Помоги проекту - поделись книгой:
– Мистер Тэксби? – осведомился он и понизил голос. – Или, точнее, мистер Кошен из ФБР?
Я подтвердил, и мы обменялись рукопожатиями.
– Я – Грант, сержант Специального отдела Скотленд-Ярда. Меня послал мистер Херрик. Он сожалеет, что три-четыре дня не сумеет повидаться с вами, так как занят крайне важной работой. Когда он вернется, то свяжется с вами. А до тех пор я в вашем распоряжении.
– Прекрасно, – сказал я.
Я спросил, как он узнал меня. Он сунул руку в карман и вытащил фото, и я понял, что в Скотленд-Ярде работают далеко не дурачки, как можно было бы подумать.
Я двинулся к буфету.
– Давайте выпьем кофе, – предложил я. – А потом поедем на Джермин-стрит, где меня ждет номер в отеле, и там немного поговорим.
Он согласился. Мы зашли в буфет и заказали кофе. Потом я извинился и сказал, что выйду ненадолго, а сам пошел к часам. Минуту спустя ко мне подошел носильщик.
– Вы мистер Тэксби? – спросил он.
Я подтвердил, и он с усмешкой сунул мне в руку листок бумаги.
– Вот адрес леди, которым вы интересовались.
Я поблагодарил его и вернулся в буфет. Мы допили кофе и поехали на Джермин-стрит. По дороге Грант рассказывал мне о войне. Это был приятный парень, простой и милый, как большинство английских копов.
Когда мы приехали на Джермин-стрит, ночной портье показал мне номер, который заказал для меня Херрик. Номер состоял из спальни, гостиной и ванной и находился на третьем этаже. Я попросил портье послать кого-нибудь за моими вещами на вокзал, а потом достал из портфеля бутылку рисового виски. Я дал Гранту сигарету и налил виски.
– Вам Херрик много рассказал об этом деле? – спросил я.
– Не очень, – ответил Грант. – Он говорил, что вы сообщите мне подробности и скажете, что я должен делать.
– История такова, – начал я после долгой паузы. – Шесть месяцев назад один парень по фамилии Уайтекер, который живет в Канзас-Сити, изобрел новый пикирующий бомбардировщик. Но этот Уайтекер поступил странно, не размножив чертежи.
Грант усмехнулся.
– Эти изобретатели эмоциональные люди.
– Вот именно. Морское министерство заинтересовалось этим самолетом и, чтобы избежать вмешательства пятой колонны, попросило ребят из ФБР присмотреть за ним. Ребята начали присматриваться и увидели, что пятой колонной там не пахнет, но женщина замешана.
– А разве немцы не могут использовать для своих целей женщину? – спросил Грант.
– Вы правы, приятель, – сказал я. – Во всяком случае, выяснилось, что Уайтекер, который собирался жениться на девушке из Канзаса, дал ей от ворот поворот и связался с какой-то другой бабой. Три или четыре раза в неделю он ездил к ней на мощном автомобиле, и самое странное, что оперативники не сумели найти эту бабу. Они не знают, кто она. Понимаете? Так они сообщили в Вашингтон. Вашингтон не очень беспокоился, потому что в тот же самый день им из Канзаса позвонил сам Уайтекер и сказал, что с чертежей сняты копии, что все в порядке и можно запустить самолет в производство. – Я сделал глоток и посмотрел на Гранта. – Этот самолет крайне важен для вашей страны, – продолжал я, – потому что наше правительство собирается его выпускать только для Англии, понимаете? И теперь никто не знает, где сам Уайтекер и куда делись синьки. Вот мне и дали эту работу, ясно? Я поехал в Канзас-Сити и постарался проверить все что можно по линии Уайтекера. Я потратил три или четыре дня и выяснил, что за десять дней до его звонка в Вашингтон эти синьки были уже готовы, а он сам будто бы удрал в Англию.
– А что ему здесь надо? – спросил Грант.
– Я не знаю, но здесь не хуже, чем в любом другом месте. И мы начали искать его здесь. – Я усмехнулся. – У меня есть подозрение, что он тут.
– Ну что ж, мистер Кошен, если вы собираетесь искать этого Уайтекера в разгар блицкрига, то вы очень интересно проведете здесь время. И еще одно. – Он встал. – У нас очень много работы. Но я надеюсь, что мы сумеем оказать вам всяческую помощь.
– Я справлюсь, – сказал я. Я закурил новую сигарету и дал прикурить ему. – Странно. Я ожидал, что Херрик сумеет сообщить мне что-нибудь. Видите ли, Вашингтон уже связался с ним до моего отъезда. Они сообщили ему всю информацию, которой мы располагаем. Нелегко человеку работать в чужой стране, и я думал, что Херрик уже кое-что выяснил.
Грант задумался на мгновение, потом сказал:
– Я не знаю. Дело в том, что Херрик сам занимается этим. Он надеялся увидеться с вами сегодня ночью, но его вызвали по очень важному делу. Возможно, у него есть какие-либо сведения. Когда я вернусь в управление, то постараюсь узнать. Вы завтра будете в Ярде?
– Да. Я только дождусь своего багажа, потому что в Саутгемптоне мне пришлось искупаться. Но завтра в одиннадцать я буду у вас. Возможно, Херрик и оставил для меня что-нибудь.
Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел.
Я разделся и пошел в ванную. Я стоял под теплым душем и думал, что разыскать здесь Уайтекера не легче, чем иголку в стоге сена. Мне в голову пришла мысль, что раз кто-то преследует Уайтекера, то, следовательно, не располагает синьками чертежей.
Я вытерся и надел пижаму. Потом вернулся в гостиную и полез в карман пальто за бумажником. Верите или нет, но чертов бумажник исчез.
Я стоял как немой и тряс головой. В этот момент зазвонил телефон. Я взял трубку. Это был Грант.
– Послушайте, мистер Кошен. От вас я поехал прямо в Ярд, чтобы узнать, не оставил ли для вас что-либо мистер Херрик. И я рад, что сделал это. Во-первых, тут есть для вас записка. Он пишет, что вернется завтра в восемь часов вечера и будет рад встретиться с вами. А во-вторых, – я думаю, вы согласитесь, что это очень важно, – он получил записку от одной женщины. Ее зовут Джеральда Варней. Против ее фамилии сделана пометка: написано, что эта женщина приехала в Англию неделю назад. Интересно…
– А что тут интересного? – спросил я.
– Я подумал, а вдруг эта та женщина, с которой Уайтекер…
– Почему бы нет? – отозвался я. – Если Уайтекер ради нее отказался жениться, то он вполне мог последовать за ней в Англию. Иначе Херрик вряд ли стал бы отмечать ее имя. Где она?
– Адрес указан: Лаурел Лаун, Весп-оф-Хилл. Около Хэмпстеда.
– Хорошо, – сказал я. – Подождите минуточку! – Я уже успокоился и спокойно продолжал: – Послушайте, Грант, оставьте эту женщину мне. Может быть, я захочу взглянуть на нее. Скажите, что в Ярд я приеду завтра вечером, а я тем временем отдохну и осмотрюсь. Договорились?
Он согласился со мной, и я положил трубку.
Надо было действовать. Я оделся, натянул пальто и спустился вниз. Я радовался, что пистолет со мной и мирно лежит в кобуре под мышкой. Я прошел Джермин-стрит и свернул на Пикадилли. Завыла сирена воздушной тревоги. Было темно как в аду, но я подумал, что дело становится интересным.
Я шел долго, пока не отыскал то, что мне было нужно, на Беркли-сквер. Когда я пересекал площадь, мимо меня проехал большой «бьюик», за рулем которого сидела дама в вечернем платье. Она остановила машину и направилась к одному из особняков. Когда она вошла в дом, я влез в ее машину и облегченно вздохнул, потому что она была дурой и оставила на месте ключ зажигания.
Через пять секунд я летел по Пикадилли. Проехав мимо парка, я промчался через Найтсбридж. Это была моя счастливая ночь. Я взглянул на карту и выехал на Портсмутское шоссе. Единственное, на что я надеялся, – что никто не станет меня останавливать и требовать документы.
Было пять часов, когда я добрался до Саутгемптона. Я остановил машину и спросил у какого-то парня, где тут полицейский участок. Потом я зашел туда и спросил, где могу повидать сержанта Раппса. Я сказал, что он меня знает, потому что встречал в порту, когда пришвартовалась «Флорида». Себя я назвал Тэксби.
Дежурный, оказавшийся прекрасным парнем, сказал, что Раппе спит дома и что, если у меня очень важное дело, он может разбудить его. Я сказал, что дело очень важное, и он позвонил.
– Послушайте, Раппе, – сказал я, когда он взял трубку, – это Тэксби из «Болтов и гаек». У меня ночью случилась маленькая неприятность, и я потерял бумажник. Я хочу задать вам пару вопросов.
– Хорошо, спрашивайте, – ответил он.
Сперва я спросил, здесь ли «Флорида». Он сказал, что здесь и что она отплывает завтра днем. Я сказал, что хочу поговорить с одним парнем с «Флориды», и спросил, смогу ли пройти в порт. Он разрешил и добавил, что приедет помочь мне. Я заметил, что ему не следует беспокоиться, но если нетрудно, то пусть приедет.
Я посидел с этими ребятами и выпил с ними чаю. Полчаса спустя прибыл Раппе и дал мне пропуск. Он спросил, нужна ли мне еще какая-нибудь помощь. Я сказал, что сумею сам справиться со своей работой, а он, если ему нетрудно, пусть заправит мою машину.
Он согласился. Я видел, что его разбирает любопытство, но сейчас я не хотел ничего объяснять.
Я закурил, пока они заправляли мою машину, а потом поехал в порт. Пропуск, данный Раппсом, действовал безотказно. Было холодно. По-прежнему моросил дождь, и я промок, пока добрался до «Флориды».
Трап все еще был спущен, и я поднялся на борт. Едва я оказался на палубе, ко мне подошел какой-то парень.
– Послушай, приятель, – сказал я ему. – У меня очень важное дело. Мне надо поговорить с радистом Мандерсом. Он на борту?
Парень кивнул. Тогда я сунул ему десятишиллинговую бумажку и попросил найти Мандерса и передать, что того вызывают по крайне важному делу.
Когда он ушел, я закурил и стал прохаживаться. В основном я думал о Карлетте. Через несколько минут я услышал чьи-то шаги. Это шли вахтенный и Мандерс.
– Привет, Мандерс, – сказал я, когда они поравнялись со мной. – Только не говорите, что вы забыли меня. Моя фамилия Тэксби. Я хочу с вами немного поговорить.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я ткнул пистолет ему в ребра, и он согласился.
– Хорошо, давайте поговорим.
Он спустился по трапу, и я последовал за ним. Мы отошли на пятьдесят или шестьдесят ярдов от «Флориды» и остановились в тени здания таможни. Он повернулся ко мне.
– В чем дело?
– Это было ловкое дельце, не так ли, Мандерс? Что вас связывает с крошкой Карлеттой?
– Вы, по-моему, с ума сошли, – ответил он. – Я не знаю, что вы имеете в виду.
– Черта с два ты не знаешь, – сказал я. – Это ты договорился с той бабой, чтобы она упала в воду, когда мы сошли с корабля. Ты сделал это, потому что я заинтересовался ею, потому что было темно и никого не было. Ты знал, что я не такой парень, чтобы кидаться в воду в тяжелом пальто, и ты знал, что в нем лежат мои бумаги. Поэтому, пока я болтался в воде как дохлая кошка, ты стянул мой бумажник. Ну, что ты на это скажешь?
Мандерс посмотрел на меня. Глаза у него блестели, как у змеи.
– Послушайте, мистер Тэксби… – начал он и вдруг профессионально ударил меня ногой ниже колена. Я упал, а он еще ударил меня по лицу. Мне показалось, что я лишился половины челюсти. Я не успел даже пикнуть. Я выронил пистолет и упал, как срубленное дерево. Он ждал еще полминуты. Я слышал его дыхание. Я полагаю, он ждал, когда я зашевелюсь. Но я не шевелился, и он, отбросив ногой пистолет, наклонился надо мной.
Я издал легкий стон. Кажется, это удовлетворило его.
Сквозь его дыхание я услышал слово: «Швайнехунд»[1]. Это сказало мне все, что я хотел узнать. Он схватил меня за воротник пальто и потащил. Для него это была не очень легкая работа, потому что вешу я достаточно.
На мгновение он оставил меня, потом вернулся, сунул в карманы моего пальто по кирпичу и потащил дальше. Через пару минут мы оказались у края пирса. Мандерс остановился передохнуть, и тут настала моя очередь.
Когда он снова наклонился надо мной, я обвил его шею левой рукой, а правой рванул его руку. Он свернулся как уж, но я прижал его к себе.
– Послушай, ублюдок, – прошипел я. – Я не люблю, когда со мной так обращаются, хотя я и «швайнехунд», но я сильный «швайнехунд». Берлина ты больше не увидишь.
Я подмял его под себя и встал коленом на его грудь. Он стал брыкаться, и я заехал ему в челюсть. Его голова с тяжелым звуком ударилась о камень пирса.
Я прислонил его к парапету и пару раз ударил по щекам.
– Ты должен мне кое-что рассказать, – сказал я.
– Я тебе ничего не скажу, – выдавил он.
– Скажешь, – заверил я. – Ты скажешь мне все, что я захочу, иначе я прижгу твои ноздри зажигалкой. Скажи, Карлетта та самая бабенка, с которой удрал Уайтекер? Она из тех, кто гоняется за синькой?
– Ну и что?
– Это все, что я хочу знать.
Он закрыл глаза, застонал и опять попытался ударить меня ногой в лицо. Но мне повезло, он промахнулся. Я ответил ему ударом, который и слона уложил бы спать. Теперь вокруг было удивительно тихо и спокойно. Я вытащил из карманов кирпичи и засунул в его карманы. Потом столкнул его в воду, подождал немного, нашел свой пистолет, закурил сигарету и ушел.
Итак, у Гитлера одним человеком стало меньше.
Было десять часов погожего дня, когда я вернулся обратно в Лондон. Машину я оставил на Беркли-сквер, там же, где ее взял. Потом я поспешил на Джермин-стрит, принял горячий душ, выпил виски и лег спать.
Поверьте, ребята, я очень устал. Синяк на моей челюсти был похож на карту мира.
Перед тем как уснуть, я немного подумал. Я придумал парочку идей и решил их проверить до встречи с Херриком.
Я позвонил вниз и попросил дежурного разбудить меня в четыре часа. Потом я уснул, и, поверьте, так крепко, что не видел ни одного сна.
Я встал в четыре часа и стал прохаживаться по комнате и размышлять. Потом достал лист бумаги, который мне дал носильщик на вокзале Ватерлоо. Эта красотка Карлетта жила в доме, называемом Шелдон Мэншинс, в Сент-Джонс Вуд.
Я спустился вниз, сел в такси и вышел из этого Шелдон Мэншинс. Я поговорил с привратником, который сообщил мне, что мисс Лариат занимает квартиру на первом этаже. Я подошел к двери и нажал кнопку звонка. Пока я ждал, мне стало немного не по себе. Я засомневался, правильный ли адрес получил. Но долго сомневаться мне не пришлось, потому что дверь открылась и я увидел Карлетту. Я уже рассказывал вам, ребята, об этой красотке, но, ей-богу, если бы вы увидели ее с улыбкой на устах и в легком черном халатике, вы были бы опять потрясены, как и я.
– Как дела, Карлетта? – сказал я.
Она широко распахнула дверь.
– Вот это сюрприз! Мистер Тэксби! Как вы узнали, где я живу?
Я улыбнулся ей, вошел в холл и снял пальто и шляпу.
– Иногда я бываю умником, – сказал я. – Я дал кое-кому вчера вечером взятку, и носильщик сообщил мне адрес, который вы назвали таксисту.
– Вот как! Вы успели обо всем заранее подумать. Проходите, мистер Тэксби.
Мы вошли в гостиную. Здесь горел камин, а занавески были опущены.
– Хотите выпить? – спросила она. Потом она подошла к буфету и наполнила стаканы.
Я стоял у камина и наблюдал за ней. Потом она подошла ко мне и сказала:
– Выпейте, мистер Тэксби. – Она улыбнулась. – Интересно, что у вас на уме?
Поделиться книгой: