Железное кольцо

Глава 1

Солнце с небес словно издевалось, бодро играя лучами в листьях деревьев. В открытое окно проникали пение птиц и шум машин. Конец лета в этом году выдался замечательным, наводящим на мысли скорее о близкой весне, чем об осени. И всё же впереди был сентябрь, не апрель. И радоваться было нечему.

— Нет, милая, — тихо и категорично сообщила Зоя Васильевна. — Никакой ошибки.

Я сдержала тяжёлый вздох и прикрыла глаза. Так и знала. Непонятно, на что вообще надеялась и о чём торговалась с богом ещё сидя в коридоре под дверью кабинета. Неизвестно только, что теперь делать.

— Не рада?

Чему уж тут радоваться? Впору разве что плакать от растерянности, недоумения и… и я совершенно не понимала, что сейчас чувствую и что чувствовать должна. Уж точно не радость. Панику, пожалуй.

— Ещё не поздно…

Зоя Васильевна не договорила, осеклась. Я вздохнула, не открывая глаз. Без того знала, как она сейчас на меня смотрит. С нескрываемым сожалением и старательно скрытым осуждением. Думает, что знает, какое решение я приму. Мне бы её уверенность…

— Так что скажешь, Даша?

Я покачала головой, поднимая ставшие как-то вдруг невыносимо тяжёлыми веки. Нет, делать то, на что мне сейчас намекнули, я не стану. Попросту не смогу. Никогда не понимала тех, кто решается на такое. На убийство, если говорить прямо и честно, как есть. Пока существует жизнь, существует надежда. Главное — жить и давать жить другим. Давать жить. Давать жизнь…

— Витамины попей, — серьёзно сказала Зоя Васильевна. — И ещё кое-что, я тебе сейчас напишу. Вставай и одевайся.

 

* * *

Бросив сумку в прихожей, я разулась, прошла в комнату и прямо в одежде повалилась на диван лицом вниз. Всё вокруг — город, жизнь, август — было невыносимо привычным, нормальным, повседневным. Жило и двигалось так, будто со мной только что не случилось абсолютно невозможное.

Я беременна. Как, чёрт возьми, я могу быть беременна?! Я не в сказке живу, не в легенде — в Москве. В реальном мире, где чудес не бывает. Где у каждого следствия, тем более такого, есть совершенно конкретная причина. Каковая в моей жизни вот уже три года наблюдалась только во сне.

Застонав, я зарылась лицом в подушку, подозревая, что схожу с ума. Да, последние почти полгода мне снились сны. На их содержание я не жаловалась, наоборот, получала огромное удовольствие. В жизни ведь так не бывает. На меня, серую мышку, единственной примечательной деталью внешности которой были и остаются красивые орехового цвета волосы, такие мужчины внимания не обращают. Если честно, вообще никакие не обращают.

После смерти мамы четыре года назад на меня навалилась депрессия. Осознание того, что теперь я одна на всём белом свете, оказалось слишком тяжёлым бременем. Никаких других родственников не было, мама выросла в детском доме, а отца я не знала. Мы так и жили всегда вдвоем. Пока не появился Рома.

И вроде бы у нас с ним складывалось не хуже, хотя и не лучше, чем у всех. Свидания в парке, походы в кафе, кино… и вот мама уже поглядывала на белые платья и высказывала робкие намеки на свою готовность нянчить внуков. Рома, как мне тогда казалось, тоже задумывался о чём-то подобном. Но один пьяный водитель перечеркнул все мечты и надежды.

После случившегося я ушла в себя и возвращаться не собиралась. Больше года Рома честно пытался до меня достучаться. Старался каждую минуту быть рядом. Свозил в Турцию, потом потащил в Крым к своим родственникам. Умом я понимала, что нужно откликнуться, жить дальше, но ничего не могла с собой поделать. Словно душа моя, как и мама, не смогла выйти из комы, в которую впала, когда из телефонной трубки прозвучали слова соболезнований.

Я не винила его за уход. Вечно так продолжаться не могло. В конце концов, Рома не бросил меня умирающей. Я ходила, говорила, ела, работала. Правда, механически, нельзя было сказать, что при всём при этом я жила. Но тут уж он сделал всё от него зависящее.

Так три года назад я осталась одна. И продолжила ходить, говорить и работать день за днём, постоянно прокручивая в голове события с момента, расколовшего мою жизнь на «до» и «после», до момента текущего. Этим же занималась и сейчас.

Я совершенно ясно помнила первый сон. Он тогда сидел в кресле у окна, и лунный свет обрисовывал чёткий, красивый профиль, серебром растекаясь в распущенных тёмных волосах, спадающих ниже плеч. Не было сказано ни слова, я просто лежала, натянув одеяло до самого носа, и смотрела на странного незнакомца в моей квартире.

Следующей ночью он пересел на мою кровать, устроился в ногах и продолжал смотреть, словно пытаясь запомнить каждую мою черточку. Я не шевелилась и боялась открыть рот, чтобы не вспугнуть невесть откуда возникшее тепло между нами. Тогда он взял меня за руку, и тепло усилилось, потекло плотной волной чуть колких мурашек, чтобы свернуться уютным клубком вокруг сердца.

За то, что было в следующих снах, я могла бы покраснеть. Но ведь это были всего лишь сны. Он не мог появляться в моей запертой квартире из ниоткуда и исчезать потом в никуда! А раз он мне только снился, какие могут быть поводы для смущения и стыда? Во сне можно всё, разве нет?

Я и позволяла себе всё. Чтобы потом, утром, в душе, подставляя лицо и тело упругим струйкам прохладной воды, наслаждаться воспоминаниями о пережитом. В реальности у меня не случалось подобного, всё было слабым, каким-то смазанным по сравнению с чистыми, незамутнёнными ощущениями из снов. Да, мне было хорошо, настолько, что порой даже чудился слабый аромат мужчины на теле и белье. И следов оставалось достаточно. Первое я списывала на окончательно заигравшееся воображение, второе объяснялось еще проще. Любовник был фантазией, а моё… хм, состояние — вполне реальным.

Это был сон. Так я твердила себе каждую минуту. И радовалась, что хотя бы во сне могу быть свободной, счастливой и… желанной. Пускай мы ни разу не разговаривали, пускай не ездили вместе в отпуск, не ходили по гостям и не строили планов на будущее. Всего этого я пока не хотела, не смогла бы принять.

Проблема обрушилась на меня как гром посреди ясного неба. Позвонив Зое Васильевне и договорившись о визите, я с невидимой доктору по телефону кривой улыбкой выслушала совет для начала сделать тест. И вечером, стоя в очереди на кассе, сама не зная зачем, прихватила картонную коробочку. Придя домой и покрутив её в руках, решила, что раз уж купила, почему бы нет. Потом, в кабинете врача, будет на что сослаться, чтобы поиск причин моего женского нездоровья сразу двинулся в правильном направлении.

И вот сейчас я лежала, зарывшись в подушки, и решительно не понимала, что происходит. Близость, которую я уверенно считала плодом своей истосковавшейся в одиночестве фантазии, привела к закономерным и совершенно реальным последствиям. Сегодняшний визит к Зое Васильевне мне уже точно не снился. Как и результаты тестов, анализов и ультразвука, покончившего с последними сомнениями и надеждами.

Не снился и главный вопрос: что мне теперь делать? Идти в полицию с заявлением, чтобы нашли того, кто неизвестно как попадал ко мне в квартиру? Глупость какая… Там меня только на смех поднимут и посоветуют для начала разобраться с будущим папашей самостоятельно. К тому же, было отчаянно стыдно. Пусть уж лучше никто ничего не знает, мало ли…

Собственно, всерьёз я ни о чем подобном не думала. Да и вообще, приняла решение ещё не выйдя из поликлиники. Даже, пожалуй, в кабинете врача. За свою глупость нужно расплачиваться самостоятельно. Так что придётся со всем справиться.

 

* * *

Я уже засыпала, когда тихий шорох заставил меня открыть глаза. Он снова сидел в кресле и смотрел на меня, точно как в самый первый раз. Я почти поддалась желанию застыть и наслаждаться его присутствием рядом, но заставила себя встряхнуться и взглянуть на ночного гостя с вызовом.

— Что с тобой?

Неожиданный вопрос заставил вздрогнуть. Я ведь впервые услышала звук его голоса, низкий и мягкий, чуть хрипловатый. Такой, как я себе и представляла. Хотя нет, фантазии были разными… и сейчас нельзя было поддаваться.

— Может, для начала представишься? — выпалила я.

— Это ведь твой сон.

Резко накатившая волна раздражения и злости заставила задохнуться. Плохо соображая, что вообще творю, я схватила подушку и изо всех сил швырнула её в мужчину.

— Сон, как же! — голос сорвался в злобное шипение при виде той лёгкости, с которой гость уклонился от моего снаряда. — Дед Мороз чёртов! Пришёл ночью, сделал подарок, и больше его никто не видел!

— Кто? — заметно оторопел мужчина, подаваясь вперёд. — Какой подарок?

— А вот увидим через девять… нет, уже через восемь месяцев! Один из двух: или мальчика, или девочку, третьего не дано!

— Ты… ты…

— Я! Двадцать семь лет, как я! И шесть недель, как беременна. Рискну предположить, что от тебя!

Злость схлынула, уступив место почти панической растерянности с лёгкими нотками стыда. Наверное, подобные новости так не сообщают. С другой стороны, как ещё я могла сообщить её тому, кого на полном серьёзе считала всего лишь порождением своей фантазии?

— Правда? — откровенно растерянно переспросил мужчина. — Не может быть…

Я второй раз задохнулась от шквала смешанных эмоций. Ничего себе заявочки! То, что быть такого не может, я и сама знаю, но оно, тем не менее, есть, и с этим фактом надо что-то делать.

— Знаешь, — тихо и задушевно прошипела я, — сообщу тебе новость. Когда нормальная здоровая девочка долгое время имеет очень близкие отношения с мальчиком, это как раз очень даже может быть. Это даже должно быть, скажу я тебе.

— Но я… у меня…

Я села в постели, прижав к груди оставшуюся подушку, и недоумённо уставилась на мужчину, вскочившего и принявшегося нервно мерить шагами комнату. Даже своим затуманенным в данный момент эмоциями разумом я сумела сообразить, что дело тут нечисто. И что речь не о том, рад он или огорчён тем, что станет отцом. До подобного тут было ещё далеко, пока мой ночной гость переваривал изумление в самом чистом виде. Так, словно до моих слов был целиком и полностью уверен, причем не без веских оснований, что подобного сюрприза ему жизнь преподнести не могла.

— У меня не может быть детей, — тихо, но твёрдо сказал он, наконец остановившись и опустив глаза.

Я со стоном повалилась обратно на кровать. Дальнейшее рисовалось в воображении вполне отчётливо, не первый день на свете живу. Сейчас точно скажет, что не знает, когда я там и с кем успела, но лично он не при делах, потому никаких претензий с моей стороны не примет, нечего и стараться. И я никогда ничего не докажу. Да и доказывать не стану. Просто буду жить дальше и справляться самостоятельно. Как, собственно, с самого начала и предполагала.

— Это точно?

Вопрос меня удивил. Тон его был странным. Неподходящим, на мой скромный взгляд, для резкой отповеди обнаглевшей дамочке, возжаждавшей поиметь алименты с невиновного. Потому я приподнялась на локте и осторожно уточнила:

— Точно ты отец?

— Нет, — уже гораздо спокойнее отозвался мужчина. — Ты точно беременна?

— Абсолютно, — вздохнула я. — Хочешь, снимок покажу?

— Покажи.

Выбравшись из постели и поёжившись от прикосновения босыми ногами к прохладному полу, я прошлёпала в коридор. По пути отстранённо подумав, что неплохо было бы надеть халат, но потом отбросив эту мысль. Поздновато было для девичьей стыдливости.

Вспыхнувший яркий свет заставил зажмуриться. А потом на плечи легли тёплые ладони, вызвав во всем теле знакомую волну легкой дрожи. Стало уютно. Шею щекотнули волосы, ладони прошлись по рукам до самых запястий и заставили поднять и развернуть сложенный вчетверо лист бумаги.

— Это он?

— Может быть, она, — почти прошептала я, безуспешно пытаясь разозлиться и прогнать наваждение, заставляющее буквально растекаться в руках мужчины.

Пальцы на моем левом запястье разжались, ладонь скользнула по телу вниз, по пути чуть коснувшись груди, и замерла, прижавшись к моему животу. Некоторое время мы так и простояли. Я боялась шевельнуться, просто слушала тихое дыхание рядом.

— Это он…

В ответном шёпоте послышалась счастливая улыбка. Я затаила дыхание, не зная, чего ожидать, впадая в ступор от абсолютности безумия происходящего. Мой сон оказался не сном, но это ничего не объясняло. И он, вроде как, рад случившемуся, но что будет дальше?

Мужчина за спиной шевельнулся, убирая руку. Я невольно подалась назад, чтобы остаться рядом, и меня тут же обняли за плечи второй рукой, успокаивая. А потом правая рука ощутила прикосновение прохладного металла. И я с изумлением уставилась на тонкую серебристую полоску, надетую на мой безымянный палец.

— Может, всё-таки представишься? — хриплым от потрясения голосом сумела выдавить я.

— Арладан.

— Что, прости?

Язык не слушался, вопросы метались в голове как бешеные, не давая остановиться на каком-нибудь одном. Ноги подгибались. Безумие принимало какую-то совсем уже причудливую форму.

— Это мое имя — Арладан, — повторил мужчина, прижимая меня к себе.

— И откуда… и как ты вообще… и почему я?

Плотину прорвало, и вопросы посыпались, как из дырявого мешка. Но вместо ответов пальцы лишь нежно скользнули по моей щеке и прижались к губам в просьбе о молчании. А когда я, задохнувшись от волны необъяснимого восторга, вызванной этим прикосновением, умолкла, уха коснулось теплое дыхание:

— Я должен идти. Мне нужно сделать кое-что очень важное для вас. Для нас. Но я обязательно вернусь.

И в следующий же миг я поняла, что осталась одна посреди коридора. Сразу навалились усталость и отчаяние, под их тяжестью я со стоном опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза.

Мысли плавали неспешно и лениво. Он не ушёл, он именно исчез. Прямо с того места, где до этого находился. Назвал мне какое-то странное имя, надел на палец не менее странное колечко и обещал вернуться. С ума сойти…

Рассудок не замедлил вмешаться, безжалостно расставляя всё по местам. Какой-то странный товарищ, фокусник, не иначе, умеющий передвигаться очень быстро и бесшумно, приноровился влезать в мою квартиру, где в свое удовольствие пользовался моим одиночеством, помноженным на мою же глупость. А когда дело зашло слишком далеко, навешал на мои радостно подставленные ушки стандартную порцию лапши и шустро унёс ноги. А я, вот уж полная идиотка, даже лица его не потрудилась толком рассмотреть, только млела от объятий. Дура, безнадёжная дура, больше нечего и сказать.

Хотя, признаться, случившееся только что не вносило в мою жизнь ровным счётом ничего нового. Решение я уже приняла, так что теперь следовало не киснуть и не предаваться бесплодному самобичеванию, а заняться вещами самыми практическими. Например, пока ещё есть возможность активно работать, набрать побольше частных заказов. Деньги мне скоро понадобятся.

 

* * *

— Смотри, — Зоя Васильевна тыкала пальцем в экран, довольно улыбаясь, — вот и он. Или она. Не видно пока, посмотрим, когда еще подрастёт.

Я смотрела и тоже улыбалась. Главное, что всё шло хорошо. Настолько, что никто кроме непосредственной моей начальницы до сих пор даже не знал о будущем малыше. Оно и к лучшему. Узнав, что имеют дело с беременной, клиенты могут невесть с чего устыдиться нагружать меня работой. Или решить, что я из-за бушующих гормонов и прочих прелестей интересного положения не смогу сделать всё так же качественно, как делала раньше. А ведь хотелось иметь возможность приобрести и получить всё необходимое, когда малыш появится на свет.

Хорошо, что хоть токсикоз и прочие традиционные для моего положения радости, словно устыдившись того, что мне и так досталось, обошли стороной. Я цвела и улыбалась, старательно ни о чём не волнуясь. Смысл волноваться, когда все самое страшное уже случилось?

Только один раз, через несколько дней после ночного объяснения, я проснулась с сильно бьющимся сердцем, дрожа от холода. Одеяло не спасало, сама себе я показалась тогда бутылкой, полной ледяной воды. Тряслась так минут десять, а потом стало легче. Наверное, упало давление. Кружка горячего чаю с лимоном помогла, выпив её, я заснула спокойно, и больше подобного не повторялось.

— Отцу-то будущему сообщила?

Я кивнула, не желая вдаваться в подробности. Но от Зои Васильевны, хорошей подруги моей мамы, знавшей меня с детства, так легко было не отделаться. Она искренне за меня переживала, я знала это и не могла просто промолчать. Но и правду рассказать не могла. Пришлось сознаваться. Почти.

— Ему это не нужно.

— Привела бы разок, показала. Знаешь, — Зоя Васильевна взяла меня за руку и, доверительно понизив голос, продолжила: — мужчины часто вообще не осознают, что станут отцами, пока не увидят всё сами.

Я чуть криво улыбнулась в ответ. Может, и привела бы, если бы хоть знала, кто он и где его искать. Но раз не знаю, ничего не получится. Уже прошло достаточно времени с нашего единственного ночного разговора, чтобы понять: молодой счастливый папаша попросту удрал, оставив меня с ситуацией наедине.

— Или сама не хочешь?

— И это тоже, — почла за благо согласиться я.

— Тогда ладно, решать тебе. Одевайся.

Пока я поднималась и приводила себя в порядок за ширмочкой, Зоя Васильевна сосредоточенно писала что-то на большом листе. Очевидно, новый список рекомендаций. Что ж, этим нас уже не удивить и не напугать. Нас, да. Появившаяся привычка говорить о себе во множественном числе каждый раз вызывала невольную улыбку.

— Но ты подумай все-таки. Ребёнку нужен отец, да и тебе…

— Спасибо, Зоя Васильевна, — на остатках улыбки выдохнула я. — Мне пора, на работу ещё сегодня.

Осторожно прикрыв за собой дверь и опустив голову, я быстрыми шагами пошла по коридору. Не хотела, чтобы щебечущие на диванчиках у кабинета будущие мамочки видели навернувшиеся на глаза слёзы. Конечно, ребёнку нужен отец, это я знала по себе. Долго не могла смириться с тем, что отцы есть у всех, кроме меня.

Но и поделать я тоже ничего не могла. Если он не захотел, а я оказалась полной дурой, как теперь найти и тем более заставить? К тому же, раз ему это не надо, зачем и заставлять? Насильно мил не будешь, народная мудрость не ошибается. А в подачках мы не нуждаемся.

Рука сама собой потянулась к груди. С пальца я кольцо сняла, носить его на всеобщем обозрении было бы слишком. Но выбрасывать или прятать в шкатулку не стала, подвесила на цепочку, на которой носила нательный крестик. Чтобы эта маленькая, железная, как оказалось при внимательном изучении, штучка всегда была рядом и напоминала о том, каких глупостей не стоит повторять.

На улице было теплее, чем в коридоре. Солнце светило вовсю, легкий ветерок чуть ерошил волосы. И не скажешь, что конец сентября. Даже захотелось пойти в какой-нибудь парк и погулять там часок, подышать воздухом, полюбоваться тёплой зарождающейся осенью. Может, познакомиться с кем-нибудь.

Последняя мысль вызвала короткий нервный смешок. Как же, познакомиться. Я и раньше никому особо нужна не была, кроме охотников за московской пропиской и бесплатной жилплощадью с сервисом в комплекте. Мужчин привлекают в первую очередь красотки, куда мне, серой мышке со средней внешностью? Следующими разбирают девушек лёгких и приятных в общении, а это тоже не про меня. И, наконец, очередь доходит до заботливых мамочек, готовых обожать и нянчить. Опять-таки, не моя история. Самой мне нянька не нужна, но и для другого я ей быть не собираюсь.

А вот теперь в крышку гроба моей привлекательности для противоположного пола и вовсе вбит последний гвоздь. Дамочек «с прицепом», как нынче модно выражаться, вообще никто не любит. Свои-то дети зачастую не нужны, куда там чужие. Так что мысли о знакомствах лучше отложить. Навсегда. Чудеса, конечно, бывают, но рассчитывать на них особо не стоит.