Наследие. Часть 2

— О нашей договорённости никому не рассказывай, даже Наумовым, — серьёзно сказал Осташков. — Если это всплывёт или раскроется, мы будем знать, что виноват один из присутствующих. После Нового года Руднев Дмитрий Леонидович с тобой свяжется. Он будет ответственным за эту операцию. И сейчас надо произнести магическую фразу. Государственное финансирование. Все расходы на время операции возьмёт на себя государство. И если не злоупотреблять, наши казначеи не покончат жизнь самоубийством.

— Мы люди не бедные, сами справимся, — я пожал плечами. Мне показалась подозрительной подобная щедрость. Не думаю, что на время конференции могут быть большие расходы. Номера в отелях, перелёт, питание, всё это не такие уж и большие деньги, чтобы заставить толстокожего финансиста из правительства даже почесаться. — Я понял. Всё, что мне в обмен на технику предложат, не отдам. Мне ведь за это ничего не будет?

— Не будет, — вздохнул Осташков. — Ни стыда, ни совести не будет.

— У нас этого добра и не было никогда, чего зря переживать, — расплылся я в улыбке.

* * *

— Таша, ну же, — тихо сказал я, крепко сжимая её ладони.

— Я не могу. Мне страшно, — она плотно сжала губы и попыталась вырваться.

— В первый раз всем страшно.

— Со стороны бы послушал, как звучишь.

— Я не кото, чтобы звучать.

— При чём здесь коты? — заинтересовалась она.

— Это национальная японская цитра. Таша, твою маму… позвать сюда надо. Если тебе нравится залипать, то так и скажи. Я пойду своими делами займусь. Сейчас, чтобы ты знала, турнир идёт.

— Ага, держи в курсе, — проворчала она отворачиваясь.

— Ух, положить тебя через колено и отшлёпать бы как следует.

— Пошляк, — фыркнула она.

— Таша, не серди меня.

— Ты просто не понимаешь…

— Не понимаю, но хочу помочь. Видишь, я рядом, за руку тебя держу. Ты не упадёшь.

Девушка вздохнула, посмотрела на меня большими, немного блестящими глазами. Сегодня шёл второй день соревнований, на которых я едва не уснул. Мои подопечные должны скоро выступать, но примчалась Алёна, сказала, что Таша залипла. Повезло, что это случилось недалеко, в тихой комнате, где по идее должны готовиться к выступлению участники. Сегодня эту комнату отдали исключительно для императорских особ Цао. Интересно, как здесь очутилась Таша? В общем, как в прошлый раз сходу вытащить её не получилось, пришлось немного постараться, чтобы найти падающую в пустоту девушку. И мне до сих пор казалось, что она сейчас не проваливается в ту же пропасть только потому, что я держу её за руку.

— Просто расслабься, — сказал я мягко. — Представь что-нибудь приятное. Как будто падаешь спиной на мягкую перину.

— Давит что-то, — тихо сказала она. — Тяжело.

— Это доспех духа. Он не тяжёлый, это обманчивое чувство. Просто очень крепкий, поэтому сознание и воспринимает его так, как будто он килограмм сто весит. Когда привыкнешь, уже и не замечаешь. Я с такой тяжестью на плечах постоянно хожу. Даже когда сплю. Точнее, когда раньше спал, кхм, один.

— Да? — она хитро прищурилась.

— Да, Кузьма в постели нынче беззащитен, можно его голыми руками брать.

Мне показалось, что она начала проваливаться, но я потянул её на себя. Таша поморщилась, быстро заморгала, сжала мои ладони.

— Долго это длилось? — спросил я.

— Минут пять, — неохотно ответила она.

— Всё ещё долго…

— Помнишь, ты спрашивал, почему наши с Кириллом мамы живут отдельно? Точнее, моя мама не живёт с папой.

— Я, вообще-то, не об этом спрашивал. Просто в Японии был знаком с несколькими главами кланов, у которых было по две, а иногда и по три жены. Тот же Фудзивара, многоженец, у него помимо прочего две любовницы и от которых сын внебрачный.

— И они все вместе, наверное, живут? — хмыкнула она. — Не знаю, я в Японии не была. Если все вместе живут, да ещё с любовницами, могу их только пожалеть.

— Нет, любовницы живут отдельно. Я так, следил пару раз за ним, случайно узнал.

— Мы с Кириллом хорошо ладим, — она вздохнула. — Как самые родные брат с сестрой. Он ради меня всё на свете сделает. Кирилл у нас дома чаще живёт, чем с отцом. Я тоже иногда живу с отцом, когда мама в командировку уезжает. Любит она древний Китай так, что, если бы не папа, то давно туда переехала. И мама Лиля очень добрая, только иногда бывает строгой. Если честно, мне у них нравится жить.

Она ненадолго замолчала. Я так и не понял, к чему она этот разговор завела. Может, ей выговориться надо?

— Моя мама гораздо моложе мамы Лили. Почти как я и Таисия. Они характерами не сошлись. Ругались постоянно, даже на пустом месте. Мне лет семь было, когда разъехались. Мама всегда говорит, что Лиля хорошая, только характер у неё скверный. Но я сколько ни пыталась, ничего не замечала. Мама Лиля добрая и очень ответственная. С ней хорошо к серьёзным мероприятиям готовиться, всегда знаешь, что ничего не упустишь и не забудешь. И папе она много помогает. Мне, когда тринадцать стукнуло, я бунтовала против глупых взрослых. Месяц дома жила, месяц с папой и мамой Лилей. Надеялась, что они одумаются и вновь съедутся.

Она снова замолчала, сжала мои ладони. Теперь мне показалось, что мы падаем вместе. Появилось неприятное чувство, словно тебя затягивает куда-то, даже лампочки замерцали. Посмотрел на Ташу вопросительно. Она пожала плечами, как бы говоря: «вот так это и бывает». Я немного усилил доспех, и неприятное чувство начало пропадать. Лампочки замерцали быстрее и довольно быстро всё закончилось.

— Я что думаю, — тихо сказала Таша. — Что если бы… ну… всё ведь может быть… Я бы не стала уезжать в другой дом. Лучше сесть, поговорить, обсудить проблему и понять, что мешает.

— Это очень по-взрослому… Вроде отпустило, — сказал я, прислушиваясь к себе. — Тебе не кажется?

— Всё как обычно, — она пожала плечами. Посмотрела как-то странно. — Кузя, а ты бы взял меня второй женой?

Я закашлялся, отпустил её ладони.

— Только если третей, — рассмеялся я, пытаясь обернуть всё в шутку. — Второе место я уже обещал.

— Алёне, да? — Таша вздохнула. — Третьей быть тоже неплохо, наверное. Только мы уже не ругаться будем, а драться. Посуду бить и мебель швырять.

Она всё же рассмеялась. Встала, отряхнула тёплый спортивный костюм.

— Пойдём смотреть турнир? Жаль конечно, что Алёна не выступает. Она бы заняла первое, а не второе место.

— Ох и вредная ты девушка.

— Я не вредная, а полезная. Вот так, — она показала язык и убежала.

Из служебных помещений на стадион вёл длинный коридор, заканчивающийся тяжёлыми дверями. За ними слышался шум толпы. С той стороны дежурила пара из дисциплинарного комитета и незнакомый мне мастер, следившие чтобы посторонние и любопытные не заходили. Я же всю дорогу думал о том странном состоянии, в которое постоянно падала Таша. Почему у меня получилось в него вмешаться и почему неосознанно тянешься к внутренней силе, стоит только взять её за руку? Если приводить аналогию, а она, как известно, всегда ложна, то я словно бросал якорь, чтобы не затянуло в эту бездну. Может ей надо просто стать немного сильнее? Не согласен я с тем, что это какая-то болезнь или отклонение. Скорее это особенность, с которой нужно уметь справляться. Да и Таша молодец…

— Чёрт, — я тихо выругался, схватил металлические перила у выхода в основной зал. Сдавил со всей силы, немного покорёжив.

— Что случилось? — спросила Алёна. — Всё хорошо?

— Мысли дурацкие в голову лезут, — отозвался я. — У меня ведь нервы не стальные. Мне тоже тяжело.

— Не совсем понимаю, что случилось, — она подошла, легонько обняла, — но ты можешь положиться на меня.

— Уже, — я помолчал немного. — Эх, времени горевать нет. Пойдём смотреть, как моя группа тяжёлым бульдозером пройдётся по мягким и нежным тушкам студентов. Ставки делать будем, кто победит?

— Я всё равно сильней, — улыбнулась она.

— Сильней, а ещё красивее. Тебе бы только волосы отрастить, затмила бы всех в МИБИ.

— Да? — она с подозрением посмотрела на меня, коснулась волос. Алёна всегда стриглась коротковато на мой взгляд, наверное, чтобы волосы не мешали. — Тебе такое нравится? За ними ухаживать та ещё морока.

— Нравится, — кивнул я и подхватив её за руку, потянул к двери.

Если говорить про стадион, то с самого утра свободных мест внутри не осталось. Трибуны были заняты студентами, гостями и журналистами. Вокруг десятки телекамер, вспышки фотоаппаратов. А кто-то говорил, что зимний турнир не привлекает такого внимания, как летний. До сих пор помню фотографии в газете, когда Алёна отказалась от финального поединка. Нас сфотографировали, когда мы шли под ручку как раз к этому стадиону.

К судейским столикам, расположенным в центре, мы подошли вовремя. Отсюда отлично просматривались все три арены и большое табло, с полезной информацией, от турнирной таблицы, до порядка выступления участников. На правой арене как раз собирались сойтись в поединке знакомые девушки. Одна из них — Аня Крауз, крепко сбитая девушка, занимающая боксом. Ольга Никитина нас как-то знакомила, помню. Могу сказать, что она была одной из самых сильных на своём курсе, при этом продолжая прогрессировать. Говорила, что пока не станет мастером, планирует серьёзно заниматься боксом, хотя это не самый женский вид спорта. Противницей ей выходила студентка из Испании, подарившая мне смешной набросок. Мартина была моложе на два года, но при этом ничуть не уступала в силе.

Судья дал отмашку и первой в бой ринулась Аня. Несколько пробным прямых ударов в голову с её стороны не достигли цели сантиметров на десять. Широкий боковой замах. «Зря», — подумал я, видя, как Мартина нырнула под руку, хватая соперницу за куртку. Мне показалось, что этот приём подразумевает наличие ножа, уж очень специфично зашла за руку испанка. Небольшой рывок вверх, подсечка и Аня падает, неуклюже взмахнув руками. Как завершение — красивый удушающий приём со стороны Мартины. Всё произошло очень быстро. Два замаха, проход в борьбу и бросок. Красиво, ничего не скажешь. А вот на центральной арене американка Эмма с каким-то остервенением молотила соперницу кулаками, попадая в основном по защите, не давая ни секунды передышки. И это несмотря на то что её соперница была выше и тяжелее. Мне подобное не очень нравилось, ведь здесь победа — это цель, для которой все средства хороши. Эмма чуть смазала удар в колено, скорее всего, не желая серьёзно травмировать соперницу. Та лишь на секунду опустила руки и пропустила боковой удар в челюсть. Я покачал головой, поворачиваясь к третьей арене. Там выступала Тамара Иванова, студентка военной академии и подруга Мороки. В соперницы ей досталась, к моему большому удивлению, Марина Шиловская. Что-то принцессы рода Трубиных в последнее время выпали из поля зрения. Даже на зарядку по утрам ходить перестали. Надо бы с ними поговорить, спросить, что случилось.

— А когда парни будут выступать? — спросил я у Антонины Егоровны, секретаря ректора. Она сидела справа и почти не следила за поединками, лишь отмечала в небольшом ноутбуке победителей и выводила результаты на большой экран.

— Завтра, — отозвалась она. Оторвалась от своего занятия, посмотрела на меня. — Кузьма Фёдорович, смотрите, пожалуйста, внимательно, чтобы никто не нарушал правила.

— Это если они с собой дубинку принесут или автомат?

— Хотя бы за этим, — она бросила ещё один строгий взгляд, затем вернулась к экрану.

— С трибуны за этим наблюдать веселее, — вздохнул я.

Марина, несмотря на всю прыть, а она как всегда полагалась только на скорость, проигрывала. Её удары были слишком слабыми, чтобы пройти через защиту Тамары. Когда Марина внезапно охромела, я понял, что за тактику выбрала её соперница. Тамара встречала каждый удар жёстким блоком, добавляя в него силу. Знакомая техника, мне она тоже нравится. Но разница в силе слишком заметна. Если бы Тамара хотела, она бы закончила бой раньше. И здесь вопрос, зачем она претворяется слабее, чем на самом деле. Это ведь видно со стороны. Поймав на очередном ударе Марину за ногу, она провела классический бросок из самбо, закончив бой болевым приёмом.

Марина встала, посмотрела в мою сторону. Я помахал ей рукой, показав большой палец. Девушка почему-то грустно вздохнула, словно сдерживала слёзы, поникла плечами и поковыляла к выходу с арены.

— Антонина Егоровна, я сейчас вернусь.

— Кузьма Фёдорович, — строго начала она, но я уже был достаточно далеко, чтобы не услышать окончание фразы.

Глава 6

Обежав группу студентов, собравшихся у второй арены, я успел догнать Марину и подхватил её под руку. Она заметно хромала, направляясь к секции трибун, отведённых для участников. Подставил ей плечо, помогая идти.

— Пусти, — она сердито дёрнула плечом. Так умеют только девушки, вроде бы вырываются, но при этом крепко держат.

— Не сердись, — рассмеялся я. — Сильно досталось?

— Не очень, — отозвалась она отворачиваясь.

Я довёл её до кресла и помог сесть. Опустился перед ней, подтягивая штанину комбинезона. Она поморщилась.

— Синяк знатный будет, — констатировал я, глядя на припухшую голень. — Надо накладки использовать. Думаю, это просто ушиб, поэтому холод приложить бы не помешало.

Я поднялся, посмотрел в сторону палатки, где всем пострадавшим оказывали первую помощь. С утра пораньше был всего один случай, когда хрупкую девушку с первого курса отправили в нокаут. Соперница её не виновата, просто перевес сил был слишком существенным. Из палатки как раз выходила Катя с парой охлаждающих пакетов. Что касается её, то она сразу сказала, в соревнованиях участвовать не будет, так как не видит в этом смысла и вообще. Она подошла, вручила пакеты, рулон эластичного бинта и поспешила обратно к палатке.

— Поворачивайся и ногу сюда, — я показал на соседнее кресло. Приложил пакет к ушибу. — Ну что ты плачешь?

— Больно, — она всхлипнула.

— Незачем было упорствовать. И не переживай, со временем ты станешь гораздо сильнее. Просто Тамара укрепляет тело за счёт уменьшения силы. Растрачивает своё будущее и гробит потенциал ради сиюминутного превосходства над ещё неокрепшими… какой бы слово подобрать… будущими мастерами.

— Правда? — Марина посмотрела на меня мокрыми глазами.

— Правда, — улыбнулся я, протягивая ей платок. — Только это секрет, поэтому никому не рассказывай. А то огорчится очень много людей раньше срока.

— А как же ты? — спросила она, вытирая слёзы. — Ты тоже мог стать гораздо более сильным мастером, если бы не занимался укреплением тела?

— Мы с Алёной — это другое дело. В двух словах не объяснить. Кстати, где Татьяна? Я её сегодня не видел.

— Болеет. У неё ангина, температура высокая.

— Чтобы эксперту заболеть, это что надо такого сделать? — удивился я. — Купание в Москве реке или что-то такое? Передавай, чтобы поправлялась. Ну и на занятия ко мне приходите, а то прогуливаете.

— Мы занимаемся, — сказала она виновато. — Экономика и финансы, новый курс. Он только по утрам идёт. А ещё иностранные языки.

— Ну хоть час сможете найти? — хитро улыбнулся я.

— Найдём, — вздохнула она, посмотрела странно. — Кузя, скажи, а… ну, слухи — это плохо, конечно, но всё же, вы с Алёной правда занимаетесь…

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Марин, ну ты как маленькая. Хотя, знаешь, — я задумался. — У тебя аккаунт на закрытом форуме МИБИ анонимный?

— Анонимный, — она не совсем поняла, к чему я это спросил. — Но многие знают, под каким псевдонимом я сообщения пишу. А если совсем тайный нужен, это надо у Татьяны спрашивать.

— Нет, нет, твой как раз подойдёт. Как только закончится отборочный этап соревнований, создай тему с новостью. Напиши, что знаешь причину, по которой Алёна Соломина не выступает на турнире. Она стала слишком сильна, и Кузьма хочет это скрыть. А ещё то, что он закончил разработку новой методики развития одарённых и очень этим гордится. Скажи, что хвастался и злобно хохотал. Дескать, техника не сложная, но делающая экспертов очень сильными и практически непобедимыми. И он ищет, на ком бы её ещё испытать. Говорил, что это обязательно должна быть сильная девушка с синими волосами.

— Почему с синими? — не поняла Марина.

— Потому что достали слухами, — фыркнул я, чиркнув ладонью по подбородку. — Вот тут уже. Надо с этим как-то бороться. Я им покажу, парную культивацию!

— А я не подойду? — спросила она, перекинув через плечо туго стянутые в косу медные волосы. — Правда сложно будет в синий цвет перекрасится, он не очень красивый получится.

— Марина, святая простота. Прекрати верить слухам. Вы с сестрой занимаетесь более чем правильно и станете сильными мастерами, даже не сомневайся. Вот когда доберётесь до эксперта третьей ступени, я вам немного помогу. Видела, как выросла в силе Маргарита Павловна, куратор нашего клуба Лень? Чем чёрт не шутит, может, на уровень мастера прорвётся. Хотя много времени упущено.

— Позанимаешься? Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда я перекрашивать волосы не буду, — с облегчением сказала она.

— А если бы я сказал, что мне лысые нравятся?