Конструктор космических кораблей

Сергей многие годы жизни отдал планеризму. Помнится, в юности ему хотелось создать планер собственной конструкции. Но знаний не хватало, тогда он начал самостоятельно изучать высшую математику. И осилил ее.

Еще Сергею легко давалось черчение. Его чертежи всегда поражали меня тщательностью выполнения. Отчим Сергея, прекрасно владевший мастерством чертежника, утверждал, что у мальчика настоящий талант, и с охотой помогал ему.

— А когда у Сергея Павловича созрело окончательное решение стать авиационным инженером?

— Не один вечер продолжалась наша беседа по этому поводу. Он сказал, что хочет непременно учиться в Москве, в Академии воздушного флота, которая ныне носит имя Н. Е. Жуковского. Я вначале испугалась. Мне, по правде говоря, не хотелось, чтобы сын стал летчиком, да еще военным. Я не знала, что академия готовит инженеров. Но Сергей был настойчив. Убеждал меня, что профессия инженера-летчика очень интересная и нужная. Он говорил, что наша Родина должна стать авиационной державой. И это обязана и может сделать молодежь. Вот тогда-то я впервые почувствовала, что передо мной не мальчик, а юноша с уже сложившимися твердыми взглядами на жизнь. Он хотел быть полезным Родине, своему народу. Его мировоззрение удивляло ясностью и чистотой. Я радовалась его цельности, его гражданским идеалам. Помню, что наш разговор закончился словами сына: «Я хочу делать живое, полезное людям дело — строить самолеты и планеры. Летать на них. Мне нужны знания, и я их могу получить только в воздушной академии».

— Его мечта не осуществилась?

— Вам, наверное, известно, — в голосе Марии Николаевны послышались нотки гордости, — Сергей еще в юношеские годы все-таки сконструировал несколько планеров. Один из них получил одобрение специалистов[4].

В конце концов, после долгих раздумий, я дала согласие на то, чтобы Сергей поехал учиться в академию. Но предварительно я решила побывать там сама. Пришла в академию и обратилась к начальнику с просьбой принять на учебу сына. Меня огорчили. Оказывается, слушателем ее мог быть только человек, имеющий звание не ниже лейтенанта. А Сергею тогда еще не исполнилось и восемнадцати. Я просила сделать исключение и предъявила справку о создании Сергеем Королевым планера собственной конструкции. Мне показалось, что она произвела на моего собеседника должное впечатление. Он помолчал немного и сказал:

— Хорошо, подумаем, решим.

И эта неопределенность принудила меня искать других путей. Мой брат Юрий, живший в те годы в Киеве, сообщил, что в их политехническом институте открылся механический факультет с авиационным уклоном. Сергея могли принять в него даже без экзаменов. Так Сергей стал студентом. Но академия не забыла о нас. В ноябре пришло письмо, извещающее, что Сергей Королев зачислен ее слушателем. Но это решение опоздало.

О складе ума Сергея Королева, манере выражать свои мысли убедительно говорит его заявление при поступлении в институт.

Вот строки из него:

Прошу принять в КПИ[5]. Окончил в настоящем году первую строительную профшколу в Одессе. Отбыл стаж на ремонтно-строительных работах по квалификации подручного черепичника. Год работал в отделе общества авиации и воздухоплавания, принимал участие в конструкторской секции авиационно-технического отдела. Мною сконструирован безмоторный самолет оригинальной системы — «К-5»… Все необходимые знания по отделам высшей математики и специальному воздухоплаванию получены мною самостоятельно, пользуясь лишь указанием литературы специалистов…

С. Королев.

— Можно попросить вас, Мария Николаевна, рассказать о киевских годах Сергея Павловича несколько подробнее?

— Да, пожалуйста. Первое время Сергей жил у моего брата. Но, не захотев, вероятно, стеснять его, снял угол на частной квартире. Самостоятельная студенческая жизнь нелегка. Мы не могли оказывать ему достаточной помощи. Сергей подрабатывал иногда по своей специальности — строителя, разносил газеты из типографии, участвовал статистом в кинофильмах[6].

Наверное, многие из тех, кто учился в те годы в институте с Сергеем Королевым, помнят его. Их воспоминания лягут на страницы новых книг о замечательном конструкторе.

А пока познакомимся лишь с некоторыми из воспоминаний.

— У нас на первом курсе механического факультета, — рассказывает доцент Киевского политехнического института Я. Бовсуновский, — среди студентов было немало людей взрослых, за плечами которых стояли годы революции и гражданской войны. На занятиях математики и механики рядом со взрослым токарем Пузановым сидел Сережа Королев. Простой, приветливый, он охотно помогал старшим товарищам изучать материал. За это его все любили и уважали…

Учился Сергей Королев, как всегда, хорошо. Усидчивости, работоспособности его можно только завидовать. Не бросал Королев и своего любимого дела — планеризма.

А вот что запомнилось авиационному конструктору С. Карацубе, который вместе с Сергеем Королевым часы свободного времени проводил в планерном кружке при институте:

— Это было в 1925 году. Кружок молодежи, увлеченной воздухоплаванием, состоял в основном из студентов-авиационников, обучавшихся в одной из групп механического факультета. Кружок этот являлся детищем авиационного научно-технического общества и был под пристальным вниманием таких видных ученых, как ректор института В. Ф. Бобров, академик Д. А. Граве, профессор Н. Б. Делоне и другие.

Помнится, летом того же года Сергей Королев работал в одной из бригад, строившей учебный планер. Эта машина предназначалась для полетов. Работали все очень много. Часто по ночам. Спал Королев прямо в мастерской на стружках. Он любил работать, как говорят, засучив рукава по локоть.

Таким он и сохранился в моей памяти — мастером на все руки. Ему не было нужды подробно объяснять, достаточно сказать, что надо сделать, а как, он хорошо знал сам. Не помню случая, чтобы после Сергея пришлось что-либо переделывать.

Учебный планер, о котором рассказал С. Карадуба, был построен. Летал на нем и Королев.

— Какие черты характера вашего сына вы считаете главными, Мария Николаевна?

— Мне неудобно говорить об этом. Я мать. И все же как человек, много поживший и немало повидавший, могу сказать: ясная цель, упорство и энергия, жажда познания и удивительная целеустремленность. Сергей уже в пятнадцать лет твердо выбрал себе путь и шел по нему к цели — стать инженером, строить планеры и самолеты, а позднее — с тридцатых годов — конструировать ракеты.

Сергей до конца жизни оставался человеком удивительного жизнелюбия. Он умел ценить людей, любить их. В минуты жизненных испытаний никогда не падал духом, не терял самообладания, оптимизма и воли к борьбе.

Его справедливо называли одержимым. Он отдавал делу всего себя, без остатка. Но не думайте, что он был аскетом.

1926–1929

Учебу приходилось, однако, совмещать с работой на производстве… в основном на предприятиях тогда еще молодой авиационной промышленности. Теория и практика, практика и теория — очень полезные вещи.

С. Королев

Массивное кирпичное здание одного из старейших технических вузов страны — МВТУ. В стенах этого учебного заведения преподавали великие русские ученые Н. Е. Жуковский и С. А. Чаплыгин — зачинатели и основоположники науки об авиации в России… Из стен училища вышли выдающиеся советские ученые, с именами которых связано бурное развитие советского самолетостроения — В. П. Ветчинкин, А. Н. Туполев, Б. Н. Юрьев, Б. С. Стечкин, С. А. Лавочкин, В. М. Петляков, В. Я. Климов, А. Д. Швецов и другие.

Первый раз Сергей Королев пришел в это здание в 1926 году. Широкие коридоры его, несмотря на каникулярное время, не были пустынными. Юноши и девушки, мечтавшие поступить на первый курс, уже съезжались сюда. Страна, как никогда, нуждалась в инженерах самого различного профиля, нуждалась потому, что разрабатывала первый пятилетний план, приступала к индустриализации.

На лестнице, ведущей в деканат механического факультета[7], Королев остановился. С красочного плаката молодой летчик в шлеме и в летных очках строго спрашивал каждого входящего: «Что ты сделал для воздушного флота?» «Кое-что», — подумал про себя Королев. В конверте с документами об образовании, которые он нес, лежала справка и о том, что он, Королев, автор безмоторного самолета марки «К», о том, что он умеет не только строить планеры, но и летать на них.

Вот и деканат. Немолодой мужчина в позолоченном пенсне приветливо спросил:

— Из Киевского? — и, внимательно просмотрев все документы, остался ими доволен. — Нуждаетесь в общежитии?

— Нет, у меня здесь живет мать.

— Хорошо. Сейчас создается специальная вечерняя группа по аэромеханике.

— Это меня устраивает вполне. Нужна работа.

Сергей Королев пришел из училища очень довольный. Глаза его радостно сверкали.

— Все хорошо, мама, принят в вечернюю группу.

— Почему в вечернюю? — недовольно спросила мать.

— В этом есть свой смысл, — твердо заметил сын.

— Какой?

— Может, мне удастся устроиться на авиационное предприятие[8]. Знаешь, как это здорово. Практика.

— Сергей, пожалуй, прав, — поддержал отчим Григорий Михайлович.

Начались занятия. Днем Сергей Королев работал на предприятии, вечерами учился, а ночами, склонившись над чертежной доской, обдумывал очередной планер. Преподаватель МВТУ А. Бриткин[9]вспоминает: «Он поражал нас своей начитанностью. Чувствовалось, что студент внимательно следит за технической литературой и за научными статьями в журналах и газетах».

Однажды в столовой училища, куда «вечерники» часто заходили перед началом занятий, Сергей Королев увидел объявление. Студентов приглашали послушать лекцию о межпланетных путешествиях. В этот день в расписании занятий, к счастью, обнаружилось «окно», и многие студенты пошли на лекцию. Ее читал один из организаторов Первой мировой выставки моделей межпланетных аппаратов и механизмов, открытой в ознаменование десятилетия Советской власти[10].

Лекция произвела на всех огромное впечатление. Студент Королев впервые слышал столь содержательный рассказ об идеях К. Э. Циолковского, о ракетах, об инженере Ф. А. Цандере, а также о самой экспозиции этой выставки. Выставка была небольшой, но примечательной во всех отношениях. Посетители узнавали из материалов ее не только о самой возможности полета в космическое, или, как тогда говорили, в заатмосферное, пространство, но могли ознакомиться с моделями межпланетных аппаратов и различных механизмов, от «пушки» Жюля Верна и «аппарата» Уэльша до чертежей Н. И. Кибальчича, ракеты К. Э. Циолковского и межпланетного корабля Ф. А. Цандера. На выставке можно было увидеть проекты известных зарубежных инженеров-ракетчиков — Г. Оберта (Германия), Р. Годдарда (США), представителей Австрии, Франции.

Сергея Королева больше всего заинтересовал раздел, посвященный идеям К. Э. Циолковского. Книги, чертежи, схемы, модели — все это стало для студента подлинным открытием. С того дня труды «отца космонавтики», его статьи, изредка появлявшиеся в журналах, а также любые материалы о Циолковском Королев не оставлял без внимания. Ракеты, идея создания двигателя, работающего на жидком топливе, казались ему очень заманчивыми. И тем не менее нельзя утверждать, что именно в эти годы С. П. Королев твердо решил строить космические ракеты. Нет. Все это пришло позднее. А пока самолеты и планеры, самолеты и планеры — этого требовала жизнь.

Очень хотелось студенту С. П. Королеву попасть в ЦАГИ[11]в конструкторское бюро, которым руководил Андрей Николаевич Туполев. Его «АНТы» манили к себе молодого конструктора.

Еще осенью 1926 года, в первый год жизни в Москве С. П. Королев стал свидетелем триумфа молодой советской авиапромышленности. На цельнометаллическом самолете «Пролетарий» конструкции А. Н. Туполева летчик М. М. Громов и механик Е. Родзевич совершили выдающийся перелет по маршруту: Москва — Кенигсберг — Берлин — Париж — Рим — Вена — Варшава — Москва. За 34 часа летного времени самолет преодолел расстояние в 7000 километров.

С замечательным летчиком М. М. Громовым молодого Королева вскоре связала дружба, продолжавшаяся до конца жизни ученого. «Михаил Михайлович, как старший, не только учил меня жить, но и помогал советом и делом, — вспоминал С. П. Королев. — Но прежде всего я учился у летчика тщательности, с которой он готовился к полетам. В нашем деле тщательность играет исключительную роль».

Студенту Королеву повезло. Производственную практику он проходил в конструкторском бюро, которым руководил А. Н. Туполев. Это время совпало с подготовкой дипломного проекта. С. П. Королев решил сконструировать легкомоторный двухместный самолет. Так случилось, что авиаконструктор А. Н. Туполев, занятый огромной работой, нашел все-таки время для дипломного проекта Королева.

Один из преподавателей МВТУ предложил А. Н. Туполеву стать руководителем дипломной работы студента. Конструктор решительно отказался, ссылаясь на занятость.

— Очень интересная работа, — не отступал преподаватель. — Кроме всего прочего, студент — курсант школы краснолетов и автор нескольких планеров.

— Да? — заинтересовался Туполев.

— Сейчас он предложил, на мой взгляд, оригинальную конструкцию легкомоторного самолета. И к тому же он почти ваш сотрудник, проходит производственную практику.

— Его фамилия?

— Королев.

На второй день А. Н. Туполев зашел в группу, где работал студент. У встретившего его руководителя группы тихо спросил:

— Где Королев?

Тот показал.

Конструктор остановился позади молодого человека в белой рубашке и придирчиво взглянул через плечо на чертежную доску… «Работает чисто», — подумал конструктор, в мгновенье оценив способности студента.

— Вы Королев?

— Кажется, я, — не отрываясь от работы, ответил юноша.

Руководитель группы незаметно наступил Королеву на ногу. Тот резко обернулся и увидел перед собой Туполева.

— Извините, Андрей Николаевич!

Не слушая, что говорил смутившийся практикант, А. Н. Туполев взял из рук Королева циркуль, что-то стал измерять в одной, потом в другой проекции конструкции. Возвратив циркуль недоумевающему Королеву, спросил:

— Вы решили конструировать самолет?

— Да, легкомоторный.

— Меня просили руководить вашей дипломной работой. Прежде чем дать согласие, хочется подробнее ознакомиться с вашей идеей. Завтра в двенадцать прошу ко мне. До свидания.

В 1929 году в авиакружке[12], финансировавшемся Осоавиахимом, самолет был построен и облетан.

В газете «Вечерняя Москва» за 2 апреля 1931 года в разделе «Новости авиации» была помещена фотография самолета «СК-4». В заметке сообщалось, что «известным инженером С. П. Королевым (ему тогда не было и двадцати трех лет. — А. Р.) сконструирован новый тип легкого двухместного самолета „СК-4“. Летчик тов. Кошиц[13]уже совершил на нем несколько опытно-испытательных полетов, которые показали хорошие качества новой машины».

Много лет спустя А. Н. Туполев напишет:

«С Сергеем Павловичем Королевым меня связывают очень давние воспоминания. Он был одним из наиболее способных студентов Московского высшего технического училища, работавших над дипломными проектами под моим руководством.

Дипломный проект Королева — небольшой спортивный самолет. Он построен по его чертежам и успешно летал. В 30-е годы Королев вошел в группу энтузиастов, изучавших возможности применения реактивного движения в авиации и в ракетах.

В дальнейшем мы не теряли связи друг с другом».

Сергей Павлович Королев всегда с большой теплотой вспоминал о своих встречах с А. Н. Туполевым. «Андрей Николаевич Туполев — первый и мой самый любимый учитель в авиации. Все мои конструкции, связанные с самолетостроением, носят на себе печать его оригинального мышления, его умения смотреть вперед, находить все новые и новые решения…»

Но что же все-таки сыграло особую роль в решении Королева «изменить» обычным самолетам и взяться за изучение реактивного движения, за создание ракетопланов, различных ракет?

— Это, прежде всего, требование времени и, конечно, знакомство с трудами Константина Эдуардовича Циолковского, — рассказывал С. П. Королев. — Раньше я мечтал летать на самолетах собственной конструкции, а после встречи с К. Э. Циолковским решил строить только ракеты и летать на них. Это стало смыслом всей моей жизни. Помнится, ученый не раз предупреждал своих молодых последователей: «Это очень трудное дело, поверьте мне, старику. Оно потребует знаний, настойчивости, воли и многих лет, может, целой жизни…»

* * *

1930 год… Приказом за № 45 от 9 февраля по Московскому высшему техническому училищу студенту С. П. Королеву «утверждается звание инженера-аэромеханика». В этом же году[14]С. П. Королев успешно оканчивает Московскую школу летчиков. Впереди — увлекательная работа по избранной профессии, полная творческих поисков и борьбы.

1929–1930

Мне удалось сделать довольно много полетов, в том числе и испытательных.

Одно дело, когда ты слушаешь доклад летчика о машине, которую он испытывает, другое дело, когда сам сидишь за штурвалом и как инженер оцениваешь все «за» и «против».

С. Королев

…На летном поле VI Всесоюзных планерных состязаний 1929 года в Крыму стоял и планер молодого конструктора Сергея Королева «Коктебель»[15]. Возле аппарата собралась группа людей и с удивлением рассматривала необычную машину. Планер был значительно тяжелее своих собратьев, примерно на 50–90 килограммов. В то время образцом считалась такая конструкция, которая имела меньший вес и меньшую нагрузку на квадратный метр площади крыла.

— Какая нагрузка на квадратный метр? — полюбопытствовал один из летчиков.

— 18,8 килограмма, — ответил Королев.

— Странно. Не многовато ли?

Конструктор улыбнулся и негромко ответил:

— По-моему, нет.

— Не очень-то я уверен в его летных качествах, — усомнился спрашивающий.

«Коктебель», вопреки скептикам, оказался прекрасным планером. Пилотируемый самим Сергеем Королевым, он продержался в воздухе 4 часа 19 минут. По отзывам специалистов, планер обладал большой горизонтальной скоростью, был устойчив в полете и, что очень важно, послушен в управлении.