Год 2077-й

Юрий Симоненко

Год 2077-й

ОТ АВТОРА

Этот роман — не продолжение повести «2077», а самостоятельное произведение. Однако, повесть «2077» легла в основу романа в сильно переработанном виде. Повесть была буквально начисто переписана (изменены имена некоторых персонажей и названия мест, переписаны диалоги, кое-что выброшено) и вошла в роман, составив материал первых пяти глав.

Стоит сразу предупредить читателей: герои романа ругаются матом и крайне нетолерантны. Как, впрочем, и автор.

ПРОЛОГ. ПЕРЕБЕЖЧИК 

23 августа 2019 года, Украина, Киев, улица Владимирская, 33, полдень

В кабинете было свежо. После августовской жары и духоты, что стояла на улице с самого утра, даже немного прохладно. Его приняли сразу, без промедления. С момента, когда он вошел в холл на первом этаже и, представившись дежурному, сообщил о том, что намерен просить политического убежища в обмен на сотрудничество, прошло минут пять.

— Беленко, Андрей Владимирович, старший лейтенант ФСБ… сын полковника РВСН Беленко, Владимира Степановича… — на безупречном русском зачитал с экрана ноутбука русоволосый широкоплечий мужчина с неприметным лицом в костюме клерка.

Мужчина сидел за простым офисным столом в узком — всего метра три в ширину — прямоугольном кабинете с единственным окном. Несмотря на небольшой размер, в кабинете было просторно, из-за высокого потолка. Из предметов мебели здесь были только стол, пара стульев — на одном сидел неприметный человек, второй был свободен, — сейф в углу и на сейфе горшок с полуметровым декоративным деревцем с округлыми мясистыми листьями — толстянка, сразу определил Беленко, такое было у его тетки, державшей дома целую оранжерею.

— Прошу вас, Андрей Владимирович, садитесь, — мужчина указал на стоявший напротив стола офисный стул.

Беленко сел.

— Что заставило вас, русского офицера, пойти на предательство? — спросил неприметный человек.

От этого вопроса Беленко внутренне содрогнулся, но не подал вида. Он ожидал этого вопроса, но предполагал, что его зададут позже и в более мягкой форме. Но ничего, он потерпит, он был достаточно умен, чтобы не вестись на столь грубую провокацию.

— Я не патриот России, и я не люблю Россию, — спокойно ответил Беленко.

— В чем причина вашей нелюбви к России?

— Я либерал и космополит. Меня не устраивает режим, — копируя безэмоциональную манеру собеседника, произнес Беленко и, заметив промелькнувшее на лице того одобрение его игры, добавил чуть экспрессивно: — Совок развалился двадцать восемь лет назад, а сами совки так никуда и не делись. В Украине не так.

— Наверное, было трудно скрывать ваши взгляды во время обучения в Академии ФСБ? — человек чуть расслабил позу и добавил в тон доверительности.

— Я почти не скрывал, — пожал плечами Беленко. — У нас на курсе патриотизм был больше показной. За пять лет учебы не припомню ни одного совка или ватника.

Неприметный человек опустил глаза на экран, несколько раз коснулся экрана рукой, потом задал следующий вопрос:

— Ваши отношения с отцом, они стали хуже после смерти матери?

Это было больно, почти физически. Беленко почувствовал, что закипает.

— Мой отец всегда был совком. Мать правильно сделала, что ушла от него. Она была достойна большего, но свои лучшие годы, свою молодость и красоту отдала ему… и потому ее жизнь не сложилась.

— Потому, что у нее были вы?

У Беленко потемнело в глазах, он их прикрыл и сделал глубокий вдох, потом медленно и спокойно выдохнул, открыл глаза и ответил:

— И поэтому тоже.

— Что вы хотите нам предложить? — сменил тему неприметный человек.

— Доступ к «Периметру».

ГЛАВА 1. ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО 

25 февраля 2077 года, бывшая Россия, Ростовская область, ж/д станция Узловая, раннее утро

Когда-то это место было крупной железнодорожной развязкой. От расположенного неподалеку поселка остались только заросшие лесом огрызки стен и фундаментов да несколько монолитных строений из армированного бетона и плит перекрытия. На станции, рядом с поселением племени, уже пятьдесят восемь лет как ржавели несколько составов из цистерн и полувагонов. Остановившийся здесь когда-то электропоезд сгнил настолько, что местами от него остались только колеса и ржавые платформы. Рельсы местами скрывал слой грунта, еще прикрытый кое-где потемневшей снежной коркой. Снег на крышах ржавых вагонов давно растаял, растопленный нагретым скупым февральским солнцем металлом. Местами между вагонами выросли полувековые деревья. Здание станции, с часами без стрелок и провалившейся крышей, усугубляло картину запустения.

Вожак стоял на расчищенной от деревьев и кустарника площадке, между зданием станции и ближайшим составом. На нем была удлиненная одежда из волчьих шкур, мехом вовнутрь, с нашитыми поверх шкуры растянутыми человеческими лицами, за плечом вожака виднелся довоенный пластиковый лук для спортивной стрельбы и колчан со стрелами. Одни «маски» на волчьей шкуре изображали ужас и боль, другие «улыбались». Голову вожака накрывал капюшон, сделанный из волчьей морды так, что издалека он был похож на египетского бога Анубиса. Перед вождем стояли одетые в шкуры и какие-то лохмотья люди. Людей было не меньше полусотни. Вооруженные копьями и топорами, обросшие бородами, с колтунами в грязных волосах и безбородые (среди них были и женщины), все они смотрели на него с ожиданием.

У ног вожака лежал труп человека с признаками явно насильственной смерти. Это был бритый наголо мужчина, одетый в куртку из хорошо выделанной черной кожи, темно-серые штаны и высокие ботинки. На правом виске мертвеца было вытатуировано изображение молнии, стилизованное под латинскую «S».

— Кто это? — спросил вожак, обращаясь к одному из пятерых людей, стоявших особняком и немного ближе остальных к трупу и имевших вид немногим лучший, чем у трупа. Он уже знал ответ. Вопрос был задан для того, чтобы все в племени узнали о случившемся.

— Это один из чужаков, Волк. Мы встретили их на дороге, — ответил самый крепкий и старший по возрасту мужик. — Их было много… целая стая… Мы убили этого, и еще мы ранили двоих. Они убили двоих наших, — потупил взгляд бородач.

— Как далеко отсюда?

— Если идти по «железке» на своих ногах, два дня пути отсюда… но у них лошади. Мы шли всю ночь через лес, чтобы предупредить. Они остановились на ночлег… Если бы они знали эти земли и шли ночью, то они были бы здесь уже сейчас…

— Где мясо убитых?

— Мы не смогли забрать мясо наших. Только этого. Когда мы его убили, двое из нас сразу отнесли его в лес, — ответил охотник. — Потом мы напали на оставшихся чужаков. Но когда напали, тогда увидели многих всадников. — Охотник дважды сжал и разжал кулаки, показывая число всадников. — Они быстро приближались, и мы бежали… У чужаков была крепкая одежда и такие луки… с прикладами, как у ружья. Из них чужаки убили двоих, когда мы бежали. Эти чужаки хитры как лисы! Они действовали складно. На головах у чужаков были такие знаки… — охотник указал пальцем на мертвого, — и еще такие… — он достал клинок, и начертил на земле «SS». — А у одного, на руке… — охотник начертил на земле знак, похожий на колесо с прерывистым ободом.

— Хм… — Волк почесал подбородок, — интересное кино... — вожак употребил слово, понятное только ему одному.

Подранки, смотрели на своего вожака с тупым выражением на лицах.

— Это, — он указал пальцем на изображение, — знак солнца… — Волк выдержал короткую паузу и продолжил: — Чужаки, которых вы встретили — солдаты. Это такая стая охотников, обученная охотиться не только на мясо, но и на других охотников.

Вожак замолчал, погрузившись в размышления. Стоявшие вокруг люди ждали несколько минут, пока тот не поднял вверх правую руку, давая тем знак, что собирается сделать важное объявление.

— Слушать всем! К нам идут чужаки. И эти чужаки опасны. Но! — Он окинул взглядом внимавших ему дикарей. — Нас больше в два раза, и мы здесь у себя дома. Мы здесь хозяева! Мы можем уйти в лес, оставить это место, можем начать искать себе новое место, а можем встретить их здесь и убить их. Тогда у нас появится оружие, лошади и много свежего мяса! — Волк улыбнулся, показав остро заточенные зубы. — Что же мы сделаем? — театрально вопросил Волк дикарей, взиравшим на него подобно бандерлогам, взиравшим на удава Каа. — Уйдем?!

— Нет! — послышались выкрики из толпы. — Нет! Мы останемся здесь!

— Может быть, кто-то хочет уйти? — прокричал Волк.

— Нет! Убьем чужаков! Заберем их мясо! — закричали в толпе. — Встретим их и нападем! Убьем!

— Убьем!

— Убьем чужаков!

— Что мы сделаем с чужаками?! — завопил Волк.

— Убьем! Убьем! Убьем! — раздались истеричные вопли.

Утро того же дня, двадцатью двумя километрами восточнее станции

После вчерашнего нападения дикарей головной дозор был увеличен до взвода, и интервал между дозором и основным отрядом был сокращен до расстояния прямой видимости.

Появившиеся непонятно откуда дикари ранили двоих бойцов, и еще один боец пропал без вести. Теперь бдительность в отряде была повышенной. Арбалеты у всех были заряжены стрелами со стальными наконечниками. Никто не отлучался в одиночку. Всадники держались по два. Помимо арбалетов и коротких мечей в отряде имелось два пулемета (ПК и РПК-74) и восемь «Калашей», применять которые дозволялось только в самых крайних случаях (пока в Рейхе не наладили массовое производство боеприпасов к ним). Кроме того, у командира отряда имелся древний ПММ, полагавшийся каждому офицеру Рейха.

Конный разведывательный отряд Нового Славянского Рейха в тот день был должен выйти к станции Узловой, — конечному пункту своего маршрута. В течение семи дней два специалиста из Инженерно-технического департамента Рейха, шедшие в составе отряда, оценивали уровень повреждений и сохранности железнодорожного полотна. Специалисты остались довольны. В нескольких местах полотно нуждалось в ремонте, — требовалось подправить насыпь, заменить сотню-другую метров рельсошпальной решетки, но в целом качество железной дороги было удовлетворительным. Уже через несколько месяцев восстановительных работ по линии можно будет пускать легкие поезда. Дело осложняли три поезда, стоявшие на путях еще со времен Войны. (Два товарных и один пассажирский составы замерли, как назло, на разных путях, — один, товарняк, стоял головой на восток, другие два когда-то двигались в западном направлении и стояли теперь на расстоянии шестнадцати километров друг от друга). Паровозам Рейха придется сделать не один десяток рейсов, чтобы растащить товарные составы по два-три вагона (обветшавшее полотно не выдержит состава весом в сотни тонн, да и мощности локомотивов, даже нескольких, для этого не хватит, — перед Войной локомотивы были на электрической тяге и длина составов, которые они таскали, достигала двух километров).

Командир специального разведывательного отряда НСР «Молния» — широкоплечий голубоглазый лейтенант Яросвет ехал во главе отряда из двадцати двух всадников. Впереди, на расстоянии сотни метров двигались еще десять всадников, двое из которых шли спешившись, отдав поводья лошадей товарищам, и были заняты тем, что вырубали крупный кустарник, проросший между шпалами, для прохода дрезины. Ручная дрезина шла между дозором и основным отрядом, ее приводили в движение один из инженеров и приставленный в помощь боец. Второй инженер наблюдал за состоянием рельсов, железобетонных шпал и насыпи, периодически делая записи в специальный журнал. Четвертым на дрезине был тяжелораненый, лежавший поперек тележки без сознания (еще один раненый ехал верхом в основном отряде). Яросвет смотрел в развернутый планшет на разрезанную по квадратам и заклеенную в полиэтилен карту Ростовской области и размышлял над тем, как лучше будет зайти на станцию. Двадцатисемилетний лейтенант с самого начала почти не сомневался в том, что такое место как Узловая окажется небезопасным, а теперь и вовсе был уверен в том, что на Узловой засела банда дикарей. Вчерашнее нападение на дозор только укрепляло его подозрения.

Яросвет решил оставить инженеров, раненых и четверых бойцов для их охраны вместе с дрезиной в пяти километрах от Узловой. В случае засады на станции, раненые и технари окажутся обузой, да и беречь следовало инженеров.

Вторая половина того же дня, ж/д станция Узловая

Дикари сидели в ржавых вагонах и полувагонах без крыш, прятались в развалинах станционных зданий. Десять лучников засели в здании вокзала на втором этаже; четырнадцать мужиков, которые поздоровее, вооруженные топорами и копьями, затаились на первом этаже здания. Они ждали почти восемь часов.

Тишина. Волк пригрозил пустить на мясо тех, кто станет разговаривать или шуметь.

Предупредить о приближающихся чужаках должны были двое дикарей, засевших: один — на невысоком холме, в полукилометре от станции, второй — на одной из проржавевших ферм, местами удерживавших провисшие контактные провода. Первый должен был подать сигнал второму при помощи обычного зеркала заднего вида, снятого с одного из электровозов, стоявших здесь же. Второй должен был посигналить таким же зеркалом лучникам в здании станции и сидевшим в открытых вагонах соплеменникам.

Волк расположился на площадке светофермы, возвышавшейся с западной стороны станции, противоположной той, с которой ожидали «гостей». Внизу, под вышкой, прятались пятеро дикарей, которые должны были бегать посыльными по приказаниям вождя, а также выполнять функции личной охраны. Каждый четко знал, что должен был делать. Но в плане дикарей было одно слабое место…

Они ждали сигнала с холма, а никакого сигнала не могло поступить уже потому, что одно из отделений специального разведывательного отряда НСР «Молния» еще час назад закончило «работать» с захваченным горе-наблюдателем. Результатом «работы» стала исчерпывающая информация об общине людоедов, об их численности и их нехитром плане действий. Труп горе-наблюдателя, еще теплый, со следами пыток, оставался лежать недалеко от того места, где тот прятался, но Волк и его племя об этом пока не знали, а потому продолжали тихо сидеть и ждать.

Тем временем тремя километрами восточнее

Возвращение отделения Первослава внесло ясность в планы лейтенанта. Теперь Яросвет знал обстановку, характер и численность противника, и ему оставалось только доработать уже имевшийся план операции по зачистке Узловой.

Уверенность насчет обитаемости станции не подвела его. В самом деле! Станция, имевшая до Войны стратегическое значение, в которой сходятся вместе пять направлений, просто не может быть необитаемой! Только вот… Яросвет предполагал встретить на станции обычных нелюдей, — озверевших людей, отличавшихся от обезьян (которых Яросвет, будучи еще мальчиком Димой, видел в старых журналах о дикой природе) разве что большей сообразительностью (и большей жестокостью), а оказалось, там обитает довольно большое поселение не таких уж и глупых дикарей-каннибалов числом более полусотни.

«С нелюдью было бы куда проще разобраться», — думал Яросвет. Дикари, в отличие от нелюдей, могли быть вооружены и луками, и копьями, и топорами, и даже огнестрелом (попадались и такие). Нелюди если и попадались вооруженные, то, чаще всего это были камни и палки. Чтобы истребить десять-пятнадцать нелюдей достаточно было пятерых хорошо вооруженных бойцов, а с этими… «придется повозиться…» — заключил Яросвет». — «Эти твари уже убили Малюту… Да и Радомир — толковый капрал, хоть и в седле, а боец теперь никакой…»

Отряд стоял в трех километрах от станции возле еще одного мертвого товарняка. Первый в сцепке электровоз замер как раз на небольшом, метров пятнадцать в длину, мосту. Под мостом протекала мелкая речушка, и лошадей отвели к водопою. Яросвет с сержантом Первославом и тремя капралами расположились на открытой платформе, груженной стальными болванками. Сержант Первослав закончил наносить шариковой ручкой пометки поверх полиэтиленовой пленки на карте командира, поглядывая при этом в свою тетрадь на наброски, сделанные им во время допроса дикаря.

— Все готово, командир.

— Так… давай посмотрим… — Лейтенант взял у него карту.

— Вот здесь у них сидят лучники, до десяти ублюдков. Вот тут стоит состав, — Первослав ткнул ручкой в планшет командира, — здесь… еще около двадцати тварей. Они хотят отвлечь нас на себя, в железных коробках, суки, сидят, а тем временем те, из вокзала, нас из луков… А сунемся к ним, нас на первом этаже встретят!

— А главный их, этот… Шакал где?

— Волком его зовут, — усмехнулся Первослав. — Этот козёл вот здесь сидит… — Первослав показал на карте, — на башне с прожекторами. Но там еще внизу несколько дикарей прячутся… личная охрана этого козла. Еще вот здесь… и здесь… тоже прячутся.

Несколько минут командир смотрел на расставленные сержантом отметки на карте, затем сделал несколько правок красной пастой. Подчиненные, молча, ждали указаний. Наконец он оторвался от карты, жестом подозвал бойцов:

— Поступим так…

Вечер того же дня, ж/д станция Узловая

Все произошло быстро. Пять минут потребовалось капралу Лютобору на то, чтобы его отделение, в состав которого входило два автоматчика, зашедшее с тылу в здание вокзала, покончило с засевшими там лучниками. В целях экономии боеприпасов автоматчики стреляли преимущественно одиночными. Каждый автоматчик был прикрыт двумя товарищами, один из которых шел с арбалетом наизготовку, второй — с обнаженным мечом. За ними шли три снайпера-арбалетчика и Лютобор, отдававший короткие команды подчиненным.

Услышав выстрелы и крики из здания станции, засевшие в товарняке дикари запаниковали (большинство из них слышали выстрелы впервые). Некоторые попытались бежать в противоположную от вокзала сторону, пролезая под вагонами, продираясь сквозь кустарник, но как только они выходили к лесу, их отстреливали арбалетчики.

Те дикари, что посмелее, рванулись было через пустырь к зданию вокзала, но попали под огонь пулемета Калашникова калибра 7,62 мм (пулеметный расчет уже закрепился в начале станции, предварительно расстреляв стрелами и вырезав прятавшихся там дикарей). С юго-западной стороны, там, где еще возвышались остатки различных технических сооружений, а также имелась неплохо сохранившаяся котельная, работало отделение капрала Чура из восьми арбалетчиков. Расстреляв пятерых местных, отделение взяло котельную. Увиденное внутри здания котельной двоих бойцов заставило проблеваться…

Зашедший к тому времени с запада сержант Первослав уже видел, где сидит Волк. Его задачей было взять дикарского вождя живым для допроса.

Когда со стороны станции послышалась стрельба нескольких автоматов и присоединившегося к ним немного позже ПК, Волк решил было спуститься вниз, — он закинул лук за спину и полез по ржавой лестнице. Пока он спускался, троих из засевших внизу дикарей расстреляли стрелами с железными наконечниками появившиеся из ниоткуда бритоголовые. Попытавшихся бежать двоих дикарей Первослав расстрелял из автомата, после чего сказал застывшему на лестнице Волку:

— Лук, аккуратно, с плеча скинул!

Волк подчинился. Лежавшие вокруг вышки тела дикарей располагали выполнять указания лысого военного.

— Спускайся. Попытаешься бежать, прострелю ноги. Всё понял, уёбок?

— Да. Не стреляй, — ответил Волк. Его мысли в тот момент лихорадочно метались, но Волк не подавал вида, держась с достоинством взятого в плен генерала.