новой Голландии 1: «Здесь мы поверили наше счисление и взяли новое… Наша долгота разнилась (с истинной долготой) только десятью милями, а хронометр показал 30 миль севернее… Эту малую погрешность почти затри месяца (пребывания в океане, где определялись только по небесным светилам) нельзя признать за погрешность». [1 Так называлась в то время Австралия.]

Дни шли за днями. Купол ярко-синего неба над головой и неоглядная ширь океана - вот все, что видели моряки. А по ночам кругом непроницаемая черная мгла, в которой затерялся ничтожно маленький «Суворов»

Но иногда ночной океан за; орался зеленовато-нежным фосфорическим пламенем, и в первое мгновение казалось, что вот-вот вспыхнет и корабль. Это было волшебное, незабываемое зрелище! Нигде свечение моря не достигает такой силы, как в тропических морях. Корабль режет воду, отбрасывая снопы ярких искр, а позади, извиваясь, тянется длинный огненный след от бесчисленных, невидимых глазу студенистых существ - ноктилуков. Они светят подчас настолько ярко, что можно читать.

Лазарев спешил в Австралию! Там можно будет привести корабль в полный порядок и хорошо отдохнуть. «Одним мореходам понятна, - замечает Унковский, - та радость, какая ощущается после долгого плавания при виде берега, и особенно после такого затруднительного и сопряженного с большими опасностями плавания, как наше в зимнюю пору».

Но вот, наконец, и благословенная Австралия! 12 августа изрядно потрепанный «Суворов» входил в порт Джексон (город Сидней), приветствуемый жителями. Они не привыкли к посещению кораблей, тем более иностранных. Заход же русского корабля был вторым по счету за всю историю города.

Сидней - первый и старейший город Австралии. Основывая его, англичане проявили замечательную проницательность.

Развернувшаяся перед моряками панорама даже с борта корабля казалась «земным раем».

Утопая в зелени, лепились миниатюрные домики. Тысячами порхали звонкоголосые птицы разных окрасок, и крик их сливался с грохотом дробящегося вдали океанского прибоя. А на заднем плане рисовались в легкой дымке вершины Голубых гор. Живительный, напоенный ароматами воздух недаром создал славу здешнему климату, как одному из лучших в мире.

Такая природа дает возможность каждому жителю города, как замечает С. Унковский, «пользоваться плодами всякого рода в изобилии, при малом приложении трудов». Он же проницательно заметил, что Австралия «со временем сделается одним из богатейших селений англичан».

В Австралии еще не знали о грандиозных событиях, происшедших в Европе. «Суворов» первым возвестил о них. Быстро разнеслась по городу радостная весть. Люди ликовали и поздравляли друг друга. Загремели крепостные орудия, и народ повсюду приветствовал русских офицеров - и матросов. «Весь город казался в сие время счастливейшим в свете, - замечает штурман «Суворова» Российский. - Кто бы из нас мог вообразить, что на другой день нашего здесь пребывания мы проведем время с таким удовольствием!»

Пошли банкеты, приемы, обеды, вечера. Главное внимание уделялось, конечно, Лазареву. Его английский язык, элегантные манеры, умение говорить, произносить тосты и поддерживать любой разговор сделали его желанным гостем в домах Сиднея.

Почти ежедневно являлся на «Суворов» посланный от губернатора с предложением разных услуг. Когда Лазарев заявил, что ему необходимо привести «Суворов» в полный порядок, ему прислали лучших конопатчиков и столяров.

Морякам захотелось познакомиться с местным коренным населением - австралийцами, и вскоре такой случай представился. Необходимо было определить поправку хронометров Лазарев поручил это дело штурману Российскому. Забрав хронометры и астрономические инструменты, Российский в сопровождении нескольких матросов отправился за город.

- Ваше благородие, а за вами следят, - доложил Российскому матрос.

Российский обернулся, но никого не увидел; туземцы спрятались в кусты и оттуда наблюдали за моряками. Но вскоре они осмелели, вышли из засады и, усевшись на траву, пристально следили за работой. Российский встревожился. А что, если туземцы, заподозрив недоброе, нападут и побьют инструменты? Но опасения были напрасны. Одно лишь жгучее любопытство тянуло туземцев к путешественникам. Всех смелее оказалась женщина. Она вплотную подошла к морякам. Вероятно, кокетства ради она разрисовала себя разными красками. Вокруг рта была проведена широкая белая полоса. Груди были выкрашены одна в желтый, другая в красный цвет; на живот и бедра были нанесены разноцветные полосы. С помощью жестов она просила дать ей посмотреть в зрительную трубу теодолита. Увидев в линзе свое изображение, она испугалась и вскрикнула. На крик прибежали ее спутники и тоже стали смотреть в трубу. Удовлетворив свое любопытство, они удалились разочарованные.

Желая «порадовать» дорогих гостей, сиднейцы пригласили русских моряков посмотреть на так называемые «игры» туземных жителей.

Российский так рассказывает об этом зрелище: «Нельзя даже вообразить, с какой свирепостью и отчаянием нападают дикари друг на друга, бьют и отбиваются; если же кто, лишившись сил, упадет, то мгновенно с зверской радостью добивают его до смерти, ударяя по виску дубиной. Кровь лилась ручьями: у кого из головы, у кого из груди или плеча; у одного глаз был выколот, у другого во лбу торчал конец копья. Всякий чувствительный человек содрогнулся бы при сей зверской битве. Но англичане вместо того, чтобы отвращать диких, стараются еще более раздражить их друг против друга… Смотреть на мучения себе подобных, сделалось их увеселительном зрелищем…»

2 сентября «Суворов» покидал Сидней. Празднично одетые зрители провожали русский корабль.

В конце сентября в открытом океане обнаружили птиц - верный признак близкой земли. Но на картах никакой земли и островов в этом районе не значилось. Лазарева охватило радостное волнение: поблизости непременно должна быть суша, и он ее откроет!

Вечером в северо-восточном направлении действительно увидели сушу. Быстро темнело, наступала ночь. Лазарев приказал убрать лишние паруса и до рассвета лечь в дрейф. Однако глубины были здесь весьма основательные. Лазарев почти не смыкал глаз в эту памятную ночь. Воображение рисовало картины одна заманчивее другой. Унковский, видя душевное состояние друга, жал ему руку и уже поздравлял с открытием.

- Рано, рано еще… - отвечал смущенный Лазарев. - Может статься, что все это нам только показалось и пройдет как мираж. Сколь много уже бывало таких случаев на море!

Поутру моряки убедились, что «мираж» все более становился реальностью. В прозрачном воздухе розовеющей зари контуры суши выделялись совершенно отчетливо. Подойдя к ней поближе, Лазарев, приказал спустить две шлюпки. В первой поместился он вместе с Унковским, во второй отправились Российский с доктором Шеффером. До земли было мили две с половиной. По пути измеряли глубины, но даже вблизи берега было очень глубоко: свыше двадцати пяти сажен! Вокруг выставлялись одни кораллы, нигде ни отмелей, ни пляжей.

С трудом удалось морякам высадиться на берег.

Возможно, что суворовцы были первыми людьми, ступившими на коралловый остров… Путников поразило множество непуганых птиц. Они вовсе не боялись человека, позволяли себя трогать, поднимать, осматривать. Берег густо зарос кустарником, а в глубине острова рисовались стройные большие деревья с пушистыми кронами. Среди них были и увешанные крупными плодами кокосовые пальмы. Вода в лагунах отливала такой яркой зеленью, что казалась подкрашенной. Никаких признаков людей на острове обнаружить не удалось. Таков был южный остров.

Так была открыта в редко посещаемом районе Тихого океана группа из пяти коралловых островов - величайшая опасность для мореплавателей Лазарев и Унковский обследовали северный и южный острова, Российский с Шеффером - остальные. Низменные и не во всякую погоду видимые издали, они не в пример другим коралловым островам имели очень приглубью берега. Налетевший на них, особенно в бурную погоду, корабль неминуемо разбился бы. Лазарев определил координаты островов, измерил их и нанес на карту.

Когда «Суворов» вернулся в Россию, карта была отпечатана и сделалась достоянием мореплавателей всего мира. В подзаголовке карты была выгравирована надпись: «Острова Суворова. Открыты флота лейтенантом Лазаревым на судне «Суворов» сентября 24 дня 1814 года в широте 13° 03' южной, в долготе от Гринвича 163° 26' западной, склонение компаса 9°, грунт повсюду коралл».

Вечером моряки собрались в уютной кают-компании корабля.

- А ведаете ли, господа, - начал Российский, - что сегодняшний день едва не стал для нас панихидным днем…

И Российский рассказал, как их шлюпку атаковали акулы, «от которых едва могли отделаться, обороняясь своим оружием, но никто не был ранен, кроме что у некоторых было искусано платье».

Случай прямо поразительный, словно взятый из приключенческого романа. Человека атакуют голодные, прожорливые хищники, зубами рвут на нем одежду, пытаясь стащить его в воду, чтобы сожрать. Но человек не теряется. Он сражается с чудовищами, колет их кортиками и выходит победителем!

Чем ближе подходил «Суворов» к американским берегам, тем хуже становилась погода. Еще недавно моряки изнывали от жары, а теперь многие из них с большой охотой облачались в зимнюю одежду Пронзительно завывал в снастях ветер, полосами проносило снег, его сменял дождь, потом опять снег. Наступала северная зима, долгая, сырая, мрачная.

На рассвете 11 ноября в восточном направлении показались очертания высоких гор, занесенных снегом.

Подошли к острову Среднему. Необходим был лоцман. Лазарев приказал дать сигнальный пушечный выстрел. Гулким эхом откликнулся выстрел в горах, но никто не показывался на берегу. Прильнув к зрительной трубе, Лазарев, наконец, заметил, что от берега отошла байдара; в ней находился лоцман. Его встретили с превеликой радостью. Лоцман был человек толковый, дельный. Он хорошо объяснил, как дальше вести корабль, каких держаться примет и каковы трудности здешнего плавания. Рассказал, как недавно здесь разбился о скалы компанейский корабль «Нева», а вместе с ним погибли тридцать два человека пассажиров и команды. «Таковое известие, - замечает Унковский, - тронуло каждого из нас до сердца. Но.участь морехода всегда такова!»

Быстро темнело, налегла, по выражению одного из моряков, «густая мрачность».

17 ноября «Суворов» отдал якорь у берега острова Ситха. Здесь находился Ново Архангельский порт с крепостью - резиденция главного правителя Русской Америки, статского советника и кавалера А. А. Баранова. Крепость встретила «Суворова» орудийным салютом. Для здешних жителей приход русского корабля, да еще в такое позднее время, - большое событие. Лазарев отправился к Баранову с докладом. Тот радушно его принял и на другой же день пригласил офицеров «Суворова» на обед. Своей роскошью, обилием, качеством вин, тонкостью кулинарии прием американского резидента поразил моряков. В продолжение всего обеда играл собственный Баранова оркестр.

Бывший каргопольский купец Александр Андреевич Баранов благодаря природному уму, энергии, организаторским способностям и широкому размаху достиг очень многого в управлении русскими колониями в Америке Он неутомимо расчищал места для новых русских поселений. На случай нападения американцев сооружал форты и крепости, для постройки небольших кораблей оборудовал судостроительную верфь, снаряжал экспедиции для обследования никому не принадлежавших острсвов и присоединял их к русским владениям. Баранов вел также энергичную борьбу с американскими авантюристами и контрабандистами, за бесценок или спирт выменивавших у алеутов дорогие меха. Но действия его менее всего диктовались гуманными целями. Баранов защищал туземцев от американцев, чтобы сильнее подчинить их себе Алеуты выполняли в колониях все работы. Их часто отрывали от семей, перевозя за сотни километров. Во время таких переездов открытым морем на беспалубных байдарах алеуты погибали сотнями. Российско-Американская компания во главе с Барановым, по словам писателя и этнографа С. С. Шашкова, «обратила алеутов в полных своих рабов и довела их до крайней нищеты и нравственного отупения».

Бесчеловечно поступали с алеутами и командиры компанейских судов. Прибыв на остров для промысла зверя, они грабили алеутов, насильно заставляли их работать на себя без всякой оплаты, жен их брали себе в наложницы. Не лучше обстояло и с «добровольным» обращением алеутов в христианство.

За время своего пребывания в Русской Америке Лазарев имел немало столкновений с Барановым Не встречавший ни в ком возражений, шестидесятивосьмилетний старик впервые столкнулся с человеком, который не только не робел перед ним, но и позволял себе спорить и не соглашаться. И человек этот был не какой-нибудь вельможа или адмирал, а его подчиненный, двадцатишестилетний лейтенант, годный ему во внуки! Но в последнем чувствовалась такая сила убеждения и воли, доводы его были настолько основательны, что Баранов на время приумолк.

Наступал декабрь. Корабль был разгружен, и товары аккуратно сложены в компанейские склады Ремонтные работы на «Суворове» близились к концу. Заканчивал Лазарев и изучение побережья. Команда, офицеры могли теперь спокойно отдохнуть. Зимовали моряки на корабле, подходящего помещения для них на берегу не оказалось.

Как ни старался Лазарев в долгие зимние вечера развлекать матросов, к концу зимовки всех потянуло на простор, в море… И Лазарев предложил Баранову отправить корабль «куда ему заблагорассудится с пользой для компании». Лазарев имел в виду, конечно, торговые, компанейские дела. Но Баранов отказал, ссылаясь на скорое начало сельдяного лова, когда сюда соберутся партии «диких американцев», за которыми надо следить в оба, и оставлять поселок беззащитным на это время опасно.