Монголия в XIII–XIV веках

Чулууны Далай

Монголия в XIII–XIV веках

От редактора

В длительной истории монгольского народа XIII–XIV века вошли как период бурных, сложных и подчас противоречивых по своей значимости событий, оказавших большое влияние на исторические судьбы не только самой Монголии и сопредельных с ней государств Азии, но и отдаленных стран Европы.

Одним из главных событий явилось объединение монгольских племен и создание Чингис-ханом в самом начале XIII в. единого и сильного государства, а затем мировой монгольской империи. Несмотря на то что Чингис-хан был выразителем прежде всего интересов монгольских феодалов, объединение им монгольских племен способствовало укреплению мира в степях Монголии и открыло возможность для ее экономического и культурного подъема. В то же время это наносило удар по захватнической политике китайских императоров и чиновников, постоянно стремившихся к угнетению кочевых народов, в том числе монголов. Однако завоевательная политика Чингис-хана, как и политика его преемников, превратившая в конце концов монгольский народ в воинов, а Монголию — в военный лагерь, помешала, по мнению монгольских историков-марксистов, прогрессивному развитию монгольского феодального общества, не принесла простым монголам ничего, кроме страданий и лишений. Еще более тяжелые жертвы понесли тогда народы Азии и Европы, которые оказались под игом чужеземных завоевателей.

Монголами в ходе многолетних кровопролитных войн постепенно был завоеван соседний Китай. Основанная Чингис-ханом монгольская династия получила название Юань при монгольском великом хане Хубилае (1260–1294), который был внуком основателя империи. Как считают монгольские историки-марксисты, это был период угнетения и порабощения китайского народа чужеземными феодалами-захватчиками и их союзниками из китайской военно-феодальной бюрократической верхушки, которая перешла на службу к Хубилаю. Такого же мнения недавно придерживались и многие видные китайские историки — Фань Вэньлань, У Хань, Мэн Сымин, Ван Чунъу, Шан Юэ, Юй Юань-ань и др.

Хотя еще далеко не все аспекты истории собственно Монголии XIII–XIV вв. достаточно глубоко и всесторонне исследованы, можно, однако, со всей определенностью сказать, что эта страна (с центром в г. Каракоруме) оставалась на особом положении как колыбель зарождения монгольского государства и его опорная база. Она находилась под управлением наследника императорского престола, а ее обширные пастбища продолжали по-прежнему использоваться для разведения и выпаса скота императора и крупнейших монгольских феодалов. Там же размещался основной контингент монгольских войск и проводилось их обучение для подготовки к новым завоевательным походам и усмирения завоеванных государств. Наконец, Монголия сохраняла особое военное и административное устройство, отличное от китайского.

События, связанные с именем Чингис-хана и его преемников, уже давно привлекают к себе внимание историков КНР. Некоторые из них с начала 60-х годов стали превратно освещать прошлое монголов. Они прежде всего отказывают монгольскому народу в праве на самостоятельное национально-государственное существование, уверяя будто бы по отношению к Китаю Монголию «в историческом аспекте нельзя считать иностранным государством», ибо ее народ, мол, издавна жил на «китайской земле»[1]. Затем, вслед за реакционными гоминьдановскими идеологами, они вообще рассматривают монголов лишь как «национальное меньшинство Китая». Отсюда Чингис-хан для них — лишь хан одного из «национальных меньшинств Китая». Хубилай и другие великие ханы в связи с этим объявляются «китайскими императорами»[2].

Столь нелепый вывод имеет свою историю. Он основывается на абсурдной версии о существовании некоего «родства» между монголами и китайцами (ханьцами), сочиненной ранее в духе пресловутой концепции «единой китайской нации». Она утверждает, что такая одна-единственная нация, ядром и. собирателем которой были ханьцы, существует в Китае уже несколько тысячелетий, а все другие народности страны являются лишь ее ветвями[3]. Эта концепция позаимствована у реакционных гоминьдановских идеологов, именно-они в свое время начали искать «родство» с Чингис-ханом и его преемниками. Иронизируя над такого рода нелепыми попытками, великий китайский писатель-демократ Лу Синь еще в 30-е годы замечал: «В двадцать лет я услышал, что когда "наш" Чингис-хан покорил Европу, то был "наш" золотой век. Лишь когда мне исполнилось 25 лет, я узнал, что на самом деле в так называемый "наш" золотой век монголы покорили Китай и мы стали рабами. В августе сего года я перелистал три книги по истории Монголии, чтобы уточнить некоторые исторические факты, и только тогда уяснил, что прежде чем покорить весь Китай, монголы покорили Русь, вторглись в Венгрию и Австрию. Тогда Чингис-хан еще не был "нашим" ханом. Ведь русские раньше нас были порабощены, это они должны были сказать: "Когда наш Чингис-хан покорил Китай, наступил наш золотой век"»[4].

Уже стало почти закономерным для некоторых китайских историков-, рассматривать историю монгольского народа как одну из составных частей истории Китая наряду с другими землями, отторгнутыми в свое время Чингис-ханом и его преемниками от различных государств. Пренебрегая фактами, они заявляют, что «Чингис-хан является выдающимся политическим и военным деятелем Китая», так как он и его преемники «завершили объединение Китая, заложили базис стабильности китайских границ на 600 с лишним лет для последующих династий — Юань, Мин и Цин»[5]. Некоторые китайские историки без всяких оснований причисляют династию Юань к обычным императорским династиям, каких было много в Китае. Они утверждают, что Хубилай обеспечил «мир» и «единение» ханьских и неханьских народов страны… Огромные размеры Юаньской империи, частью которой был Китай, в представлении китайского историка Бай Гана, да и других китайских авторов, оправдывают все бесчинства монгольских завоевателей на китайской земле[6]. Наконец, безудержно восхваляя деятельность Чингис-хана, китайские историки утверждают, что созданное им «единое многонациональное государство» было якобы не феодальным, а рабовладельческим[7]. Это объясняется не недостаточным знанием исторических фактов, а скорее намеренным умалением степени социально-экономического развития Монголии в XIII–XIV вв.

Советские и монгольские ученые в ряде своих монографических исследований и обобщающих трудов, на основе неопровержимых фактов показывают несостоятельность, такого рода утверждений некоторых китайских историков, в том числе их попытки отрицания различных этапов политической и экономической самостоятельности монгольского народа, идеализации правления Хубилая в Китае, стремление принизить вклад монголов в развитие мировой культуры[8]. Одним из таких трудов является вышедшая в 1973 г. в Улан-Баторе книга монгольского историка Чулууны Далая «Монголия в эпоху империи Юань»[9]. Помимо этого исследования его перу принадлежит монография «Краткая история шаманства у монголов»[10], некоторые разделы упомянутой выше трехтомной «Истории Монгольской Народной Республики», а также несколько фундаментальных научных статей по средневековой истории Монголии и Китая, в том числе «Некоторые вопросы истории монголов в период Юань»[11], «Борьба за великоханьский престол при Хубилае и его преемниках»[12] и «Монголо-китайские отношения (XIII–XIV вв.)»[13]. Он — автор ряда монографий и статей, посвященных актуальным вопросам монголо-китайских отношений и истории КНР.

Настоящая работа Ч. Далая о Монголии XIII–XIV вв. представляет большой интерес прежде всего в силу того, что история собственно Монголии в период господства в Китае империи Юань (1260–1368), как отмечалось уже выше, оставалась до последнего времени сравнительно мало исследованной. Зачастую в монголоведческой литературе смешивались монгольские и китайские исторические события, а если речь заходила о Монголии, то главное внимание уделялось жизни и деятельности монгольских ханов, ноянов и их завоеваниям, в то время как деятельность самого народа, широких трудящихся масс, оставалась вне поля зрения.

Широко используя китайские и монгольские источники, глубоким знатоком которых он является, а также обширную литературу на русском, монгольском, китайском, английском и японском языках, Ч. Далай воссоздает наряду с общей политической обстановкой, сложившейся в монгольской империи после смерти Чингис-хана, жизнь самого монгольского феодального общества на исконных землях монголов во всем ее многообразии — их хозяйство, политические, социальные и правовые институты, культуру. Особый раздел занимает анализ внешней политики монгольских великих ханов из рода Чингис-хана, перенесших свою столицу в Пекин, названный по-монгольски Ханбалгасун (Ханский город).

Ч. Далай, скрупулезно следуя за источниками, делает глубокий социальный срез, вскрывает причину кризиса в среде самих монгольских феодалов, которые в период правления династии чингисидов Юань установили свое господство не только над Китаем, но и за его пределами. Он показывает тяжелую участь трудящихся масс самого монгольского народа и особенно покоренных чужеземными завоевателями народов, вскрывает причины падения империи Юань.

Свой главный вывод об обособленном существовании Монголии в XIII–XIV вв. и позднее Ч. Далай вполне подтверждает также событиями, последовавшими за падением Юаньской империи в 1368 г. и воцарением в Китае новой, теперь уже китайской, династии Мин (1368–1644). Это, как видно из монографии, вовсе не означало крушения государственности в Монголии. Династия монгольских великих ханов не была уничтожена. Они лишь потеряли часть территории и переместились в собственно Монголию. Общеизвестно, что минским императорам не удалось подавить свободолюбивый дух монгольского народа и расширить свои владения за счет монгольских земель. В результате они должны были смириться с фактически существующей традиционной границей между Китаем и Монголией по линии Великой китайской стены. Сама же Монголия осталась одним из значительных государств Азии, военные силы которого не уступали силам Минов. Только после маньчжурского нашествия монгольский народ потерял свою независимость и Монголия оказалась под властью Цинской империи.

Таким образом, исследование Ч. Далая, авторизованный перевод которого с монгольского языка на русский ныне публикуется в полном виде, является заметным событием в монголоведческой науке. Оно в то же время еще ваз свидетельствует о том, что любые попытки принизить роль собственно Монголии в процессе исторического развития монгольского народа антинаучны и противоречат фактам. Неоднократно в тяжелые для монголов времена иноземного гнета районы расселения монгольских племен были надежным бастионом национального единства. Здесь собирались и сплачивались патриотически настроенные силы. Монголия всегда была подлинной сокровищницей духовных и материальных ценностей монгольского народа.

Формирование монгольской нации происходило на нынешней территории Монгольской Народной Республики в ходе политического и социально-экономического развития монголов, в непосредственной борьбе за сохранение своего суверенитета, против феодального Китая. Здесь развертывалось антицинское общемонгольское национально-освободительное движение, свергнувшее в 1911 г. владычество маньчжуров и приведшее к восстановлению национальной государственности. Однако подлинной независимости и свободы монгольский народ добился только благодаря победе народной революции в 1921 г., которая открыла путь к созданию Монгольской Народной Республики.

Б. П. Гуревич

Предисловие

В послереволюционные годы в Монгольской Народной Республике было положено начало всестороннему изучению истории страны с древнейших времен до настоящих дней, что явилось важным шагом на пути успешного развития марксистской исторической науки в Монголии.

Достижения исторической науки в МНР непосредственно связаны с заботой и братской помощью ученых Советского Союза. В 1955 г. в результате совместной разработки вопросов истории монгольского народа советскими и монгольскими учеными был опубликован однотомник «История Монгольской Народной Республики», переизданный в 1966 г. С конца 70-х годов была продолжена работа над новым изданием этой книги. Расширенная трехтомная «История Монгольской Народной Республики», подготовленная монгольскими историками, — одно из крупных трудов отечественной историографии последних лет.

В настоящее время внимание монгольских историков сосредоточено на детальном изучении отдельных периодов истории Монголии. К такого рода значительным работам относятся монографии «Умарт хунну» («Северные сюн-ну») Ц. Дорджсурэна, «Эртний турэгууд» («Ранние тюрки. IV–VIII вв.») Н. Сэроджаба, «Хятан нар тэдний монголчуудтай холбогдох нь» («Кидани и их связи с монголами») X. Пэрлээ, двухтомная «Халх товчоон» («Краткая история Халхи») Д. Гонгора, «Манжийн эрхшээлд байсан уеийн халхын хураангуй туух» («Краткая история Халхи периода маньчжурского владычества») и «Монголын феодализмын туухэн замнал» («Исторические пути монгольского феодализма») Ш. Нацагдорджа, «Богдо хаант монгол улс» («Монголия при богдо-хане») Ш. Сандага и др.

Монгольский ученый Н. Ишджамц, всесторонне изучив историю монголов за несколько сот лет, особенно в эпоху становления феодализма и складывания единого государства в Монголии, в 1972 г. создал труд, явившийся большим вкладом в историческую науку МНР. Ш. Бира в своей монографии впервые исследовал сложные вопросы монгольской историографии. С. Пурэвджав написал ценную работу «Монголын шашны хураангуй туух» («Краткая история монгольского буддизма»).

Хотя изучение истории монголов началось довольно давно и к настоящему времени монгольскими и зарубежными специалистами осуществлены многочисленные исследования в этой области, до сих пор почти отсутствуют работы, в которых бы всесторонне и последовательно анализировалась история монгольского народа в XIII–XIV вв.

В феодальной и буржуазной историографии господствовали две тенденции в освещении истории монголов данного периода. Одна из них заключалась в том, что история Монголии подменялась историей Китая, названного «Империей Юань»; другая же сводилась к тому, что деяния монгольских хаганов, их завоевания и внутренние распри выдавались за историю монголов данного периода. Только в годы, прошедшие после народной революции, подверглась переоценке история Монголии периода Юань. В частности, вопросы истории монголов указанной эпохи излагались с принципиальных позиций марксизма в статьях наших ученых, в однотомнике «История МНР» и некоторых главах учебников истории Монголии. В последнее время они рассмотрены на высоком теоретическом уровне в расширенной главе трехтомной «Истории МНР» — «Монголия в период династии Юань», написанной акад. Ш. Нацагдорджем. Публикуемая монография «Монголия в XIII–XIV вв.» представляет собой попытку продолжить упомянутые начинания.

Изучение истории монголов данного периода актуально и в настоящее время. Реакционные буржуазные ученые и китайские историки-националисты, рассматривая историю Монголии этого периода как придаток к истории Китая, поныне считают, будто в то время у монголов не было своего государства.

Что касается основной задачи этой работы, то она посвящена изучению положения в самой Монголии во второй половине XIII и в XIV в. Дело в том, что, хотя в то время монгольские завоеватели, покорившие Китай и другие государства Азии и установившие там свою власть, перенесли свою столицу в Китай и превратили его в центр политической жизни империи, монгольский народ на своей родной земле жил своей жизнью и был творцом собственной истории. В монографии «Монголия в XIII–XIV вв.», в которой кратко излагаются события, имевшие место в истории монголов в течение 100 с лишним лет — с 1260 до 1368 г., автор по возможности старался осветить изменения в государственном устройстве монголов того времени, их хозяйство, общественные отношения, классовое расслоение я классовую борьбу, государственные повинности, условия жизни народа, культуру, религиозные верования и другие вопросы.

В основу этой работы легли критически прочитанные автором многочисленные, в целом малоизученные китайские источники периода Юань, и прежде всего «Юань ши» («История династии Юань»), являющаяся важным памятником истории того периода.

Автором использованы источники главным образом на монгольском и китайском языках, а также на некоторых других иностранных языках. В ходе работы привлекались и относящиеся к теме исследования монгольских и иностранных ученых.

В заключение хочется выразить глубокую благодарность монгольским и советским ученым, ценные советы которых оказались полезными при написании этой книги.

Введение

Обзор источников по истории Монголии в XIII–XIV вв.

1. Монгольские источники и материалы

Источники дают возможность проследить древние и современные этапы и периоды истории монгольского народа. Первоисточником по древнему и средневековому периоду истории монголов является и устная народная традиция.

У кочевых народов, в том числе и у монголов, исторические сведения сохранялись в виде устной традиции в не меньшей степени, чем у других народов. У монголов было обычным явлением заучивать наизусть и пересказывать целые исторические повествования. Так, хорошие знатоки легенд и улигеров — эпических поэм — могли рассказывать некоторые длинные улигеры несколько дней подряд или целый месяц. Устная традиция теперь, как и прежде, играет важную роль, и ценные исторические сведения и факты, не включенные в письменные памятники, можно почерпнуть в монгольском фольклоре.

В частности, очень трудно написать какую-либо работу о происхождении монгольских племен и родов без изучения устной традиции монгольского народа. Например, у западномонгольских племен захчинов и элетов до сих пор бытует обычай разбрызгивать первую пробу чая или молока, приговаривая: «Предки наши, найманы, и родственные нам трехреченцы!» Этот факт свидетельствует о том, что некогда предками захчинских и элетских родов были найманы и что они в то время находились в родственных отношениях с монголами Трехречья, т. е. бассейнов рек Онона, Толы и Орхона в Центральной Монголии. Те же западные монголы и сейчас напевают так называемый «Призыв к четырем ойратам», который был политической песней объединенных четырех ойратских родов в период борьбы против маньчжурских завоевателей. Таких важных сведений не встретишь ни в одном из письменных источников. И подобных фактов можно привести много.

Поэтому систематическое изучение народной устной традиции имеет действительно большое значение. Из великого наследия устной традиции народа мы можем почерпнуть редкие сведения, не зафиксированные в исторических трудах. В книге Ц. Дамдинсурэна «Антология монгольской литературы в ста лучших образцах» собраны произведения устного народного творчества — «Сказание о победе над тремястами воинами», «Спор мальчика-сироты с девятью урлюками Чингиса», «Изречения Чингиса», «История двух поучений Чингиса», «Плач Тогон-Тэмура» и многие другие редкие исторические материалы.

Помимо собственно источников и материалов по истории Монголии XIII–XIV вв. на монгольском языке существует немало исследований о них. Монгольские ученые довольно тщательно изучили источники и материалы, связанные с этой эпохой. В частности, они были исследованы при написании первого тома трехтомной истории МНР или в книгах Ш. Бира «Монголын туух бичлэг» («Монгольская историография»), Н. Ишджамца «Монголии нэгдсэн тор байгуулагдаж, монголд феодализм, бурэлдэн тогтсон нь» («Создание единого монгольского государства и становление феодализма в Монголии»), Д. Гонгора «Халх товчоон» («Краткая история Халхи») и др. Нет необходимости останавливаться на уже изученных в этих трудах проблемах, скажу несколько слов только о тех немногих источниках, тесно связанных с исследуемым мною периодом, о которых необходимо дополнительно сообщить новые данные и соображения.

«Монгол-ун ни'уча тобча'ан», или «Тайная история монголов», представляет собой произведение, в котором зафиксирована вся история жизни и деятельности Чингис-хана, а в конце текста приведены дополнения об Огодэй-хагане. В упоминаемых в китайских источниках монгольских сочинениях «Го-шу» («Книга истории государства»), «Го-ши» («История государства»), «То-би-чи-янь» (монг. «Тобчиян»— «Краткая история»), или «То-би-чань» («Тобчан» — «Краткая история») и «Го-шу то-би-чи-янь» («Книга истории государства — Тобчиян»), по-видимому, была пересказана почти вся «Тайная история монголов», причем «Го-шу» или «Го-ши», скорее всего была китайским переводом монгольской «Тобчиян». Китайский литератор Сюй Южэнь, усердно служивший династии Юань, писал: «То, что называется "Го-шу", есть "Тобчиян". [Последняя] секретна»[14]. Литератор Ян Вэйчжэнь, живший в период конца Юань — начала Мин, также указывал на то, что «Го-шу» и «Тобчиян» дублируют друг друга, а японский ученый Такасиро Кобаяси в своей книге «Исследование, Тайной истории монголов"» отмечает, что «Го-шу» и «Го-шу то-би-чи-янь» — по-монгольски «Монгол бичиг-ун тобчиян» («Краткая история на монгольском языке») — это одно и то же произведение и что под ними подразумевается монгольская «Тобчиян»[15].

Часто встречающееся в китайских источниках название «Гошу» употребляется в значении «Книга истории монгольского государства». «Улус-ун бичиг-ун тобчиян», или «Монгол бичиг-ун тобчиян», представляет собой то же произведение, что «Тобчиян», и иногда называется «Йэкэ тобчиян» («Великая краткая история»). Об этом сообщается в главе 181 «Юань ши». Ш. Бирау отмечает, что тибетский историк Гунгадордж исследовал «Йэкэ тобчиян» при написании своей работы «Улаган дэбтэр» («Красная книга»)[16].

В 1268 г. по указу Хубилай-хагана ученые начали записывать историю монголов всех периодов и стали называть ее «Монгол бичиг-ун тобчиян», или «Йэкэ тобчиян». В «Тайной истории монголов» зарегистрированы события VII — середины XIII в. и почти отсутствуют сведения о монголах XIII–XIV вв. Но при изучении политических институтов, социальных и экономических проблем рассматриваемого периода все же необходимо сличать их со сведениями «Тайной истории монголов». Из исследований, посвященных этому источнику, значительный интерес представляет работа японского ученого Такасиро Кобаяси.

«Правдивые записи» о монгольских хаганах, по-китайски «Ши-лу», в отличие от «Тайной истории монголов» содержали подробные описания деяний монгольских хаганов. «Правдивые записи» создавались в подражание традиционной манере составления «Ши лу» китайских императоров. В биографии чиновника Юй Цзи в «Юань ши» сказано: «Так как некоторые из "Правдивых записей" об императорских предках еще не были готовы, то [Юй Цзи] ходатайствовал, чтобы Академия литературы Хань-ли'нь-юань и Академия государственной истории составили их. В тот период все управления и отделы представляли доклады о проверке и редактировании [записок] о деяниях [умерших императоров]. Чиновники Академии литературы сказали императору [по поводу ходатайства Юй Цзи]: "Правдивые записи" по, закону нельзя передавать чужеземцам. Поэтому и [записки] о деяниях не должно показывать другим лицам". [Юй Цзи] еще ходатайствовал о том, чтобы "Тобчиян" на государственном языке была дополнена [описаниями] деяний [императоров] со времен Тай-цзу. Императорский докладчик Таш-Хайя сказал на это: "Нельзя передавать Тобчиян иностранцам!" Поэтому все это было прекращено»[17]. Из этого видно, что «Тобчиян» и «Правдивые записи» представляли собой два разных произведения, которые хранились в тайне.

Хотя в большинстве случаев «Правдивые записи» составлялись на китайском языке, оригинал их переводился на монгольский, представлялся хаганам и высшим монгольским чиновникам на чтение и таким образом подвергался проверке. Поэтому несомненно бывали случаи, когда данные записи могли считаться оригинальными сочинениями.

В равной мере очевидно из конкретной практики обращения с документами, освещающими деяния аристократии, что в «Правдивых записях» на монгольском языке были написаны абзацы 6 жизни хаганов, важных секретных делах или крупных мероприятиях, связанных с собственно Монголией. Поэтому справедливо то, что мы рассматриваем «Правдивые записи» не только как китайский, но и как монгольский источник.

В известной работе Рашид-ад-Дина сообщается, что интересное сочинение под названием «Алтай дэбтэр» («Золотая книга») хранилось во дворце монгольских ханов в Иране[18]. В некоторых китайских сочинениях отмечается, что в Монголии исторические работы назывались «синими, желтыми, красными, золотыми и белыми» только по цвету переплета. В журнале «Монголо-тибетский ежедекадник» указывалось: «В Монголии было много сутр и книг [в папках] пяти цветов. К сожалению, их осталось мало. Тем не менее несомненно, что много книг хранится в императорском зимнем дворце в Пекине»[19]. Некоторые историки считают, что «Золотая книга», видимо, представляет собой копию «Тайной истории». Как бы то ни было, несомненно, что «Золотая книга» была любопытным и содержательным сочинением по истории монголов. Впоследствии в Монголии появилось много подобных сочинений под названием «Алтай тобчи» («Золотая краткая история») или «Алтай дэбтэр» («Золотая книга»); в частности, известна современная «Алтай дэбтэр» Ш. Дамдина, продолжающая традиции «Золотой книги», упомянутой Рашид-ад-Дином.

Наши историки писали о том, что в свое время существовала интересная работа «Хэ-линь гуан-цзи» («Обширные записки о Каракоруме») (в обратном переводе на монгольский — «Хара хорум-ун агуй тэмдэглэл»), в которой содержались подробные сведения о древней монгольской столице, впоследствии исчезнувшей. Эти данные были позаимствованы из главы 110 «Юань ши», переведенной на монгольский язык ученым Данда. Действительно, такие сведения имеются в этой главе «Юань ши». Там сказано: «Хэ-линь гуан-цзи до цзай го-чу чжи ши». Это место переведено Данда: «В "Хара хорум-ун агуй тэмдэглэл" ("Обширные записки о Каракоруме") записано много событий начала существования государства». Перевод Данда верен. Но китайское слово «гуан», содержащееся в заглавии работы, имеет много значений, в том числе «широкий», «необъятный», «обширный». По китайскому словарю «Цы-хай» («Море слов»), древними значениями слова «гуан» еще были: «главное здание внутри дворца», «хранилище книг» и т. д. Поэтому «Хэ-линь гуан-цзи» может означать «архивные материалы, находившиеся в Каракоруме». В любом случае очевидно, что авторы «Юань ши» привлекли ценный монгольский источник под названием «Обширные записки о Каракоруме», или «Каракорумские архивные материалы».

В Монголии XIV в. было известно произведение под заглавием «Чаган тэукэ» («Белая история»). Оно также называлось «Дорбэн торо-йин арбан буйанту ном-ун чаган тэукэ» («Белая история учения о десяти добродетелях четырех установлений»). Подлинник рукописи, ныне хранящийся в Государственной библиотеке МНР, был дополнен и отредактирован в конце XVI в. Академик Ш. Нацагдорж, специально изучавший это сочинение, в 1958 г. опубликовал научную статью «Несколько слов о "Чаган тэукэ"».

«Чаган тэукэ», по-видимому, была написана в 80–90-х годах XIII в. В ней освещается история Монголии и приводятся биографии монгольских хаганов, правивших до Хубилая, а также говорится о соединении государства и религии при Хубилай-хагане. Поэтому при изучении истории монголов периода Юань совершенно необходимо прочитать это сочинение.

«Алтай хаган-у тугуджи» («Повествование об Алтан-хагане») — анонимное сочинение XVIII в. Рукопись его, написанная бамбуковым пером и состоящая из 54 листов, хранится в Хухэ-Хото. В этом труде, созданном в разгар распространения буддизма в Монголии, содержится очень важный материал для изучения общественных отношений и экономики монголов XIV–XVIII вв.

Как явствует из работы Лю Цзинсяо «Арбан гурба — арбан долдугар джагун-у монгол-ун тэукэ бичлэг» («Монгольская историография XIII–XVII вв.»), опубликованной в 1979 г. в Хухэ-Хото, в которой подробно разбирается «Алтай хаган-у тугуджи», в последнем встречаются новые сведения о мерах Алтаи-хагана (1507–1582) по насаждению земледелия и огородничества и увеличению продукции животноводства в Монголии, о строительстве Хухэ-Хото, поощрении торговли и ремесел и др. В этом же сочинении мы находим интересное сообщение о заключении равноправного договора о мире между Монголией и китайской империей Мин в 1558 г.

Сочинение, названное «Юань дянь-чжан» («Установления династии Юань»), было создано в XIII в. В настоящее время его монгольский оригинал отсутствует, а сохранился только китайский. Некоторые ученые считают, что монгольский оригинал «Установлений династии Юань» может быть найден даже в наши дни. Действительно, в последнее время в разных районах страны обнаруживаются фрагменты текстов на древнемонгольском языке, которые, возможно, и являются оригиналом «Установлений династии Юань». Но пока учеными точно не установлено, что они относятся к оригиналу этого сочинения. Полный перевод китайского текста этой работы на монгольский язык находится в хранилище рукописей научной библиотеки Института истории АН МНР.

«Описание личных походов священно-воинственного [Чингис-хана]» написано в XIII в. монгольским ученым Чаганом, который был известным историком, отлично владевшим иностранными языками. В главе 137 «Юань ши» сказано, что Чаган по указу Буянту-хагана (1311–1320) перевел выписки из «Тобчиян» и своему переводу дал название «Шэн-у кай-тянь цзи» («Записка об открытии мира священно-воинственным [Чингис-ханом]» (по-монгольски — «Богда багатур орчлунг нэгэсэн тэмдэглэл»). Это, возможно, и было «Шэн-уцинь-чжэн-лу» («Описание личных походов священно-воинственного [Чингис-хана]» по-монгольски — «Богда багатур бий-э-бэр дайлагсан-у тэмдэглэл». Хотя это произведение не было точной копией «Тайной истории монголов», но оно, по-видимому, представляло собой сочинение, написанное Чаганом в подражание ей. В период правления маньчжурского императора Кан-си (1662–1723) было опубликовано еще одно сочинение под тем же названием «Описание личных походов священно-воинственного».

Ученый Чаган читал на иностранных языках, грамотно писал по-китайски. В китайской исторической литературе он в большинстве случаев фигурирует под китайскими именем и фамилией Бай Юнь[20]. В китайских работах отмечается, что он был родом из Западного края (Си-юй). На наш взгляд, он скорее всего был монголом, так как в тот период многие известные монгольские политические деятели, начиная с полководца Баяна, жили в Западном крае. Из литературы известно, что существовала монгольская работа «Записка об истории умиротворения государства Цзинь Огодэй-хаганом», автором которой был Чаган, но она до сих пор не обнаружена.

В XIII–XIV вв. было написано очень много монгольских сочинений, но в редких случаях уцелевших и дошедших до нас. Монгольская литература неоднократно подвергалась уничтожению. Прежде всего при свержении монгольского господства в Китае значительное число монгольских книг и сутр, записок и документов было в буквальном смысле «растоптано конями минской армии». Можно вспомнить некоторые факты из этой области. Так, в последний период правления Тогон-Тэмура монгольский ученый Баян во время переезда на родину из китайской провинции Хэнань во главе нескольких сот семей столкнулся с солдатами повстанческой армии Чжу Юаньчжана. Баян и его жена были убиты, а многочисленные книги и сутры из его обоза сожжены китайцами.

Так как Баян получил прекрасное по тому времени образование, его называли «святым наставником учения»[21]. Он отредактировал «Цзинь ши» («История династии Цзинь»). Именно в момент гибели Баяна по всему Китаю распространялось воззвание «Убивай татар и жги книги на татарском языке!» Очевидно, в такой ситуации было уничтожено большое число монгольских книг и сутр. Также ходили слухи о том, что полководец Чжу Юаньчжана Сюй Да, взяв столицу империи Юань Ханбалгасун (совр. Пекин), осадил ханский зимний дворец и уничтожил массу книг. Когда в 1381 г. китайские войска под командованием Сюй Да вторглись в Ордос, они грабили население и сжигали монгольские книги.

Когда в 1410 г. войска минского императора Юн-лэ разрушили и сожгли город Каракорум, исчезли хранившиеся там ценные исторические сочинения. По этим и другим причинам монгольские книги периода Юань стали большой редкостью и от той эпохи сохранились лишь отдельные произведения, спрятанные в свое время частными лицами.

В периоды правления императоров маньчжурской династии Цин Юн-чжэна (1723–1725) и Цянь-луна (1736–1796) продолжались эти преступные акции, сжигались и уничтожались монгольские книги. Об изъятии у населения и уничтожении монгольской литературы говорится в «Дун-хуа лу»: «Когда оказалось, что в эры правления императоров Юн-чжэна и Цянь-луна было напечатано много фальшивых монгольских сочинений, также собирали книги и сутры, хранящиеся в монгольских семьях, и взамен их выдавали буддийские сочинения».

Журнал «Монголо-тибетский ежедекадник» писал и по этому поводу: «В связи с тем что маньчжуры и китайцы не знали монгольского языка, они, не доверяя монгольским книгам и сутрам, сжигали их, собирая время от времени, и взамен их выдавали буддийские сутры. По этому вопросу на съездах по делам Монголии и Тибета постоянно затевались споры»[22].

Русский путешественник П. К. Козлов отмечал: «Китайцы неоднократно уничтожали все старые книги и сутры, записки и документы у монголов района Цайдама и Куку-Нора. Это продолжалось около 200 лет, а в самый последний раз в 1848 г. было сожжено очень много книг»[23].

Так в классовом обществе представители господствующего класса растрачивали и изымали памятники культуры, созданной народом. Реакционные представители китайских правящих кругов на протяжении длительного периода истории не раз пытались уничтожить наследие монгольской культуры.

Несмотря на полное господство феодальной идеологии в монгольском классовом обществе, в рассматриваемый период феодальная культура не была единственной. В противовес этой культуре, несмотря на крайне тяжелые условия, развивались и умножались творения народного разума. Хотя материалы по истории монголов уничтожались неоднократно, огромная сокровищница народной культуры не опустошалась.

Вплоть до 1921 г. у монголов была ограниченная возможность хранить по-хозяйски книги и другое культурное наследие. После создания МНР в результате победы народной революции монгольский народ стал обладателем огромного богатства и культурного наследия. В МНР была широко развернута работа по собиранию и хранению редких исторических сочинений, биографий и других исторических памятников. Были достигнуты большие успехи в этой области. В настоящее время в Государственной библиотеке Монгольской Народной Республики сосредоточено большое количество монгольских книг и сутр, документов и других редчайших материалов[24].

2. Китайские источники

Обширные материалы, представляющие собой непреходящую ценность для изучения истории монголов XIII–XIV вв., имеются и на китайском языке.

Ученые неоднократно определяли китайские источники как наиболее значительные и важные памятники по истории Монголии[25]. Однако следует отметить, что достоверность источников, написанных на китайском языке, сомнительна, а поэтому нельзя пользоваться ими без всякой оценки и критики. Монгольский историк XVIII в. Рашипунцуг писал: «Не бывает, чтобы китайские писатели и мудрецы… уповая на мягкий кончик кисти, не восхваляли ловко свою страну и не унижали тонко чужие»[26].

Среди китайских источников XIII–XIV вв. известны многочисленные официальные династийные истории — «Ляо ши» («История династии Ляо»), «Сун ши» («История династии Сун»), «Цзинь ши» («История династии Цзинь») и «Юань ши» («История династии Юань»), а также «Си-ю лу» («Описание путешествия на Запад») Елюй Чуцая[27], «Мэн-да бэй-лу» («Полное описание монголо-татар») Мэн Хуна[28], «Бэй-сюнь сы-цзи» («Частная записка о путешествии на Север») Лю Цзи[29], «Бэй-ши цзи» («Записка о посольстве на Север») Угусунь Чжундуа-ня[30], «Си-ю цзи» («Записка о путешествии на Запад») Цю Чу-цзи[31], «Лин-бэй цзи-син» («Записка о путешествии в Монголию») Чжан Дэхуэя[32], «Хэй-да ши-люэ» («Краткое описание дел черных татар») Пэн Дая[33], «Сун-мо цзянь-вэнь» («Увиденное и услышанное в Сунмо») Хун Хао[34], «Ху-цун бэй-син цзи» («Записка о путешествии на Север в составе свиты») Чжоу Бо-ци[35] и другие многочисленные отчеты послов и путешественников.

В КНР обнаружено и изучается много редких сочинений и материалов, связанных с историей монголов XIII–XIV вв.[36]. В большинстве случаев это собрания сочинений китайских ученых-чиновников, усердно служивших монгольским хаганам или уклонявшихся от службы им, записки об отдельных местностях, городах, крепостях и т. д. Ознакомим читателя в качестве примера с некоторыми из них, прочитанными и использованными нами.

«Го-чао цзин-ши да-дянь» («Великие установления по управлению миром правящей династией»), В «Юань ши» отмечается, что этот труд создан группой ученых во главе с Юй Цзи в период правления Джаягату-хагана (1328–1332)[37]. Возможно, что составители «Юань ши» воспользовались этой, книгой, китайский оригинал которой сохранялся до начала эпохи Мин (1368–1644). В рассматриваемой работе сообщалось об улусах Чагатая и Хулагу и Золотой орде и содержались сведения о том, что юаньские императоры издавали законы и инструкции по управлению этими улусами. Были приложены подробные карты территорий указанных трех улусов. Раздел «Географическое описание» в «Юань ши» написан на основании соответствующей части той же книги.

В работе Юй Цзи «Дао-юань сюэгулу» («Записи об изучении старины Дао-юаня») содержатся интересные сведения о создании «Го-чао дзин-ши да-дянь»[38]. Так, в главе 5 мы находим любопытную статью под заглавием «Записка, сделанная предисловием к "Го-чао цзин-ши да-дянь"». В ней говорится о том, что во 2-м году периода правления Тянь-ли (1329) по указу императора начала составляться расширенная история империи и что она была названа «Го-чао цзин-ши да-дянь». Книга была написана совместно монгольскими и китайскими учеными. Во 2-ю луну 1-го года Чжи-шунь (1330) началось составление сочинения по истории империи Юань. В написании книги участвовали Дархан, Эл-Тэмур[39], Алин-Тэмур[40], Худа[41], Сая, Ариун, Дорой[42] и другие монгольские сановники. Она была начата 16-го дня 4-й луны 1-го года Чжи-шунь (май 1330 г.), закончена 1-го дня 5-й луны 2-го года Чжи-шунь (июнь 1331 г.) и преподнесена императору. Написанное по образцу официальных историй империи, это сочинение было разбито на шесть разделов — «Небо», «Земля», «Весна», «Лето», «Осень» и «Зима»[43]. Оно создавалось под непосредственным контролем Академии государственной (т. е. монгольской) истории.

«Юань-чао мин-чэнь ши-люэ» («Краткие биографии знаменитых чиновников династии Юань»), включающие 15 глав, составлены китайским историком Су Тяньцзюэ[44]. В этой работе содержатся биографии 47 монголов и китайцев, в том числе 39 китайских военных и ученых, находившихся на службе у монгольской династии. Но среди них нет южных китайцев. При написании книги автор воспользовался надписями на могилах, семейными архивами и некоторыми официальными документами и сочинениями. При создании «Юань ши» Сун Лянь и Ван Вэй привлекали рассматриваемую работу.

Текст биографии Мухали в «Юань ши» свидетельствует о том, что отдельные места ее дословно списаны с упомянутой книги.

Сохранилось много изданий этого произведения, являющегося ценным источником периода Юань, но некоторые его издания XVII–XIX вв. содержат ошибки. Отдельные китайские историки не удостаивают внимания эту работу, считая, что в ней описываются дела чиновников-изменников, служивших монгольской династии, и недооценивают значительность ее содержания. Хотя она написана с точки зрения интересов господствующих классов, она представляет собой важный источник по истории монголов XIII–XIV вв. Для использования в качестве источника наилучшим является издание 1962 г. в трех книгах с предисловием профессора Нанкинского университета Хань Жулиня[45] «Нань-цунь чжо-гэн лу» («Записи, сделанные во время перерыва в пахоте в южной деревне») — сборник литературных произведений, написанных историком XIV в. Тао Цзунъи[46]. В частности, в нем рассказывается о том, как монголы опустошили поля на севере Китая и заброшенные земли превратили в пастбища для своих стад. Поэтому автор и назвал свое произведение «Нань-цунь чжо-гэн лу» («Записи, сделанные во время перерыва в пахоте в южной деревне»). В сборнике содержится богатый материал для изучения обычаев, нравов и родственных отношений монголов. В нем также помещены сведения об указах и декретах монгольских хаганов, 72 монгольских родах, раскопках могил сунских императоров и обширный материал, не зарегистрированный в других исторических источниках. Очевидно, исследователь истории монголов XIII–XIV вв. не может пройти мимо этой книги. Однако в ней встречается немало мест, где преувеличиваются отрицательные явления в истории монголов и принижаются положительные. Отсюда необходимо критическое отношение к этой работе.

«Дяоюй-чэн цзи» («Записка о городе Дяоюй») — книга неизвестного автора, имеющая важное значение для истории монголов. В ней излагаются события, происходившие в период с 1231 г., когда монголы заключили договор с государством Южная Сун о «совместной войне с государством Цзинь», по 1279 г., когда монголы захватили всю территорию Южных Супов. Характерно, что ход войны в Сычуани, где монгольские войска вели бои около десяти лет, изложен гораздо четче, чем в любом другом сочинении. В книге помимо сообщений о боеспособности монгольской армии и состоянии ее вооружения и состава подробно описаны места смерти монгольских хаганов. В работе также содержатся сведения о том, как жители защищали город от завоевателей, восстанавливали и строили стены и укрепления, как они выкопали 92 глубоких колодца для длительной обороны, и другой интересный материал[47].

«Ши-линь гуан-цзи» («Обширные записки Ши-линя») — книга, написанная юаньским литератором Чэнь Юаньцзы. Она представляет библиографическую редкость. В ней содержится много рисунков, в том числе два рисунка, воспроизводящие повседневную жизнь монгольской семьи XIII в. На них изображены монгольские юрты, их внутреннее убранство, одежда и т. д. Кроме того, в работе сообщается о некоторых китайских книгах, переводившихся тогда на монгольский язык. В ней приводятся 100 родовых названий, написанных квадратным алфавитом. Поэтому следует рассматривать эту книгу как один из источников по истории монголов эпохи Юань.

«Пин Сун лу» («Описание умиротворения Сунов»), состоящее из трех глав, написано Лю Миньчжуном[48] (авторами также называют Янь Шань и Пин Цинань). В нем показаны главным образом боевые действия монгольской армии против государства Южная Сун. Содержатся также некоторые важные указы Хубилая (1260–1294) и Тэмура (1294–1307), панегирик полководцу Баяну, завоевавшему Южный Китай, и другие сведения, отсутствующие в таких источниках, как «Юань ши».

«Хуан Юань чжэн мянь лу» («Описание карательного похода священной династии Юань против Бирмы») и «Чжао бу цзун-лу» («Накопленные и систематизированные общие описания») — родственные сочинения безымянных авторов. В них много редких сведений по истории монголов той эпохи.

«Цю-цзянь сянь-шэн да-цюань вэнь-цзи» («Большое и полное собрание сочинений господина Цю-цзяня»), состоящее из 100 глав, представляет собой сборник трудов Ван Юня[49], китайского чиновника, находившегося на службе у монгольской династии при хаганах Хубилае и Тэмуре. В нем имеется важный материал об исторических событиях, происходивших в периоды правления Хубилая и Тэмура, и многочисленные сведения, отсутствующие в «Юань ши». В этом сборнике также помещены полные тексты отчетов о путешествиях Чжан Дэхуэя и Угусунь Чжундуаня в Монголию.

«Му-ань цзи» («Собрание сочинений Му-аня»), состоящее из 36 глав, принадлежит литератору Яо Сую[50], жившему между 1239 и 1310 гг. В сборнике встречаются чрезвычайно редкие сведения по истории монголов эпохи Юань. Например, в главе 14 содержится любопытное сообщение о том, что монголы того времени с осуждением говорили между собой о своем хагане. В нем также имеются указы Хубилая и Тэмура, описания съездов хаганов и высшей знати в ханской летней столице Шанду и другие исторические материалы.

«Вэнь-шань цзи» («Собрание сочинений Вэнь-шаня») — работа Вэнь Тяньсяна[51], возглавлявшего посольства Южных Супов в Монголию. Составлена в виде сборника различных литературных произведений. В своих сочинениях помимо подробного пересказа договоров и переговоров Сунов с монголами писатель сообщает о том, что монголы арестовывали сунских послов, бросали их в тюрьму и подвергали допросам, а также о дворцах монгольского хагана, о военных учениях в монгольской армии и другие интересные подробности. Кроме того, в сборнике неоднократно критикуется трусливая политика сунских императоров.

В Китае распространено много народных преданий о Вэнь Тяньсяне. Там он считается национальным героем-борцом против иноземных захватчиков. В 1962 г. в Пекине была опубликована брошюра «Вэнь Тяньсян» историка Чэнь Цивэя. В ней Вэнь Тяньсян рассматривается как патриот и национальный герой. Но за последнее время некоторые китайские историки почему-то отарещиваются от этой версии, отражающей историческую правду.

«Гуй-чжай вэнь-цзи» («Собрание сочинений Гуй-чжая») — труд Оуян Сюаня[52], который вплоть до периода правления Буянту-хагана (1311–1320) состоял чиновником в Академии истории. В сборнике его сочинений содержатся тексты некоторых важных указов Хубилая, Тэмура, Хайсана (1307–1311) и Буянту-хагана, сообщения о политике монгольских хаганов по отношению к южным китайцам (о том, что Хубилай-хаган собирал монгольских и китайских ученых и беседовал с ними и что — были созданы монгольская и китайская академии истории, в которых ученые писали исторические труды), а также биографии некоторых полководцев и тысячников монгольской армии, сведения об отправке послов для отыскания могил сунских императоров и др.

«Цзюлиншань фан цзи» («Собрание сочинений из дома на торе Цзюлиншань»), состоящее из 30 глав, является сборником сочинений историка конца периода правления Тогон-Тэмура (1333–1370) Дай Ляна[53]. Сочинения, написанные в стихотворной форме, содержат много интересных сведений о восстаниях китайского народа против монгольского господства и отзыве монгольских чиновников из Южного Китая Тогон-Тэмуром, напуганным размахом восстаний. Автор также пишет о том, как люди скрывали в горах книги и сутры, и о горькой участи беженцев.

«Цин-цзян Бэй сянь-шэн цзи» («Собрание сочинений господина Бэя из Цин-цзяна»), состоящее из 30 глав, принадлежит перу китайского историка Бэй Цюна[54]. В этой книге содержатся материалы, относящиеся к событиям конца периода Юань — начала Мин (1368–1644). Они представлены биографиями китайских ученых периода Юань, надписями на могилах, некоторыми статьями на исторические темы и другими произведениями. Кроме того, в сборнике встречаются сведения по истории монголов разных эпох, начиная с Тан (618–907), и особенно периода Цзинь (1115–1234). Во второй главе помещена большая историческая статья под заглавием «Биография господина Тэ Цуя»[55], в которой приводятся материалы о взаимоотношениях между Цзинь и монголами и важные сведения по истории киданей.

«Линь-чуань вэнь-цзи» («Собрание сочинений Линь-чуаня») — китайского ученого периода правления Хубилай-хагана Хао Цзина. В главе 32 этого сборника, богатого сведениями по истории монголов, напечатан весь текст статьи «Предложения об управлении государством», ставшей схемой организации политических институтов в период династии Юань.

«Ши-тянь цзи» («Собрание сочинений Ши-тяня») — труд Ма Цзучана, ученого середины эпохи Юань[56]. В книге встречаются материалы, относящиеся к монгольской экономике: о повинностях и налогах, о скотоводстве — кочевках и стойбищах, и др.

«Цин-жуй цзюй-ши цзи» («Собрание сочинений ученого на покое Цин-жуя»), состоящее из 50 глав, включает в себя произведения, написанные Юань Туном[57]. В этом труде подробно излагаются события, имевшие место в периоды правления монгольских хаганов Хайсана (1307–1311), Аюурбарибады (1311–1320), Шидэбалы (1320–1323) и Есун-Тэмура (1323–1328). Автор пишет о Монголии в своей статье «Предложения о Северном крае», помещенной в сборнике.

На наш взгляд, на этом перечень подобных произведений можно закончить. Мы познакомили читателя только с частью из них, которые нами изучены при написании настоящей монографии.

Далее перейдем к «Юань ши» («Истории династии Юань»)[58]"являющейся самым главным источником при изучении истории династии Юань.

«Юань ши» представляет собой обширный труд, основной китайский источник для изучения истории монголов ХIII–XIV вв. Он был написан совместно более чем 30 китайскими учеными под общим руководством Сун Ляня и Ван Вэя в начале эпохи Мин.

Коллективная работа по написанию истории династии чингисидов была начата в период правления Хубилай-хагана. Минские историки составили «Юань ши» на основании подготовленных в период Юань оригинальных дворцовых материалов в «Ши-лу» 13 монгольских ханов. Материалы были захвачены полководцем Сюй Да[59] в качестве военных трофеев при занятии столицы империи в 1368 г.

Коллектив авторов создал «Юань ши» в двух вариантах. Начав работу над первой редакцией во 2-ю луну 2-го года Хун-у[60] (1369), авторы закончили ее через 180 дней, или в 8-ю луну того же года. Затем сбор оригинальных материалов продолжался до 2-й луны следующего (1370) года[61]. Известно, что составление «Ши-лу» о деятельности Тогон-Тэмура велось в спешном порядке[62]. Продолжив работу над второй редакцией во 2-ю луну 3-го года Хун-у (1371), авторы завершили ее в конце 7-й луны (август 1371 г.). Обширная и трудная задача по написанию политической истории монгольской империи за 165 лет от Чингис-хана до периода правления Тогон-Тэмура была выполнена всего за 331 день.

Рассматривая внутреннюю организацию и структуру «Юань ши», можно видеть, что она разбита на разделы: «Бэнь-цзи» — «Основные записи» (основная летопись событий) — 47 глав, «Чжи» — «Описания» (описания географии империи, административной системы, состояния государственной экономики и т. д., вплоть до астрономических явлений) — 58 глав, «Бяо» — «Родословные таблицы» (родословные хаганов и знати в виде таблицы) — 8 глав и «Ле-чжуань» — «Биографии» (биографии представителей знати, известных чиновников, полководцев и ученых) — 97 глав. Всего в ней насчитывается 210 глав.

Существует много изданий «Юань ши». По мере того как первое издание ее периода Хун-у династии Мин все больше становилось библиографической редкостью, она переиздавалась. При каждом новом ксилографическом издании неизбежно появлялись ошибки в тексте. Особенно обильны они в изданиях конца эпохи Мин и периода Цин. В издании «Бо-на-бэнь», которым мы пользуемся, представлен текст без погрешностей, основанный на многих сличенных между собой предыдущих публикациях. В КНР в 1958 г. версия «Юань ши» периода Хун-у была выпущена шанхайским издательством «Шанъу иныпугуань» в двух томах фотолитографическим способом уменьшенным форматом. Оно считается наилучшим переизданием текста «Бо-на-бэнь».

Для того чтобы досконально изучить содержание этого исторического источника, включающего обильнейший материал, требуется длительный и кропотливый труд. По всей видимости, монголы, овладевшие в совершенстве древним китайским языком, имеют большие возможности в этой области. Известно, что китайскому историку Цзянь Дасиню так и не удалось полностью проникнуть в содержание «Юань ши», хотя он тщательно штудировал ее до 77-летнего возраста. Действительно, весьма затруднительно до конца проанализировать это всеобъемлющее произведение. Однако ныне исследование этого труда развертывается во всем мире. В МНР достигнуты немалые успехи в этом направлении.

Хотя сравнительно давно ведутся исследования «Юань ши», но, кроме МНР, в других странах пока еще нет полного ее перевода. Существуют предположения о том, что «Юань ши» была переведена на монгольский язык в период Мин, но это до сих пор не подтвердилось. Нет никаких оснований считать, что в Монголии не уделяли внимания «Юань ши» и не изучали ее в течение почти 270 лет, когда страна после хагана Тогон-Тэмура соседствовала с китайской империей Мин. Несомненно, и в тот период этот труд был переведен на монгольский язык и использовался учеными. К сожалению, перевод «Юань ши» того времени до сих пор не найден.

В 1-м году эры правления Шунь-чжи династии Цин (1644) был издан сокращенный перевод «Юань ши» на маньчжурский и монгольский языки ксилографическим способом в 600 комплектах[63]. Насколько теперь нам стало известно, эти два сокращенных варианта «Юань ши», возможно, были первыми ее переводами на иностранные языки. Позднее появилось много монгольских переводов отдельных глав «Юань ши» или кратких пересказов основных идей того или иного раздела.

В Европе перевод «Юань ши» начал осуществляться в XIX в. Более ста лет тому назад русский китаевед Н. Я. Бичурин перевел первые четыре главы «Юань ши» на русский язык[64]. Это было началом изучения истории династии Юань на Западе. В первой половине XX в. главы 93, 94, 102, 107 и 108-я «Юань ши» были переведены на французский и английский языки. Из них три главы изданы на французском Л. Анби[65].

Ученый МНР Чимидийн Дэмчигдоржи[66] (1863–1932) полностью (210 глав) перевел «Юань ши» на монгольский язык. Литературное имя Ч. Дэмчигдоржи — Данда. Его книги и переводы по традиции подписываются именем Ч. Данда. Известный китаевед, он получил в свое время прекрасное образование, был действительным членом Комитета наук МНР. Данда начал работать над переводом «Юань ши» в 1917 г. В 1920–1923 гг. он временно занялся литературным трудом, одновременно внося исправления в рукопись своей монгольской версии «Юань ши». Возобновив работу над переводом «Юань ши» в 1923 г., он закончил его в 1928 г. Таким образом, он один перевел «Юань ши», состоящую из 210 глав, в течение семи-восьми лет.

Руководство Комитета наук МНР по монгольскому обычаю послало переводчику тушу барана, кувшин монгольской водки-архи и цветной хадак (полоска шелковой ткани, преподносимая почетным лицам в знак особого уважения) с выбранными специально для этой цели людьми — Базаром, Монкэ и Туром — в честь успешного завершения перевода «Юань ши». Таким образом было выражено большое уважение ученому Ч. Данда.