Скрытая угроза

— Зачем ты это сделал? — в бешенстве пролаяла она. — Мы только что потеряли двух отличных кроликов!

«И не только их», — прибавила она про себя, чуть не воя от раздражения. В суматохе, поднявшейся после выходки Шёпота, многие другие кролики тоже успели укрыться в своих норках.

— Это был самый жирный кролик! — сердито прорычал Дротик. — Этими двумя кроликами запросто можно было накормить трёх собак!

— О чём ты думал? Нет, лучше скажи — ты вообще думал? — Гроза прижала уши и свирепо зарычала на Шёпота.

Пёс повесил голову и робко засеменил вперёд, зажав хвост между лап. Сейчас он выглядел так, будто ему хотелось провалиться сквозь землю, под которой уже скрылись упущенные кролики.

— Прости, Гроза… — жалобно проскулил он, моргая глазами и прижимая уши. — Я не хотел… То есть, я думал… Я просто хотел…

Гроза яростно затрясла головой.

— Что? Что ты хотел?

— Не будь к нему слишком строга, Гроза, — сказала Кусака, кивая несчастному Шёпоту.

Гроза обернулась к ней, поражённая необъяснимой снисходительностью Кусаки.

— Но ведь он испортил и твою охоту!

— Ох, Гроза, но это же понятно! — Кусака наклонила голову и села, обернув хвостом задние лапы. — Шёпот побаивается Дротика. Скажу даже больше — ему не нравится охотиться с ним. И я его понимаю. Так что я ни в чём его не виню.

Гроза, разинув пасть, смотрела на невозмутимую Кусаку.

— Ч-что?

— Гроза, мы все столько натерпелись от свирепых собак, что просто не можем доверять никому из их рода! — Кусака повела узкими плечиками. — Я знаю, что Дротик теперь член нашей стаи, но нам трудно относиться к нему, как к товарищу.

Не зная, что на это ответить, Гроза беспомощно повернулась к Дротику. Короткая чёрная шерсть свирепого пса стояла дыбом вокруг шеи и вдоль хребта, весь его вид выражал возмущение, однако Дротик не проронил ни слова. Он лишь гневно облизнул челюсти и отвернулся. Потом, по-прежнему молча, Дротик подошёл к куче убитых кроликов, взял в зубы одного и пошёл прочь.

«И что мне теперь делать? — растерянно подумала Гроза. Она знала, что Кусака не права, и эта несправедливость убивала её. — А я-то размечталась, что мы теперь по-настоящему едины и все вместе делаем общее дело!»

Но если сейчас Гроза открыто заступится за Дротика, Кусака решит, что она просто выгораживает пса своей породы. Более того, Кусака может обвинить Грозу в том, что она отдаёт предпочтение свирепому псу, потому что сама свирепая до мозга костей. «Что если она вслух скажет, что моими поступками управляет моя дурная свирепая кровь?»

— Но ведь мне вы доверяете, — сказала Гроза, глядя на своих товарищей по стае. Кусака, Микки и Шёпот смотрели на неё с такой уверенностью в своей правоте, что Гроза совсем растерялась. — Вы доверяете мне, но ведь я тоже свирепая собака! Я такая же, как Дротик.

Микки посмотрел на Кусаку. На глазах у Грозы они обменялись каким-то странным взглядом, смысла которого она не поняла. Потом Кусака, всё так же молча, пренебрежительно дёрнула ухом. Прошло ещё несколько мгновений, после чего Шёпот робко заворчал.

— Ты не такая, как Дротик, — пролепетал он. — Ты другая. — Он посмотрел на Кусаку и Микки. — Ведь Гроза другая, правда же? Она убила Сталь!

Гроза, разинув пасть, уставилась на него. Холодок ужаса пробежал по её спине, когда она поймала в устремлённых на неё глазах Шёпота всё тот же восторженный, преданный взгляд.

Гроза ошеломлённо потрясла головой.

— Хорошо. Давайте соберём нашу дичь, — сказала она. — Ту, что смогли добыть. — С горечью взглянув на жалкую кучку кроликов, она испытала гнетущее чувство разочарования. А она-то возлагала такие надежды на свой первый день во главе охоты! — Мы попытаем счастья в другом месте, но придётся уйти подальше отсюда. Боюсь, мы распугали всю дичь в округе.

— Как скажешь, Гроза!

Шёпот быстро вскочил на лапы и потрусил за ней, как послушный щенок за обожаемой мамочкой.

Гроза повела свой отряд прочь от скал и Бескрайнего Озера, к дальним соснам. Её шерсть стояла дыбом, живот скрутило узлом Если перед началом охоты её переполняло радостное волнение и предвкушение успеха, то теперь она печально плелась обратно — почти без дичи и в обществе собак, которые, вопреки всем её ожиданиям, совсем не хотели жить и охотиться сообща.

«Неужели их волнует только та ужасная битва? Значит, если бы я не убила Сталь, они бы так и не стали мне доверять? И я бы сейчас была вторым Дротиком — одиночкой в стае, считающей меня своим врагом?»

Глава 2

Гроза вела свой отряд обратно в лагерь. Она умирала от голода, но болтающийся в зубах кролик не пробуждал в ней никакого аппетита Её стёртые лапы горели огнём, а чувство голода притуплялось гнетущим ощущением поражения. Собаки попытали счастья ещё в нескольких многообещающих местах, но кроличьи норы оказались их последней удачей, и к тому времени, когда Собака-Солнце начала вприпрыжку спускаться с небес, им удалось поймать совсем немного: одного суслика, пару полёвок да жалкого тощего кролика, который, наверное, всё равно был больным.

Когда они вернулись в лагерь, длинные вечерние тени уже расчертили поляну, а золотые лучи заходящего солнца, пробиваясь между стволами деревьев, косыми полосами горели на глади маленького озерца. На сердце у Грозы немного полегчало, когда она отнесла своего кролика в кучу, устроенную под двумя деревьями в центре лагеря. В этот день второй охотничий отряд возглавляла Белла, и Гроза с облегчением убедилась, что сегодня удача отвернулась не только от неё. Отряд Беллы принёс не многим больше, чем охотники Грозы, но их общего улова должно было хватить, чтобы накормить всю стаю. Гроза заметно повеселела — по крайней мере, её первое ответственное задание не обернулось голодом и неудовольствием всей стаи.

На противоположной стороне лужайки виднелась золотистая фигура Счастливчика, лежавшего на траве рядом со своей подругой Лапочкой и чёрно-белой пастушьей собакой Луной. Три собаки, занимавшие высшие места в стае, негромко беседовали, но, судя по всему, речь не шла о чём-то серьёзном, потому что Счастливчик вскочил, едва завидев Грозу. Он лениво потянулся, подошёл к ней и ласково лизнул в щёку.

— Отлично поработала, Гроза, — сказал Счастливчик, указав кончиком уха на кучу с дичью, в которую остальные участники охоты уже сложили свой улов. — Я смотрю, твоя первая охота прошла очень успешно.

В тот же миг кролик, всё ещё зажатый в зубах Грозы, показался ей гораздо более соблазнительным.

— Неплохо, — пробурчала она сквозь сжатые зубы, косясь в сторону. — Но могло быть лучше.

— Вполне хорошо для первой охоты, уж поверь моему слову.

Счастливчик ободряюще потёрся носом о нос Грозы, но от неё не укрылось, что его тёмные глаза смотрели рассеянно и при первой же возможности снова обратились в сторону Лапочки. Стройная собака-бегунья уже не выглядела такой стройной — её бока раздались в ожидании щенков, и даже Гроза заметила, что Альфа ёрзает на месте и вытягивает лапы, пытаясь устроиться поудобнее. Счастливчик смотрел на неё со смесью любви, гордости и тревоги, и Гроза вновь испытала прилив нежности к своему наставнику, что, однако, не помешало ей скептически приподнять одно ухо. «Неужели это так чудесно? Я, конечно, понимаю, что это его первые щенки, но, по-моему, охотиться гораздо веселее, чем нянчиться с малышами!»

Счастливчику явно было не до неё, поэтому Гроза тихонько отошла в сторонку, вернулась к куче с дичью и положила сверху своего кролика. Откуда взялось это странное царапанье в животе? Неужели она расстроена? Но почему? Разве Счастливчик не должен сейчас думать прежде всего о Лапочке и о своих щенках, которые вот-вот появятся на свет? Он будет замечательным Псом-Отцом, это было очевидно — ведь Гроза знала это на собственном опыте. Разве Счастливчик не растил её, после того, как они с Микки подобрали брошенных щенков и принесли их в свою стаю? Гроза до конца своих дней будет благодарна ему за участие, постоянную защиту и добрые советы!

Но она уже выросла. Теперь она взрослая собака — ну, почти взрослая — и больше не зависит от Счастливчика. «Не должна зависеть», — напомнила себе Гроза.

«И Счастливчик мне не настоящий Пёс-Отец».

Отогнав неприятные мысли, Гроза поискала глазами кого-нибудь, с кем можно было приятно провести время до общей трапезы. Она обрадовалась, увидев Жука и Колючку, двух выросших щенков Луны, боровшихся на земле на краю поляны. Когда она приблизилась к ним, Колючка выпустила из пасти ухо брата и с радостным лаем побежала навстречу Грозе.

— Ну, как прошла первая охота?

— Отлично, — ответила Гроза. Ей не очень хотелось рассказывать об охоте, не говоря уже о вновь оживших тревогах по поводу своего места в стае. — А как ваше патрулирование?

— Всё спокойно, — пролаяла Колючка, встряхиваясь, чтобы расслабить мышцы, всё ещё напряжённые после борьбы с братом. — Правда, мы наткнулись на лисий след, но он был довольно старый. Так что пока беспокоиться не о чем.

— Ха! — Жук ласково куснул сестру за щеку и оскалил свои вполне взрослые клыки. — Ни одна лиса не посмеет даже близко подойти к нашему лагерю, если не хочет отдать свою рыжую шкуру на мягкую подстилку для нашей Альфы и её щенят!

— Да у тебя зубов-то нет, — заливисто затявкала Колючка. — Если ты каким-то чудом и сможешь поймать лису, то её шкурки вряд ли хватит на подстилку даже одному щенку!

— Неужели? — Давясь от смеха, Жук обернулся и прыгнул на спину сестре, повалил её и перевернул, и они оба покатились по земле, мгновенно с лап до головы покрывшись пылью и сухими листьями. В какой-то момент Колючка очутилась сверху и, воспользовавшись этим, провела зубами по открытому животу брата.

— Видал? Ты только болтать умеешь!

Но Жук одним стремительным и хитрым движением снова подмял её под себя.

— Гроза! Помоги мне научить сестрёнку хорошим манерам!

С радостным тявканьем Гроза ринулась в кучу-малу, шутливо кусая и пихая обоих щенков. Вскоре все трое уже превратились в визжащий и лающий комок переплетённых лап и хвостов. Жук опрокинул Грозу в кучу сухих листьев, но она вывернулась и схватила его зубами за шею, так что они оба грохнулись на землю, а Колчюка с победным лаем прыгнула на них сверху.

— О-оох! — хрипло пролаяла Гроза. — Почему вы оба так растолстели после Ледяного Ветра?

У неё слегка кружилась голова от счастья и простой, беззаботной радости. Как же это чудесно — снова почувствовать себя щенком! «Возможно, ты ещё не совсем взрослая», — с улыбкой подумала она.

— Жирными?! — Колючка щёлкнула клыками над ухом Грозы. — Да я сейчас…

— Время трапезы! — Звонкий властный голос Лапочки прогремел над поляной, и молодые щенки, мгновенно прекратив возню, насторожили уши. — Стая, ко мне!

Вскочив на лапы, Гроза, Жук и Колючка поспешно отряхнулись и дружески облизали друг друга. Однако Гроза заметила, что брат с сестрой заметно напряглись, глядя на место предстоящей трапезы.

Колючка сузила глаза.

— Пусть Хромой только попробует подойти к еде раньше, чем наша Мать-Собака, — прорычала она, а Жук мрачно кивнул.

Гроза удивлённо насторожила уши. В голосе Колючки не было и следа недавнего веселья. Она не шутила.

— Я уверена, он этого не сделает, — поспешила она успокоить разгневанную Колючку. — Хотя… какая разница, правда же?

— Хромой в последнее время стал задирать нос, — прорычал Жук, сердито глядя на трёхлапого пса. — Наша Мать-Собака занимает более высокое положение в стае, пусть не забывает об этом!

Гроза вздохнула, но на этот раз ничего не сказала. «Какая разница, кто и когда ест? Главное, чтобы всем хватило еды!»

Чуть сгорбив плечи, она побежала впереди Жука и Колючки туда, где уже собиралась стая. Все собаки занимали места в круге, садясь или ложась рядом со своими друзьями или родственниками. Все с уважением и приязнью смотрели на Альфу, которая, быстро порывшись в куче, выбрала для себя средних размеров кролика и вернулась на своё место.

«Наша Альфа очень скромная, особенно для будущей Матери-Собаки, — с восхищением подумала Гроза. — Она взяла ровно столько, сколько нужно для неё и будущих щенков — не больше, и не меньше. Наша Альфа не только сильная, но и очень мудрая».

Следующим к дичи подошёл Счастливчик. Как и Лапочка, Бета взял себе справедливую часть общей добычи — маленького крольчонка. Когда он вернулся на своё место, Лапочка кивнула третьей собаке в стае.

— Твоя очередь, Кусака.

Когда поджарая охотница вышла вперёд, Гроза невольно насторожилась, заметив напряжение, охватившее часть стаи. «Это бывшие собаки Хромого!» — догадалась она. Среди этих собак постоянно шло какое-то скрытое брожение, Гроза всё время ощущала исходящую от них невидимую силу, похожую на опасное течение, притаившееся на глубине реки. Гроза нервно повела ушами. Кто-то из собак Хромого негромко зарычал, но никто не обратил на это внимания и не произнёс ни слова.

Когда Кусака отошла, настала очередь других охотников. Их всех вызывали по очереди, в строгом соответствии с занимаемым местом в стае. Сердце Грозы запело от гордости, когда её пригласили к еде примерно в середине очереди. Следуя примеру Альфы и Беты, она не стала жадничать и выбрала для себя половинку кролика. Она почувствовала ещё большую гордость, когда Микки, мимо которого она проходила на обратном пути, негромко и одобрительно заворчал.

— Разумный выбор, Гроза! Сегодня ты отличилась и на ловле, и на дележе добычи. Добрая охота!

Гроза ещё выше подняла голову и вернулась на своё место. Приятная сытость наполняла её живот, на сердце было легко и радостно. Как приятно, когда тебя ценят не только за участие в жестокой кровавой битве, а за твой вклад в ежедневное выживание стаи!

Охотники из стаи Хромого занимали в стае места ниже охотников Лапочки, поэтому Лапочка заставила их ждать почти до самого конца. После них ел только Дротик, самый низкоранговый охотник стаи. Дожидаясь своей очереди, Лесник, Шёпот и Ветерок с нарастающим волнением переступали с лапы на лапу и негромко ворчали, а когда их, наконец, пригласили к еде, Лесник нервно покосился на Хромого, словно спрашивая его разрешения. Но Хромой не произнёс ни слова. Лапочке пришлось пригласить Лесника ещё раз, и только после этого тот нерешительно приблизился к дичи. Гроза сузила глаза, наблюдая за бывшими членами стаи Хромого. Шёпот, кажется, был искренне рад, что эта неловкая процедура осталась позади, зато Ветерок с безмолвным гневом смотрела на собак Лапочки. Нервная дрожь пробежала по спине Грозы, подняла дыбом шерсть. Холодок тревоги поселился у неё внутри.

— Теперь патрульные, — сказала Альфа, обратив добрый взгляд на собак, стоявших в иерархии стаи ниже охотников. — Хромой?

Неуловимый ухом гул напряжения мгновенно усилился, как будто сам Молния спрыгнул с небес и, невидимый, промчался через каждого члена стаи. Гроза встревоженно огляделась. Луна ощетинилась, но не произнесла ни звука, зато Колючка сердито тявкнула. Жук негромко, но злобно зарычал.

— Моя Мать-Собака всегда возглавляла патрульных собак! — проворчал он.

«Замолчи, Жук! — взволнованно и негодующе подумала Гроза. — Какое это имеет значение? Неужели ты не видишь, что еды с лихвой хватит на всех? Лапочка и Счастливчик позаботились обо всём, тебе не о чем волноваться!»

Хромой как будто не замечал всеобщего напряжения. Он спокойно и невозмутимо прохромал к куче с дичью. Альфа повернула свою изящную голову и пристально посмотрела сначала на Жука, потом на его сестру Колючку.

— Здесь всё решает ваша Альфа, — резко напомнила она. — Не забывайте о законе стаи.

Когда Хромой закончил есть и вернулся на своё место, вперёд вышла Луна. Она проследовала мимо Хромого, не поднимая глаз, он тоже старался не смотреть на неё.

Гроза с облегчением перевела дух, когда с едой было покончено, и Солнышко, занимавшая место стайной Омеги, торопливо проглотила двух оставшихся маленьких мышек. В этот вечер общая трапеза превратилась в сплошную нервотрёпку. Собаки были сыты, но при этом все остались недовольны и теперь вертелись и чесались, пытаясь дать выход негативным эмоциям.

Встав со своего места, Гроза подошла к Жуку и Колючке, слегка наклонила голову и приоткрыла пасть в добродушном оскале.

— Может, ещё немного подерёмся?

— Вряд ли, — недовольно проворчала Колючка, а Жук потряс головой, отвернулся и сердито цапнул себя за бок.

Обескураженная таким отказом, Гроза принялась в смятении расхаживать туда-сюда среди собак, которые уже разбились на группки и сблизили головы, о чём-то перешёптываясь. Судя по тому, что удалось услышать Грозе, все разговоры были невесёлыми, как будто неприятная трапеза уничтожила малейшее вечернее оживление. Опустив голову, Гроза бросила косой взгляд на Лапочку и Счастливчика, устроившихся рядышком на возвышении среди поляны. Оба они выглядели такими же взвинченными, как и остальные.

Наконец, Альфа потянулась и, встав с земли, окинула взглядом свою стаю.

— Думаю, теперь самое время послушать легенду о Небесных Псах.

Несколько членов стаи недовольно забурчали, но остальные заметно обрадовались возможности отвлечься. Маленькая Солнышко звонко затявкала, стараясь выглядеть воодушевлённой.

— Ой! Как здорово, ой! Я очень хочу!

— Я тоже. — Микки лёг, вытянул передние лапы и выжидательно посмотрел на Лапочку.

Альфа переглянулась со Счастливчиком, который ободряюще постучал хвостом по земле.

— Какую же легенду вам рассказать? — спросила она. — Может быть, про Собак Ветра?

— Да! — радостно запыхтела патрульная собака Дейзи. — Я обожаю сказки про Небесных Псов!

Луна озадаченно склонила голову набок.

— Я впервые слышу о Собаках Ветра, — проворчала она.

Хромой с любопытством взглянул на Лапочку.

— Кажется, я слыхал о них, — сказал он, — только очень давно. Я уж и не помню ничего.

— Как по мне, — сказала Ветерок, вскакивая на лапы и вывалив из пасти розовый язык, — то Собаки Ветра — это здорово! Мы с ними почти тёзки.

Альфа кивнула.

— Тогда я расскажу вам о Собаках Ветра, которые бегут по миру, бесшумные и стремительные, как вихрь. — Она подмигнула Ветерок, и та подняла уши от удовольствия.