Как помочь умершим?

Мертвые, пребывая в союзе и общении с Иисусом Христом, пребывают в союзе и общении и с живыми, особенно близкими их сердцу, с которыми на земле были связаны узами любви, освященной Господом. Если же усопшие не в союзе и общении с Господом, не единоверны с живыми, а равно и живых с ними, тогда видимою смертью навсегда прерывается всякое общение живых с усопшими.

От слабости веры остывает любовь, с охлаждением любви забывают обязанности к умершим, а с забвением обязанностей прекращается и общение живых с умершими. Итак, единение, союз, отношение и общение наше с почившими не прекращаются после их смерти, лишь бы только мы, оставшиеся на земле, их произвольно не расторгнули. Умершие всегда пребывают с нами. Вера спасет и живых, и мертвых. Совершенные умершие ходатайствуют за нас — живых, а мы, живые, молим Бога за умерших несовершенных, которые содержатся в аду. Так совершается наше спасение во Христе Господе нашем, взявшем на Себя грехи всех верующих в Него, находящихся как в земной, так и в загробной жизни. Он — Бог и Спаситель всех верных Ему.

Человека называют малым миром, в котором такая дивная гармония, согласие частей его. Душа таинственно соединена с телом; духовная природа, соединенная с физической, находится в теснейшем союзе и взаимном между собою соотношении. Слово Божье свидетельствует о союзе и отношении между душой и телом так: «Признак сердца в счастье — лицо веселое»; ярость, гнев выражаются видимо на лице и во всем теле; следовательно, при спокойствии духа и тело благоденствует, а при немощах телесных и душа скорбит. Дух человека обнимает и проникает всю его природу — и душу, и тело; следовательно, находится в связи и соотношении с ними.

Душа — средоточение внутренней жизни человека. При посредстве духа и тела душа вступает в сношение с двумя мирами — высшим и низшим, то есть духовным и земным.

«Вечность так неизобразима, — пишет епископ Иоанн, — что налагает печать безмолвия на всяк ум и язык здешний. Малое откровение вечности в здешней жизни производит в человеке мертвенное оцепенение всех чувств и органов телесных» (Тайна смерти. Домашние беседы. 1869, выпуск 48). Если же природа, цель бытия, и действия, и законы обитателей обоих миров одинаковы, то возможно, хотя и не так легко, и общение между мирами духовным (загробным) и настоящим (земным). Сам по себе этот мир в небесной и преисподней областях существует и живет порядком, соответственным внутреннему в человеке миру, порядком мысли, любви или злобы, нравственного добра или зла. Существа, обитающие в загробном мире, это Ангелы добрые — в раю, духи злые — в воздушном пространстве, окружающем землю, души святых — в раю, души несовершенных — в аду и души потерянных для Царства Небесного — в геенне. Откровение свидетельствует, что прежде всего, в порядке творения, были созданы Ангелы. Их неисчислимое множество, а место пребывания — на третьем небе. Деятельность Ангелов — непрестанное славословие Бога, лицезрение Бога и служение Ему в исполнении Его воли. Ангелы — существа безплотные, личные, одаренные умом, волею и могуществом. Мир ангельский, духовный (Ангелы и злые духи) действует на душу и тело человека и духовно (мысленно), и чувственно (осязательно). Деятельность человека уже носит на себе характер насельника загробного, духовного мира.

Жизнь всех угождающих Богу носит на себе признак союза и общения их с загробным миром. Наша будущность зависит от настоящего. Вера, соединяя настоящее с будущим, земное с небесным, производит на земле земных ангелов, небесных людей, а безверие — живых мертвецов. Воскрешение на земле духом — воскрешение и для вечности, а умерший на земле духом — умер и для жизни вечной. Свойство, характер всякой души непременно должны иметь определенное состояние (доброе или злое) в загробной жизни. Это — неоспоримая истина. Сколько состояний райских, столько должно и быть на земле блаженных состояний души. Райских обителей, по словам Господа, много; следовательно, можем мы заключить, что и адских затворов также много. Сколько адских затворов, столько и злых состояний души на земле. Об этом соответствии загробной жизни с настоящей Сам Господь учил, что «Царствие Божие — внутри вас», а следовательно, в других людях если не Царствие Божие, то ад внутри. Особенное настроение душ, наследующих Царство Божье, и особенное — узников ада. Характер первых — правда, мир и радость о Духе Святом, а вторых — злоба и ненависть. Итак, обитатели рая и ада имеют на земле себе соответственные, схожие, одинаковые характеры душ. Таких загробных состояний, как райских, так и адских, по свидетельству 3-й книги Ездры и святого Амвросия Медиоланского, семь. Это седмеричное число загробных состояний соответствует такому же числу судов Божьих, совершающихся в мире. Быть может, и седмеричное число смертных грехов соответствуют семи состояниям рая и семи — ада. Грешники отдаляют от себя своих Ангелов, тогда как праведные, богобоящиеся и подвигами христианскими очистившие свои чувства находятся в союзе и непосредственном соотношении с Ангелами света, а иногда и в чувственном общении. Ангелы-хранители душ и телес наших, молитвенники и ходатаи наши пред Богом, не оставляют нас и при переходе в загробную жизнь. Итак, если для каждого человека есть на небе Ангел-хранитель, если он — хранитель человека, то значит, есть тесный союз между миром духовным, ангельским, и настоящим, земным; а потому существует и общение между этими мирами, только общение духовное, невидимое. Правда, в некоторых случаях, по воле Божьей, возможно и общение чувственное…

Монах Митрофан (Алексеев). Загробная жизнь.

Как живут наши умершие и как будем жить и мы после смерти. — Москва, 1994. С. 32–34.

Явления душ умерших

В православной литературе приведено большое количество рассказов о явлении душ умерших живым людям.

В наше время, полное безверия и сомнений, весьма было бы полезно и душеспасительно делиться достоверными фактами из жизни своей, родственников и знакомых, относительно чудотворений, исцелений и необычайных явлений душ из иного мира. Но, к сожалению, все это остается сокрытым, частью из-за ложного стыда, частью из ревнивого оберегания чудесных событий от посторонних взоров. Между тем правдивые рассказы о чудесных исцелениях и о необычайных явлениях могли бы расширить нравственно-религиозный кругозор христианина и укрепить его в вере в недремлющий Промысл Божий.

В книге «Из области таинственного» прот. Григория Дьяченко приведены многочисленные примеры видений душ умерших людей. Являются умершие преимущественно близким их сердцу — родным, друзьям и знакомым, хотя иногда бывают случаи явления их и посторонним лицам, даже незнакомым. Почему не все умершие являются в этот мир, а лишь некоторые, неизвестно. Видно только из одного рассказа, что им строго воспрещено являться людям, которые сильно могут испугаться их.

Являются умершие как во сне, так и наяву, хотя некоторым лицам только во сне — это тем, кто не может перенести свидания с ними наяву. Одни из них являются днем, другие только ночью. Являются большей частью там, где было последнее их на земле местопребывание, хотя встречаются примеры явления и в местах совершенно случайных. Чаще всего являются в той одежде, в какой они преданы были земле.

Одни умершие, являясь определенному лицу, стараются, чтобы никто из посторонних не заметил их. Случается и так, что посторонние, хотя и не видят умершего, но голос его слышат. Есть и такие примеры: умерший является сразу нескольким лицам, находящимся в одном и том же месте, так что видят его все с одинаковой отчетливостью. Иногда являются целыми группами, и даже в сопровождении лиц, совершенно незнакомых для тех, кому они явились. Замечательно то обстоятельство, что умерших видят даже животные, как, например, собаки, которые замечают появление умерших прежде человека и при этом так же, как и люди, пугаются их.

Так как вера в безсмертие души и существование загробной жизни озаряет наш земной путь и раскрывает перед нашим взором назначение земной жизни, то многие умершие являются единственно с целью убедить тех, кто колеблется в вере или совсем потерял ее. Одна умершая, когда явилась больной сестре, которая страшилась смерти, показала ей на самой себе, что есть смерть.

Другие являются близким их сердцу с тем, чтобы уверить, что они снова свидятся в загробном мире, где соединятся навеки. Являются умершие и с тою целью, чтобы известить родных и друзей, как они живут за гробом.

Умершие весьма часто со слезами просят своих родных, друзей и знакомых молиться за них и подавать милостыню. И эти просьбы их, конечно, весьма понятны для нас. Им дорого и приятно думать, что они не покинуты за гробом, что на земле есть существа, которые помнят их, интересуются судьбою их и желают им блаженства. Но, главное, они чувствуют на себе, как наши молитвы умилостивляют Бога.

Судя по целям, с какими являются умершие, мы полагаем, что души, удостоенные вечного блаженства, редко возвращаются на землю для свидания с живыми. Если же являются иногда, то стараются проявить свое влияние на живых в смысле нравственного усовершенствования и исправления порочной жизни, отнюдь не вмешиваясь в житейские интересы их.

Многие лица, которые ранее не были убеждены в безсмертии души и существовании загробной жизни, после явлений умерших навсегда сделались глубоко верующими, и эту веру их уже никакие возражения не в состоянии поколебать.

Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический, говорит: «Из древних сказаний видно, что вера в безсмертие души постоянно соединялась с верою в явления умерших. Сказания о сем безчисленны… Есть явления умерших или их действия, кои не подлежат сомнению, хотя они редки» (Сочинения. Т. 7).

Никанор, архиепископ Херсонский и Одесский, говоря в одном из своих поучений о загробной жизни, утверждает: «Таких фактов можно было бы насчитать немало, которые имеют полное значение достоверности для лиц, совершенно достопочтенных и заслуживающих веры… факты достоверны, действительны, возможны, но нельзя сказать, что согласны с установленным волей Божией обычным порядком вещей» (Странник. 1887).

Многие из ученых и писателей, иностранных и наших отечественных, не только сами верят в явление умерших и рассказывают необыкновенные случаи из собственной жизни, но убеждают других не сомневаться в этом. Так, Августин Калмет, живший во второй половине семнадцатого столетия, известный в свое время как исторический писатель и толкователь Священного Писания, пишет: «Отвергать возможность и действительность явлений и действий отшедших душ на том одном основании, что они необъяснимы по законам земного мира, также совершенно незаконно, как незаконно было бы отвергать возможность и действительность явлений физиологических на том основании, что они необъяснимы по одним законам чисто механических явлений» (О явлении духов. Ч. 1. С. 115).

Св. Григорий Великий в своих Собеседованиях приводит несколько примеров явления умерших живым с просьбой отслужить Литургию об их упокоении или благодарящих за это.

Однажды один пленный, которого жена считала умершим и по ком она в определенные дни заказывала Литургию, вернулся из плена и рассказал ей, как его в некоторые дни освобождали от цепей — именно в те дни, когда за него совершалась Литургия.

Один священнослужитель на шестнадцатом году брачной своей жизни лишился супруги умной и благочестивой. Разлука с нею поразила его сильно. Глубокая скорбь и невыразимая тоска овладели им. Он впал в уныние и пошел было путем опасным, сдружившись с вином.

— Не знаю, — говорил сам вдовый священник, — долго ли я шел бы этим губительным путем и куда бы пришел, если бы не остановила покойная моя жена. Она явилась в сонном видении и, принимая искреннее участие в моем положении, сказала мне: «Друг мой! Что с тобою? Ты избрал опасный путь, на котором уронишь себя во мнении людей, а главное — можешь лишиться благословения Божия, которое доныне почивало на нашем доме. Ты в таком сане, в котором малое пятно представляется великим; ты на таком месте, откуда видят тебя со всех сторон; у тебя шесть неоперившихся птенцов, для которых ты должен быть теперь отцом и матерью. Ужели ты перестал дорожить своим саном, своими заслугами и тем почетом, которым пользовался от всех? Ужели твоя честь, жизнь, заслуги нужны были только для одной твоей жены? Подумай, друг мой, об этом, прошу тебя и умоляю, рассуди здраво и поспеши сойти с этого пути, на который ты, к великой моей горести, так необдуманно стал. Ты грустишь о разлуке со мною, но, как видишь, союз наш не прерван; мы и теперь можем иметь духовное общение друг с другом, а в жизни загробной можем навеки соединиться, если ты будешь того достоин. Ты жалуешься на пустоту в сердце твоем: наполняй эту пустоту любовью к Богу, к детям и братьям твоим, питай душу хлебом ангельским, как любил ты называть слово Божие, и любил им питать себя и семейство свое, молись Богу за меня и за себя и за детей наших и за души, тебе вверенные». Этот голос любимой супруги моей глубоко проник в душу мою и благотворно подействовал на меня. Я принял его, как голос Ангела хранителя моего, как голос Самого Бога, вразумляющего меня, и решился всеми силами противостать искушению и благодарение Богу — при Его помощи преодолел искушения и твердой ногой стал на путь правый (Странник. 1865. Июль).

Князь Владимир Сергеевич Долгорукий, находясь в звании посланника при прусском дворе, заразился там вольнодумством, так что не верил ни в Бога, ни в загробную жизнь. Узнав об этом, родной брат его, князь Петр, не раз писал к нему письма, в которых убеждал: «Верь, брат, что без истинной веры нет на земле счастья, что вера существенно необходима для будущей жизни» и пр. Но все было напрасно. Князь Владимир Сергеевич смеялся над убеждениями набожного брата.

Однажды он, возвратясь от короля и чувствуя сильную усталость, разделся наскоро, бросился в постель и скоро задремал. Вдруг слышит он, что кто-то отдергивает его занавес, приближается к нему и холодною рукою прикасается к его руке, даже жмет ее. Он смотрит, видит брата и слышит от него: «Верь!» Обрадованный неожиданным появлением, князь хочет броситься в объятия брата, но вдруг видение исчезает. Он спрашивает слуг: «Куда девался брат?» — и, услышав от них, что никакого брата они не видели, старается уверить себя, что это сон, мечта, но слово «верь» не перестает раздаваться в ушах его и не дает ему покоя.

Он записал число, час и минуту видения и вскоре получил известие, что в этот самый день, час и минуту скончался брат его князь Петр Сергеевич.

С тех пор он сделался набожным и верующим христианином, и об этом видении часто говорил другим (Монах Митрофан. Как живут наши умершие…).

«В наше время, — так рассказывает один пустынник, — был брат Иоанн, который нес послушание чтеца. Спустя некоторое время после своей смерти он явился не во сне, а наяву своему отцу духовному Савве. Иоанн стоял в дверях кельи нагой и обгорелый как уголь. С горькими слезами он испрашивал себе милостыни и прощения, исповедуя своему отцу духовному свой утаенный грех, за который он теперь там мучается, и просил сказать об этом грехе всей монашествующей братии, иначе он (духовник) сам будет отвечать по смерти» (Пролог, 23 августа).

«В годовой день по кончине своей родной матери я присутствовал на богослужении в одной из Стародубских церквей, причем немалочисленным почитателям почившей, собравшимся в храме помолиться за усопшую, сказал вылившееся от сыновнего чувства слово, в котором, как умел, раскрыл пред слушателями необходимость молитв за умерших. О слове этом вспомнили на поминальном обеде собравшиеся утешить старика отца моего близкие знакомые. «Да, батюшка, — обратился ко мне один из присутствовавших, получивший высшее богословское образование и занимавший ответственный пост руководителя юношества, — я сам на себе испытал силу молитв за усопших родных и глубоко верю в то, что искренняя молитва угодна Богу и приятна умершим. Когда я был на службе в Киеве, имел одного знакомого монаха Киево-Печерской Лавры. Вечером одного дня, когда он был у меня, я просил его помолиться за присных мне усопших. И что же? В ночном видении являются ко мне родители мои и приносят мне благодарность поклоном.

Как потом узнал рассказчик, сонное видение ему было в то время, когда служитель Божий исполнил просьбу изъятием частиц на св. проскомидии в одной из церквей Киево-Печерской Лавры» (Свящ. Н. Г. Б-ский. Кормчий, 1891).

Святой Григорий Двоеслов рассказывает такой случай. Один брат, бывший в его монастыре, за нарушение обета нестяжания, в страх другим, лишен был по смерти церковного погребения и молитвы в продолжение тридцати дней, а потом из сострадания к его душе тридцать дней приносима была за него Безкровная Жертва с молитвою. В последний из этих дней усопший явился в видении оставшемуся в живых родному брату своему и сказал: «Доселе я жестоко страдал, теперь же мне хорошо, и я нахожусь во свете, ибо сегодня вступил в общение». Таким образом, через спасительную Безкровную Жертву усопший брат избежал наказания (Собеседования Григория Двоеслова. Кн. 4. Гл. 55).

Однако бесы очень часто выдают себя за души умерших, с этим мы встречаемся и в спиритизме.

«Видение чувственными очами духов приносит всегда больший или меньший вред тем человекам, которые не имеют духовного видения. Здесь на земле образы истины перемешаны с образами лжи, как в стране, в которой перемешано добро со злом, как в стране изгнания падших ангелов и падших человеков» (Св. Исаак Сирский).

«Видящий чувственно духов легко может быть обманут в свое повреждение и погибель. Если же он при видении духов окажет доверенность к ним или легковерие, то он непременно будет обманут, непременно будет увлечен, непременно будет запечатлен непонятною для неопытных печатью обольщения, печатью страшного повреждения в своем духе, причем часто теряется возможность исправления и спасения. Со многими, с весьма многими это случалось. Случалось это не только с язычниками, которых жрецы были по большей части в общении с демонами; случалось это не только со многими христианами, не знающими тайн христианства и по какому-то обстоятельству вступившими в общение с духами; случалось это со многими подвижниками и иноками, не стяжавшими духовного видения духов и увидевшими их чувственно.

Одним только христианским подвижничеством доставляется правильный, законный вход в мир духов. Все прочие средства незаконны и должны быть отвергнуты как непотребные и пагубные. Истинного Христова подвижника вводит в видение духов Сам Бог. Когда руководит Бог, тогда отделяются призраки истины, в которые облекается ложь, от истины, тогда даруется подвижнику, во-первых, духовное видение духов, подробно и с точностью обнаруживающее пред ним свойства этих духов. Уже после этого даруется некоторым подвижникам чувственное видение духов, которым пополняются познания о них, доставленные видением духовным» (Свт. Игнатий Брянчанинов).

Архим. Пантелеимон. Тайны загробного мира.

Киев. 2001

Таинственная сила молитвы

Многие молятся… Прибегают к Богу в различные минуты своей жизни, — не только под влиянием тяжелых переживаний, но и в радости, от избытка светлых чувств. Нередко — в начале какого-либо дела; реже — в конце. Молятся внезапно, среди дня, устремляются к Создателю своему в порыве благодарения или покаяния. Молятся методично, по утрам и вечерам. Более продолжительно — в храме. Когда придет вечерняя тишина или настанет утренний тихий час.

Разнообразны слова, с которыми человек обращается к Богу; многие оттенки чувств; различна сила устремления; несходна степень веры… А между тем все человечество объединяет великая и страшная, по силе своей ответственности, молитва: самое высшее из доступных единений человечества. В этом незримом, но истинном единении единятся все возрасты и поколения, все осколки падшего и расколовшегося человечества, — люди разных народов, убеждений, мыслей, состояний. Все единятся между собою незримыми нитями в тайне молитвы.

Если мир не распался, еще стоит и держит на себе человека, это оттого, что со всех концов мира, со всех его гор и от всех его бездн поднимается чистая молитва к Богу, вздох восстановляемого творения.

Что такое молитва? Это — разговор с Богом. Люди почитают себя счастливыми и всю жизнь помнят случаи, когда им удается поговорить с каким-либо выдающимся, высоким по своему положению или таланту человеком, с мировым именем. Сколь более, казалось бы, должны люди ценить разговор с Тем, Кто создал всякую высоту и значительность в мире. Казалось бы, какой трепет подлинной радости должно было бы вызывать осознание возможности непосредственного обращения к Единому, Истинному Хозяину неба и земли… Но мало и очень глухо сознают люди эту близость Божию.

Что обычно ценится в молитве? Ценят возможность попросить что-нибудь у Хозяина всего. Избежать болезней, страданий, опасности, смерти — своей или близких людей. Ценят возможность получить какое-либо осязаемое благо, ценимое в мире: так называемое жизненное счастье, — мирную семью, близкого человека, хороших детей, удачно сложившуюся обстановку, приятную работу, здоровье, то или другое дело.

Но не только земные нужды одолевают человека и влекут к предстоянию пред Богом. Многие люди понимают, что все материальное надо крепко предавать в руки Божии, не слишком заботясь — даже в молитвах — о нем, выполняя лишь свои высшие задачи. Остальное все «приложится», сказал Господь. И, веря в это, многие люди верующие ищут и просят в молитве только ценностей духовных: самой молитвы, терпения, любви, кротости, смирения, веры, чистоты, правды. Просят узнать и услышать волю Божию и, услышав, исполнить ее. Во многом уже, зная волю Божию, просят сил себе благодатных на исполнение этой воли.

Достойна всякого почитания высокая, не материальная цель молитвы. Особенно молитвы за других. Но и в материальных своих простых запросах люди, прибегающие к молитве, как дети, получают ее плод, хотя и не всегда тот, который они просят.

Самая же высокая молитва, которую не знаешь, какими словами и восхвалить, это — молитва, когда человек забывает все цели свои, даже самые высокие, горя одним желанием как можно ближе придвинуться к Господу, положить к ногам Его голову свою, отдать все сердце свое. Это есть совершенная любовь и совершенная молитва. Когда хочется лишь Господом дышать, только Им жить. Его любить, укрываться в Его близости, в Его неизреченной любви.

Священным безкорыстием, исканием молитвы ради самой молитвы может быть наполнено всякое человеческое прошение к Богу, одухотворена и оправдана всякая молитва. Земной повод к ней есть лишь второстепенное, превходящее обстоятельство. Сердцем же и волей молитвы остается радость — поговорить, пообщаться, излить все тревоги, все сомнения, все радости свои — Единому, Вселюбящему, Премудрому и Всезнающему Отцу.

Лепет ребенка угоден Ему. Господь принимает все прошения человеческие, как бы малы и ничтожны они ни были, если сердце человеческое радуется и трепещет, предстоя пред Лицом Владыки. Все малое усовершается в этом предстоянии. Все несовершенное делается великим.

Не смущайтесь величиною или ничтожеством ваших прошений, но ищите, прежде всего, не то, что вы хотите просить, а Того, Кого вы хотите просить. Недостойны просьбы лишь тех, которые Господа меньше любят, чем ту вещь или дело, о которых они просят. Если же вы любите Господа больше всего, то благословенно всякое прошение ваше, и великое и малое, и всякая просьба ваша исполнится, а та, которая не исполнится, принесет большее благо, чем та, которая исполнится.

Представьте себе, что вы не видите очень близкого и любимого вами человека, общение с которым есть всегда радость для вас. Вы хотите его видеть, и возможно чаще, но обратиться к нему вы можете, только если у вас есть какая-нибудь к нему просьба. Вы очень хотите его видеть, гораздо более, чем получить что-либо от него. И, чтобы его видеть, вы обращаетесь к нему с просьбой… В глубине сердца вашего вам все равно, исполнит или нет он ваше прошение, но вам дорого общение с ним, возможность говорить и слушать его. Вы уходите из его дома, совершенно не помышляя о подарке, дал ли он вам его или не дал. Ваше сердце наполнено им самим… Вот что значит человеческая любовь.

Если человека мы можем так любить, сколько более — Бога! Ведь радостно всякое наше прошение пред Ним. Плод великий всегда остается в нашей душе от молитвы, — мы восходим на небо, к Творцу светов, и падает на наше сердце божественный угль Серафимовой благодати…

Архиепископ Иоанн (Шаховской). Время веры. — Нью-Йорк, 1954. С. 390.

Зачем православные молятся об умерших?

С самого начала хотел бы напомнить одно важное библейское обстоятельство: для Бога нет умерших. У Него все живы (Лк. 20, 38), и потому живем ли или умираем — всегда Господни (Рим. 4, 8). Если трезво рассудить, то и для нас «мертвые» не являются мертвыми, а также живыми, как и для Бога. Мы твердо веруем, что умирает и разлагается в человеке только тело. Душа же (грешная или праведная) продолжает свое сознательное существование. В рамках христианской религии умерших просто нет. Это некая условность. Плотяность нашей мысли принуждает нас иллюзию смерти принимать за реальность. Но если эта иллюзия влияет на догматику, то не плотские ли вы? (1 Кор. 3, 11).

Но мы знаем, что молитвы верующих могут поистине творить чудеса. Молитва христианина изменяет горы (Мф. 21, 21), преображает сердца атеистов и язычников. Ап. Павел повелевает совершать моления за царей и за всех начальствующих (1 Тим. 2, 2), которые чаще всего бывали враждебны к христианству. Следовательно, молясь об исправлении состояния души усопшего, мы не совершаем чего-либо необычного или безосновательного. Ведь, как и в случае с царями-язычниками, не жестокосердие Христово держит душу вне Царства Божия, а состояние души по отношению к этому Царству.

«Если у кого из вас осел или вол упадет в колодезь, не тотчас ли вытащит его?» (Лк. 14, 5) — говорит Христос. А если брат во Христе остался человеком неосвященной жизни и даже перед смертью так и не сотворил достойного плода покаяния и предстал пред Господом безплодным? Грешно ли будет помолиться о нем Богу? Неужели ради овцы стоит потрудиться более, нежели ради брата своего?

Не молиться за умерших, на наш взгляд, так же неестественно, как и, веря в Бога, не верить в Его милосердие.

Для православного нет никакой новизны в молитве за умерших. Как при жизни он молился о душе брата, так и по смерти тела православный молится о той же душе.

Итак, Тот же Бог, та же душа, и те же мы… что изменилось? Почему я не имею права помолиться за ту душу, за которую молился всю жизнь? По той ли причине, что она разрешилась от тела? Неужели потому, что она стала безпомощной? Но ведь в христианстве не грех молиться за безпомощных. Поэтому молясь о прощении грехов своих братьев во Христе, нелишним было бы помянуть и ныне безтелесных (что не значит совершенных) братьев и сестер.

Православные христиане, погребая умерших, не испытывают какого-либо качественно нового чувства. То, что происходит — это расставание, пусть даже и долгосрочное. В этот момент перед всяким верующим встает вопрос: о ком и о чем молиться? Как и в случае расставания с живым другом, человек в меру своей духовности решает: помолиться ли о том, как бы ему пережить это расставание, то есть, помолиться о себе. Или же помолиться об уходящем (о его предполагаемых нуждах)?

«Живые и оставшиеся (на земле) веруют, что отшедшие и умершие не лишены бытия, но живы пред Богом. Как Святая Церковь научает нас о путешествующих братиях молиться с верою и упованием, что совершаемые о них молитвы полезны им: так надобно разуметь и о молитвах, совершаемых об отшедших от мира сего»2. Итак, православные выбирают молитвенное напутствие об уходящем.

Совершенное незнание загробной участи отшедших также не убеждает нас бездействовать. Оно является поводом к молитве, а не к ее отрицанию. Так как и в земной жизни: незнание исхода дела у христиан рождает тревогу и попечение, выражаемые главным образом в молитве. Мы молимся потому, что не знаем.

Жизнь — школа, смерть — экзамен. Аналог: брат готовился, как мог, к важнейшему экзамену. Накануне просит другого брата: «Помолись о благополучной сдаче!». И тот обязательно будет молиться до тех пор, пока не узнает результата. И когда он молится, он не знает: сдает ли брат свой экзамен именно сейчас или же он уже успешно сдан час назад, или, может, наоборот — экзаменуемого уже выгнали из кабинета… и т. д. Тем не менее брат молится о брате независимо от времени. В этом смысле его молитва возносится без учета времени ее исполнения. Незнание в подобных ситуациях, безусловно, — повод молитвенного ходатайства.

Эти нравственные аргументы, вполне возможно, кажутся непонятными и неприемлемыми, но это лишь до первой встречи со смертью близкого человека. Я не имею в виду «ближнего» в расхожем понятии этого слова, а реально любимого и дорогого. И тогда легче становится расслышать слова Христа: «Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у него все живы», а потому, и молитву за умершего примет так же, как и молитву за живого. И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас… мы знаем, что Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили… (1 Ин. 5, 14–15). Ибо сказал: Чего ни пожелаете, просите, и будет вам (Ин. 15, 7). И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21, 22). Грех — сомневаться в словах Божиих. Грех — отравлять свою молитву маловерием. И уж тем больший грех — отсутствием веры оскоплять пределы этого «все» до узости позитивистского мышления.

Заповедуя нам вообще молиться друг за друга (Иак. 5, 16), апостол не ограничивает нас смертью ближнего: Всякою молитвою и прошением молитесь… о всех святых (Еф. 6, 18). Прошу совершать молитвы прошения, моления… за всех человеков (1 Тим. 2, 1). Молитесь друг за друга (Иак. 5, 16). Разве умершие нам уже не друзья? Или они перестали быть «человеками»?

Евангельский образ христианина предполагает его всегдашнее молитвенное обращение к Богу. У христиан это происходит естественно и во всех жизненных ситуациях. Непрестанно молитесь (1 Фес. 5, 17), — заповедует апостол. Но почему эта непрестанность обязана прерваться в момент смерти ближнего? Или переориентироваться с главного объекта (т. е. самого умершего) на второстепенные? Это неестественно для верующего, так как, отрицаясь от молитвы за умершего, он отрицается и от самого умершего, ибо молитва к Владыке живых и мертвых — это последняя ниточка, соединяющая наши души в богопоклонении (Флп. 2, 10). Поэтому вполне по-христиански было бы, не ища спец-директив в Библии, молясь хотя бы по принципу «о тех, кто в нужде», помянуть и о детях, стариках, инвалидах и без особой скрупулезности и об умерших братьях.

Важно отметить особенность православного учения о молитве за умерших: «Наши молитвы могут действовать непосредственно на души скончавшихся, если только они скончались в правой вере и с истинным раскаянием, т. е. в общении с Церковью и Господом Иисусом»3. Это не от жестокосердия Православная Церковь не молится за «нераскаянных грешников», а ввиду того, что скончавшиеся в неверии, нечестии и нераскаянности совершенно погасили в себе дух Христов (1 Фес. 5, 19). В них нет того начатка добра, того семени жизни, которое, недостаточно раскрывшись на земле, по милости Божией смогло бы сделать их способными войти в Царство Небесное.

Если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 32), — говорит Господь наш Иисус Христос. Но что означает «простится» или «не простится» в веке будущем? Если Бог есть Любовь (1 Ин. 4, 16), то вопрос не в Его немилости или благоволении. Вопрос касается исключительно человека. Человек по смерти, независимо от его желания, обретает видение духовных реалий (Лк. 8, 17). И даже о Боге он узнает несравненно больше, чем живущие ныне богословы. В отсутствии плотяной завесы все становится явно и нескрываемо. И как следствие, он познает себя.

То, к чему подвигает человека видение своей искаженности, и является способностью человека к покаянию. Есть люди, которые еще при жизни обретают один из элементов бесовского самосознания. Этот характерный элемент — озлобление, рождающееся вместо покаяния, при выявлении своих пороков. Например, плохой человек, когда осознает, что был неправ — озлобляется, противопоставляет себя объекту обличения. Таким образом, он приводит себя в состояние нравственно худшее по отношению к первоначальному. Как сказано: Человек, который, будучи обличаем, ожесточает выю, внезапно сокрушится и не будет ему исцеления (Притч. 29, 1). Вспомним фарисеев! Правда Христова о них приводила их в неистовство, мытарей же и грешников — к покаянию. Тот же закон соотношения состояния души пред лицом Откровения бытует и за гробом. Сила его и, соответственно, контраст лишь усиливаются. Ведь первоначально, живя на земле, человек не без внутренних колебаний приходил к озлоблению. Какая-то часть его души все же влекла его к покаянному изменению, к реализации высших нравственных импульсов (голос совести). Привыкнув при жизни подавлять в себе эти движения души, человек оказывается не в состоянии обрести их определяющими в веке будущем. Так на нем в самом горьком значении исполняются слова Господа: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет» (Мф. 25, 29).

Следовательно, такой человек не получит прощения ни в этом веке, ни в будущем не по решению Божию, а просто потому, что окажется неспособен даже возжелать богообщения.

Но христианин, умерший в надежде богообщения, в свете осознания своей греховности, возжелает этого еще более. И молитвы живых явятся для него живым содействием и силою, при которой станет возможным исцеление израненной грехами души.

«Закон жизни таков, — говорит Феофан Затворник, — что коль скоро кто положит здесь семя покаяния, хоть бы то при последнем издыхании, то уж не погибнет. Семя сие возрастет и плод принесет — спасение вечное. А коль скоро кто здесь не положит семени покаяния и перейдет туда с духом нераскаянного упорства во грехах, то и там навеки останется с тем же духом, и плод от него вовеки будет пожинать по роду его, Божие вечное отвержение»4.

А теперь отступим немного от православного исповедания и предположим, что мы, православные, совершенно не знаем, доходят ли наши молитвы до Бога или не доходят, исполняются ли наши мольбы Христом или не исполняются, и вообще — могут они хоть чем-то помочь усопшим или же не могут? Допустим, что мы этого абсолютно не знаем и ни в чем не уверены. И что же? Вывод отсюда однозначен: молиться за умерших даже в этом случае никак не лишне и даже необходимо! Почему же? Представьте себе, что вы окончательно заблудились в лесу, будет ли грехом кричать: «Ау-у»? Да, быть может, это не поможет, быть может, никто не услышит и все ваши старания напрасны. Но все же! Если речь идет о спасении жизни, кто осудит взывающего? Разве отсутствие стопроцентной уверенности в исполнении молитвы лишает ее права на существование? Да и во всякой обычной своей молитве христианин не бывает уверен ни в ее исполнении, или даже в ее угодности Богу. Потому и прибавляет в конце: «Воля не моя, но Твоя да будет».

Теперь вернемся «в лес». Скажите: а имеет ли аукающий (т. е. взывающий о помощи) какой-то плюс перед тем, кто ходит в дебрях и принципиально молчит оттого, что помощь ему кажется слишком маловероятной? Безусловно, имеет. А скажите, чье поведение естественнее или, скажем, спасительнее? Конечно, взывающего! Итак, все упирается в наличие веры и в ее силу. Отсюда последний вопрос: кто из этих двух оказался религиозным, а кто прагматиком? Вот видите, благоразумен, оказывается, аукающий, даже притом, что он сам неуверен, что будет услышан. И это поведение естественно проистекает из устроения нашей души. В минуты крайней нужды люди решаются просить даже тогда, когда почти уверены в том, что им откажут.

Даже если предположить, что православные мотивируют свои прошения об умерших именно так (и только так), то все равно с этим нельзя не согласиться. Потому что этот нравственный аргумент растет не из учебников догматики и кабинетных рассуждений, а из человеческого сердца, а если оно еще и христианское, то неестественным будет для нее всю свою любовь и попечение во Христе Иисусе ограничить лишь нарядным гробом и венками.

Однако кто остановит плачущего ввиду этой причины? Эти выражения душевного состояния естественны и льются из человеческой души без соизволения на то предубежденного разума. Так и молитва об умершем естественно рождается в душе христианина даже независимо от ее необходимости или действенности.

Такое проявление христианской любви, как молитва, не должно и не может быть подчинено принципам рациональной схоластики. Неверие стоит на началах отрицания молитвы, и только рациональные соображения об эффекте и необходимости понуждают маловера стать на молитву. Но для души христианской молитва есть неотъемлемая часть жизни. Поэтому христианство исходит из ее постоянства и не мыслит о ее границах определяемых критическим разумом. А. С. Хомяков об этом писал так: «Молимся же в духе Любви, а не пользы, в духе сыновней свободы, а не закона наемнического, просящего платы. Всякий спрашивающий: “Какая польза в молитве?” признает себя рабом. Молитва истинная есть истинная Любовь»5. Итак, если христианин задается вопросом: «Ради какой выгоды мне молиться? Что это даст?», то, очевидно, не познал он любви сыновней к Отцу Небесному. Для такового молитва — тягота, работа, за которую он требует платы, ответной услуги от Бога и т. п. Такая постановка вопроса подменяет самое существо молитвы, которое есть богообщение, собеседование с Богом, это есть дар Божий и радость для сынов Его, а не труд наемника! До некоторой степени молитва может мотивироваться необходимостью испрашиваемых благ, но чада Божии, не отвергая прошений, предпочитают им само молитвенное богообщение. Поэтому у верных вопрос «С какой стати я должен молиться?» не может быть выше самой молитвы и обуславливать ее. Отбросьте рабскую психологию, и поймете дух молитвы за возлюбленных братьев во Христе! Это дух любви. А не выгоды или корысти.

Свящ. Вячеслав Рубский. Православие — протестантизм. Штрихи полемики. www.pravbeseda.ru

Преподобный Серафим Саровский о молитве за усопших

Есть много подтверждений тому, что и домашняя, и церковная молитвы весьма благотворны для умерших. Приведем пример из жития преподобного Серафима.

Однажды преподобный Серафим рассказал: «Умерли две монахини, бывшие обе игуменьями. Господь открыл мне, как души их были ведены по воздушным мытарствам, что на мытарствах они были истязаемы и потом осуждены. Трое суток молился за них я, убогий, и Господь по Своей благости помиловал их: они прошли все воздушные мытарства и получили от милосердия Божия прощение».

В другой раз преподобный Серафим узнал, что совершенно несчастная, потерянная душа была как бы в когтях у самого сатаны, но когда он простер за нее моление к Спасителю и Божией Матери, то увидел ее потом по милости Божией летящей из когтей сатаны уже совсем чистой голубицей.

Еще пример. У одного игумена в монастыре умер некий инок, проведший жизнь свою в небрежении и лености. Сострадательный старец сильно загрустил о нем и стал молиться. И вот после своих молитв однажды он увидел реку огненную и множество людей в ней, опаляемых огнем и громко стонавших. Между ними он увидал и умершего в небрежении ученика своего, находившегося по самую шею в пламени. «Не ради ли того, чтобы ты избежал этой муки, я умолял тебя, — воскликнул тогда игумен, — чтобы ты хоть сколько-нибудь попекся о душе твоей, чадо мое? Видишь ли теперь, до чего ты довел себя?» — «О, отче, — отвечал инок, — слава Богу и за то еще, что по твоим молитвам получила отраду хотя бы глава моя!» И этим видение кончилось (из Пролога на 9 декабря).

Надеемся, что приведенные примеры достаточными оказались для того, чтобы убедить вас, что для умерших благотворна молитва домашняя. Приведем же теперь примеры церковной молитвы.

Когда святитель Григорий Двоеслов был игуменом в одном из общежительных монастырей, в последнем умер один монах, скрывавший при жизни в своей келье золото.

После его смерти, чтобы на будущее отвлечь других от греха сребролюбия, святой Григорий повелел похоронить его вне монастырского кладбища и на его могилу бросить золото. Все было исполнено. Но вот прошло тридцать дней после смерти инока, и святому игумену стало нестерпимо жаль его. Думая, что в загробном мире он страдает, святитель Григорий стал изыскивать средства для облегчения его участи и остановился на следующем. Призвав эконома, он повелел ему отслужить по умершему тридцать заупокойных Литургий и заповедал также всем творить общую молитву о нем.

В тот самый день, когда была совершена по умершему последняя, тридцатая Литургия, он явился своему родному брату и сказал: «Доселе, брат, я жестоко и страшно страдал, теперь же мне хорошо, и я нахожусь во свете». Брат умершего рассказал о своем видении инокам, и все они возрадовались об избавлении брата от мучений ради спасительной принесенной за него Жертвы (из Пролога на 29 января).

Вот какова сила церковной и соборной молитвы.

Будем же, братие, непрестанно умолять Господа, чтобы Он по благости Своей помиловал рабов Своих, отшедших от нас, не вошел бы с ними в праведный и строгий Суд Свой, не помянул грехов и беззаконий их, вселил бы души их с праведными и святыми и отверз им двери Царствия Своего. Об этой молитве просят вас и сами умершие.

Вот какие слова от лица отшедших в иной мир говорит нам преподобный Ефрем Сирин: «Испросите нам, братие наши, сыны Церкви, щедрот, чтобы не быть нам отлученным от Церкви Небесной… Молитесь о нас во время служения, молитесь Тому, Кто разлучает нас с вами до дня Воскресения… Судия там праведен, братие наши; молитвы ваши да преклонят Его переменить о нас строгий приговор Свой… Соберитесь, братие наши, и совершите о нас память, да не изгладит Господь имя наше, потому что мы разлучились с вашим сонмом; навек да упокоит нас Господь в Свое Пришествие».

Итак, как видите, и сами почившие просят ваших молитв. Поэтому просим вас: прилежите молитвам за них, и да прострется любовь ваша и на мир загробный. Аминь.

Строительство обители на Небесах

Апостолу Фоме выпал жребий проповедовать Евангелие в Индии. Он пришел в ужас, что ему надо идти в такие дикие страны. Господь явился ему, утешил, обещая быть с ним. Фома отправился. На пути встретился с ним богатый купец, именем Аван, который был послан от индийского царя Гундафора в Палестину, чтобы сыскать отличного архитектора для постройки царского дворца наподобие дворцов римских кесарей. Аван рассказал причину своего путешествия, а апостол Фома выдал себя за архитектора. Аван был рад, и отправились они вместе в Индию. По прибытии Аван представил царю желаемого архитектора. Гундафор рассказал апостолу свое желание иметь великолепный дворец по подобию римских, и Фома вызвался построить такой дворец. На том и договорились. Апостол для постройки получил большое количество золота и серебра.

Царь отправился в другие страны Индии. Апостол стал проповедовать Евангелие и учить народ христианской вере, щедро раздавая милостыню всем нуждающимся. Почти через два года царь прислал узнать о постройке дворца. Фома отвечал, что только остается сделать верх дворца, и на это получил еще довольное количество денег. Наконец царю решительно донесли, что никакого дворца не строится, а что странный Фома только учит народ новой вере и раздает царское сокровище бедным. Царь, прибыв домой, действительно убедился, что никакой постройки не производилось и не производится. Немедленно приказал он взять и заключить в темницу Фому и Авана, намереваясь предать их лютой казни.

В это время брат царский, услышав о печали Гундафора, впал в тяжкую болезнь и послал сказать царю, что не в силах был перенести печали царской и занемог так сильно, что, кажется, придется расстаться с жизнью. Больной вскоре умер. Тогда царь забыл о своей печали, причиненной ему апостолом Фомою, а скорбел и неутешно плакал о смерти любимого брата. Ангел Божий душе покойного показал все небесные обители и, обходя все горние селения, показывал многие предивные светлые палаты праведников. Из всех палат одна особенно была лучше. Тогда Ангел спросил душу: «В которой палате ты желала бы жить?» Душа, смотря на сию превосходную палату, отвечала: «Если бы мне хоть в каком-нибудь уголке этой палаты дозволено будет жить, то не желала бы ничего более». — «Нет! — отвечал водивший Ангел. — В этой палате тебе жить нельзя; она принадлежит твоему брату! Ее создал ему странный Фома — на золото, которое он получил от твоего брата для построения ему царского дома». Тогда душа сказала: «Молю Тебя, Господи, пусти меня к брату, и я куплю у него эту палату, ибо он не знает красоты ее, а потом возвращусь сюда опять». Ангел возвратил душу в тело, и умерший воскрес. Как бы пробудившись от сна, он прежде всего велел позвать брата. Царь, услышав, что брат его воскрес, обрадовался и не замедлил прийти. Видя действительно брата живым, царь был вне себя от радости. Воскресший начал говорить: «Царь! Знаю верно, что ты любишь меня, брата твоего, и знаю, как горько плакал обо мне! Знаю, добрый царь и брат, что ты не пожалел бы дать даже полцарства, чтобы искупить меня от смерти! Не правда ли?» — «Ты знаешь мою к тебе любовь и не ошибся в надежде», — отвечал царь. Воскресший продолжал: «Если действительно так меня любишь, то прошу у тебя одного дара, да не откажешь мне!..» Царь отвечал: «Все, что находится в моей державе, тебе, любимому моему брату, дарю», — и утвердил свое обещание клятвой. Тогда воскресший продолжал: «Отдай мне твою палату, которую ты имеешь на небесах, а за нее возьми мое богатство!» Услышав такую просьбу, царь задумался, долго молчал и наконец спросил: «Какая у меня на небесах палата?» — «У тебя на небесах такая приготовлена палата, — продолжал воскресший, — какой ты не воображаешь и какой не видел и видеть не можешь во всей Вселенной. Эту палату тебе создал Фома, которого ты держишь в темнице. Я видел твою палату, дивился несказанной ее красоте и хотел хотя в каком-нибудь уголке ее жить, но Ангел, показавший мне все небесное, сказал: в ней ты жить не можешь, ибо она принадлежит твоему брату, ему создал ее странный Фома. Я умолял Ангела, чтобы он отпустил меня к тебе для приобретения этой палаты. Итак, если любишь меня, отдай мне ее, а себе возьми все мое имение». Тогда царь вдвойне обрадовался: и воскресению брата, и палате, созданной ему Фомою на небесах, и сказал воскресшему: «Возлюбленный брат! Я клялся не пожалеть для тебя ничего, что на земле в моей державе и в моей власти, а что на небесах у меня есть палата, в том не клялся. Если же и ты желаешь иметь себе такую палату на небе, то этот строитель у меня — он и тебе построит подобную палату». После этого приказано было привести из темницы апостола Фому. Сам царь вышел к нему навстречу и, припав к ногам его, просил прощения, что согрешил пред ним в неведении. Апостол Фома возблагодарил Бога, крестил обоих братьев, научил их христианской вере. И воскресший многими милостями тоже создал себе вечную обитель на небесах…

О ТОМ, ПОЧЕМУ МИЛОСТЫНЯ ПРИНОСИТ ПОЛЬЗУ НАХОДЯЩИМСЯ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

Еще одно действие поминовения составляет милостыня, совершаемая нами в память усопших или от имени их, т. е. подаяние каких-нибудь земных благ имеющим в этом нужду — нищим нашим собратьям. Этот поступок ведет к отраде для умерших грешников. «Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его» (Притч. 19, 17), — говорит Писание. Христос учил, что милостыня, подаваемая ближним, есть даяние Ему Самому: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40). Следовательно, Он не останется в долгу у тех, от которых (или от имени которых) Он принял. Стакан холодной воды, две лепты вдовицы — за все обещано воздать в свое время.