Помоги проекту - поделись книгой:
Слава героям
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга о мужественных и отважных воинах, о тех, кто в годы суровых военных испытаний проявил в боях за нашу Родину величайшую стойкость и беззаветную храбрость.
С волнением читаешь ее. Книга воскрешает в памяти славные эпизоды Великой Отечественной войны. Авторы очерков — писатели и журналисты — правдиво рассказывают о доблестных защитниках города Ленина: рядовых бойцах, офицерах и генералах.
Герои книги — люди высокого долга и благородных чувств. Я знал многих из них, участвовал вместе с ними в кровопролитных сражениях за Ленинград. Никогда не забудутся бои на дальних и ближних подступах к городу, у Пулкова, Колпина и Красного Села, на Карельском перешейке, под Псковом и в Прибалтике. Здесь мне доводилось видеть людей, которым посвящена книга. Эти люди, удостоенные впоследствии высокой награды — звания Героя Советского Союза, действовали смело и решительно, не страшась опасности и смерти… Никто из них не думал тогда о личной славе.
Они были такими же, как и их фронтовые товарищи, солдатами Советской Армии, только, может быть, чуточку храбрее. В их груди бились такие же, как и у других воинов, любящие жизнь и Родину сердца. И во имя этой жизни, ради светлого будущего своей Отчизны они шли на все, готовы были пожертвовать всем. Коммунист Дмитрий Молодцов, рядовой боец 136-й стрелковой дивизии, во время боев сорок третьего года грудью закрыл амбразуру вражеского дзота. Комсомолец Владимир Пчелинцев в первую блокадную зиму стал одним из зачинателей снайперского движения. Отважный боец, презирая опасность, каждый день выходил на передний край и уничтожал фашистских солдат и офицеров.
В битве за город Ленина росли и мужали многие замечательные командиры. Беспредельно преданные Коммунистической партии и своему народу, они умело руководили боевыми действиями батальонов, полков и дивизий, искали и находили способы нанести неотразимые удары по врагу. В очерках сборника рассказывается о таких командирах — капитане И. С. Зенине, полковнике Ф. А. Буданове, генерал-майоре А. Ф. Щеглове, полковнике В. В. Хрустицком.
Интересен и содержателен очерк о Маршале Советского Союза Л. А. Говорове, с именем которого связаны блистательные победы войск Ленинградского фронта.
Ценность книги «Слава героям» в ее жизненной достоверности. Авторы изображают фронтовую действительность такой, какой она была, без лакировки и прикрас, показывают, ценой каких громадных жертв достигалась победа над сильным и коварным врагом. Это позволяет нам лучше почувствовать величие совершенных подвигов, увидеть душевную силу и красоту воинов-героев.
Два десятилетия назад прогремели последние залпы грозной и суровой войны. Мирным созидательным трудом занят наш народ. Но никто из тех, кто самоотверженно сражался за социалистическое Отечество, не должен быть забыт. Книга «Слава героям» как раз и служит этой цели.
Подвиги героев бессмертны. И молодежь, принимая из рук старшего поколения эстафету боевой славы, несет ее дальше. Наши наследники должны быть и будут достойны своих отцов и старших братьев, отстоявших свободу и счастье советского народа.
СЧАСТЬЕ ТРУДНЫХ ДОРОГ
В бездонной голубизне осеннего неба кружатся журавли, собираются на юг, в дальние края.
Буданов невольно вспоминает о доме. Но грустить по родным местам красноармейцу вроде бы и некогда и «по уставу» не полагается. К тому же, зачем понапрасну себя расстраивать, если годы службы уже позади. Через неделю-другую вычисти до блеска и сдай в каптерку походный котелок, попрощайся с командиром, с комиссаром, с товарищами, и прощай служба армейская.
В полку издавна установилась замечательная традиция: перед концом службы командование устраивало конно-спортивные состязания. Приглашались гости. Выносилось полковое знамя. Играл оркестр. Произносились речи. Все на этом празднике было торжественно, радостно. В последний раз показывали красноармейцы свое мастерство. И тут уж гляди в оба, лихой буденновец, не подкачай, не посрами полк родной!
Красноармеец Буданов свободно сидит в седле. Красивый, вороной масти жеребец жует удила, нервно перебирает длинными, в белых чулках ногами, — не любит он долго стоять без дела. Буданов хорошо знает характер своего любимца, нежно трогает его за гриву, ласкает.
Вот взметнулась ракета. Конь сорвался с места, пошел галопом. Всадник чуть-чуть приподнялся в седле, выхватил из ножен клинки и ловко то левой, то правой рукой ударяет по расставленным на плацу вешкам. Срезанная словно бритвой, лоза тихо сползает вниз.
«Вот это удар!». «Какая точность!». «Добрый, видать, казак!» — слышались возгласы.
На небольшой возвышавшейся над плацем трибуне стоял и наблюдал за состязанием командир дивизии В. Д. Соколовский.
— Лихо рубит, любо смотреть! Скажите, кто этот красноармеец? — спросил командир дивизии у стоявшего рядом с ним комиссара полковой школы Неделина.
— Феоктист Буданов, наш отличный наводчик орудия, — ответил комиссар.
— Хороший боец. — Комдив сделал какую-то запись в блокноте и, обращаясь к командирам, продолжал: — Весной намечаются окружные конно-спортивные состязания, сам Буденный приедет. Надо вот из таких, как красноармеец Буданов, подобрать команду, пускай тренируются.
— Для Буданова, товарищ комдив, эти скачки последние. На днях он домой уезжает, — заметил командир полка Чистяков.
— Как домой? — удивился Соколовский.
— Демобилизуется он, отслужил свой срок.
— И вы равнодушно расстаетесь с таким бойцом? Не узнаю я вас, товарищи! Да из таких, как Буданов, нам нужно опытных командиров растить. Кадровый костяк создавать.
Командир дивизии посмотрел на комиссара Неделина, сказал:
— А вам в полковую школу особенно нужны хорошие бойцы, опытные артиллеристы.
— Это верно, командиров отделений недостает нам, — согласился Неделин. И уже с досадой в голосе добавил: — Не успеешь привыкнуть к иному, в курс дела ввести, а он уже пожитки собирает, к увольнению готовится.
— А вы попробуйте побороться за таких, как Буданов. Поговорите с человеком, растолкуйте ему что к чему. Красноармеец Буданов парень, видать, боевой — поймет и, глядишь, распакует вещички, на сверхсрочную останется, — посоветовал комиссару комдив.
— Надо попытаться.
И вот сидят комиссар школы Неделин и красноармеец Буданов, покуривают, вспоминают друзей, походы.
Оба они добровольцами вступили в Красную Армию. Только Митрофан Иванович Неделин двумя годами раньше — в самые грозные дни восемнадцатого года. Феоктист Буданов в двадцатом году шестнадцатилетним пареньком пришел в резервный полк. В бою участвовать не привелось. Полк перебрасывали с одного места на другое. Но делали бойцы, большое дело: они восстанавливали мосты, дороги, в пургу, в морозы заготавливали дрова для Москвы и Петрограда. На вооружении у артиллеристов было около двадцати стареньких пушек, а тягловая сила — шесть лошадей. Когда надо было куда переезжать, то командование занимало по разверстке лошадей у крестьян.
— Да, трудные прошли годы, — вздохнул Митрофан Иванович, — но и сейчас еще нелегко.
— Теперь не сравнить, — возразил Буданов, — вон сколько у нас коней, исправная сбруя, орудия стоят как на подбор, во всем порядок.
— Все это верно, — соглашался комиссар Неделин, — но эти пушки нуждаются в опытных артиллеристах. А их недостает. Даже в нашей школе не хватает командиров отделений, знающих огневиков.
Феоктист не совсем понимал, куда клонит комиссар, и с откровенной простотой заметил:
— В школе бы я держал постоянные кадры, а не менял каждую осень, как делается сейчас.
— Правильно! — обрадовался Неделин. — Мы тоже так думаем. Почему бы, например, вот вам, Феоктист Андреевич, не остаться в нашей школе? Человек вы опытный, огневик отменный, конник лихой, товарищи вас любят. Да вам быть артиллеристом просто на роду написано.
— Я же демобилизуюсь, товарищ комиссар, хочется домой, пора и к делу пристраиваться, настоящее ремесло приобретать.
— Домом и полк может стать, как стал он для меня и остальных командиров, — заметил комиссар.
— Вы кадровые, вам положено по долгу службы.
— Верно, по долгу. Но разве этот долг не касается тебя, меня, всех советских людей? Касается. Мы все в ответе за нашу Красную Армию. Нам нужно порох держать сухим и быть всегда начеку. Это я слова Ленина тебе напоминаю, Феоктист Андреевич. Без оружия, без командиров, без дисциплинированной армии нам нельзя. Капиталисты враз слопают. Вот и выходит, что долг — он всех касается.
— Это я понимаю, — согласился Буданов.
— А раз понимаешь, то вот мой совет: оставайся на сверхсрочную службу. И станешь ты кадровой косточкой в полку, начнешь артиллерийскому делу обучать красноармейцев, приобретешь опыт, навыки. Что же касается дома, то дом у военного там, где полк, надо только полюбить походную жизнь, сродниться с нею.
— Нелегкую задачу вы задали мне, товарищ комиссар.
— А задачи, они всегда трудные, Феоктист Андреевич. Ну что, по рукам? — произнес комиссар.
— Подумать бы, — нерешительно ответил Буданов.
— Думать будем в походах, на стрельбах, в классах, а сейчас пиши рапорт командиру. Я рекомендацию дам по всем статьям. Чует мое сердце, — мечтательно произнес комиссар, — что из тебя, друг мой, хороший артиллерист получится. Глядишь, когда-нибудь я на учениях встречу Феоктиста Буданова во главе полка. А что? Подучишься — и полком станешь командовать! Советская власть широко открыла для нас дорогу, только учись, трудись, иди на линию огня, а не отсиживайся в обозе.
— А вы кем же мечтаете стать? — спросил у комиссара Феоктист.
— Кто, я? — улыбнулся комиссар. — Я тоже сидеть не собираюсь на одном месте. Подучусь, и подавай мне что-нибудь повыше полковой школы. Не лыком же шиты мы с тобой, Феоктист Андреевич.
— Уговорили, Митрофан Иванович, пишите: красноармеец Феоктист Буданов остается в полку на сверхсрочную. Только уговор, из полка я никуда не уйду, пока, как вы говорите, не стану его командиром, — не то в шутку, не то всерьез сказал Буданов.
— Люблю людей с твердым характером, — похвалил комиссар.
Нелегкой была служба в полку. С зарей уходил Буданов с солдатами в поле, с заходом солнца возвращался в казарму. Рыл с ними окопы, оборудовал огневые точки, учил наступать, обороняться, водил в атаки.
Судьба не особенно жаловала Буданова. Медленно продвигался он по служебной лестнице. На каждой ее ступеньке задерживался, осматривался, прочно утверждался, набирался опыта, знаний.
— Ты, Феоктист, не завидуй тем, которые с удивительной легкостью порхают с места на место и преуспевают в должностях и званиях, — говорил Неделин. — Не люблю я этих мотыльков. В нашем военном, да и в любом деле они вредны. Ты основательно узнай всю солдатскую службу, попробуй все на своей спине, — тогда и милости просим — иди, занимай пост, командуй людьми, учи их тому, что сам познал.
И, пожалуй, не было такой работы и службы в родном 43-м артиллерийском полку, которую не исполнял бы Феоктист Буданов. Ездовой, подносчик снарядов, заряжающий, наводчик, командир орудия, командир отделения, помкомвзвода, старшина, командир взвода, командир батареи, начальник разведки дивизиона, командир учебного дивизиона, начальник штаба полка, помощник командира полка. Это была большая и трудная дорога длиной в пятнадцать лет. Но ее Феоктист Буданов прошел с честью.
Обучая и воспитывая воинов, он упорно учился сам. После окончания артиллерийских командных курсов к опыту прибавились теоретические знания. Буданов стал увереннее решать самые сложные вопросы, принимать решения, резко выступать против косности, рутины, против всего, что мешало расти боеспособности армии.
Радовались артиллеристы, когда в полк поступили орудия нового образца. Всем они были хороши. Вызвала недоумение только инструкция, присланная с пушками. В ней черным по белому было написано, что по твердому грунту артиллеристы должны везти пушки осторожно, шагом.
Озадачило это Буданова, бывшего тогда командиром учебного дивизиона: «Да что они нас за дураков принимают, рекомендуя такую чушь? Мы же не парадный полк, а боевой».
С жаром взялись за учебу бойцы и командиры. Каждому не терпелось скорее попасть в поле, на огневой позиции испытать боевые качества орудия.
Вскоре полк вышел на трехдневные учения. Лесами, по полевым дорогам совершали марш артиллеристы. На опушке соснового бора дивизиону было приказано развернуться, занять позицию и с ходу открыть огонь. Буданов любил выехать на позицию лихо, нагрянуть врасплох, чтобы «враг» не успел опомниться.
— В галоп! — отдает команду Буданов, а сам — бинокль к глазам.
Но что это такое? Вдруг одна пушка оторвалась от передка, забороздила станинами, перевернулась.
— Растяпы! — закричал командир.
А на поляне то же самое случилось еще с одной пушкой, и еще с одной.
Из строя вышли сразу три орудия. Небывалое происшествие взбудоражило полк, дивизию. Давно такого не случалось. Нагрянула комиссия. Буданов доказывает, что крепления плохие, а комиссия свое твердит — не выполнена инструкция, превышена скорость, виноват командир. Ну разве тут докажешь свою правоту, когда формально комиссия права: скорость была действительно не такая, какая в инструкции указана.
Трудные дни переживал дивизион. Он числился передовым, а тут такое происшествие. И пошли склонять Буданова и всех командиров дивизиона за нерадивость, недисциплинированность. Правда, коммунисты полка поддержали Буданова. Они разобрались и поняли, что причиной всему заводской дефект. Но их голос никем не был услышан, а кто и услышал, не поддержал. Бумажка брала верх.
— Ну что я скажу командующему? — спрашивая командир полка Николай Федорович Рябов. Его по этому случаю вызывал командующий Белорусского военного округа командарм Иероним Петрович Уборевич.
— Скажите, как есть на самом деле, — говорил Буданов.
— А инструкция?
— Плохая это инструкция.
— Это вы сами скажите командующему, — посоветовал Буданову Рябов.
— Вызовет меня, обязательно скажу.
И сказал-таки.
Уборевич приехал в полк ранним утром и сразу же поднял бойцов по тревоге. Собрались быстро, без шума и суеты. Вскоре полк в полном боевом порядке стоял за казармами в ожидании приказа.
Командующему понравилась эта деловая обстановка, распорядительность командиров. Подойдя к широкоплечему, высокого роста красноармейцу, командиру орудия Андрею Остапову, он спросил:
— Скажите, товарищ Остапов, новые пушки вам нравятся?
— Хорошие пушки, меткие, товарищ командующий, — окая пробасил Остапов и, немного погодя, добавил: — Только вот быстрой езды не выдерживают, крепления хилые. Это непорядок. Едешь и все время коней сдерживаешь. Того и гляди пушку потеряешь.
Буданов стоял в стороне, но разговор слышал. Андрей Остапов — его лучший артиллерист. Это у него на учениях у первого случилась беда — выскочил на позицию с одним передком. Снаряды есть, а орудия нет. Конфуз. Очень переживал он свою неудачу.
Но Уборевич, видимо, в душе еще не соглашался с этой критикой и старался детальнее все взвесить, выяснить. Обращаясь к Буданову, он спросил:
— А не в том ли причина, что вы, товарищ командир дивизиона, не научились точно исполнять инструкции?
— Эта инструкция, товарищ командующий, написана для парада, а не для боя, — спокойно ответил Буданов.
Уборевич окинул взглядом Буданова, подошел поближе:
— Интересно, интересно. Что же в той бумаге плохого: ведь ее составляли специалисты, утверждали в Главном артиллерийском управлении.
— Инструкция предписывает нам ездить по твердому грунту шагом, — горячо заговорил Буданов. — Но мы же полевая артиллерия. На учениях должны тренироваться с ходу занимать позиции, быстро разворачиваться, приводить орудие к бою. Тут некогда пробовать, какой под ногами грунт — твердый или мягкий. Да и на войне этим вряд ли придется заниматься.
Командующий достал из кармана книжечку, что-то записал в нее. Уезжая из полка, он сказал Рябову:
— Толковый из Буданова получится артиллерист. Подумайте о его выдвижении. Нам нужны боевые командиры, Николай Федорович.
— Думаем, товарищ командующий, Буданова начальником штаба назначить. И дело знает, и службу любит.
— Это резон, — согласился Уборевич, — пусть штабную практику пройдет, а потом мы его на полк переведем.
Поделиться книгой: