В тот же миг и он увидел меня на своем экране. В течение нескольких секунд мы пристально, не произнося ни звука, рассматриваем друг друга. На его лице суровое выражение, во взгляде проскальзывает нечто упрямое. Друг… Впрочем, то было когда-то, во время подготовки в Учебном центре, а сейчас положение коренным образом изменилось. Во всяком случае, и он, видимо, испытывает то же самое, что и я, — потрясение. Такое впечатление, что мы расстались всего несколько часов назад. Кажется, я даже с ходу мог бы подхватить и развивать дальше тему нашей последней беседы.

Первым в себя приходит он. Слегка скривив губы, Варна безликим и жестким тоном роняет:

— Рад, что ты откликнулся, Эльвер. Опасался, что не захочешь нас выслушать.

— Что тебе от меня надо?

— Довести до твоего сведения решение Высшего совета, вынесшего тебе приговор.

— Все члены этого органа власти умерли более тысячи лет назад.

— Но нетлен дух Мандралора.

— Ты уверен в этом?

— Тебе известен Закон, Эльвер… Все люди нашего с тобой поколения неумолимо подпадают под его действие, независимо от их положения во Времени и Пространстве.

Пауза. В его взгляде чувствуется что-то ледяное и непреклонное. Он коротко бросает:

— Мне поручено привести приговор в исполнение.

Я только пожал плечами. Все это — не более чем пустая комедия. Раз по моему следу пустили людей, а не роботов-ликвидаторов, то почему бы нам не договориться? Представляется, что это — всего лишь вопрос времени и терпения. На меня успокаивающе действует тот факт, что он решил связаться со мной, переговорить, а не сразу же броситься слепо выполнять распоряжение.

— Слушаю тебя, Варна.

— Высший совет приговорил тебя к высшей мере наказания. Если ты сдашься, не оказав сопротивления, мы предадим тебя смерти быстро, безболезненно, в соответствии с существующими на сей счет нормами.

— А что будет, если откажусь?

— Тебя отдадут во власть робота-ликвидатора.

На моем лице не дрогнул ни один мускул, но мне стоило больших усилий подавить непроизвольно возникшую дрожь. Это было равносильно годам изощреннейших пыток, избежать которых нечего было надеяться даже с уходом из жизни.

— Но это же смехотворно, Варна! Тех, кто вынес смертный приговор, уже много поколений как нет. И к нам это решение никак более не относится.

— Ты ошибаешься.

— Да тебе же просто некому будет докладывать о выполнении задания. Ты так же, как и я, затерялся в безбрежности пространства.

— Я держу отчет перед своей совестью.

— Не смеши. Моя смерть от твоих рук была бы пустым бессмысленным делом.

— Нет, то был бы непреложный акт возмездия.

— Нужный кому?

— Безопасности Мандралора.

— Но лик Мандралора сегодня, уже не тот, что мы когда-то знали.

— Мне нет дела до подобного рода рассуждений.

В принципе я узнавал прежнего Варну, его манеру поведения, но в то же время испытывал чувство, будто оказался перед каким-то абсолютно чужим мне человеком… с которым в прошлом меня ничегошеньки не связывало.

— Допустим, что ты окажешься в состоянии привести приговор в исполнение.

— Мы непременно это сделаем.

— Ладно, ладно. Но ответь: что станется после этого с тобой и теми, кто тебя сопровождает?

— Мы уничтожим наши эликоны и поселимся на этой планете.

— Но зачем же их ликвидировать?

— Мы принесли соответствующую клятву.

— Ну и отлично, этого было достаточно… Вам поверили.

— Поверили?

На его лице отразилось неподдельное удивление, а я выдавил из себя улыбку.

— Вот именно. Никто после этого вас не обязывает и в самом деле дезинтегрировать эликоны.

— Эльвер…

Он искренне возмущен. Наконец-то он понял, что я хотел сказать… но и до меня дошло тоже. Их на борту двенадцать, и, прежде чем запустить в открытый космос, подсознание каждого умело обработали. В конечном счете они — те же роботы… во всяком случае, в том, что касается выполнения поставленной задачи и последующего обязательного уничтожения эликонов. Внезапно взгляд Варны вспыхнул лютой ненавистью.

— Жду ответа, Эльвер.

— Разумеется, отказ.

— Но ты же знаешь, что из себя представляют роботы-ликвидаторы.

— Жуткие машины… верно… но и вы сами не лучше их. Вас пропустили через психический аннигилятор.

— Чтобы мы осознали важность поручения и необходимость любой ценой выполнить свой долг.

— Естественно… У вас, как и у роботов, не осталось свободы выбора.

— Нас послали вслед за тобой не ради того, чтобы выбирать между тем-то и тем-то. Иначе это было бы прямое предательство.

— Но, заметь, роботы тоже лишены права выбора.

— Весь экипаж составлен из добровольцев. Мы отлично знали, на что вызвались пойти.

— Неужто все сделали это сознательно?

Я поморщился.

— И даже ты?

Он, похоже, удивился.

— Я тоже… само собой разумеется.

— Но ты, Варна, вне всякого сомнения пошел на это ради того, чтобы спасти меня… Однако затем, пройдя психическую обработку, позабыл о первоначальном намерении.

— Я тебе не верю.

— А ведь мы были друзьями.

Но он явно не склонен переводить разговор в это русло. Его голос хлестко, словно удар бича, стегнул:

— Даю тебе на размышление сутки.

— Кто из ребят вошел в твою команду?

— Тебе ни к чему это знать. Через двадцать четыре часа во всей Вселенной не сыщется места, где бы ты смог укрыться от неотвратимой кары.

— Хотел бы перекинуться словечком с кем-нибудь из членов экипажа.

— Я категорически против.

— Ты опасаешься, что я сумею их переубедить?

Он в гневе прерывает связь. Бедняга Варна! Несмотря на то что теперь мне стала яснее угроза, нависшая над моей головой, — безапелляционный приговор к высшей мере наказания, я тем не менее испытываю чувство определенного облегчения. Во-первых, подаренная Варной отсрочка — целые сутки — поможет мне лучше самоорганизоваться… Во-вторых, зная теперь, что мне нечего ждать пощады, я и сам могу действовать безжалостно, не испытывая каких-либо угрызений совести.

Да, цивилизация Мандралора не знает, что такое снисхождение, ей неведомы эмоции, возможно, по причине всесилия расплодившихся чиновников и регламентирующей всю жизнь планеты фальшивой иерархии, при которой все регулируется и назначается сверху. В конечном счете иерархия полностью выходит из-под контроля человека.

Глава 3

Стоя в шлюзовой камере, я еще раз проверил амуницию. Космический скафандр очень надежен и уж, конечно, выдержит возможное нападение гигантских спрутов. Если вдруг их омерзительные щупальца опутают меня, лишив возможности двигаться, все равно справлюсь с чудовищем, просто нажав на спуск зажатого в руке парализатора. В тот же миг температура окружающей водной среды понизится на тридцать градусов.

Проверяю герметичность шлема. Не проблема для меня и всплыть. Это обеспечит персональный аннигилятор силы тяжести.

Выходной шлюз в равной степени рассчитан на заполнение как воздухом, так и водой, поскольку погружение в водную стихию является для эликона одним из самых эффективных способов защиты. Нажимаю ногой на соответствующий клапан, приводя в действие механизм открытия люка. Он сотворен из логона, практически неуничтожимого металла, из которого, кстати, построен и весь мой астролет. Теперь, едва лишь вода заполнит шлюз, дверь откроется автоматически.

Если я все правильно рассчитал, то выберусь на поверхность как раз в момент спуска эликонов моих преследователей. Поисковым лучом им меня не обнаружить — слишком далеко, да и скафандр поможет.

Заскользила в пазах дверь, и я зажигаю закрепленную на гермошлеме лампу. Невольно отшатываюсь, так как оказываюсь чуть ли не нос к носу с громадной, веретенообразной рыбиной. Она, лишь на секунду ошалев от света, остервенело крутит хвостом и торпедой мчится прямо на меня, не скрывая своих плотоядных намерений.

Пришлось выстрелить… Эффект практически мгновенный. Внезапно остановленный на полном ходу водный монстр, естественно, в шлюз не попадает, а неуклюже тыкается в оболочку эликона. Разряд парализатора в силу своего свойства замораживать в считанные доли секунды жидкость, должно быть, поразил его наповал. А животина та еще! Прямо из кошмарного сна! Величиной с человека. Вытянутое рыбье туловище, но под внутренними плавниками — короткие лапы, а морда — вылитый крокодил с острыми зубами-саблями. Весит по меньшей мере килограммов сто!

Благоразумно державшийся до этого несколько позади осьминог, казалось, встревожился. Резкое понижение температуры, по-видимому, застало его врасплох. Я пальнул еще раз в его направлении. Вот тут-то и началась настоящая паника. Остудившийся спрут, покачиваясь, завис, словно медуза, на линии температурного водораздела.

Ухватившись за внешний окаем выходной камеры, я повернул на пояснице маховичок персонального антигравитатора. В тот же миг, словно пущенная из тугого лука стрела, пронзаю толщу воды. В момент выныривания снимаю предыдущую команду и спокойно плыву к берегу. В мутной воде сразу же взбороздились резвые струйки. Пришлось еще пару раз прибегнуть к оружию. Ледяной холод разгоняет всю эту незнакомую нечисть, пытавшуюся поживиться на мой счет, и я благополучно вылезаю на уютненький пляж, покрытый блистающим на солнце белым песочком.

Снаружи, судя по всему, дьявольски жарко, поскольку посадку я произвел в зоне тропиков. Но мне это в высшей степени безразлично, поскольку скафандр климатизирован. Ориентируюсь на местности. Прямо передо мной раскинулась равнина, точнее, покрытая травой саванна. Справа — довольно крутой холм, вершина которого могла бы послужить прекрасным наблюдательным пунктом.

Гермошлем решил не снимать, чтобы не мучиться от жары и избавиться от укусов, видимо, несметных в этих краях полчищ комаров. Начал подниматься по склону. Почти сразу же куда-то исчез растительный покров, словно его языком слизнули. Весьма странно… Под ногами слегка слоистый, красноватого цвета грунт. По закрепленному на запястье прибору определяю степень его радиоактивности — нулевая. Тем не менее что-то же уничтожило кругом всю растительность, причем это облысение настолько бросается в глаза, что никак не может быть объяснено капризом природных сил. Вывод: надо держать ухо востро. В таком настроении и ползу дальше. Более того, отправив на пояс парализатор, достаю компактный автомат, стреляющий дезинтегрирующими пулями.

Черт побери, до чего же зловеще выглядит этот ошкуренный большой бугор — не тянется вверх травка, не жужжит насекомое, не щебечет птаха. Какая-то неестественная тишина… словно искусственно нагнетаемая. Да, да, это подмечено, пожалуй, верно… Такое впечатление, что где-то тут притаилось нечто невидимое, затаившее дыхание. В душу ужом проскальзывает мерзкий страх, тем более непонятный, что внешне для него нет никаких оснований. Неожиданно возникает безотчетное стремление бежать. Но не куда попало, чтобы унести отсюда подобру-поздорову ноги. Нет, какая-то могучая сила неудержимо влечет меня к вершине холма. Невероятным усилием воли удается сдержать этот безумный порыв… ноги безотчетно дрожат, ручьями стекает пот. Из-за него ничего не вижу перед собой. Перед глазами лишь неотступно маячит красная скала… ряд скальных уступов, сходящихся воедино в антаблементnote 1 на вершине.

Насевшая на меня неведомая сила становится все более и более настырной, стремится, скрутив мою волю, всецело подчинить себе. Где-то сзади возникает животное, сродни быку. Не обращая на меня никакого внимания, он шпарит как угорелый вверх по склону… Лишь почва ходит ходуном от топота его копыт.

Наконец-то я опомнился и начинаю реагировать… Отступаю шаг за шагом. Ощущение, что меня окуклило клейкой массой… малейшее движение дается с неимоверным трудом. Похоже на наваждение, которое сбрасываешь величайшим напряжением всех сил.

Между тем обставивший меня на дистанции бык почти уперся в антаблемент из красного камня. Неожиданно невесть откуда вздувается пузырь молочного цвета и обволакивает его. Одновременно ослабевает натужно влекшая меня тяга. Пользуясь этим, отскакиваю назад, думая, что вызволился окончательно. Но нет, странное влечение почти тут же восстанавливается, но уже не с такой, как только что, силой. Пересекаю границу, за которой сохранился ковер из растительности. Здесь уже совсем полегчало, хотя зов, пусть слабый, но все же сохраняется. Однако это мне уже нипочем, и я легко с ним справляюсь. Удаляюсь подальше, предварительно полюбопытствовав, что там с быком?

Дела его откровенно плохи: матовый шар наверху съеживается, а громадная туша с поразительной быстротой растворяется у него внутри. Отворачиваюсь… и чуть не сталкиваюсь с подобием чудовищного волка, которому тем не менее явно не до меня… Он что есть мочи всеми четырьмя лапами упирается в почву, напоминая упрямую собаку, натягивающую поводок в своем нежелании следовать за хозяином. Несмотря на это, он, как загипнотизированный, медленно переступая лапами, двигается по откосу вверх. Я наблюдаю за ним с чувством неописуемого ужаса… Мало-помалу его бег ускоряется. А преодолев половину пути, он и вовсе припустился бежать… Снова вспучилась молочно-белая сфера и закутала его так же, как перед этим быка.

Не сомневаюсь, будь я без гермошлема, мне бы не устоять. То был бы неизбежный и бесславный конец.

Небо, казалось, воспламенилось… Заниматься и далее этим необычным скалистым курганом стало некогда. Да и удалился я от него уже достаточно далеко, полностью освободившись от воздействия чудовищного магнита.

Трижды прокатились раскаты грома. Это эликоны Варны прорывали звуковой барьер. С трудом подавляю инстинктивное и бессмысленное желание куда-нибудь забиться из опасения быть замеченным. Остаюсь стоять на пляже. Пусть на виду, зато как-то лучше себя чувствую на открытой местности, не зажатый со всех сторон, как в ловушке. Снимаю каску и берусь за бинокль. Полыхание двигателей скачет неверным отсветом по долине. Насмерть перепуганное зверье спасается кто куда, и саванна звенит от их хриплых беспорядочных криков.

Эликоны идут стройным треугольником. Со стороны они выглядят этакими черными ощетинившимися иглами шарами, как головки булавы. Степенно совершают посадку на берегу реки, примерно в том месте, где я выключил двигатель своего эликона.

Буйно всколыхнулась, полегла, а затем занялась огнем трава примерно в двухстах метрах от воды. Пламя стихает, а почва по периферии обожженного участка слегка оседает.

Это Варна, человек предусмотрительный и осторожный, окружил свои корабли силовым полем. Он, очевидно, всерьез полагает, что в порыве отчаяния я способен на какой-то наступательный маневр. Как будто у меня имеется хотя бы ничтожнейший шанс на успех! Считаю, причем в соотношении один к трем, что в сложившейся ситуации могу возлагать хоть какие-то надежды только на хитрость. Но все равно приятно сознавать, что противник чувствует себя не очень-то уверенно и побаивается меня.

Я с опаской кошусь в сторону холма из красноскалистых пород. На данный момент он вроде бы не должен доставить мне никаких хлопот. Находясь на этом маленьком пляже, я достаточно удален от него и какого-либо притягательного воздействий не испытываю. При первых же тревожных признаках достаточно будет рвануть к реке и погрузиться в ее спасительные воды. Так что вполне можно сосредоточить все внимание на эликонах преследователей. Их шлюзовые камеры к этому моменту уже открылись, и первой вышла… женщина.

Регелла! Классная девушка, с длинными белокурыми локонами. На Мандралоре она входила в состав моей секции, хотя тогда я не очень-то общался с ней. Там, на Мандралоре, наши специализации не совпадали. В то время как я проходил курс обучения на военной кафедре, она углубленно изучала биологию. До чего же необычно увидеть Регеллу в такой обстановке. Ведь у меня по-прежнему стойко сохраняется иллюзия, что расстался я с ней не далее как вчера. Думаю, без слов понятно, что я всегда был неравнодушен к этой девушке и, несомненно, питал чувства, никак не поощрявшиеся в столь серьезном заведении, как Учебный центр. Я полностью осознаю это сейчас по тому волнению, с которым вглядываюсь в ее фигурку. Но вскоре рядом с Регеллой появляются два других товарища по учебе: историк Арион и биолог Фелькам. Занятный, однако, состав команды для поимки человека, объявленного преступником!

Между тем вновь прибывшие времени даром не теряют и с похвальным усердием начитают обустраиваться. Из брюха эликонов высыпает куча роботов и принимается старательно возводить вокруг места посадки металлическую ограду. Через нее позже пропустят ток с напряжением вполне достаточным, чтобы умертвить самых крупных животных, если те будут упорствовать в попытках проникнуть в запретную отныне зону.

Среди членов группы, куда входит Регелла, — замечаю также и Варну. Он отдает направо и налево приказы. Весьма вероятно, что противник готовится совершить первую вылазку в целях изучения местности, поскольку все космонавты оснащены заспинными полетными двигателями-эликавто.

Фелькам и Арион вернулись в астролет. Среди оставшихся в бинокль отчетливо видны Ардан, который, помнится, в бытность курсантом Центра увлекался политикой, а также Молье и Люгон — оба отличные солдаты. Все пятеро взмыли в воздух в сопровождении робота-ликвидатора. Последний явно не настроен сейчас на мои биологические характеристики, поскольку в противном случае на таком расстоянии он сразу ринулся бы в моем направлении. Ясно, что они взяли его с собой лишь в порядке предосторожности, в качестве боевого оружия или же своеобразной сторожевой собаки. Вот и шастает вокруг них эта зеленоватая сфера, готовая раскрыть свои богатейшие возможности при возникновении малейшей опасности.

Варна, конечно же, засек меня, но вынужден, соблюдая данное обещание, выжидать теперь сутки. И все же они перелетают через реку и стремительно приближаются ко мне вдоль берега. Я что-то не испытываю горячего желания встречаться с ними. Береженого бог бережет. Добро бы они не проходили перед вылетом психообработки — тогда я бы, не колеблясь, поверил в их лояльность. Но теперь, когда их сознание напичкано всякими искусственными и подтасованными данными, эти ребята вполне могут совершить действия, которых в нормальном состоянии попросту устыдились бы.

Посему быстро напяливаю гермошлем и ныряю в реку. Перед тем как поплыть, на всякий случай произвожу несколько выстрелов из парализатора, чтобы распугать на пути живность. В итоге ни одна водная тварь так и не решилась меня побеспокоить. Думаю, что резкая смена температурного режима заставила броситься врассыпную всех представителей местной фауны. Так что я вполне благополучно погрузился на нужную глубину и вскоре уже входил в шлюз родного эликона.

Вернувшись к пульту управления, тут же даю команду антеннам высунуться над водой и включаю экраны внешнего обзора. Отчетливо вижу пляж, где я только что кантовался, а также ту самую безжизненную плешину, которая ведет к столь опасному красному антаблементу.

Тем временем Варна и его приятели успешно совершили посадку на песчаный пляж. Прекрасно слышу, как мой бывший сокурсник в Учебном центре вальяжно бросает:

— Запомните, Люгон, я дал ему сутки на раздумье, чтобы понять безнадежность своего положения и покорно сдаться… Так что не будем его тревожить до истечения этого срока.