Как помочь умершим?

Вы видели, что тело наше тленно: оно некогда разрушится и истлеет в земле, а душа, напротив, будет жить вечно: она безсмертна, и будет проходить, по разлучении от тела, воздушные мытарства и испытывать частный суд Божий, состоящий в предназначении или награды, или наказания. Не станем же украшать наше тело многоценными и пышными одеждами и удовлетворять его прихотям и наклонностям, так часто беззаконным и пагубным. Позаботимся лучше о безсмертной душе нашей и украсим ее драгоценным бисером правоты и милосердия, да безбедно пройдем воздушные мытарства, на которых да избегнем ухищрений и порицаний злых демонов, и, представ на суд пред Мздовоздаятелем, да сподобимся услышать от Него приговор награды.

О Спасителю наш! Когда придет страшный час разлучения души нашей от тела, прими ее тогда в пречистые руки Твои и сохрани от всех бедствий ненаветну, да не узрит она мрачных взоров лукавых демонов, да прейдет спасена все мытарства и да сподобится услышать от Твоего милосердия приговор награды. О Спасителю наш! Хотя мы грешники, но в покаянии твердо веруем получить это от Твоего человеколюбия и милосердия. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Объяснение третьего, девятого, сорокового дней после смерти

Святая Церковь молится постоянно о всех преждепочивших отцах и братиях наших; но она совершает также особое молитвенное поминовение о каждом усопшем отце и брате нашем, по нашему благочестивому желанию и вызову.

К частному поминовению умерших относятся: третины, девятины, сорочины и годовщина.

Третий день

Поминовение усопших в третий день после смерти есть предание апостольское. Оно совершается, во-первых, потому, что скончавшийся крещен был во имя Отца и Сына и Св. Духа, Бога единого в Троице, хранил невредимою веру, принятую во Святом Крещении, и так как он в течение жизни молился об отпущении грехов Единому в Троице Богу, то и по преставлении его Святая Церковь творит о нем поминовение в третий день; во-вторых, потому, что он сохранил три богословские добродетели, служащие основанием нашего спасения, именно: веру, надежду и любовь; в-третьих, потому, что существо его имело тройственный состав — дух, душу и тело, которые согрешают вместе и потому, по переходе человека в загробный мир, требуют очищения от грехов.

Кроме такого богословского значения поминовения усопших в третий день, оно имеет еще значение таинственное, касающееся загробного состояния души. Когда св. Макарий Александрийский просил Ангела, сопровождавшего его в пустыне, объяснить ему значение церковного поминовения в третий день, то Ангел отвечал ему: «Когда в третий день бывает в церкви приношение, тогда душа умершего получает от стерегущего ее Ангела облегчение в скорби, которую чувствует от разлучения с телом, — получает потому, что славословие и приношение в церкви Божией за нее совершено, от чего в ней рождается благая надежда, ибо в продолжение двух дней позволяется душе, вместе с находящимися при ней Ангелами, ходить на земле, где хочет. Посему душа, любящая тело, скитается иногда около дома, в котором положено тело, и таким образом проводит два дня, как птица, ища себе гнезда. Добродетельная же душа ходит по тем местам, в которых имела обыкновение творить правду. В третий же день «Тот, Кто Сам воскрес в третий день из мертвых, повелевает, в подражание Его воскресению, вознестись христианской душе на небеса, для поклонения Богу всяческих».

Девятый день

В девятый день Святая Церковь совершает молитвы и Безкровную Жертву об усопшем, также по преданию апостольскому. Она молит Господа, чтобы душа усопшего удостоилась быть причтенною к лику святых молитвами и предстательством девяти ангельских чинов. Св. Макарий Александрийский, по откровению ангельскому, говорит, что, после поклонения Богу в третий день повелевается показать душе различные приятные обители святых и красоту рая. Все это рассматривает душа шесть дней, удивляясь и прославляя Творца всяческих, Бога. Созерцая все это, она изменяется и забывает скорбь, которую чувствовала, находясь в теле. Но если она виновна в грехах, то при виде наслаждений святых она начинает скорбеть и укорять себя, говоря: «Увы мне! Сколько я осуетилась в том мире! Увлекшись удовлетворением похотей, я провела большую часть жизни в безпечности и не послужила Богу, как должно, дабы и мне удостоиться сей благодати и славы. Увы мне, бедной!» По рассмотрении же в течение шести дней всей радости праведных, она опять возносится Ангелами на поклонение Богу.

Сороковой день

Дни плача по умершим в самой глубокой древности продолжались сорок дней. Так, израильтяне оплакивали Моисея сорок дней.

Вообще число сорок есть число знаменательное, часто встречающееся в Священном Писании. Евреи питались в пустыне манною сорок лет; Моисей постился сорок дней и сорок ночей, приемля закон от Бога; Илия провел сорок дней и сорок ночей в путешествии к горе Хориву; Господь Иисус Христос после Своего крещения провел в пустыне сорок дней и сорок ночей, а после Своего Воскресения также в продолжение сорока дней учил апостолов тайнам Царствия Божия.

Основываясь на предании апостолов, узаконивших в Церкви Христовой древний обычай иудеев — оплакивать умерших сорок дней, Святая Церковь справедливо и благочестиво с древнейших времен постановила правилом творить поминовение по усопшим в продолжение сорока дней (сорокоуст) и особенно в сороковой день (сорочины). Как Христос победил дьявола, пробыв сорок дней в посте и молитве, так точно и Святая Церковь, принося в продолжение сорока дней молитвы, милостыни и безкровные жертвы об усопшем, испрашивает ему у Господа благодать победить врага, воздушного князя тьмы, и получить в наследие Царство Небесное.

Святой Макарий Александрийский, рассуждая о состоянии души человеческой по смерти тела, продолжает: «После вторичного поклонения Владыка всех повелевает отвести душу в ад и показать ей находящиеся там места мучений, разные отделения ада и разнообразные нечестивые мучения, в которых души грешников непрестанно рыдают и скрежещут зубами. По этим разным местам мук душа носится тридцать дней, трепеща, чтобы и самой ей не быть заключенной в оных. В сороковой день она опять возносится на поклонение Господу Богу, и теперь уже Судия определяет приличное ей по делам место заключения».

Симеон Солунский пишет (глава 372): «Сорокоусты совершаются в воспоминание Вознесения Господня, случившегося в сороковой день после Воскресения, и с той целью, чтобы и умерший, восстав из гроба, вознесся в сретение Господу, быв восхищен на облацех, и тако был всегда с Господом» (Новая скрижаль. Часть 4, § 2).

Годины и годовщины

День смерти христианина есть день рождения его для новой, лучшей жизни. Вот почему мы празднуем память нашей братии по истечении года со дня их кончины. Празднуя второе рождение их для неба, мы умоляем благоутробие Божие, да милостив будет Господь душам их, да подаст им вожделенное отечество в вечное наследие и сотворит их снова жителями рая.

Так как любовь, по слову апостола, никогда не прекращается (1 Кор. 13, 8), то смерть не расторгает нашего союза любви с усопшими нашими братиями: они живут духом с нами, пребывающими на земле, и мы сохраняем в сердцах своих живую память о них. С особенной живостью возобновляется в нас память их во дни кончины их — годовщины, и мы прибегаем в эти дни к молитве веры и любви как к действительному средству. С одной стороны — удовлетворить требованию своего горящего любовью сердца, а с другой — доставить отраду и облегчение душам переселившихся от нас в горний мир.

«Годины, или поминовение покойника в день его смерти, спустя год после нее, и годовщины, повторяющие поминовение с возвращением этого дня и в последующие годы, надо совершать непременно под управлением той мысли живой веры, что ради совершившегося подчинения Самого Господа, по Его вочеловечении, человеческим условиям времени, для нас годовые и многогодовые возвращения или как бы повторения дня отшествия покойного в другую жизнь имеют живой смысл и соотношение к его душе и судьбе. Надо вере и человеколюбию нашему пользоваться этим для споспешествования успокоению усопших» (А. М. Бухарев. Об упокоении усопших и о духовном здравии живых. М., 1866).

Прот. Григорий Дьяченко.

Из области таинственного. М., 1900

Участь душ, не успевших принести плоды покаяния

В каком состоянии находятся души умерших с верою, но не успевших принести плоды покаяния?

Души людей, учит Православная Церковь, впадших в смертные грехи, и при смерти не отчаявшихся, но еще до разлучения с настоящею жизнью, покаявшихся, только не успевших принести плодов, достойных покаяния, каковыми являются молитвы, слезы, коленопреклонения, сокрушения, утешение бедных и выражение поступков любви к Богу и ближним, нисходят в ад и терпят за учиненные ими грехи наказание. Не лишаясь, впрочем, надежды облегчения. И такое облегчение могут получать и получают они себе, по безконечной благости Божией, чрез молитвы живых и благотворения, совершаемые в память их, а особенно чрез силу Безкровной Жертвы, которую приносит священнослужитель за каждого христианина в частности и за всех живых и умерших вообще.

И молитвы живых весьма полезны умершим, особенно когда они соединяются с благотворениями в память умерших и с таинственным жертвоприношением Тела и Крови Христовой.

Хотя в Священном Писании нет прямой заповеди молиться за умерших, но есть заповедь о молитве друг за друга: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного», — учит св. апостол Иаков. А если так, то мы должны молиться и за умерших так же, как и за живых: потому что «Бог же не есть [Бог] мертвых, но живых, ибо у Него все живы». Наше незнание того, каким образом молитвы живых могут принести пользу умершим, в этом отношении не имеет никакой важности. Мы и того не знаем, как наши молитвы, приносимые за живых, бывают благотворны для них; однако же молимся без всякого сомнения. Не только в Новом Завете, но и в Ветхом есть ясные следы моления за умерших, соединенного с жертвоприношением. Иуда Маккавей, человек из священнического рода, сотворив от мужей собрание утвари в две тысячи драхм серебра, послал в Иерусалим принести за грех (мертвых) жертву, предобре и благочестно творя, о воскресении помышляя. А Святая Православная Христианская Церковь молиться за умерших поставляет себе в непременную обязанность. Святые отцы — светильники Церкви Христианской, единогласно утверждают необходимость и пользу молитв за души умерших. Св. Кирилл Иерусалимский написал: «Превеликая будет польза душам, о которых моление возносится в то время, как Святая предлежит и страшная Жертва». Василий Великий, светильник вселенной, говорит: «Господь принимает молитвы и жертвоприношения об иже в аде держимых, с надеждою для них мира, ослабления и свободы». Преподобный Авва Макарий, имевший беседу с черепом человеческим, засвидетельствовал, что на его вопрос: могут ли быть полезны молитвы живых умершим, череп отвечал: «Во всякое время, когда по милосердию молишься ты о находящихся в мучении, они чувствуют некоторую отраду и утешение».

Примеры житий святых ясно подтверждают необходимость и пользу молитвы живых за умерших, соединенной с жертвоприношением. Один юноша с острова Кипр, плененный персами, силою молитвы родителей, которые, услышав о мнимой смерти плененного сына, молились о нем, как об умершем, — чрез четыре года освободился из плена и пришел к своим родителям, которым объяснил, что в дни молитвы их о нем спадали с него оковы. Две благородные девицы, чистые житием своим, но необузданные языком, погребенные в церкви, как великие постницы, каждый раз, при возглашении диакона «елицы оглашении изыдите», выходили из гробов и из церкви, но, по молитвам преподобного Венедикта, пролившего за них слезы сердечного сокрушения и принесшего жертву, — получили в своем грехе прощение от Бога; и с того времени никто не видел их выходящими из церкви. Столько благотворны и полезны молитвы живых за умерших!

Братья христиане! Много мы проводили в загробную сторону наших близких сродников, которых столько любили, и друзей, которые были нам по сердцу, — и, воспоминая о них, часто сердечно грустим о разлуке с ними и нередко безутешно проливаем слезы. Но — напрасно! Слезы и рыдания, печаль и грусть не доставят ни нам утешения, ни умершим никакой пользы. Молитва за умерших — вот единственный источник утешения, полезный для них и для нас. Для нас полезна она потому, что может успокоить наше сердце, для умерших — потому, что может улучшить их состояние. И потому будем молиться за умерших прилежно; будем возносить моления наши ко Всещедрому и Всеблагому Господу, особенно за Литургией во время приношения безкровной жертвы Агнца Божия, о прощении согрешений их вольных и невольных, да вчинит Он их в лик святых Своих и упокоит в месте светле, в месте злачне, где нет ни печали, ни воздыхания, но жизнь безконечная. При молитве станем помогать бедным и подавать милостыню нищим в память умерших: ибо милостыня от смерти избавляет и очищает всякий грех. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

«Вы думаете, что они умерли? Нет! Они все живы!»

В сентябре 1860 года были тяжело больны скарлатиной дети тверского мещанина Сергея Блинова. 15-го числа от болезни умер его годовалый сын Арсений; потом через неделю умерла дочь Мария, трех лет; наконец, дня через три, 25-го сентября, стал умирать и двенадцатилетний сын его Николай. Нужно заметить, что этот сын был старшим в семействе и надежным помощником отцу в его торговых делах, а главное, он с быстротой ума, не по летам, соединял доброту сердца и искреннюю любовь и нежность к родителям, сестрам и братьям и привлекательную сладкоречивость и почтительность в обращении со всеми посторонними, особенно старшими по возрасту. За это особенно любили его все — и родители, и родные, и знакомые.

Очень горько было отцу и матери видеть своего дорогого сына при последних минутах жизни, но они, сколько возможно, скрывали от умирающего горькие свои слезы и усердно молили Господа о продолжении его жизни.

По его желанию поскорее исповедаться и приобщиться Святых Таин был призван священник. Когда священник пришел, больной встал с постели и, стоя на ногах, со всем чистосердечием и умилением исповедался; и потом внимательно слушал краткие молитвы перед приобщением и усердно молился. Когда же священник велел ему повторять за собой: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога Живаго…» и «Вечери Твоея тайные днесь, Сыне Божий, причастника мя приими…» — и тогда больной, осенив себя крестным знамением и воодушевившись, произнес эту молитву с таким жаром любви и веры в Сына Божия Иисуса Христа, с таким сильным желанием вечной жизни и единения с Богом, что удивил священника. По принятии же Святых Тайн он с глубоким чувством благодарности обратился к иконе Спасителя и сказал: «Слава Тебе, Боже!» После благодарственной молитвы священник пожелал ему здравия души и тела и сказал: «Многие больные, принимающие Святые Таины с верой, скоро выздоравливают от своей болезни. И ты теперь по своей вере получишь здоровье. Дай Бог тебе выздороветь. Тебе надобно жить. Ты еще очень молод». Но юный избранник Божий, поблагодарив духовного отца за желание, сказал ему: «Нет, батюшка, я уже не буду жить в здешнем мире, я умру, непременно умру».

Священник сказал: «Как же ты говоришь: умру? Почему тебе знать это? Только один Бог знает это и определяет каждому время жизни и смерти».

Отрок ответил: «Так, батюшка. Да я от Бога-то и узнал, что я умру. Он зовет меня к Себе, и я пойду к Нему». После этого священник, заметив в нем слабость сил, оставил его в покое, простился с ним и с его родителями. А больной лег на свою постель. Это было в шесть часов вечера.

Не прошло получаса после причащения, как отрок, лежа на своей постели, с какой-то поспешностью и старанием стал тихо читать молитвы, какие знал: Спасителю, и Богоматери, и святым угодникам, и, осеняя себя крестным знамением, начал постепенно ослабевать и, мало-помалу забываясь, перестал дышать и скончался.

Родители умершего до этого времени едва сдерживались от рыданий, теперь же дали полную свободу своим слезам и плачу. То отец, то мать, то сестра матери и брат и другие бывшие тут родственники горько сожалели о потере дорогого, ненаглядного их сына и племянника. А тот, кого оплакивали, лежал бездыханным и безчувственным к плачущим и рыдающим.

Так прошло около часа. Наконец, мать несколько успокоилась и стала смотреть со вниманием на лицо умершего сына, как бы желая при последней разлуке с ним запечатлеть эти черты в своем сердце. Отец же в это время вышел в другую комнату посмотреть на других детей, чтобы дать им нужное лекарство.

Остановив свои глаза на бездыханном сыне, мать заметила как будто какое-то легкое колебание его груди. Принимая это за обман зрения от слез и мерцания свечей и лампадок перед иконами, она продолжала внимательно смотреть на него. Но опять грудь покойника зашевелилась едва заметно. Тут она пошла к мужу и тихо сказала ему об этом. Оба, затаив дыхание, внимательно стали следить за остатками жизни сына. Через полминуты настоящий вздох вышел из груди его и показал, что отрок жив. Спустя еще несколько секунд он уже тихо открыл свои глаза.

Не желая безпокоить его своим расстроенным видом, отец и мать отошли потихоньку, незаметно, в сторону от него. Но он стал искать их глазами и, с усилием поднявшись, сел на постели и, увидев отца, сказал ему: «Батюшка! Подойдите ко мне поближе! Мне нужно сказать вам немного слов».

Когда отец подошел к нему, отрок сказал: «Я вернулся сюда, чтобы с вами проститься. Я видел Машу, и Арсиньку, и Сашу (семилетнюю сестру, умершую десять лет назад), и отца моего крестного (умершего двенадцать лет назад), и говорил с ними. Вы думаете, что они умерли? Нет! Они все живы! И как прекрасно место, где они живут! Какой у них там свет блестящий, какие прекрасные цветы и деревья, а звезды там какие большие! Что наш дом? Втрое больше дома каждая звезда там, и какое от них радостное сияние! Вот я увидел там сестриц, и братца, и крестного, и когда подошел к ним, крестный сказал мне: «Здравствуй, Николя! Зачем ты здесь?» «Побывать к вам пришел, увидеться с вами», — отвечал я. «Хорошо, — промолвил он, — побудь здесь и погуляй с сестрами и братом, а то совсем останься у нас». «Останься с нами, — сказали мне сестры и брат, — видишь, как тут хорошо!» «И вправду, я останусь с вами! — прибавил я. — У вас так прекрасно!» В это время сестра Маша взяла меня за руку и сказала: «Ах, как хорошо! И Николя с нами остается!» — и радостно повела меня по цветистому лугу мимо высоких зеленых прекрасных деревьев, каких я нигде никогда не видел. С нами вместе пошли и Арсинька, и Саша.

Прогуливаясь с ними, вдруг вспомнил я о вас, батюшка и маменька, и сказал: «Ах! Я ведь не простился с отцом и матерью. Погодите, я пойду к ним и попрошу у них благословения жить здесь с вами. А потом вернусь к вам опять». «Ступай, простись! — сказали они, — только скорее приходи опять к нам, мы ждем тебя!»

Вот я и пришел к вам, мои любезные родители, проститься с вами и попросить вашего родительского благословения жить мне вместе с сестрицами и братцем. Отпустите меня, батюшка и маменька, и благословите!»

В продолжение этого рассказа отец, мать и родные слушали его со вниманием, и, когда он замолчал, отец подумал: не в бреду ли он наговорил им все это, и спросил его: «Николя! Да знаешь ли ты, кто я?!» Он взглянул на отца, слегка улыбнулся и сказал: «Неужели я вас-то, батюшка, не знаю? Вы Сергей Павлович Блинов, мой батюшка». Отец указал на мать его и спросил: «А это кто?» «Это моя маменька, Александра Михайловна Блинова», — ответил он. После этого перечислил и других родных, присутствующих здесь.

Тогда отец сказал потихоньку жене, чтобы она попросила сына опять рассказать, что он видел и где был. Она так и сделала, и сын повторил ей свои слова и рассказал, к удивлению всех, точно так же, как сказал отцу. Наконец, он сказал: «Да неужели вы, батюшка, не верите мне? Ведь я в полном уме и в памяти — в сознании. Если так вы сомневаетесь, то вот вам знак в подтверждение моих слов — через день придет в ваш дом Ксения, дочь прежней вашей прислужницы, которую вы много лет не видели. Она спросит о здоровье вашем и детей и удивится, что у вас все дети больны и уже трое умерли, о чем ничего не знала и не слыхала. (Эта женщина, действительно, пришла в их дом в день погребения сына.) Вот тогда вы поверите всему, что я говорил вам. А теперь прошу, умоляю вас, мои милые, не держите меня здесь, отпустите меня скорей с благословением!»

Уверившись, наконец, в истине слов сына, отец со всей силой родительской любви стал уговаривать его остаться, чтобы по-прежнему быть умным и полезным помощником ему во всех его делах и занятиях. Но отрок на это сказал отцу: «Батюшка! Тут не стоит жить. Здесь так худо, так грязно, так опасно, а там так светло, спокойно и радостно. Умоляю вас: отпустите меня! Не желайте, не молитесь, чтобы я здесь остался. Ведь и вам придется жить не сто лет. И вы тоже перейдете туда, если же меня отпустите, я буду за вас и маменьку молить Бога, чтобы и вас принял Он в Свой свет и в Свою радость».

Убежденный и вместе с тем утешенный такими словами, отец не мог более спорить с сыном, благословил его и пожелал ему жить в месте светлом, «отнюду же отбеже болезнь, печаль и воздыхание»1. После этого отрок успокоился, обрадовался, много раз поцеловал своих родителей и, снова ложась на постель, сказал: «Простите! Пора мне, меня ждут; Бог с вами! До свидания!» С этими словами он осенил себя крестным знамением, закрыл тихо глаза и, сложив на груди крестообразно руки, навсегда отошел из здешнего мира в обители Отца Небесного…

Во время его погребения лицо его светилось какой-то покойной и радостной улыбкой.

Прот. Григорий Дьяченко.

Простое Евангельское слово. Том 2.

Московское подворье Свято-Введенской Оптиной пустыни. М., 2006.

Голос с того света

В 1871 году в одной из замоскворецких церквей умер диакон И., мой родной брат, от свирепствовавшей тогда холеры, в несколько часов уложившей его в гроб, несмотря на молодые его годы и крепкие силы. Насколько я любил его, настолько горестна была для меня его потеря. От скорби вдался я в тоску, которая оставляла меня только во время сна и молитвы. А молился я за душу его от всей души, движимый как любовью к покойному, так еще сознанием неполноты предсмертной его исповеди, которая была приносима им в состоянии мучительных холерных корчей. Вскоре по смерти он явился мне во сне как живой. В полном сознании переселения его в другой мир, я начал разговор с ним о мытарствах. «Ты, вероятно, проходишь теперь мытарства?» — спрашиваю его. «Да», — ответил он. — «Скажи, как ты проходишь?» «Очень трудно, — сказал он, — и вот почему: у диавола, оказывается, все записано, кто в чем согрешил, даже мысли, какие иногда невольно возбуждались в душе и пробегали с быстротой молнии, на которые мы не обращали и внимания, забывая их и не каясь в них, и эти невольные и мимолетные грехи изобличаются на мытарствах и самими душами тогда вспоминаются и сознаются как действительно бывшие». При этом он вынул из-под полы рясы таблицу, как бы картонную, размером несколько больше четвертки почтовой бумаги, которая с одной стороны вся была исписана грехами так мелко и часто, как будто насеяна черным маком. «И вот, — сказал он, — таких таблиц было за мною 25, из них семь я загладил предсмертной исповедью, а 18 осталось за мной». Затем я спросил его: «Пускают ли вас, умерших, на землю для свидания?» «Да, пускают», — ответил он. «Так приходи же ко мне почаще», — сказал я ему, но он мгновенно исчез в образовавшемся подполье. После сего видения я усилил молитву за него, но в течение десяти лет он ни разу не являлся мне.

Когда Господь сподобил меня благодати священства, то я у престола Божия еще усерднее стал молиться о упокоении души любимого брата, и вот на пятом году моего священства он является, но не мне, а одной моей прихожанке К. Ф. М., которая отличалась благочестивой жизнью и особенно усердными молитвами за усопших. Раз поутру неожиданно просит она меня через нарочного прийти к ней, и по важному делу. Являюсь. Она спрашивает: «Был у вас брат, в духовном сане умерший?» «Был диакон», — ответил я. И начала она описывать его приметы с такой ясностью, как будто она видала его живого, и рассказала следующее: «В нынешнюю ночь он является мне и говорит: «Передайте моему брату, что пять таблиц еще заглажено». — «Кто ваш брат?» — «Здешний священник». — «О каких таблицах вы говорите?» — «Он уже знает это, только скажите ему непременно». — «А что же вы не явились ему сами?» «Я явлюсь ему, когда все таблицы будут заглажены», — ответил он и исчез. «Вот почему я послала за вами, — сказала благочестивая прихожанка, — чтобы узнать тайну сновидения — справедлива она или нет». Я рассказал ей о явлении мне покойного брата на первых порах после смерти его и о таблицах и тут-то осознал, что то явление его мне было не простое, каким считал его прежде, а знаменательное, и стал ждать исполнения обещанного им явления мне. На пятом году моего ожидания я получил известие о вторичном явлении его прихожанке моей, через которую он просил меня особенно помолиться за него в Великий Четверток. «Так нужно по грехам моим», — сказал он, что, конечно, я и исполнил с возможным усердием.

После этого на восьмом, следовательно, на тридцатом году моего ожидания явления мне брата, наконец, он является мне во сне, как обещал, чтобы известить меня о своей свободе от грехов. Это явление было очень кратким. Сижу я будто за письменным столом, вдруг входит из соседней комнаты покойный брат в рясе, как живой, и, идя мимо меня позади стула, проговорил явственно: «Теперь я свободен», и стал невидим. Этот последовательный ряд явлений покойного не служит ли очевидным признаком существующей связи между загробным миром и земным? Сами явления, очевидно знаменательного характера, не служат ли голосом с того света, который да послужит земным жителям убедительным доказательством, что души наши не прекращают бытия своего, но переходят в другой мир духовный, где ожидают их мытарства с обличением на них самых мельчайших грехов и нечистых мыслей, даже мимолетных, и что молитвы, возносимые за умерших, содействуют прощению грехов их и освобождению от страданий, особенно если молитвы приносятся при Безкровной Жертве.

Прот. Григорий Дьяченко.

Простое Евангельское слово. Том 2.

Московское подворье Свято-Введенской Оптиной пустыни. М., 2006.

Глава 3. Как помочь умершим?

Можно ли узнать, куда попала душа близкого человека после смерти?

Наверно, каждому человеку хочется верить в то, что его близкие после смерти достигают райских обителей, наслаждаясь райскими благами вместе со святыми угодниками, и совсем не хочется верить в то, что душа человека попала в ад. Каждый раз, слыша от разных людей вопрос о том, можно ли узнать, куда попала душа близкого человека после смерти, приходится задумываться, чтобы дать ответ на этот, вроде бы не требующий особого рассмотрения, вопрос. Казалось бы, что может быть проще, чем сказать: грешил человек — значит попадет в ад, жил праведно — значит попадет в рай? Но не все так просто. Мы не можем за Бога провозгласить вердикт о загробной участи души. Только Господь творит суд над человеком. Поэтому и все размышления данной статьи имеют право на существование только на правах предположения. В различных культурах можно наблюдать совершенно разные описания загробной участи людей. И даже внутри самой культуры порой встречаются разности в описании жизни души после смерти. Поэтому в данной статье я постараюсь рассмотреть вопрос, озвученный выше, только в свете православного вероучения о загробной участи человека.

Итак, что же мы знаем о жизни души после смерти? Священное Писание учит, что после смерти человека душа продолжает жить, чувствовать и мыслить. «Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы», — сказал Христос (Мф. 22, 32; Еккл. 12, 7). Смерть, будучи временным разлучением с телом, в Священном Писании именуется то отшествием, то разлучением, то успением (2 Пет. 1, 15; Фил. 1, 23; 2 Тим. 4, 6; Деян. 13, 36). Ясно, что слово «успение» (сон) относится не к душе, а к телу, которое после смерти как бы отдыхает от своих трудов. Душа же, разлучившись с телом, продолжает свою сознательную жизнь, как и раньше. Говоря академически, по церковному учению, первые три дня душа проводит на земле, вблизи тех мест, где она жила. С третьего по девятый день возносится для поклонения Богу и знакомства с красотами рая. С девятого по сороковой день она смотрит ад, после чего наступает время частного суда Божия. Разлучение души от тела носит временный характер — до всеобщего воскресения мертвых и Страшного Суда. Поэтому достигнуть всей полноты наслаждения райскими благами или подвергнуться адским мучениям человек может только после Суда. Сейчас же души умерших людей находятся в ожидании Второго Пришествия Христова. О состоянии души до всеобщего воскресения Православная Церковь учит так: «Веруем, что души умерших блаженствуют или мучаются по делам своим. Разлучившись с телом, они тотчас переходят или к радости, или к печали и скорби. Впрочем, не чувствуют ни совершенного блаженства, ни совершенного мучения, ибо совершенное блаженство или совершенное мучение каждый получит после всеобщего воскресения, когда душа соединится с телом, в котором жила добродетельно или порочно» (Послание восточных патриархов о Православной вере, член 18). Хочется особо отметить, что человеку будет дано не новое тело, а душа соединится именно с тем телом, которое принадлежало ей раньше, но обновленное и нетленное, приспособленное для новых условий бытия. Таким образом, Бог удостоит всей полноты райского блаженства или навечно заключит в геене огненной именно человека, а не только его душу. Мы веруем, что окончательная судьба человека до Страшного Суда еще не определена, поэтому Церковь призывает молиться за своих верных чад, таким образом даруя грешникам облегчение адских мучений или прославление праведников в райских обителях. Поступая таким премудрым образом, памятуя о том, что у Бога все живы (Лк. 20, 38), Церковь не дает конкретного ответа для каждого человека на вопрос о том, куда попадает его душа после первых сорока дней после смерти, оставляя это только на милость Божию. Однако мы можем сказать с уверенностью — души людей пребывают либо в раю, либо в аду. Об этом говорят свидетельства людей, милостью Божией еще до смерти удостоившихся видений райских обителей или геены огненной. Вот свидетельство Сальвия Альбийского, галльского иерарха VI века, который вернулся к жизни после того, как был мертв большую часть дня: «Когда келья моя сотряслась четыре дня тому назад и ты увидел меня мертвым, я был поднят двумя Ангелами и отнесен на высочайшую вершину Неба, и тогда под моими стопами, казалось, виднелись не только эта жалкая земля, но также солнце, луна и звезды. Затем меня провели через ворота, которые сияли ярче солнца, и ввели в здание, где все полы блестели золотом и серебром. Свет тот описать невозможно. Место это было наполнено людьми и простиралось так далеко во все стороны, что конца ему не было видно. Ангелы расчистили передо мною путь сквозь эту толпу, и мы вошли в то место, на которое наш взгляд был направлен еще тогда, когда мы были недалеко. Над этим местом парило светлое облако, которое было светлее солнца, и из него я услышал голос, подобный голосу вод многих. Потом меня приветствовали некие существа, одни из которых были облачены в священнические одежды, а другие — в обычное платье. Мои сопроводители объяснили мне, что это были мученики и другие святые. Пока я стоял, меня обвеивало такое приятное благоухание, что, как бы напитанный им, я не ощущал потребности ни в еде, ни в питье. Затем голос из облака сказал: «Пусть этот человек вернется на землю, ибо он нужен Церкви». А я пал ниц на землю и заплакал. «Увы, увы, Господи, — сказал я. — Зачем Ты показал мне все это только для того, чтобы снова отнять у меня?» Но голос ответил: «Иди с миром. Я буду призирать на тебя, пока не возвращу тебя вновь в это место». Тогда я, плача, пошел обратно через ворота, в которые вошел». Сальвий Альбийский видел множество людей, насельников райских обителей. Несомненно, это были души тех людей, которые своей богоугодной жизнью сподобились пребывания в раю.

В свидетельствах о видениях ада также есть места, говорящие о том, что души грешников пребывают там в ужасных мучениях. Вот, к примеру, рассказ из книги «Из писем Святогорца»: «Один расслабленный, промучившись много лет, наконец взмолился к Господу с просьбой прекратить его страдания. Явился ему Ангел и сказал: «Твои грехи требуют очищения. Господь предлагает тебе вместо одного года страданий на земле, которыми бы ты очистился, испытать три часа мучения в аду. Выбирай». Страдалец подумал и выбрал три часа в аду. После этого Ангел отнес его душу в преисподние места ада. Всюду был мрак, теснота, везде духи злобы, вопли грешников, везде одни страдания. Душа расслабленного пришла в невыразимый страх и томление, на его крики отвечало только адское эхо и клокотание геенского пламени. Никто не обращал внимания на его стоны и рев, все грешники были заняты своими собственными мучениями. Страдальцу казалось, что уже протекли целые века и что Ангел забыл про него. Но вот наконец появился Ангел и спросил: «Каково тебе, брат?» — «Ты обманул меня! — воскликнул страдалец. — Не три часа, а многие годы я здесь в невыразимых мучениях!» — «Что за годы?! — переспросил Ангел, — прошел лишь один час, и тебе надлежит еще помучиться два часа». Тогда страдалец начал умолять Ангела вернуть его на землю, где он согласен страдать сколько угодно лет, лишь бы уйти из этого места ужасов. «Хорошо, — ответил Ангел, — Бог проявит к тебе великую Свою милость». Оказавшись опять на своем болезненном ложе, страдалец с той поры уже с кротостью терпел свои страдания, помня адские ужасы, где несравненно хуже». Интересно то, что в аду грешники заняты исключительно собой и своими мучениями, в то время когда в раю совершается непрестанное всеобщее прославление Бога. Это, по всей видимости, происходит в силу пристрастий душ ко греху, проявления гордыни и страстных желаний, которые и при жизни заставляют человека думать только об услаждении собственного «я». Логично было бы предположить, что у каждого грешника будет «свой» ад, «свои» мучения, основанные исключительно на собственных грехах. В раю же непрестанное славословие и прославление Бога является вполне логичным и правильным завершением земной жизни праведника, всей своей жизнью старавшегося угодить Богу и быть ближе к нему.

Итак, рассмотрев православное учение о посмертной участи душ человеческих, стоит вспомнить и о том, что далеко не все наши близкие являются добропорядочными православными христианами, чающими наследовать Царство Небесное. Да и вообще, большинство людей нельзя отнести ни к отъявленным грешникам, ни к абсолютным праведникам. Одно мы знаем точно — безгрешных людей не бывает. Тем не менее большая часть наших современников живет, следуя каким-то своим внутренним принципам, некому моральному кодексу, обычно привитому родителями с самого детства. Но при этом они не считают нужным каким-то образом проявлять свои чувства по отношению к Богу. Обычно позицию этих людей можно определить в одной фразе: «Я верю в Бога, но не мешайте мне верить так, как я хочу, и не навязывайте мне то, что я должен делать». Позиция, скажем, не самая правильная, но все же требующая рассмотрения и поправки, т. к. некоторая часть людей, размышляющих подобным образом, в итоге все же попадают в Церковь и становятся добропорядочными православными христианами. Можно с уверенностью сказать, что моральные устои этой категории людей имеют свое основание именно в Священном Писании, в заповедях Божиих. Но недостаточность религиозного образования, либо полное его отсутствие, оставляет этих людей на перепутье в поисках истинной веры в Бога. Обычно они либо начинают упорно искать Бога, причем зачастую ищут в сектах или оккультных учениях, либо, вконец запутавшись, вообще оставляют это занятие и предпочитают верить в некого абстрактного Бога, Который вроде бы есть, но в то же время Он никак не влияет на их жизнь. В таком случае хочется вспомнить слова ап. Иакова: «Но скажет кто-нибудь: «ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих. Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его и делами вера достигла совершенства? И исполнилось слово Писания: «веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим». Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, приняв соглядатаев и отпустив их другим путем? Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иак. 2, 18–26). Что пользы человеку, если он верит в Бога, но ни на йоту не приближает себя к Царству Небесному?

Есть и другие люди — это представители иных религиозных верований, а также люди, вообще не верящие в Бога, атеисты. Думается, что в случае с последними все более или менее понятно — отрицание существования Бога или даже воинственное отношение к вере и верующим не могут не сказаться на загробной участи этих людей. Достаточно вспомнить, к чему привело грехопадение первых людей, преступление всего одной заповеди воздержания. В жизнь людей вошла смерть, и потребовалась Искупительная Жертва Спасителя, чтобы вновь открыть людям двери в рай. Так к чему же может привести полное отрицание этой Жертвы, отрицание Самого Создателя? Такая позиция отрицания Бога в некоторой степени аналогична отрицанию существования собственных родителей либо пренебрежение ими. Если человечество смотрит на людей, не чтущих своих родителей, минимум с осуждением, а максимум с презрением, то каково же должно быть отношение Божие к этим людям? Поэтому вполне логично утверждать, что атеисты никак не могут наследовать Царство Небесное. Тем более что они в него и не верят. О представителях иных верований мы и вовсе ничего не можем сказать, кроме как повторить слова Спасителя: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16, 16). Думается, что самым правильным было бы более не углубляться в размышления о загробной участи атеистов и иноверцев, памятуя слова ап. Павла: «внешних же судит Бог» (1 Кор. 5, 13), а просто привести отрывок из повествования чудесного откровения Ангелов Макарию Александрийскому: «С душами же, не принявшими Святого Крещения, так не бывает. По разлучении этих непросвещенных душ от тела неумолимые Ангелы, взяв их, жестоко бьют и говорят: «Сюда иди нечестивая душа, познай же ныне, осужденная на вечную муку». И восхищают ее до первого неба, поставляют и показывают издалека славу Ангелов и всех небесных сил, говоря: «Всех сил Господь есть Иисус Христос, Сын Бога Живого, Которого ты не хотела познать и почтить поклонением. Отыди отселе к подобным тебе нечестивым и к князю их диаволу, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его, которым ты в жизни, как богам, поклонялась».

Стоит обратить внимание читателя на еще один, на мой взгляд, немаловажный момент в вопросе о загробной участи души. Обычно после смерти родственника близкие хотят знать, какова участь его души. Это желание знает диавол, и он может показать умершего человека в добром состоянии, в белых одеждах, в раю. Это может произойти во сне, когда человек наиболее уязвлен. Такой обман близкие умершего могут не заметить, особенно если они желают увидеть его во сне или просто надеются увидеть какой-то знак, говорящий им о загробной участи умершего. Поэтому святые отцы строжайше запрещают желать видеть во сне умершего. Если мы увидим его (как его может показать бес) во святых, то у нас прекратится желание за него молиться, мы будем думать, что он уже в раю. А на самом-то деле это может быть далеко не так, и душе почившего в этот момент, наоборот, очень нужна молитва. Поэтому Церковь и призывает нас, невзирая на ни на что, молиться об усопших, а Господь Сам все управит, если будет на то Его Святая воля.

Но, бывает, для поддержки духа некоторым людям Господь показывает участь души. Однако бывает это крайне редко. Вот один такой пример: «У одной дочери умер отец, и она увидела его мертвым. Она начала сильно молиться за него, и ей снова было показано, что он потихоньку стал оживать. Она постоянно подавала на Божественного Литургию в его поминовение, и через сорок дней она увидела, что он встал с одра болезненного — весь в язвах. Она снова несколько лет молилась, и Господь показал ей — эти язвы начали заживать. Она молилась еще, и однажды она увидела отца в белых одеждах; он улыбнулся и сказал: «Спасибо, дочь, тебе за твои молитвы, за милостыни, за Псалтырь — за все доброе» (Казанская епархия, www.kazan.eparhia.ru). Этот пример очень ярко показывает, как необходима молитва душе умершего.

Протоиерей Валентин Уляхин пишет: «Так Господь устроил душу человека, что она способна воспринимать некое веяние, находясь в тонком сне. И особенно это касается посещения нас усопшими, когда во сне — а такие сны нельзя отвергать, хотя и не нужно принимать к сердцу — к нам приходят усопшие и просят о молитве. О таком общении с усопшими мы читаем в житиях многих святых. И молитва веры, особенно соборная молитва Церкви, творит чудеса…

Улучшается положение того, за кого молишься. Я думаю, Господь таинственно, через смерть творит чудеса: приводит людей к познанию Своего святого имени и через молитву Церкви улучшает положение тех, кто, казалось бы, совершенно безнадежно уходит в вечность».

Утвердившись в православном учении о загробной участи души, укрепляясь верой в то, что Господь волен сотворить чудо, даруя грешнику ослабление адских мучений по молитвам Церкви за него, будем «чаять воскресения мертвых и Жизни Будущего Века», когда все мы сможем самолично увидеть Владыку Христа и получить по своей вере и делам на Страшном Судищи Христове.

Иерей Дионисий Свечников

В чём и как должна проявляться наша любовь к усопшим

Чтобы яснее представить наше отношение к умершим, приведем следующий пример. Когда мы проводили кого-либо из близких, любимых в путь, то обычно часто вспоминаем его, думаем об удобствах и благополучии его пути. Умершие — те же путники, но только на пути вечном, страшном для всякого человека, поэтому тем более они заслуживают нашего участия, тем памятнее должны быть для нас. Действительно, кто испытывал потерю любимых людей, тот сам знает, как неотразимо носится в воображении образ почившего, как настойчиво стремится мысль и чувство к этому образу. Если же мы так глубоко помним почившего, то должны стараться улучшить его участь в загробном мире. Святая Церковь приходит к нам в этом случае на помощь и указывает верный способ к этому улучшению: она молится об усопших на Литургии в особые дни (родительские) и на панихидах. К этому-то доброму примеру всякий христианин должен быть особенно внимателен, помня, что всякое другое общение у живых с умершими, кроме молитвенного, невозможно, и что только молитву, одну молитву живой может послать умершему другу в невидимый загробный мир.

С молитвой должна непременно соединиться посильная милостыня, ибо ничто так не угодно Господу, как молитва, сопутствуемая милосердием. Вот почему с глубокой древности истинные христиане, напутствуя своих усопших ближних частными и общественными молениями, приглашали бедных, кормили их, раздавали милостыню неимущим. Богатые же, в память их, устраивали различные благодетельные учреждения (больницы, богадельни, приюты). Слава Богу, и по лицу Земли русской немало можно насчитать таких заведений и храмов Божиих, воздвигнутых на пожертвования добрых христиан в память их усопших родных и близких!

Что побуждает нас молиться за умерших? По слову Христа, мы должны любить ближних, как самих себя, и в молитвенной памяти о покойниках проявляется наша любовь как совершенно безкорыстная и сокровенная, самая величайшая. И как эта любовь дорога покойникам, принося им, безпомощным, помощь! И, наоборот, как мы безжалостны бываем, когда забываем о покойниках!

Правда, многие по смерти близких им — друзей ли то, родных своих, или знакомых, желая сохранить о них память, хранят некоторые вещи их, особенно любимые ими, сохраняют их изображения (портреты, фотографические карточки), ставят дорогие памятники, обсаживая могилы их цветами или деревьями. Но это ли им нужно? Эта ли дорога им память? Ведь это вполне похоже на то, как если бы умирающему от голода вместо хлеба кто-либо поднес цветок с приятным запахом.

Покойники нуждаются единственно в нашей молитве, в благотворении за их души. Мы же, изъявляя разные знаки нашей памяти к ним, самое главное забываем — молиться о них.

Ставя дорогие памятники и украшая их, как только может подсказать изобретательный ум, затрачивая на них сотни и тысячи рублей, в то же время жалеем подать нищему на фунт хлеба или прикрыть наготу голому ради души покойника.

Неужели в самом деле не затронулось бы наше сердце сострадательностью, если бы мы увидали, как ребенок, завязши в грязи, тонул в ней, и не вынули бы его? У ребенка не хватает сил самому вылезти из грязи, и вот мы подаем ему руку помощи.

Точно так же покойники, находясь в греховной тьме, на месте мучения, лишены сами по себе возможности очиститься от грехов, освободиться от горькой участи, так как после смерти нет покаяния. Кто же им может помочь, как не живые? А между тем живые, часто близкие, даже родные, забывают о них, забывают дети своих родителей, родители детей, братья сестер, сестры братьев. У всех большей частью одна забота о внешности и о показной стороне, о том, что могут видеть другие, а душа их, тяжкая участь — это в стороне.

Мы должны верить, что, молясь о покойниках, молимся в то же время о самих себе, потому что за нашу милость к умершим Господь нам посылает Свою милость, за нашу молитвенную память о них Господь и о нас помнит, по Своему милосердию. Мы должны верить, что никакое добро не забывается, не пропадает даром. Особенно когда мы молимся за души усопших, поминая их в нашей домашней или в церковной молитве, сопровождая эту память милостынею за них — это добро наше бывает особенно приятно Всемилостивому Богу, и Он, по Своей премудрой и всемогущей благости, делает так: кто молится о покойниках, за того и после смерти непременно тоже будут молиться.

Если бы даже у кого из нас после смерти не осталось ни души из родных или друзей, то все-таки найдутся, по благости Божией, молитвенники, которые будут творить поминовение за него. И наоборот: если кто не молится за покойников, забывает их, не думает о загробной участи их, того самого забудут все после его смерти, не будут молиться и о нем, и он будет для всех чужд, он будет стонать и вопиять, и никто из мира живых не поможет ему, все его забудут, даже дети его забудут; такой уж необъяснимый, неизменный мировой порядок: все взвешено, сочтено и измерено — «какою мерою мерите, такою отмерено будет вам» (Мк. 4, 24).

Однажды святой Макарий Египетский, проходя по пустыне, увидал человеческий череп языческого жреца и спросил его о загробном состоянии умерших.

Преподобный обыкновенно часто молился об усопших и потому желал знать действие молитв. «Неужели вы никогда не чувствуете никакого утешения?» — спросил преподобный. «Нет, — отвечал сухой череп, — когда ты молишься за мертвых, то мы чувствуем некое утешение». «Да будет всем известно, что творимая до сорока дней за душу усопшего милостыня и питание алчущих умилостивляют Бога. Если грешны души усопших, то через это принимают они от Господа отпущение грехов, если праведны — благотворительность за них служит ко спасению благотворителей» (Четьи Минеи, 12 апреля).

Этот разговор удостоверяет нас в истине и действительности заупокойных молитв. Чтобы утешить Своего верного раба и уверить в важности молитв за усопших, Всесильный Господь повелел черепу засвидетельствовать эту истину.

Прот. Григорий Дьяченко.

Уроки и примеры христианской веры. Опыт катихизической хрестоматии. СПб., 1900

Общение с пребывающими в невидимом загробном мире

Человек по своей двойственной природе — душе и телу стоит на грани миров невидимого и видимого, заключая в себе дивное сочетание духовного с вещественным, небесного с земным, вечного с временным. Человек — связь мира настоящего с загробным. Его прямое назначение — быть земным ангелом и небесным человеком. Членами Церкви Господа нашего Иисуса Христа сделались все верующие в Него ветхозаветные; все верующие в Него новозаветные; все верующие в Него и перешедшие уже в загробный мир; и все добрые Ангелы, как свидетельствует святой апостол Павел: «Но приступили вы к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов». Вот члены духовно-нравственного царства, составляющие одно духовное тело Христово, Его Церковь (Еф. 1, 23). Члены, пребывающие на земле, составляют Христову Церковь воинствующую, земную, видимую, а перешедшие в жизнь загробную и угодившие Богу вместе с добрыми Ангелами составляют Церковь торжествующую, небесную, невидимую.

Не достигшие же совершенной святости на земле и переселившиеся тоже в мир загробный (пребывающие там как бы в болезненном состоянии) не потеряли право быть еще детьми Христовой Церкви. Особи духовно-нравственного Царства суть Ангелы и души: и пребывающие еще на земле, в теле, и перешедшие в мир ангельский, духовный.

Их природа… одна для всех и состоит из разума и свободной воли. Для всех духовно-нравственных существ один закон истины и святости, одна цель бытия и действия — нравственное совершенство и блаженство — и одни обязанности. Вот единство между всеми членами Царства Божьего, между Церквами торжествующей и воинствующей, или между миром духовным и земным. Святой Православной Церкви основанием духовного неразрывного союза и общения этих двух миров служат следующие четыре истины: 1) общий Бог для духовно-нравственных существ, как для пребывающих на земле, так и для перешедших в загробный мир; 2) духовно-нравственное Царство Ангелов и душ; 3) дух и его свойства и 4) свидетельство Священного Писания.

Господь наш Иисус Христос и Его благодать есть первое и главнейшее основание единения и общения мира настоящего с загробным. Бог один для всех, и живых и мертвых, пред лицом Которого все живы, по учению Господа Иисуса Христа (Мф. 22, 32); общий Бог Ангелов и душ, Творец, Царь, Отец и Спаситель душ, как пребывающих еще на земле в своих телах, так и разлучившихся с ними смертью и находящихся в мире загробном — духовном.

Второе основание единения и общения мира настоящего с загробным есть самое духовно-нравственное Царство. Населяющие это Царство Ангелы, души (пребывающие еще в теле на земле или уже разлученные со своим телом) невозможно, чтобы не были в общении между собой. Разобщение для них невозможно. Одна природа духовно-нравственных существ, один закон, одна цель бытия и деятельности, одни обязательства — все доказывает неизбежность союза и общения.

Третье основание единения и общения мира настоящего с загробным есть безсмертный дух и его «свойства»: любовь, сочувствие и другие. Любовь христианская, по учению святого апостола Павла, безсмертна (1 Кор. 13, 8). Она остается жить, и когда предмет любви уже за гробом.

Четвертое основание единения и общения мира загробного с настоящим есть свидетельство самого Слова Божьего — Священного Писания: «…а вышний Иерусалим свободен, он — матерь всем нам, — учил святой апостол Павел, — и вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании апостолов и пророков и имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем». Из союза нравственных существ с Богом следует союз любви и между нравственными существами (Ангелами и душами). Бог требует от людей истинной взаимной любви: «Любите друг друга так, как Я возлюбил вас. Тот только любит Меня, кто любит ближнего своего». Следовательно, союз человека с Богом предполагает тесный союз человека с человеком. Итак, все нравственные существа — Ангелы, души и люди — находятся в неразрывном союзе. Этот союз и смерть не в силах расторгнуть, потому что союз любви есть закон Господень. Безсмертная любовь соединяет вечным союзом загробный мир с настоящим. Союз любви не только не ослабляется смертью, но даже еще более укрепляется. Образ любимого лица, перешедшего в загробный мир, живет в нас, живет в уме и сердце нашем. В каком союзе мы находимся верою со Христом, в таком же союзе верою мы находимся и с нашими умершими. Живой союз любви соединяет всех членов Церкви Христовой, Церкви воинствующей, на земле с членами Церкви небесной на небеси и с членами преисподней, не достигшими еще совершенной святости, но не лишившимися Царства Небесного. Нравственные существа имеют обязанности к Богу, которые и составляют их отношение к Нему. Относительно друг друга они имеют и права, и обязанности, которые составляют их взаимные между собой отношения. Пребывая на земле, мы находимся — друг к другу, общество к обществу, государство к государству — в известных отношениях. Эти отношения, особенно для соединенных единством веры Христовой, не прекращаются и тогда, когда одно из соединенных лиц переходит в загробную жизнь. Отношения и в этом случае не прекращаются, но принимают только другой вид, характер, соответственный образу жизни переселившегося. А поскольку живые с умершими пребывают в единении и союзе, то первые имеют обязанности ко вторым, и загробный мир находится с настоящим земным во взаимном отношении.

Степень или сила нашего союза и общения с умершими определяется силою веры. Чем выше и совершеннее вера, тем живее союз и общение настоящего мира с загробным.